Портрет девушки в черном цвете
- -
- 100%
- +
Одна из сидевших женщин склонила голову.
– Синий?
Теперь также кивнула другая, сидевшая за столом.
– Зеленый?
Женщина, отвечавшая Кире на вопрос о матери, кивнула и произнесла:
– О, да. Такого зеленого я не видела давно. Девочка молодец.
Анна повернулась к следующей женщине. Та широко улыбнулась и энергично закрутила головой, взметнув целое облако ярко-рыжих волос.
– Я не почувствовала в ней красного огня. Можешь успокоиться, подруга.
Теперь Анна повернулась к Кире.
– Ну что же. Три из четырех – это просто замечательно! Кира, тебе надо отдохнуть! Кейли! Проводи нашу гостью в столовую. После обеда вы можете погулять по парку. Потом мы поговорим, и я отвечу на твои вопросы.
Кира поняла, что больше ничего сейчас не услышит, встала и повернулась к выходу. У арки стояла маленькая светловолосая девушка. Смешные конопушки разлетелись по улыбчивому лицу.
– Привет! Я – Кейли.
– А я Кира. Ты меня проводишь?
– Ага!
Направляясь вслед за Кейли, Кира вдруг почувствовала, что прикусила губу.
“Они говорили о четырех цветах. Четырех. Но почему же никто не сказал ни слова о черном? И никто ничего не сказал о Ней”.
Глава 4. Ее цвет
1812 год. Шварцберг
“Безусловно, она слишком много времени проводит в помещении, Генрих прав”. Софи подошла к окну. Лес внизу раскинулся до самого горизонта. Только в самом низу к склону холма притулилось несколько домиков. Здесь очень красиво, но как же ей хотелось снова в Вену! Или хотя бы в Прагу. Хотя, зачем в Прагу, она никак не могла сообразить. Во всяком случае, после родов, как только малютка немного подрастет, она наверняка поедет.
Софи отошла от окна и обернулась к своему портрету, который Генрих повесил в комнате, где она теперь проводила так много времени. Портрет словно обладал своей особенной, внутренней силой и, глядя на него, всегда ощущались спокойствие и уверенность. Хозяйка замка вышла в коридор и начала спускаться в гостиную, машинально проводя пальцами по граням висевшего на груди камня, когда за окнами послышался стук копыт и скрип колес экипажа. Софи спустилась в гостиную, когда за окном уже раздавались женские голоса.
– Мадам Софи! Приехала ваша сестра, мадам Евгения, и с ней еще девушка, француженка, мадемуазель Клио.
Управляющий замком, господин Вахт, сам зашел сообщить о визите. Софи попросила, чтобы он быстрее пригласил женщин пройти в салон. Это был сюрприз, приятный сюрприз. Сюда к ней никто не приезжал уже давно. После отъезда в родное имение матери барона замок тревожил своим холодом и настроением общей грусти. А теперь и старый барон, отец Генриха, поехал в столицу искать хорошего врача для госпожи баронессы. Визит жизнерадостной, шумной сестры с последними новостями обещал стать весьма неординарным событием.
– Здравствуй, дорогая Софи! Прекрасно выглядишь! Тебе уже совсем недолго осталось до родов! – вошедшая Евгения с удовольствием огляделась вокруг. Она стянула дорожные перчатки и принялась развязывать ленты на шляпе. Евгения была старше ее всего на два года, но вышла замуж значительно раньше и уже успела обзавестись двумя дочками-погодками. Она присела в предложенное лакеем кресло и радостно продолжила:
– Замечательно, Софи! Замечательно! Я была так рада, когда получила твое предложение заехать как раз перед нашим выездом из Дрездена! Это было приятное чудо. Правда, Клио?
До сих пор Софи не обращала внимания на девушку, приехавшую вместе с сестрой. Она держалась скромно и не пыталась вступить в разговор. В ответ на реплику Евгении спутница сестры словно очнулась, ее лицо покинуло мечтательное выражение, и она утвердительно кивнула.
– Вы знаете, Софи, ваша сестра много рассказывала мне о вас и о замке, об истории рода хозяев.
Странно, Клио старалась сохранять приветливый тон и улыбнулась хозяйке, но женщину не покидало какое-то беспокойство.
– Да, Софи. Клио так интересуется историей! Она вынуждена была уехать из Франции совсем малюткой вместе с родителями после всех этих страшных событий. А теперь, когда вместо курфюрста в Саксонии засели эти генералы[3], бедная девушка решила уехать в Вену. Я взяла ее с собой, все-таки в компании и дорога приятнее.
