Портрет девушки в черном цвете

Пролог

Маарра, 11 декабря 1098 года

– За мной, воины! Во имя Господа Всемилостивейшего, уничтожить всех нехристей! Не жалеть никого!

– Рыцарь Генрих, в том доме я видел их, там, наверху!

– Веди нас!

Группа крестоносцев ворвалась в дом, находившийся почти в центре несчастного города. Никто не обращал внимания на страшные крики мечущихся и гибнущих людей, на клубы дыма и языки пламени. Добыча – единственное, что интересовало “воинов Христа”.

Франки, норманны, англичане рассыпались по зданию в поисках местных обитателей и спрятанных сокровищ. Но их ожидало жестокое разочарование. Пустота.

Генрих с удивлением рассматривал внутреннее убранство дома. Оно странным образом отличалось от убранства жилищ богатых мусульман. Вместо ковров циновки, почти полное отсутствие мебели. Да и людей. Где же те, кого видел Франсуа?

Наконец, кто-то обнаружил ход наверх.

– Там! Там! Они на крыше!

Отталкивая друг друга, преисполненные боевого пыла и подгоняемые жадностью, крестоносцы вывалились на плоскую кровлю. В углу на корточках сидели три фигуры в черном. Словно повинуясь какому-то невидимому знаку, двое поднялись, обнажили мечи странной формы и бросились на норманнов.

Воины с крестами на грязных плащах явно не ожидали сопротивления и даже не успели поднять оружие, как двое из них уже пали. Безбожники бились как бешеные, от их клинков не спасали кольчуги. Лица незнакомцев закрывали металлические блестящие маски, судя по всему, из серебра. Крестоносцы один за другим валились как подкошенные, но рыцарей и солдат было много.

Оказавшийся у выхода на крышу англичанин свалил противника метким выстрелом из лука. Через минуту Генрих ударом сверху практически разрубил пополам второго врага и сделал шаг вперед. Сзади толпа накинулась на тела мертвецов, пытаясь сорвать с них маски.

Фигурка перед ним плавно поднялась на ноги и сбросила одежду. Женщина! Черноволосая, с необычным разрезом внимательных черных глаз. Между ее маленьких грудей на серебряной цепочке висел самый необычный драгоценный камень из всех, что когда-либо посчастливилось видеть Генриху. Черный, переливающийся необычным светом кристалл словно жил собственной жизнью.

Женщина сделала еще один шаг вперед и, глядя ему прямо в глаза, спросила:

– Генрих, у тебя наверняка есть желание?

За спиной раздался истошный крик Франсуа, которому, видимо, удалось сорвать маску с трупа.

– Эти люди больны! О боже! Боже, это чума!

Глядя в бездонные черные глаза прекрасной чужеземки, рыцарь ответил:

– Да, у меня есть желание…

Глава 1. Знакомство

Натужно ревя, автобус поднялся по крутому склону и притормозил у въезда на паркинг. Замок, до этого момента невидимый на лесной дороге, навис всей своей каменной громадой над туристами, которые покидали машину с некоторым неудовольствием. У всех накопилась усталость, ведь замок Шварцберг был последней остановкой в недельном туристическом маршруте по Чехии.

Кира выглянула из окна и увидела только поднимающуюся в гору дорогу. Да, испытание будет не из легких. После вчерашних прощальных “гастролей” в пражской дискотеке желание было одно – не вставать из кресла. Но Ольга не дала ей даже на секунду задуматься над возможностью пропустить экскурсию.

– Пошли! Это же тот замок, о котором нам рассказывали на экскурсии по Праге!

– Ну, Оля! Нам же столько всего рассказывали! Разного!

– Неужели не помнишь? Замок с легендами! И здесь не только музей! Здесь живет барон! Ну, давай же, все нас ждут!

Кира наклонилась и застегнула босоножки. Мысль о подъеме в гору была совсем не радостной, но, возможно, оно действительно того стоило. Хорошо хоть погода была радостная, солнечная.

Восхождение оказалось действительно нелегким: дорога резко шла вверх вдоль подножия высоченной каменной стены. Кира попыталась сделать снимок и чуть не упала.

