Обречённые Души: Баллада о Веспере

Рёв толпы стал оглушительным. Правила были просты: выжить.

Веспер, ещё не оправившись от шока, с ревом бросился на Аз Дека. Его меч встретился с клинком противника в снопе искр. И сразу стало ясно — это другой уровень. Аз Дек двигался с пугающей, почти экономной эффективностью. Каждый удар Веспера он парировал с минимальным усилием, его меч казался продолжением его воли. Он не атаковал, а лишь оборонялся, изучая, будто оценивая силу и технику нового противника. Веспер отчаянно наносил удары, но они разбивались о непробиваемую защиту. Отчаяние начало сжимать горло. Он меня переиграет. Он просто измотает. Это конец…

Именно в этот момент, когда всё внимание Аз Дека было приковано к яростному напору Веспера, сбоку, из слепой зоны, метнулась тень. Грегор.

Он не бросился в лоб. Он подкрался, используя навыки, отточенные в сотнях стычек, и вонзил оба кинжала с короткого замаха в слабое место доспеха — в основание шеи, где шлем сходился с наплечником. Удар был смертельно точен, быстр и тих.

Аз Дек замер. Его меч опустился. Он медленно, с почти церемониальной торжественностью, опустился на одно колено, склонив голову. Это был не жест боли, а жест признания поражения по кодексу, который лишь он один здесь понимал.

Грегор, тяжело дыша, вытащил клинки. Веспер стоял в оцепенении, не понимая. Он не знал кодекса орков, не знал, что павший на колено воин признаёт себя побеждённым. Он видел лишь то, что их противник, казавшийся непобедимым, был повержен не его силой, а холодной расчётливостью ветерана.

Трибуны взорвались смешанным рёвом — ярости, разочарования, но и уважения. Правила есть правила. Победителям даровали свободу и право забрать любую броню и оружие с арены.

Грегор, не теряя времени, направился к оружейным стойкам. Он сбросил свои потрёпанные доспехи и облачился в прочный, хоть и не роскошный, комплект из закалённого железа и стальных пластин. Свой новый меч он пристегнул к поясу, но кинжалы… кинжалы с белыми лезвиями он завернул в обрывок плаща и бережно прикрепил к поясу сзади. Веспер лишь забрал свой меч и свою броню которую тоже там нашёл, наблюдая за сосредоточенным, деловитым выражением на лице Грегора. В этом человеке, ещё недавно похороненном заживо, теперь кипела жизнь, пусть и мрачная, целеустремлённая.

Наконец, они покинули вонючий частокол, рынок работорговли орков, оставив позади рёв толпы и запах страха. Прямо перед ними, за вытоптанной полосой у границ лагеря, вновь расстилалось оно — бескрайнее, невероятное поле цветов, поглотившее сумерки своими синими, лиловыми и алыми оттенками. Оно казалось ещё более огромным и безмолвным после адского шума арены. Воздух, чистый и пьянящий, ударил в лёгкие, смывая память о смраде.

Они сделали несколько шагов в эту цветочную пустыню, и только тогда Веспер позволил себе выдохнуть. Они были свободны. Но даже в такой красоте, он понимал теперь, скрывались неведомые опасности. И первая из них, возможно, таилась в молчаливом, вновь обретшем цель человеке, шагавшем рядом с ним.

Глава 9: поле загадочных цветов.

Они шли молча, оставляя за спиной зловонное дыхание оркского лагеря, пока оно не растворилось в густом, пьянящем аромате тысяч цветов. Поле не просто лежало перед ними — оно поглощало их. С каждым шагом высокие, по пояс, стебли люпинов, маков и неведомых синих колокольчиков смыкались за их спинами, стирая след. Казалось, сама земля, уставшая от жестокости, пыталась залечить свою рану этим буйством безмолвной, равнодушной жизни.

Веспер шёл первым, его стальные латы, очищенные от большей части грязи тяжёлой тряпкой у колодца на окраине лагеря, глухо позванивали, цепляясь за упругие стебли. Звук был чужим в этой тишине. После духоты клетки и рёва арены эта безбрежная, цветущая тишь давила иначе — она заставляла прислушиваться к собственным мыслям, и они звучали слишком громко.

Свобода. Она пахнет не железом и потом, а этой… сладковатой пыльцой. И она бескрайняя. Куда идти? Вопрос, который он гнал прочь в плену, теперь вставал во весь рост. След великанов был потерян. Он шёл наугад, ведомый лишь упрямством и теперь — немым спутником сзади.