Софи машинально взялась за камень. Беседа только завязалась, а она уже дважды поймала взгляд француженки у себя на груди. “Нет, она ничего не получит!” – хозяйка замка резко поднялась на ноги, но внезапная боль внизу живота заставила буквально упасть обратно в кресло. Женщины вскочили и подбежали к ней. Боль, что подступила внезапными толчками, кажется, утихла. Она схватила сестру за руку.
– Пожалуйста, позови управляющего! Он должен отправить кого-нибудь за доктором! Мне кажется, мое время пришло.
Евгения вышла. Клио склонилась к Софи.
– Скажи, она здесь? С тобой? Как это, жить с ней каждый день?
Софи пробил внезапный страх, и ей стало дурно. Она хотела отвести взгляд, спрятаться. Француженка протянула руку и тихонько сжала ее кисть.
– Не надо меня бояться!
Внезапно Софи почувствовала, как внутри словно начало просыпаться нечто или некто возмущенный, переполненный гневом, сильный. Она почувствовала себя совсем другой, могущественной, всемогущей.
– А ты не боишься? Ты хочешь узнать? Может быть, ты тоже мечтаешь исполнять желания?
Она вдруг поняла, что не сидит больше в кресле, а стоит, и даже надвигается на девушку, красивое лицо которой исказила гримаса злобы.
– О, я вижу, что ты действительно здесь. Но не мне опасаться тебя. Нет, не мне.
– Госпожа баронесса! – в дверях стоял Вахт. – Я послал за мастером Глейзером! И сейчас позовут Радку Коларову. Она хорошо разбирается в женских делах и поможет вам до приезда господина доктора.
Из-за спины управляющего вышла Евгения. Она с удивлением оглядела стоящих лицом к лицу женщин.
– Милая Софи! Зачем ты встала? Давай, я провожу тебя, надо успокоиться и прилечь. Клио, тебе придется подождать, пока все разрешится. Можешь остаться здесь, или экипаж отвезет тебя в гостиницу в городке.
Женщина позволила сестре увести ее. Почти на самом верху лестницы ее настиг голос Клио:
– До свидания! Надеюсь, вы позволите навестить себя в более благоприятное время.
* * *Еда была очень вкусной. Да и где в Польше можно было найти невкусную еду? Кира даже слегка отвлеклась от неприятных мыслей, решая, что же ей попробовать. Тем более, что в столовой никого не было, и Кейли призналась, что уже успела поесть. Девушка осталась ждать ее, сидя на скамейке у входа. Там она и грелась на солнышке, раскинув руки и зажмурив глаза. Кира присела рядом. Соседка словно распространяла вокруг себя ощущение безмятежности и спокойствия. Казалось, вместе с теплом солнечного дня ее постепенно наполняла радость жизни. Хотелось улыбнуться и точно так же раскинуть руки, протянуть ладони навстречу теплу и просто жить. Не думать ни о чем.
– Хочешь увидеть, что я умею? – Кейли смотрела на нее, слегка прищурившись. – Мне уже можно заниматься этим без наставницы. Тем более, я умею все это давно. А какой твой цвет?
– Мой цвет? – Кира непонимающе взглянула на девушку. Что она имела в виду? И что она хочет ей показать? Кейли с интересом ожидала ответа, но она могла только растерянно покачать головой.
– Ну да. – Кейли встала. – Цвет сообщают сразу после окончания испытания. Цвет – это твоя стихия, то, чем ты можешь управлять без страха. Ты же прошла испытание? – Кейли сразу же сама ответила на свой вопрос. – Конечно, прошла! Иначе тебя бы с кем-нибудь из наставниц к воротам отправили!
– Куда-куда?
Но девушка уже тянула ее за руку по аллее к сверкающему отблесками солнечного цвета пруду. Около пруда тоже были аккуратные деревянные скамеечки. Кейли плюхнулась на одну из них, вытянула ноги и, не обращая внимания на задравшийся подол длинного платья, закрыла глаза.
– Смотри! Только молчи! Мне иногда сосредоточенности не хватает, говорят, я сама стихия!
Вода в пруду подернулась рябью, а потом закрутилась, образуя воронку водоворота. Затем вода, стремившаяся в центр водоворота, начала подниматься подобно воздушному столбу. У Киры мелькнула мысль, что такое необыкновенное зрелище должно было бы напугать ее, но на самом деле было только любопытно. Столб поднимался все выше и уже возвышался над вершинами деревьев. Ни одна капля воды не срывалась с вращавшейся ослепительной башни.
