Нация. Апокалипсис. Том 4

На этих словах Путин вновь закрыл глаза и, не шевелясь, замер… В этот момент его можно было сравнить разве что со скалой: исполненный величия, он был вполне конкретен, а вот о чём продолжал думать, понять было сложно.

«Всё, хватит рассуждать: в девять утра я должен быть в Кремле, – подумал он, закрывая папку с докладом. – В самолёте кое-что ещё подкорректирую».

Резко встав из-за стола и не прибегая более к каким-то красочным сравнениям и историческим образам, он сладко потянулся, сделал несколько круговых движений головой, руками (как он это обычно делает в спортивном зале перед тренировкой по дзюдо) и направился к выходу. Но какая-то мысль заставила его остановиться на полпути.

Постояв пару секунд в задумчивости, он развернулся и медленным шагом подошёл к окну. Отодвинув штору, он посмотрел в сторону освещённой аллеи, по обеим сторонам которой росли вековые сосны, и подумал: «Поймут – не поймут, да чёрт с ними… Почему этот вопрос должен меня волновать? Мы никогда не понимали жизненную философию друг друга. С чего это вдруг они должны понять меня?

Особенно сейчас, когда им по-прежнему не хватает русского языка, а нам – европейского. К великому сожалению, в нашей природе слишком много крайностей, отсюда и высокий уровень конфронтации. Думаю, что это размежевание нам не преодолеть никогда. А это значит, что нам очень трудно будет заниматься исключительно политикой. На этом фоне сдерживающим фактором между нами может выступать только сила оружия. А вот с оружием у нас пока проблемы, причём очень большие. Практически нужно начинать всё с нуля… Сделать это, конечно, будет непросто. Ох как непросто, но другого выхода, к великому сожалению, нет: без силы оружия мы не сможем вернуть себе не только утраченный авторитет, но и свою независимость. Остановить Америку с её глобализацией и «дружеской» демократией будет тяжело. Но это не должно нас останавливать. К сожалению, на сегодняшний день нет ни одного уголка в мире, где бы ни присутствовали их войска. Всё, что у них есть, захвачено силой. У Испании была захвачена Флорида; у Мексики – огромная территория Техаса, Новой Мексики и Северной Калифорнии; у Англии они отняли Орегон; устроили революцию на Гавайях; вторглись на Кубу, Филиппины и в Китай; развязали войну во Вьетнаме, разбой в Лаосе. Я не говорю уже про Латинскую Америку, где после них не оставалось ничего живого – уничтожили всё огнём и мечом. Вооружённое насилие стало для американцев национальной эпидемией. Они и дня не могут прожить без проведения карательно-террористических экспедиций. Советского Союза, к сожалению, больше нет, а значит, нет и соперника, который мог бы остановить эту дьявольскую страну. Я прекрасно понимаю, что со всем этим нужно бороться и выжигать калёным железом, но существующие правила игры в демократию таковы, что нужны не только время и свобода, но и независимость. Ни того, ни другого у нас пока нет. А НАТО тем временем тихим сапом «Drang nach Osten»[3], под всякими предлогами и «флагами», подходит к нашим границам. Конечно, будет справедливо, если каждый россиянин спросит меня:

«А куда вы смотрели, товарищ президент, будучи главой государства все эти семь лет?» Дело в том, что это решение было принято США не сегодня и не вчера, и даже не семь лет назад, – а в 1994 году, когда президент Клинтон официально подписал соглашение о расширении НАТО на Грузию и Украину.

И это было не просто одноразовое действие, а долгосрочный проект США. Сегодня, к сожалению, мы имеем то, что имеем: НАТО стоит у наших границ, чтобы делать то, что они любят делать – воевать. Но не своими руками, а руками наёмников. Не скрою: для нас это серьёзный провоцирующий фактор, который снижает уровень взаимного доверия между нашими странами. Конечно, мы делаем сейчас всё, чтобы этот процесс остановить. Другое дело, насколько у нас это получается. Во всяком случае, мы откровенно спросили у США: против кого это расширение? И что стало с теми заверениями, которые давались западными партнёрами после роспуска Варшавского договора, что НАТО не продвинется ни на дюйм на восток? И что мы от них слышим: «Никаких заверений не существует, – говорят они. – Их не было и нет, потому что нет никаких подписанных договоров». Получается, всё, что обещал Генеральный секретарь НАТО господин Вернер в Брюсселе семнадцатого мая 1990 года Горбачёву – в плане безопасности и твёрдых гарантий не расширять НАТО, – есть не что иное, как блеф. Хочется сразу спросить: господа хорошие, где же ваш «блеск европейской культуры, где ваша хвалёная дипломатия», если ваши слова ничего не стоят? После Горбачёва обманули Ельцина… Причём обманули жестоко…