Массивная кладка словно одним своим видом подтверждала вечную незыблемость замка, невластность над ним времени. Хотя, с другой стороны, замок как замок. Такой же, как Пражский град или замки в Германии. Она уже посещала такие места раньше: камни, всюду холодные камни и иногда интересные музеи внутри. Наконец, туристы добрались до замковых ворот, где экскурсовод уже собирала всех в группу, чтобы начать экскурсию.

На удивление, ворота были закрыты. “Разве так бывает?” – подумала Кира. – “Это же музей”.

Словно в ответ на ее мысли женщина-экскурсовод пояснила, что замок принимает туристов только по записи, чтобы не мешать живущим в нем людям. Она нажала на кнопку рядом с воротами, и спустя некоторое время раздались шаги. Ворота открылись, и мужчина, судя по его одежде, рабочий, впустил их в небольшой двор. В мощеном гранитной брусчаткой дворе были разбросаны старинные строения, несколько, видимо, хозяйственных построек под красной черепицей теснились с левой стороны вдоль гребня стены, а напротив двухэтажное каменное здание со множеством небольших створчатых окон. Туда они и направились.

Экскурсия переходила из кабинета в кабинет, из комнаты в комнату. Стоило признать, что история замка была достаточно интересной. Можно даже сказать – необычной и загадочной. Экскурсовод рассказала, что точная дата основания замка неизвестна, но уже в конце XI века его стали постоянно упоминать монахи в монастырских хрониках. С этим периодом связана и первая легенда о его обитателях.

Якобы один из владельцев замка привез из крестового похода женщину, которая крестилась в церкви Сазавского[1] монастыря и стала его женой. Именно благодаря этой женщине последующие поколения владельцев замка отличались особенной, дьявольской красотой. И по этой причине их постоянно пытались обвинить в связях с дьяволом.

Возможно, дело было просто в необыкновенном везении и успехе местных баронов, умевших не ввязываться в проигрышные предприятия, до поры до времени семейство владельцев замка обходили болезни и трагические события. Бароны Шварцберга набирали силу. Они богатели, влияние семьи росло, владения прирастали плодородными землями. Сила рода отчетливо ощущалась на портретах, висевших на стенах комнат по ходу движения экскурсии.

Изображенные на них люди были все как один хищные красавцы с гордым выражением лица. Нечто восточное иногда проскальзывало в разрезе глаз или в тенях высоких скул. Сила необыкновенных черных глаз, властность гордой осанки отражались в каждом из портретов этой семейной галереи.

Экскурсовод рассказала, что бароны без ущерба пережили как гуситские войны, так и тридцатилетнюю войну. Волны мятежей и религиозных столкновений словно перекатывались через замок на Черной горе, не задевая его. Некоторые двери, мимо которых проходили экскурсанты, были закрыты, и Кира понимала, что они вели как раз в ту часть замка, где жил загадочный барон, нынешний хозяин.

Из пояснений стало ясно, что барон Шварцберг приехал сюда недавно, он долгое время жил во Франции, но вот его отец, тот не покидал замок даже во времена, как она выразилась, “народной демократии”.

При коммунистах замок был национализирован и старый хозяин почти сорок лет жил и работал при нем обычным сторожем. Это было довольно странно, ведь, судя по всему, он являлся человеком совсем не бедным, так как его дети смогли уехать за границу и там получить образование. Нынешний владелец замка был еще достаточно молод, и казалось удивительным, что он оставил карьеру юриста и вернулся в семейное гнездо на постоянное жительство.

Ольга протиснулась поближе к уху Киры и зашептала:

– Интересно! Настоящий барон. Как думаешь, он какой?

– Не знаю, – пожала плечиком Кира. – Мне вот другое интересно. Мы столько видели портретов разных бородатых мужиков. Но где же портреты женщин?

– Не имею понятия. Может, они все на той половине, на жилой?

– Ну, я думала, обычно портреты жен вешают рядом с портретами мужей. Почему-то у меня появилось ощущение, что мы ходим по замку местной “синей бороды”. Или “бород”.

– Нет, видишь, теперь портреты уже другие. С бакенбардами и усами.

И Ольга тихо засмеялась. Действительно, лица на портретах словно набрали красок, они глядели с портретов как-то менее горделиво, и в то же более спокойно. Экскурсовод между тем перешла к рассказу о нападении, которое пережил замок в период Наполеоновских войн. Кто напал на замок, так и осталось тайной, но во время нападения погибла баронесса и много слуг, пострадали хозяйственные постройки. И с того времени дела Шварцбергов шли уже не так хорошо. Семья постепенно начала терять свое влияние, а затем и лишилась большей части имущества. Однако старый замок, главный символ рода, оставался в их руках до самой национализации, а теперь вновь вернулся к хозяевам.