– А ведь ты тоже так можешь! – раздавшийся внутри знакомый насмешливый голос заставил ее содрогнуться. – Попробуй.
Кира почти машинально зажмурилась. На этот раз знакомый огонек появился почти мгновенно. Он закрутился, затрепетал, постоянно меняя цвет.
– Отлично, отлично. А теперь просто представь, что это три языка пламени крутятся вместе. Замедли их, это же воображаемое тобой пламя!
Она подчинилась голосу, и пламя действительно замедлило свое движение, а затем стало распадаться на маленькие язычки-ниточки. “Какое-то макраме”. – мысль мелькнула и пропала, а она начала распутывать эти ниточки. Все это время Киру не покидала мысль, что та, другая, с интересом наблюдает за ней, оценивает ее возможности.
– Умная девочка. А теперь подумай, зачем тебе закрывать глаза? Это же все происходит у тебя в голове? Значит, если ты откроешь глаза, но сохранишь сосредоточенность, то пламя сохранится! Поверь мне!
Кира, которая уже распределила ниточки по направлениям и начала сплетать их в цветные веревочки, задумалась только на секунду. “Почему бы не попробовать?” Она уже столько сделала и, казалось, в этом состоянии могла согласиться на все. Да! Она открыла глаза, распахнула их широко-широко, и все эти ниточки огня словно продолжали крутиться перед ее взглядом.
– Прекрасно, бесподобно! Действительно, никогда не встречала ничего подобного!
Голос внутри на секунду отвлек ее от плетения, и она заметила такой же, только темный язычок в стороне от основных трех. Не раздумывая, она ухватилась за него и вплела между тремя другими.
– Ааах! Не надо, не делай этого! – в голосе незнакомки звучало не торжество, как секунду назад, а неприкрытый ужас.
Но Кира уже не обращала ни на что внимания. Она вдруг почувствовала огромную радость, необыкновенное, почти физическое удовольствие. Ей захотелось поделиться этой радостью, продемонстрировать ее. Кира кинула взгляд на столб, по-прежнему поднимающийся из середины пруда. Она потянулась к нему, используя возможности сплетенного шнура, словно двинулась по нему, одновременно оставаясь на месте. Секунда, и столб разделился на несколько отдельных, самостоятельных. Еще мгновение – и каждый из столбов стал толще и выше первоначального, они затанцевали, задергались, подчиняясь своему, общему для всех ритму. Кира подняла руки, игнорируя слабый голос рядом, прерывающийся плачем:
– Не надо! Не надо!
Видимо, столбы достигли дна, так как вместе с водой крутился песок, камни, ил, и, кажется, даже рыбы. Столбы стали затягивать кроны деревьев, ветви которых обламывались со страшным хрустом.
– Что ты делаешь?! Хватит!
Кира не обращала внимания на раздававшиеся вокруг крики. Столбы соединились, верхушками образуя странную цветную решетку, и в этот момент резкая боль от пощечины вернула ее к реальности. Она огляделась по сторонам, вокруг столпилось не менее десятка женщин, включая тех, кто проводил испытания. Одна из женщин сидела на скамейке рядом с Кейли и обнимала за плечи девушку. Кейли сотрясалась от рыданий, закрыв лицо руками. Огромная масса воды, земли и веток за спиной у Киры рухнула в пруд, забрызгав стоявших водой и грязью с ног до головы. Прямо перед ней с гневным лицом и сверкающими глазами высилась Фредерика. Судя по всему, это она пустила в ход руки. Ее волосы слиплись, платье промокло и прилипло к телу, но даже в таком состоянии она словно смотрела на девушку свысока. Не в силах выдержать ее взгляд, Кира опустила глаза и увидела бьющегося у ног воробушка.
– Видишь, что ты наделала, глупая девчонка!
Девушка нагнулась и подняла птицу. Серый комочек просто дрожал в ее руках, не в силах взлететь. Кире стало так больно и обидно. Захотелось сделать хоть что-то.
– Попробуй. – шепнул кто-то.
Она снова коснулось огня и самым легким, незаметным усилием зеленого язычка протянулась к телу птички. Это продолжалось буквально две-три секунды. Воробушек поднял голову, чирикнул и взлетел на плечо девушки. В глазах у Киры потемнело, и она потеряла сознание.