Если говорить честно, то я не могу себе представить, как это могло случиться. Да, я понимаю – это предательство, но его не могло бы быть, если бы правильно функционировала политико-правовая система государства: Конституция, Верховный суд, система «сдержек и противовесов», регулирующая деятельность государственного механизма, и многие другие институты, что обеспечивают безопасность страны. Если произошло то, что произошло, то, значит, вся система государственного устройства страны была не просто несовершенной, она была с серьёзным дефектом, через который наши враги нашли лазейку… Да что там говорить: я сам возглавлял ФСБ, и что? Меня на выстрел не подпускали к Ельцину с информацией, которая касалась безопасности страны… Причём эта информация была от внешней разведки, утверждавшей, что в ближайшие годы Америка намерена создать на Украине плацдарм для нападения на Россию. Но достучаться до Ельцина было невозможно. Все, как сговорившись, мне говорили: «Он всё знает, не волнуйтесь». В результате вместо дружбы и союзничества НАТО не только расширялось, но и продолжает расширяться. Ещё лет пять, и они начнут нас гнуть и ломать так, что мало покажется… А нам эти неприятности не нужны. Как нам выстоять в этой борьбе, я пока не знаю, но нужно что-то предпринимать… Ох и наломали мы дров, ох и наломали… Не понимаю, зачем я согласился на эту должность. Хотя что теперь скажешь. Тут как в той пословице: взялся за гуж, не говори, что не дюж. Теперь надо идти до конца, до полной победы! Предвижу, путь будет тяжёлым, но мы это сделаем. Как это сделали в своё время наши отцы, деды и прадеды. Исправлять ошибки, конечно, сложнее, но перекладывать все проблемы страны на плечи наших детей и внуков мы не должны ни при каких обстоятельствах. Нужно сделать всё возможное и невозможное, чтобы Россия обрела статус свободного и независимого государства уже в ближайшие годы. Сделать это, конечно, будет крайне сложно, но жить по американским правилам, где общественно-политическая система представляет собой ни что иное, как крайнюю форму тоталитаризма, мы больше не будем. Первое, что мы сделаем для этого, – положим конец однополярному миру. Терпеть оскорбления, угрозы и пренебрежительное отношение к России как президент страны я больше не намерен. Конечно, все мои заявления на конференции расценят как вызов, но другого выхода я не вижу…»

Размышляя о текущей ситуации в мире, и в особенности об Америке, Путин сильнее всего раздражался не из-за того, что американцы имеют самую современную армию, а из-за того, что они не считаются с Россией, думая, что она «доживает свой век». А потому с ней можно не церемониться, делая абсолютно всё, что они считают выгодным для себя. Эти планы касались не только расширения НАТО, но и разработки плана стратегии национальной безопасности, по которому США в одностороннем порядке (в июне 2002 г.) вышли из договора по ПРО и начали монтаж противоракетной системы в новых странах – членах НАТО. Данная система ПРО по периметру РФ должна «обнулить» всю мощь ракетных войск стратегического назначения (РВСН) России, хотя существующие двусторонние обязательства, имевшие международное значение, запрещали это делать, поскольку они являлись «краеугольным камнем стратегической стабильности и безопасности России».

«Что мне больше всего не нравится, – стоя у окна, продолжал анализировать Путин, – подмяв под себя Россию, опустошив её богатейшие закрома, США повели себя как колонизаторы. О равном общении, как это было при Советском Союзе, они не ведут уже и речи, считая нас страной третьего мира. Если они думают, что их географическое расположение в центре громадного континента, изолированного от остального мира, даёт им преимущество не опасаться какой-либо угрозы извне, то они очень сильно ошибаются – ядерное оружие у нас всё же есть. Если они и дальше будут продолжать создавать угрозу у границ России, то нам придётся в одностороннем порядке начать демонтаж всей договорно-правовой системы ядерного сдерживания. Посмотрим, как они заговорят».

Отойдя от окна, Путин сделал несколько шагов и, подойдя к столу, вновь сел в кресло. Несмотря на позднее время, он чувствовал, что какая-то сила не отпускает его из кабинета, а что именно – он не мог понять.