Он обернулся. Грегор шёл в паре шагов сзади, его новоприобретённые доспехи из грубого железа и стали выглядели чуждо на его могучей фигуре, как новая кожа на старом шраме. Но глаза его уже не смотрели в пустоту. Они, прищуренные, скользили по горизонту, изучали поле, оценивали углы. В одной руке он сжимал рукоять своего простого меча, другой время от времени нащупывал за спиной свёрток, где лежали те самые белые кинжалы.

— Долго ещё идти? — спросил Веспер, просто чтобы разбить тишину, которая начинала звенеть в ушах.

Грегор не ответил сразу. Он остановился, сломал толстый стебель какого-то алого цветка и, растирая его между пальцами, понюхал.

— Пока не выйдем. Поля эти… они обманчивы. Могут тянуться день, а могут и неделю. Искажают расстояние. — Он бросил цветок, вытер пальцы о плащ. — Но путь наш лежит на север.

— К отцу? — в голосе Веспера прозвучала немедленная надежда.

Грегор посмотрел на него, и в его взгляде была не жалость, а суровая практичность солдата.

— К подготовке. Ты видел одного великана? Я — нет. Но я видел, что они делают с подготовленными отрядами. Идти к ним сейчас — броситься в пасть к зверю с голыми руками. Ты силён, пацан. Упрям. Но против ходячей горы нужно нечто большее, чем стальной клинок и доброе сердце.

— Что? — спросил Веспер, чувствуя, как знакомое раздражение подкатывает к горлу. Его броня, его меч, его решимость — разве этого мало?

Грегор помолчал, будто взвешивая, стоит ли делиться сокровенным с этим юным фанатиком. Но поле, эта огромная, исповедная тишь, располагало к разговору. И, возможно, ему нужно было произнести это вслух, чтобы снова поверить самому.

— Легенды ходят. Не только барды их поют. Есть среди военных, среди искателей… разговоры. О Святой Броне.

Веспер остановился, обернувшись к нему полностью.

— Сказки. Для поднятия боевого духа.

— Сказки часто имеют корни в правде, — парировал Грегор. Он говорил тихо, но уверенно, как о тактике или устройстве катапульты. — Говорят, если собрать одиннадцать редчайших материалов, переплавить их по утраченному ритуалу… получатся слитки не от мира сего. Из них можно выковать доспех, перед которым померкнет солнце, и клинок, рассекающий саму судьбу.

Веспер, сын кузнеца, не мог не заинтересоваться. Сама идея легендарного сплава будоражила его ум.

— Какие материалы? Где их искать?

— Знаю лишь об одном, — Грегор снова повёл плечами, разминая затекшие мышцы. Его взгляд устремился куда-то далеко на север, туда, где небо даже сейчас казалось холоднее. — Слиток Морских Глубин. Не просто кусок металла. Говорят, это сам дух морей, в нём заточена вся сила подводного мира. Обретает силу и форму только в абсолютном холоде и под чудовищным давлением. Найти его можно только там, на дне северного моря, в самых тёмных расщелинах.

Мысль о ледяной бездне заставила Веспера внутренне содрогнуться. Его мир был ограничен кузней, полями Стоунстейта и тёплым очагом. Но он кивнул.

— Значит, нам на север. К морю.

— Не к морю. К человеку, — поправил Грегор. — В провинции Нордленд живёт один мой… старый знакомый. Солдат, но тот ещё чудак. Но он знает о древностях и металлах больше, чем все академики Стоунстейта вместе взятые. Если кто и сможет указать точное место или хотя бы подтвердить, что слиток — не выдумка, то это он.

— Так куда ты говоришь, мы идём? — уточнил Веспер, уже мысленно примеряя к этой безумной цели свою решимость. Это был план. Конкретный, пусть и невероятный шаг.

— В Нордленд, — подтвердил Грегор. — Через Вольные Земли, потом через Перешеек. Дорога неблизкая. И небезопасная.

Они снова зашагали. Тишина сгущалась, лишь шелест их ног по траве да редкие пересвисты невидимых в зарослях насекомых нарушали её. И тут Веспер вспомнил.

— А зачем ты забрал с собой эти кинжалы? — он кивнул на свёрток за спиной Грегора. — Они что, особенные?

Грегор хмыкнул, и в звуке этом слышалось что-то вроде мрачного удовольствия коллекционера.