– Вот видишь, баронессы существовали! И сама посмотри!

Кира, невнимательно слушавшая экскурсовода, загляделась в окно, выходившее на противоположную от леса сторону замка. Окно находилось в стене здания, переходившего прямо в скалу, на которой некогда был возведен замок. Вид из окна был просто потрясающий. Далеко внизу, словно игрушечные, расположились покрытые красной черепицей крыши домиков маленького городка. Дальше, до самой линии горизонта, поля, покрытые дымкой. Ей почему-то подумалось, что такой вид был не всегда, наверно, раньше лес подходил к замку и с этой стороны. И вечером и ночью до самого горизонта простиралась тьма без единого огонька и признака человеческой жизни. От этих мыслей ее оторвала Ольга, настойчиво тянущая за рукав курточки. С заговорщицким видом девушка кивнула в сторону приоткрытой двери.

– Кира, идем, посмотрим! Я заглянула, там такое!

Что “такое” могла увидеть подруга? Тем более, что это была, наверное, жилая комната. Но любопытство пересилило, она потихоньку последовала за подругой и притворила за собой дверь. Комната была пуста. Ни мебели, ни штор на окне, ни покрытия на деревянном полу, ни даже светильников.

И в то же время Кире показалось, что здесь так тесно, что невозможно было даже сделать шагу. Словно сам воздух сгустился и оставлял свободным путь только в одном направлении – к портрету на стене. На картине в полный рост была изображена женщина в длинном черном платье. Ее руки были сложены на животе, но словно находились в движении и вот-вот должны были разомкнуться в приглашающем жесте. Черные волосы были уложены в замысловатую прическу, темные глаза смотрели с торжеством, на бледных щеках играл легкий румянец.

Женщина была красива какой-то необыкновенной, вызывающей красотой. Но Кира почему-то не могла оторвать взгляда от камня, изображенного на груди баронессы. В том, что это была хозяйка замка, Кира не сомневалась. Камень изобразили с загадочным, удивительным мастерством, он словно сиял своими магическими гранями. Ольга за спиной прошептала:

– Ведьма! Кира, смотри, она на тебя похожа!

Но Кира не слышала ее. Девушка заворожено сделала еще один шаг и прикоснулась рукой к изображению на картине. Странно, но на какое-то необыкновенно длинное мгновение она ощутила реальное прикосновение к холодным граням настоящей драгоценности, затем в ушах как будто прозвучал вздох облегчения, по руке побежали мурашки и ощущение поверхности камня под подушечками пальцев исчезло. Она прикасалась к холсту с краской. Кира убрала руку и вновь посмотрела на картину. Дышать стало легче, сковывающая тело тяжесть исчезла.

– Почему ты решила, что ведьма? Мне кажется, просто необычайно красивая женщина.

Ольга подошла к ней. Некоторое время они молча вдвоем рассматривали картину, а потом Ольга согласилась.

– Да не знаю, может, и не ведьма. Просто она уж очень красивая и да, Кира, очень похожа на тебя.

Ольга достала из сумочки телефон и взмахнула рукой.

– Ну-ка, повернись!

Она едва успела убрать телефон обратно, как за дверью раздались шаги. Кира хотела отойти от картины подальше, но не успела. Дверь открылась, и в комнату вошел мужчина. Он оглядел подруг и, обернувшись, плотно закрыл дверь.

На секунду в комнате воцарилась тишина. Девушки настороженно и даже слегка испуганно смотрели на вошедшего. “Вполне может скандал закатить”, – промелькнуло в голове у Киры. – “Хотя…”

Она пригляделась к мужчине внимательнее. Ну, такой, в самом расцвете. Роста, правда, как говорится, среднего. Но лицо, лицо волевое, волосы темные, практически черные, хотя несколько седых волосков на висках уже есть. Но ему это только к лицу. Понятно, что не юноша. И глаза необыкновенные, практически черные. У кого она видела такие глаза? Кира обернулась к картине.