Глава 5. Прогулки втроем
Кира вышла из знакомого домика. Кажется, здесь она ночевала вчера. Или не здесь. Выложенная состарившимся камнем тропинка привела ее к знакомому пруду. Вокруг не было никаких следов вчерашнего разгула стихии. Не было заметно ни следов поломанных веток на деревьях, ни разбросанных камней, ни вырванной травы. Все было так, как будто ничего и не происходило. В окружающей природе словно повисла какая-то настороженность, ожидание, а может, даже страх. Девушке даже казалось, что деревья, мимо которых она проходила, провожали ее испуганными взглядами, и легкое покачивание ветвями было вызвано не почти незаметным ветерком, а вздохом облегчения. Впрочем, это был просто обман зрения, ведь деревьям не свойственны эмоции, которые может заметить человек. И вообще, неизвестно, есть ли у деревьев эмоции. Нет, чувства у них явно есть. Может, она даже чувствует их иногда.
Действительно ли они побаиваются её или, наоборот, пытаются успокоить? Например, сейчас ей даже слышались какие-то голоса в монотонном ритме шелеста листвы. Голоса или голос?
– Наконец, мы сможем поговорить спокойно. И, пожалуйста, без этих твоих фейерверков.
Она сидела на скамейке. На той, на которой они сидели вчера с Кейли, спокойно опираясь на деревянную спинку и скрестив руки на груди. Сощурив необыкновенные глаза, чернее самого черного цвета, женщина пристально рассматривала Киру, ее серое невзрачное платье и распущенные темно-русые волосы, нервно сжатые руки. Губы незнакомки тронула улыбка, и она посмотрела девушке в глаза. Взгляд брюнетки словно гипнотизировал и притягивал одновременно. Кира почувствовала, что ей хочется довериться, наконец, незнакомке, позволить той быть с нею не только сейчас.
– Не капризничай. Я хочу просто помогать тебе. Ты даже не подозреваешь, что мы можем сделать вместе!
Кире не понравились эти слова. Ни сами слова, ни этот тон. Она словно очнулась, отступила на шаг и сама начала приглядываться к сидящей перед ней женщине. Сама незнакомка была в том же черном платье, что и на портрете, но это была не та женщина. Конечно, она была чем-то неуловимо похожа, но не она. Или она? Что-то в ней было неправильное. Казалось, она неуловимо менялась, стоило только отвести взгляд или отвлечься даже на секунду. Незнакомка с досадой покачала головой и прикусила губу.
– Какая же ты все-таки… Вся в меня!
После этих слов Кира, наконец, решилась. И что она себе позволяет!
– Ты преследуешь меня. Я даже не понимаю, где ты и откуда взялась. И вообще, кто ты?
Женщина встала со скамейки. Она также сделала шаг навстречу девушке. Кире показалось, что ее облик вновь неуловимым образом изменился. Она стала еще больше похожа, похожа…
– Я? Кира, неужели ты еще не поняла? Сейчас я – это ты!
Девушка с ужасом узнала это лицо. Кровь застучала в висках, она повернулась и бросилась бежать. Каблуки туфель стучали по каменным плитам, а она бежала и бежала.
* * *Стук продолжался, и глаза все-таки пришлось открыть. Что означал этот кошмар? И когда он, наконец, закончится? Сейчас было вообще непонятно, является ли действительность продолжением ночных кошмаров, или кошмары реакцией на действительность. Она чувствовала себя так, как будто вообще не спала. Стук в висках не прекращался, голова раскалывалась. А тут еще кто-то негромко, но настойчиво барабанил в дверь. Кира натянула одеяло до подбородка и слабым голосом попросила войти. Дверь открылась, и вошла Фредерика. В руках она держала стакан воды и упаковку таблеток.
– Вставай. Нечего лежать.
– Я больна. Мне плохо!
– Что, голова болит? Хорошо еще, что все так закончилось. Могла себя прихлопнуть или кого другого. Не умеешь – не берись. Тебя мама ничему не учила?
Кира уставилась на вошедшую. Фредерика была в таком же сером платье и почти без макияжа. Однако и сейчас она сохраняла истинно королевский вид и полную уверенность в себе и в своей безупречности. Конечно, женщина была права. Хорошо, если вчера все закончилось без проблем, но с другой стороны, признавать это не хотелось ни в коем случае. И еще, как она смела пускать в ход руки? Кира решила не отвечать.
– Не будь дурочкой! Не надо дуться! На вот, аспирин выпей!