— Ты шутишь? Посмотри на них, — он на секунду остановился, развернул ткань. Даже в сгущающихся сумерках лезвия отливали тусклым, молочным, внутренним светом, словно впитавшим в себя лунный свет. — Это белое золото. Вернее, сплав, секрет которого утерян. Такое оружие делали жители острова ещё до Великой Колонизации, до того, как Родер ступил на этот берег.

— Дорогие? — предположил Веспер.

— Бесценные, — поправил Грегор, бережно заворачивая клинки. — Но дело не в цене. Их можно зачаровать.

— Зачаровать? Как меч отца закаляли в ледяном ручье для твёрдости?

— Не в пример сильнее, — голос Грегора стал тише, почти благоговейным. — Есть древние ритуалы. Один из них — «Дух Дракона». Если провести его верно… лезвия начнут извергать пламя, способное прожечь любую броню. Даже ту, что выкована из тех самых святых слитков, о которых я говорил.

Веспер замер, поражённый. В его мире магия была уделом таких, как Маремор — для исцеления, для помощи в быту. Оружие, плюющееся огнём, было из области легенд о Древнем Змее.

— И ты знаешь, как это сделать?

— Знаю теорию, — откровенно признался Грегор. — Нужна не только сила, но и знание. Конкретные руны, определённый порядок действий. Всё это записано в древних манускриптах. Одна такая книга… я нашёл её давным-давно, во время службы в армии Нордленда. Мы проводили разведку в ледяных пещерах, наткнулись на захоронение, которое старше самого Нордленда. Там, среди костей и замшелых камней, лежал фолиант. Кожа переплёта была твёрдой, как камень, страницы — из тончайшего пергамента, буквы казались вырезанными иглой.

— И ты её прочёл?

— Я отнёс её историку в Штормграде, старому чудаку, который изучал древние культуры Родеры. Он потратил месяцы, но смог перевести часть. Оттуда я и узнал о белом золоте, о «Духе Дракона»… и о многом другом, о чём лучше не помнить.

Веспер слушал, зачарованный. История обретала плоть. Это были не просто сказки у камина — это были знания, добытые в бою и рискованном походе. Его собственная история показалась ему вдруг убогой и мелкой.

— Ясно… а я мало что могу рассказать, — он заговорил, неожиданно для себя желая как-то уравновесить эту эпическую сагу. — Раньше жизнь моя была обычной. Я обучался кузнечному мастерству у отца. Знаю вес молота, цвет металла при разных температурах, как отбить косу… — он умолк, чувствуя неловкость.

Грегор посмотрел на него, и в его взгляде не было насмешки.

— Нет ничего зазорного в мирной и спокойной жизни, Веспер. Это то, за что воюют. Чтобы у других она была. Твой отец… он научил тебя созидать. Это хорошее умение. Оно может пригодиться и для разрушения, если цель того стоит.

— Возможно, это и так, — пробормотал Веспер, но в душе что-то отозвалось на эти слова теплом.

Они шли ещё около часа, как вдруг Грегор резко поднял руку — сигнал «тихо». Веспер замер. Впереди, на едва заметной тропинке, примятой в цветах, стояла фигура. Высокая, в знакомых доспехах цвета заката. Аз Дек.

Он не шёл. Он стоял, повернувшись к ним боком, будто любуясь морем цветов. Но в его позе не было расслабленности. Была ритуальная строгость. И пока они наблюдали, он медленно, невероятно плавно опустился на колени, сложив руки перед собой.

И тогда перед ним проявилась она.

Воздух задрожал, заструился, как над раскалёнными камнями. И из этой дрожи возник силуэт девушки. Она была одета в струящуюся белую накидку, закрывавшую её с головы до ног, но не скрывавшую её неземной, хрупкой красоты. Её лицо было печальным, а глаза смотрели на Аз Дека с бесконечной, вневременной грустью. Она была призраком, но от неё исходила такая плотная, осязаемая аура древней силы, что у Веспера перехватило дыхание.

Призрак поднял руку, не руку — скорее сияющее подобие конечности.

— Ты проиграл, — произнёс её голос. Он был подобен шелесту лепестков, но разносился на всё поле, ясный и неотвратимый.

Аз Дек не ответил. Он лишь ниже склонил голову.

— Обещание было нарушено. Поэтому ты вернёшься в свой прежний облик. Отдай то, что было тебе дано.