– Да, девушка, Вы не ошиблись, – мужчина говорил по-русски совсем с легким, неуловимым акцентом. – Меня зовут Генрих Шварцберг. Я хозяин этого места.

Кира встретилась с ним взглядом. Да, конечно, он был похож на женщину на портрете. Хотя взгляд у него был более доброжелательным, не таким надменным. В общем, он выглядел более земным, естественным. Ольга тоже, наконец, опомнилась и прервала молчание уверениями, что они попали сюда совершенно случайно и уже уходят.

Девушки прошли мимо барона, изо всех сил стараясь сохранять внешнее спокойствие, но он, кажется, совсем не смотрел на них.

На пороге Кира задержалась и обернулась. Генрих стоял у картины и задумчиво разглядывал портрет. Словно ощутив взгляд, барон обернулся. Смущенная, что ее поймали за подглядыванием, Кира подняла глаза на картину. Что-то в изображении поменялось, как будто возраст картины изменился, или возраст женщины на картине. А может, она потеряла внутреннюю силу… Взгляд красавицы потускнел, сияние камня поблекло.

Кира прикрыла дверь со странным чувством, что так и должно было быть.

Глава 2. Свеча, горящая во тьме

Вена. 1811 год

– Госпожа баронесса! Художник приехал.

Софи оторвалась от чтения и подняла глаза на вошедшего управляющего.

Здесь, в Вене, было замечательно. Как жаль, что Генрих после свадьбы не позволял ей проводить много времени в столице. Но, может быть, потом они будут больше ездить все вместе. Она, муж и дети. Конечно, так и будет.

– Скажите, Карл, это тот художник, которого рекомендовал мой муж?

– Да, госпожа Шварцберг. Возможно, лучший сейчас в Вене. Академик Императорской академии художеств в Санкт-Петербурге. Ходят слухи, что скоро станет профессором и здесь. Работает при дворе.

– Зови!

В комнату вошел нестарый еще человек. Худощавый. С острыми чертами лица и живыми, внимательными глазами. Он поклонился, но сразу было заметно, что делает он это только из уважения к даме, а не к ее титулу.

– Госпожа баронесса! Разрешите представиться, меня зовут Иоганн Баптист[2]. Ваш муж заказал мне ваш портрет.

– Да, я знаю. Прошу называть меня Софи. Муж, наверно, сообщил вам, что мы бы хотели не слишком затягивать с работой. Мне скоро нужно будет вернуться в наше имение.

– Я готов приступить уже сегодня. Где мы сможем работать?

– Карл покажет вам. А я пойду переоденусь.

Спустя какое-то время она стояла перед художником. Иоганн с некоторым удивлением окинул женщину взглядом.

– Вы хотите, чтобы я изобразил вас в этом платье? У вас траур? – осторожно спросил художник.

– Таково желание Генриха, барона Шварцберга, – опустила глаза баронесса.

– Не часто встречаешь женщину, которая позволяет своему мужу определять, как ей выглядеть на собственном портрете. И этот камень у вас на груди, он вам совсем не идет. Это тоже желание мужа?

Софи попыталась осмыслить слова художника. Конечно, он прав, этот камень совсем не гармонирует с цветом ее глаз, да и рыжеватым волосам больше подходят те изумруды, которые она носила раньше. Женщина нерешительно прикоснулась к кулону. Нет, Генрих не может ошибаться, именно с этим камнем она будет выглядеть как надо. Как надо. Все сомнения отпали, и она с улыбкой подняла глаза на художника:

– Давайте не будем тратить время, Йоганн!

В кабинет постучалась Ниночка. Сунула свой веснушчатый нос и заговорщицки протараторила.

– Сидишь, Кира? Опять тишина. Никаких проектов. Я так рада. А то пашешь, пашешь год. Весь стол в папках… Тут хоть порядок навела. А ты? А пойдем сегодня в театр? На Бассейной дают “Три возраста”.

– Нет, Нинуль, – Кира откинулась на стуле, – не могу. У меня отчеты. Мне заказала “ведьма”. Ты же знаешь. Надо сидеть.

– Жаль, – вздохнула Ниночка. – Ладно, я Катю позову.

И исчезла за дверью.

“Лучше бы ты позвала сисадмина. Коля сохнет по тебе с Нового Года”, – подумала Кира.

У нее действительно были отчеты. Но все же она лукавила. Свободное от работы время она собиралась провести с большей пользой, чем общение с милой и глупой Ниночкой.