– Меня мама не учила подсыпать снотворное в кофе другим людям! И по щекам женщин бить тоже не учила!
Кира отбросила одеяло, протянула руку и взяла стакан с таблеткой. Фредерика усмехнулась.
– Кроме мамы в жизни существуют и другие учителя. Готовься, кое-что тебе придется узнать и от меня. Приводи себя в порядок. Буду на улице. Только не слишком долго собирайся. Я не люблю ждать.
Она повернулась и вышла. Кира успела только крикнуть вдогонку:
– Где мои вещи?
Реакции не последовало. Ну что она за человек? Запив водой пару таблеток, Кира поплелась умываться. С некоторой надеждой заглянув в шкаф, она не обнаружила там ничего нового. Но на полочке было зеркало! Уффф! В зеркале отразилось знакомое лицо с печальными серыми глазами.
“Это – я?! Бледная, как смерть! Под глазами тени!”
Настроение испортилось еще больше. Она взяла щетку и стала медленно расчесываться. “А, пускай подождет”. Кира даже улыбнулась.”Тоже мне, директор из центрального офиса. А так как я вчера сможет?”
Это впервые направило размышления девушки в совершенно новом направлении. Похоже было, что работа менеджером в компании ей больше не грозит. Даже одна мысль о том, что она могла бы повторить вчерашнее, заставила сердце забиться быстрее. Необыкновенно! Она сделала все это! И тут ее внимание привлек какой-то новый необычный звук, он доносился из-за ширмы. Кира встала и подошла к тумбочке, на которой стоял какой-то большой предмет, накрытый платком. Раздавалось трепыхание крыльев. Ей оставалось только протянуть руку и сдернуть платок. Под ним была птичья клетка, а в клетке – воробушек. Воспоминание о завершении вчерашнего ударило, как током. Она отскочила от клетки, а воробей, видимо, напуганный резким движением, вновь забился и затрепетал крыльями. Она поспешила вновь набросить платок на клетку и выбежала за дверь.
Фредерики на улице не было. Кира огляделась по сторонам. “Вот же сука! Думает, я буду ее искать!” Кира обошла здание и пошла по тропинке в парк. Вновь вспомнился сегодняшний сон, и она решила пойти посмотреть, как же то место выглядит сегодня в действительности. Она шла, и чувство дежа-вю не покидало ее, а только усиливалось. Шаг за шагом, в тени деревьев. Хорошо хоть, что ветра не было, и деревья стояли молча, совершенно безучастно. Ее напугали собственные мысли. Безучастность деревьев! Вот, например, этот дуб. Она подошла и провела рукой по шершавой коре. Совершенно безучастен просто потому, что он – дерево. Вдруг появилось ощущение, что кто-то хотел возразить ей, но не решился произнести слова протеста. Она оглянулась и вздрогнула. На скамейке у пруда кто-то сидел. К счастью, она сразу поняла, что это не воображаемая незнакомка, на женщине было такое же серое платье, как и на ней.
Ну конечно же, это была Фредерика. Женщина вытянула скрещенные ноги, сложила руки на груди и задумчиво рассматривала поверхность пруда. Казалось, ее интересовала только игра солнечного света на легкой ряби воды. Но Кира была уверена, что это не так. Однако, даже когда она присела рядом на скамейке, директриса не пошевелилась.
Солнечные блики. Еще совсем недавно она с Олей и ее другом Сергеем катались в лодке на озере. Солнышко точно также играло на волнах, пуская солнечные зайчики прямо в глаза. Сергей греб, а она сидела на носу лодки и любовалась, как перекатывались мышцы у мужчины на руках. Оле, конечно, повезло. Такой красавец, и фирма своя. Вкалывает, конечно. Но пускай, мужик должен. То, что он мужик что надо подруга не скрывала. Оля уже намекала, что они вот-вот поженятся. Кира поймала слегка встревоженный взгляд подруги, та, видимо, уже была не очень рада, что позвала ее покататься. Ну и зря, Сергей, конечно, интересный мальчик, но не для нее. Чтобы не нервировать подругу, Кира отвернулась и опустила руку в воду. Нагревшаяся озерная вода нежно гладила кисть руки, а она писала в этой воде буквы, складывающиеся в слова: “Хочу чуда!” Хотела – получила. Даже больше, чем могла себе представить. Накликала!