И тогда произошло нечто невообразимое. Из-под пластин доспеха Аз Дека, из стыков, из-под маски, хлынул поток маленьких, сияющих голубоватым светом существ. Они были похожи на цветки на тонких, быстрых ножках. Они соскальзывали с брони, сотнями, тысячами, и, коснувшись земли, разбегались во все стороны поля, мгновенно теряясь в зарослях. Броня, лишённая их сияющей сущности, осела, стала просто грудой безжизненного металла на земле. Аз Дек исчез. На его месте не осталось ничего.

Призрак медленно повернул голову, и его взгляд на мгновение, казалось, скользнул прямо через Веспера и Грегора, видя их, но не видя. Затем образ задрожал и растворился в воздухе, как дымка на ветру.

Долгое время стояла тишина. Даже насекомые смолкли.

— Что… что это было? — наконец выдохнул Веспер, сжимая рукоять меча так, что пальцы побелели. — Это что, магия? Некромантия?

Грегор медленно опустил руку, которой инстинктивно потянулся к мечу. Лицо его было бледным под слоем грязи и загара.

— Нет. Не магия в привычном нам смысле. И уж точно не мертвецы. Это… элиады. Духи цветов и растений. Древние, мудрые, и почти никогда не показывающиеся людям. Я слышал о них лишь в мифах.

— Как элиады смогли стать воином? — не мог понять Веспер. В его голове не укладывалось, что хрупкие цветы, даже духи, могли управлять бронёй и сражаться с убийственной эффективностью.

— Не знаю, — честно признался Грегор. Его глаза изучали то место, где секунду назад был призрак, с новым, неподдельным интересом и осторожностью. — Я такого никогда не видел и не слышал. Единственное, что я о них знаю наверняка… из их особой пыльцы, что собирают раз в столетие при определённом положении луны, гномы-пивовары с Западной коллонии делают «Элинор» — эль такой крепости и тонкости, что глоток его стоит целое состояние и, говорят, дарит видения. Но чтобы вот так… — он покачал головой. — Это меняет дело. Это поле… оно не просто красивое. Оно живое. И оно только что показало нам, что может постоять за себя. Идём. И давай постараемся больше ничего здесь не ломать.

Они двинулись дальше, но теперь их шаг стал осторожнее, а взгляды — внимательнее к окружающим их миллионам безмолвных, прекрасных, загадочных соцветий. Поле перестало быть просто фоном. Оно стало действующим лицом, хранящим тайны куда более древние и странные, чем война людей, орков и великанов. И где-то в глубине души Веспер почувствовал, что их путь только что пересекся с чем-то невероятно большим, чьи масштабы и мотивы он даже не мог вообразить.

Глава 10: Нордленд и его просторы

Холод ударил в лицо прежде, чем они увидели снег. Сначала это был лишь ветер — резкий, пронизывающий, несущий с севера ледяное дыхание далёких ледников. Цветочное поле, ещё вчера бывшее царством пьянящего тепла, стало враждебным. Стебли поникли, покрытые инеем, яркие краски поблёкли, уступив место серому, предрассветному небу. Они вышли на каменистую возвышенность, и перед ними открылся Нордленд.

Это была не просто «большая северная провинция». Это был другой мир.

Земля, убегающая к горизонту, была затянута белым, колючим одеялом, лишь кое-где прорезанным тёмными, зубчатыми хребтами скал. Леса здесь были не дубовыми и не цветущими — это были угрюмые, плотные чащи хвойных деревьев, елей и сосен, чьи тёмно-зелёные лапы гнулись под тяжестью снежных шапок. Воздух был кристально чист, холоден на вкус и обжигал лёгкие. Тишина стояла иная — не цветущая, а подавляющая, звенящая, нарушаемая лишь далёким воем ветра в ущельях.

Ничего подобного... — мысль Веспера застряла где-то между восхищением и ужасом. Его родной Стоунстейт с его тёплыми равнинами, запахом нагретой солнцем земли и пшеницы казался теперь сном из другой жизни. Здесь всё было высечено из льда, камня и выносливости. Здесь выживали только самые крепкие. Мысль о том, что его отец мог быть где-то в подобной, ещё более суровой местности, сжала его сердце ледяной тиской.

— Добро пожаловать в морозильник, — хрипло произнёс Грегор. Его дыхание вырывалось густыми клубами пара. В его глазах, однако, читалось не отвращение, а знакомство, даже что-то вроде мрачного уважения к этой земле. — Шестьдесят процентов всех пещер и сокровищ острова — здесь, под этим снегом. И примерно столько же проблем. Морозы, снежные бури, ищейки-волки размером с телёнка, тролли в горных расщелинах... и это не считая местных жителей, которые сами по себе крепче гранита.