Едва дверь за подружкой закрылась, Кира достала телефон. Любое свободное время, даже на работе, она посвящала теперь другому миру, необыкновенно притягательному, по-настоящему волшебному.

Надо сказать, для нее, не очень активного пользователя социальных сетей, стало большой неожиданностью приглашение в группу, где обсуждалась магия и возможность ее существования в реальном мире. Раньше девушка общалась только в группах, посвященных литературе и искусству в жанрах фэнтези.

Но в этой новой группе все было словно всерьез. Казалось, девушки сталкиваются с магией буквально каждый день – так интересно они обсуждали различные тонкости, связанные с применением и странными свойствами колдовства.

Время от времени в группе проводились интересные опросы, необыкновенные психологические тесты и даже нечто вроде групповых опытов-испытаний, после которых участников призывали делиться своими впечатлениями.

Юля, подруга, которая пригласила Киру, взахлеб рассказывала об эмоциях, полученных во время опыта со свечей. Девушка даже невольно позавидовала ей.

Переживания собеседницы были необыкновенными и странными. Она объяснила, что это и есть настоящая магия, и что обычно в этих групповых экспериментах-таинствах участвуют только недавно записавшиеся девушки.

Ритуалы проходили раз в месяц, в ночь на субботу. В теории это выглядело, как видеоконференция. Никаких дополнительных требований, включай компьютер, располагайся и выполняй указания наставницы, проводящей семинар.

В пятницу вечером Кира впервые также приняла участие в мистерии. Сеанс проводила некая Анна. Участницам следовало сесть спиной к экрану и, следуя голосу ведущей, закрыть глаза и расслабиться. Затем девушки должны были представить в полной темноте огонек свечи, сосредоточиться на нем, почувствовать его согревающее пламя и ждать, ждать пока в темноте появится свет свечей других участниц.

Сидя в кресле, Кира с волнением ожидала начала. И не то чтобы она верила в магию, хотя определение “верила” здесь не очень подходило. Вот бабушка, та точно верила! А она иногда просто сомневалась. Своими сомнениями Кира старалась и раньше ни с кем не делиться, а теперь, став для некоторых “баронессой”, вообще не думала об этом.

Ох, Оля! Ты, конечно, хорошая подруга, но могла бы некоторые вещи не рассказывать всем и каждому. Да еще и сочинять при этом несуществующие подробности.

Правда, иногда и она вспоминала необычного барона. Эти воспоминания отзывались некой тревогой и чем-то еще. Чем? Она не решалась думать об этом. Но иногда словно застывала со странной улыбкой и взглядом, устремленным неизвестно куда. Причем, случалось это в самый неподходящий момент и сопровождалось усмешками коллег.

Все эти мысли чуть не отвлекли ее от начала церемонии. Кира отреагировала с опозданием и чуть не выскочила из кресла от неожиданности, когда ведущая обратилась, казалось, прямо к ней с вопросом о готовности присутствующих.

Голос Анны прозвучал словно не из динамиков компьютера, а из каждого угла комнаты и, одновременно, отозвался прямо в голове. Спокойный, даже приятный, но очень уверенный. И слова, которые она говорила, тревожили и волновали.

И все началось. С каждым словом Анны темнота вокруг была все плотнее, если, конечно, такое определение можно было применить к простому отсутствию света. А потом вдруг появился отблеск пламени. Он был такой слабый, но постепенно как бы набирал силу, словно что-то внутри, в глубине, само питало мерцающий язычок.

У девушки появилось странное ощущение материальности пламени. Материальность, реальность. Но что это был за огонь без тепла? И цвет, Кира никак не могла определить его цвет. В одно мгновение оно казалось голубым, в другое – зеленоватым, затем желтоватым или смесью всех возможных цветов. Во всяком случае, пламя было. Она так увлеклась его созерцанием, что чуть не пропустила следующий этап. Нужно было поискать вокруг себя, в темноте, другие огоньки. И вот это у нее не получилось.

Вдруг стало не до них. Произошло нечто необъяснимое – темнота забурлила и пламя стало как будто поглощать, впитывать эту бурлящую субстанцию, и разгораться, разгораться все сильнее. А тьма продолжала кипеть и стремиться в этот необыкновенный водоворот. Когда огонек превратился в мечущийся факел, Кира испугалась и открыла глаза. Но тьма, необъяснимо живая тьма, словно продолжала бушевать вокруг нее прямо в комнате.