Действительно, чудеса. И все-таки, они поженятся? Подруга такого парня заслужила! В каком месте у них будет свадьба? И платье она пойдет выбирать без нее! Интересно, какое выберет? И где? Мама с папой у Оли не бедные, может себе позволить…
– Тебе, наверное, хочется узнать, что все это означает. Почему ты здесь? Что случилось с прудом и с тобой тоже?
Слова Фредерики застали ее врасплох. Мысли, блуждавшие где-то далеко, разлетелись, как испуганные птицы, кто куда. Она повернулась к сидящей рядом женщине. Та смотрела на нее с легкой улыбкой, словно старшая сестра, которая уже познала все то, что младшая встречает с юношеским восторгом. Однако, каким бы плохим физиономистом не чувствовала себя Кира, ей казалось, что в глазах Фредерики читалось неприкрытое любопытство.
– Нам сейчас придется много времени проводить вдвоем, так что зови меня Фреда. Здесь мы с тобой равны.
Фредерика встала.
– Давай пройдемся. Мне легче разговаривать на ходу. Вот такая привычка.
Кира последовала за женщиной. Женщиной, которая еще недавно смотрела на нее свысока, а теперь предлагала обращаться как к подруге. Видимо, за вчерашний день многое изменилось. Изменилось многое, но не все. Фредерика спокойно двинулась вперед по тропинке, абсолютно уверенная, что Кира последует за ней. Неприятно было уже то, что придется торопиться и догонять. Да, умеет она подчеркнуть свое превосходство. Но и у девушки был богатый опыт. Работа в большой компании позволила наработать свой опыт выхода из любой ситуации без потерь для чувства собственного достоинства. Вот и сейчас, как бы ей ни хотелось получить хоть какие-нибудь ответы, она не будет спешить.
Подождав секунду или две, она последовала за Фредерикой на расстоянии примерно десяти шагов. Некоторое время они двигались по тропинке молча. Кира рассматривала идущую впереди женщину и в очередной раз удивлялась, какая же у той идеальная фигура. Интересно, сколько ей лет? Внезапно идущая впереди женщина остановилась и обернулась. Кира ожидала какой-нибудь реакции, реплики, но ничего подобного не последовало. Фредерика просто стояла и смотрела, ожидая приближения девушки. И она по-прежнему улыбалась. Может быть, в улыбке было чуточку иронии. Кира должна была признать, что разочарована. Слегка.
– Ну ладно, ладно. Оценила. Но не расстроена, и не удивлена. Именно такого поведения следует от тебя ожидать. Во всяком случае, большинство старых книг прямо говорят об этом. Ты полностью соответствуешь образу.
Девушка смотрела на Фредерику. Что за чушь? А та уже широко улыбалась. Кире неожиданно захотелось заплакать. Ну что же такое, все идет ужасно, ничего не понятно, а эта еще и посмеивается! Сжав кулаки и стараясь не разреветься, она слабым голосом произнесла:
– Каких книг? Какому образу?
– Образу ведьмы. Обыкновенной ведьмы. Или, скорее, необыкновенной ведьмы. Правда, мы стараемся это слово не произносить. Оно несколько неоднозначное.
Кира, наверно, ожидала чего-то подобного. Но слова, сказанные так просто, не могли не потрясти. Девушка живет в двадцать первом веке нормальной жизнью, и вдруг ей заявляют такое. Наверно, еще вчера утром она бы просто посмеялась. Но после вчерашнего что ей оставалось?
– Можешь называть себя как хочешь. Сейчас в официозе популярен термин “женщина с экстрасенсорными способностями”. Но это все ерунда. Ведьма – самое емкое слово. Я вот точно ведьма.
Фредерика мило улыбнулась и взяла Киру под ручку.
– Ну пойдем, дорогая. А ты у нас ведьма, самая что ни на есть. Ты же вчера сама это все ощутила. А уж нам всем показала! Я сейчас тебе немножко объясню, а потом послушаю твою версию.
Они сделали несколько шагов. Кира лихорадочно пыталась привести мысли в порядок. Ну а женщина продолжала.
– Начнем с начала. Все эти интернет сообщества, группы, контакты создаются только с одной целью: выявлять девочек со способностями. Мы должны идти в ногу со временем.
Кира обрадовалась возможности вставить хоть несколько слов.
– Кто это “мы”. И зачем вам все эти девушки?
Собеседница на несколько мгновений задумалась. Какое-то время они в молчании шли по дорожке, только песок скрипел под ногами.
– Мы – это мы все. Теперь ты тоже принадлежишь к этому “мы”.