На границе, отмеченной лишь полуразрушенным каменным обелиском с выветрившимся гербом, их остановил дозор. Не просто пара стражников, а целый укреплённый пост — бревенчатая застава с вышкой, из-за частокола торчали наконечники копий. Солдаты были закутаны в толстые меха, их лица, обветренные и жёсткие, выглядели высеченными из того же гранита, что и горы позади.

— Стой! Цель и документы! — бросил старший, его голос был груб, как скрежет камня.

Грегор шагнул вперёд, откинув капюшон накидки.

— Грегор, бывший капитан третьего разведывательного отряда Нордленда. Идём по личным делам в Штормград.

Лицо старшего дозорного изменилось. Жёсткие складки вокруг глаз смягчились на долю секунды. Он пристально вгляделся, затем кивнул, отдавая нечто среднее между поклоном и кивком уважения.

— Проходите, капитан. Дорога на Фортсити свободна. Берегите спины.

Стражники молча расступились. Веспер прошёл мимо них, чувствуя на себе их оценивающие, холодные взгляды. Он снова убедился — Грегор был здесь не просто знакомым, а человеком с именем и репутацией, которую даже годы отсутствия не стёрли. Это придавало странному путешествию оттенок реальности, но и накладывало груз ответственности. Он шёл рядом с кем-то значимым.

Дорога вела через хвойный лес. Для Веспера это было первое погружение в подобную чащу. Непривычный запах — смола, хвоя, влажная, холодная земля — заполнил ноздри. Снег хрустел под сапогами, странный, сухой звук после топкой грязи Вольных Земель. Сосны стояли, как молчаливые стражи, их верхушки терялись в низкой, свинцовой облачности. Каждое дерево казалось ему великаном, каждую тень за стволом его воображение готово было населить невиданным зверем. Он шёл, напряжённо вглядываясь в полумрак, держа руку на рукояти меча, пока Грегор не бросил, не оборачиваясь:

— Расслабься. Если бы тут кто был, мы бы уже знали. Местные звери пахнут иначе. А бандиты... они предпочитают дороги поудобнее. Мы идём старой тропой. Её знают немногие.

Первый город, Фортсити, возник перед ними внезапно, как крепость, выросшая из самой скалы. Он и был крепостью. Высокие стены из тёмного, морёного дерева и грубого камня, увенчанные частоколом. С двух сторон к нему примыкали укреплённые аванпосты — низкие, приземистые бастионы с дозорными вышками, откуда за ними наблюдали. Город дышал не мирной жизнью, а суровой, боевой готовностью. Дым из труб был густым и чёрным — кузницы и плавильни работали без остановки. У ворот, массивных, окованных железом, дежурили не двое, а целый расчёт стражников в добротных кольчугах и с тяжёлыми алебардами. Их взгляды были острыми и недружелюбными.

Грегор, казалось, даже не заметил этого. Он шёл прямо, с той же прямой осанкой, что и стражники на заставе.

— Первое место, куда мы зайдём — таверна! — объявил он, и в его голосе прозвучала неподдельная, животная радость. — Я дико проголодался! Мне уже мерещатся не оркская бурда, а что-то съедобное. С мясом. И с хлебом. И чтобы горячее!

Веспер, чей собственный желудок отозвался болезненным спазмом, не мог не согласиться.

— Я тоже не откажусь от нормального перекуса. И от пары кружек чего-нибудь согревающего. Этот холод пробирает до костей, даже в броне.

Таверну «У Аргада» искать не пришлось. Она была сердцем, вернее, тёплым, шумным желудком Фортсити. Расположенная в центре, у самой плаца для построений, она представляла собой огромный, приземистый сруб, из трубы которого валил такой соблазнительный дым, что у Веспера потекли слюнки. Из-за толстых стен доносился гул голосов, смех, звон кружек и редкие, задорные переборы лютни — видимо, те самые барды уже начинали настраиваться.

Внутри их окутала волна тепла, смешанных запахов жареного мяса, пива, пота и влажной шерсти. Помещение было битком набито людьми — солдаты с нашивками разных подразделений, наёмники в пёстрой одежде, несколько гномов с перепачканными землёй руками (шахтёры, без сомнения), местные торговцы. Шум стоял оглушительный.

— Слушай, Веспер, ты пока столик займи, если найдешь, а я пробьюсь к стойке, разузнаю про провиант и, главное, про напитки, — прокричал Грегор, уже протискиваясь к длинной, потемневшей от времени и рук барной стойке.