В голове внезапно, как будто сквозь бездну пространства, прозвучал вопрос, заданный незнакомым женским голосом: “Кто ты, Кира?” Все затихло, бурлящая тьма успокоилась и превратилась в обычную темноту, прячущуюся по углам в слабом свете экрана монитора. Девушка с удивлением обнаружила, что сеанс онлайн уже закончился, и поделиться впечатлениями было не с кем.

А впечатления были странными. Она до сих пор ощущала какое-то странное возбуждение, вибрацию каждой клеточки тела. Мир вокруг был как будто ярче и четче, словно ощущение окружающего стало сильнее, очертания предметов контрастнее, а сами они неуловимым образом приблизились буквально на расстояние вытянутой руки. Даже воздух в комнате ощущался как после грозы: наполненный озоном, пьянящий. Хотелось кружиться по комнате в танце, и одновременно ее преследовало какое-то непонятное беспокойство. Желание сверить ощущения буквально распирало девушку изнутри, но знакомые по группе почему-то были “не в сети”. Тогда она связалась с Анной, и та как будто с интересом прокомментировала ее впечатления. Однако куратор посоветовала самой не пробовать экспериментировать. По ее мнению, Кира сделала лишь первый шаг к познанию себя. Потом девушка извинилась и отключилась. А она легла спать и мгновенно уснула. Сон был необычным. Необычно интересным. Она гуляла по лужайке с цветущими растениями. Все было залито солнечным светом, и она ощущала счастье, огромное счастье всем сердцем. Растения словно тянулись к ней в экстазе. На краю поляны она заметила девушку в черном платье. Та стояла и рассматривала цветение вокруг не с неудовольствием, нет, с неким непониманием. Потом незнакомка подняла голову, сощурила глаза и повторила уже знакомую фразу: “Кто же ты, девушка Кира? “

Утром, благо, это была суббота, она проснулась в отличном настроении. Летнее солнышко рвалось в окна, чувство было такое, что можно было взлететь на крыльях легкого ветерка. И эти ощущения не покидали ее все выходные. Все складывалось удачно, как по взмаху волшебной палочки. Стоило ей подойти к остановке, как тут же подъезжал необходимый автобус, кофе в кафешке у моря был очень вкусный, Оля с Андреем приехали вовремя, концерт был отличный. Погода все выходные стояла прекрасная, и вода на речке была чистая и теплая.

Потом пришел понедельник, и на работе тоже наступили перемены. Юля, узнав о впечатлениях от семинара, даже удивилась. Ведь пламя удавалось увидеть отнюдь не всем, да и показывался большинству только маленький язычок.

А вот про тьму она вообще ничего сказать не могла. Все время девушка просто старалась держаться за свой желтый огонек. Да, желтый, никаких других цветов она не замечала. И это тоже удивляло.

Юля даже пожаловалась, что после опыта у нее сильно разболелась голова, словно после бессонной ночи, и она даже приняла болеутоляющее.

Кира уже начала сомневаться, были ли реальны её ощущения. Никто не спешил отвечать на ее вопросы. Она готова была попробовать вызвать огонек сама, но что-то, какой-то внутренний голос предостерегал ее от таких попыток.

Анна была недоступна. Так же, как и другие участницы группы, которых знала девушка. С досадой выключив телефон, Кира хотела уже подняться, но ее остановил звонок телефона. Начальница, Марина, попросила подняться, причем сделать это срочно, отложив все дела.

В коридоре ей встретилась Оля, которая, округлив глаза, сообщила, что прибыло какое-то начальство, и теперь неприятности на вторую половину дня обеспечены.

Что за начальство, Оля пока не знала. Но, Кира решила, что у высокого руководства появляться абы в каком виде нельзя, и заскочила в курилку, где пару минут пыталась создать перед зеркалом хотя бы видимость какого-то образа. После чего, с ужасом взглянув на часы и обнаружив, что после Марининого звонка прошло уже почти двадцать минут, заторопилась на третий этаж, перепрыгивая через ступеньки. У двери в кабинет она на несколько секунд остановилась, напомнила себе, кто здесь самая красивая и умная и вошла.