Веспер, оглушённый гамом, с трудом отыскал свободный угол у дальней стены, где два стула только что освободили ушедшие солдаты. Он сел, с облегчением сняв шлем и положив его на стол. Латы наконец начали согреваться от тепла тела и воздуха. Он наблюдал, как Грегор что-то оживлённо говорит с коренастым, лысым барменом с умным, цепким взглядом — явно сам Аргад.

И тут произошло то, чего Веспер не ожидал. К Грегору, уже взявшему два огромных глиняных кувшина, сзади подошёл молодой, крепкий солдат с щетиной и быстрыми глазами. Он тронул Грегора за плечо, и когда тот обернулся, лицо солдата озарилось таким искренним, ошеломлённым узнаванием, что это было видно даже через толпу.

— Генерал?! Генерал Грегор! Это вы? Клянусь бородой предков!

Грегор обернулся, и на его лице на миг промелькнуло недоумение, а затем — медленное, трудное припоминание.

— А кто спрашивает? — голос его был настороженным.

— Гивул! Я — Гивул! — солдат почти прыгал от возбуждения. — Я был под вашим командованием во время той вылазки, помните? В древние склепы у Ледяного Зуба!

Память, казалось, щёлкнула в глазах Грегора. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

— А… ты тот новичок, которому пещерный паук чуть ногу не сожрал? Вытащили тебя тогда с большим трудом.

— Да! Это я! — Гивул засмеялся, и смех его был громким и свободным. — Правда, теперь я уже не новичок. Сержант, между прочим. Опытный солдат.

— Возможно, — кивнул Грегор, и в его тоне зазвучала та самая старшая, наставническая нота, которую Веспер слышал от отца, когда тот говорил с подмастерьями. — С тех пор много воды утекло. И крови тоже.

— Садись ко мне за столик! — Гивул почти потащил Грегора в сторону, к своему столику, где уже сидело ещё двое его товарищей. — И возьми бутылку старого мёда у бармена, я угощаю! Не отказывай старому другу!

Грегор бросил взгляд в сторону Веспера, который наблюдал за этой сценой с любопытством, и едва заметно кивнул: «Жди». — Ладно, — согласился он, обращаясь к Гивулу. — Мой друг немного подождёт.

Веспер видел, как они уселись, как Гивул забрасывал Грегора вопросами. Он видел, как суровое лицо ветерана постепенно оттаивало в этой беседе, как в его жестах проступала забытая легкость. «Где же ты был всё это время?» — донёсся до него обрывок фразы. «Почти везде. Пока не попал в плен к оркам». На лице Гивула отразилось такое неподдельное изумление и ужас, что стало почти смешно. «ОРКАМ?! Оттуда ведь не возвращаются?» — «А мы вернулись». Диалог продолжался, лица обоих стали серьёзнее. Гивул кивал, внимательно слушая, а затем снова оживился, что-то рассказывая в ответ.

Спустя добрых полчаса Грегор вернулся к стойке, а затем и к Весперу, неся две дымящиеся миски густой похлёбки с крупными кусками мяса и кореньев и две запотевшие бутылки из тёмного стекла.

— Что-то ты долго, — заметил Веспер, уже успевший изучить все трещины на столе. — Не только за элем и похлёбкой же ходил?

— Встретил старого знакомого, — Грегор поставил еду на стол и тяжело опустился на стул. Его лицо было задумчивым. — Он дал наводку. Каирот, тот самый друг, о котором я говорил… Он здесь. Вернее, не здесь, а в Штормграде. И занимает пост начальника стражи при самом управителе Штормграда.

— Вот это поворот, — произнёс Веспер, уже набрасываясь на похлёбку. Она была обжигающе горячей, жирной и невероятно вкусной после недель скудного пайка.

— Да, — Грегор отпил из бутылки, и его лицо скривилось то ли от крепости, то ли от мыслей. — Но это не всё. Он спросил про тебя. И самое главное, — он посмотрел на Веспера прямо, — я хотел спросить. Кого или что ты ищешь на самом деле? Мы идём куда-то, но цель ты назвал расплывчато. В таких делах расплывчатость до добра не доводит.

Веспер положил ложку, почувствовав, как тепло еды внутри столкнулось с холодом этого вопроса. Он выдохнул.

— Отца. Его похитили великаны, когда они разорили наш Риверстоун.

Грегор долго смотрел на него, его глаза были тёмными и непроницаемыми. Он отпил ещё глоток.