«Конечно, – подумал он, – что бы я ни сказал на конференции, одного моего желания недостаточно. Во-первых, важность момента состоит в том, что мне нужно привлечь для этой работы большое число думающих и энергичных людей, которые, в свою очередь, привлекут других талантливых специалистов, обладающих должным уровнем знаний для успешной управленческой деятельности. Нужна не просто команда, нужна «элита», у которой зубы были бы острее, чем у самых зубастых акул Запада.

К сожалению, отлаженной системы и отработанных методов поиска таких людей сегодня нет. Вся структура управления страной уничтожена. Остался только искусственно созданный олигархически-административный аппарат, безропотно выполняющий заказы семей своих хозяев. По сути, нужно начинать всё с нуля, а это значит, что в этом вопросе я буду уязвим. Когда я соглашался на руководство страной, рассчитывать на что-то другое было глупо, поскольку прекрасно осознавал, куда иду, – в ельцинское окружение, в самый центр криминальных кланов и противоборствующих групп, которые рвали страну на части много лет; где всё было выстроено не на профессионализме, а на личных симпатиях и силовых методах. Деяния правящей олигархии, не подотчётной народу, зашкаливали, воплощаясь в культ силы и презрения к суверенитету и национальному достоинству других народов России. Всё это – следствие бездарной Конституции, которая была написана в 1993 году на коленках для одного человека – Ельцина, позволившей создать фантастическую по концентрации власти систему управления. Для достижения своих целей они приняли на вооружение единственный метод работы: ломать всех через колено. Самым ужасным в этой истории было то, что олигархическая власть использовала для своих корыстных целей следственное управление ФСБ, превратив его в бандитскую структуру. Шкурничество, набивание карманов деньгами, жажда наслаждений, лицемерие, воровство, убийства – все эти страсти так прочно вошли в сознание этих людей, что превзошли, наверное, самого Аль Капоне. С такими людьми, конечно, никакого демократического государства нам не построить. Тут, как говорится, и к бабке не ходи. По-хорошему, если рассуждать трезво, этих воров, жуликов и предателей пересажать бы мне сейчас, но, учитывая тот факт, что их много, то никаких тюрем не хватит. Пусть даже и хватит… Ну, пересажаю я этих горе-чиновников, а кто работать будет?

Хорошо уже то, что они мне присягнули… Это даёт мне время, не спеша, найти правильное решение. Разбираться с ними я буду позже, когда вокруг меня будет надёжный тыл. А пока пусть работают под моим присмотром. Менять их на «тёмных лошадок», думаю, нет смысла. К этому вопросу нужно подходить вдумчиво и не спеша, как в той пословице: семь раз отмерь, а один раз отрежь. Я говорю это к тому, что в этом вопросе без своих бывших коллег по КГБ я не обойдусь. Да и многих специалистов из ГРУ придётся подтянуть… Хотя сделать это будет непросто, ох как непросто… Многие из них не только погрязли в сообществе таких же честолюбцев, которые только и грезят о мире вещественном да о гигантских спекуляциях, но и обладают совершенно другим менталитетом, мышлением, где нет уже места основам нравственности, морали, исторической памяти и традициям. Какие из них помощники… Да, как же быстро люди превращаются в чудовищ… И виновата в этом, к сожалению, власть. Ох уж эта власть… Сколько невинных людей она загубила… Ведь если подумать, то за какие-то семьдесят лет русский народ три раза менял цивилизацию. Причём власть не только заставляла людей отказываться от своих убеждений, но и заново переписывала историю… Всё это было бы смешно, если бы не было так грустно. Как бы там ни было, но кадровый вопрос мне надо будет решать уже в ближайшее время… Любое игнорирование этого вопроса может губительно сказаться на управлении страной».

На этих словах он задумался. При этом его лицо не выдавало никаких признаков волнения и тревоги.

«Но команда – это ещё не всё, – неожиданно подумал он, выявляя для себя из какой-то таинственной кладовой самые нужные и важные слова. – Необходимо, чтобы наши мысли, свобода и энергия были подчинены идее, и чтобы эту идею поддержали люди; и не просто поддержали – пошли за ней. А чтобы люди пошли за идеей, нужно быть во главе народа. Я уже семь лет у власти, и что? Что я сделал? Что я могу дать людям на сегодняшний день? Ничего. Я уже который год бьюсь за природные ресурсы, которые отошли Америке по принятому в декабре 1995 года «Соглашению о разделе продукции», но, увы, всё по-прежнему: «Сени косые, а люди босые». В этой запутанной истории сам чёрт не разберётся. К тому же, не все олигархи меня поддерживают в этом вопросе, так как сумели обзавестись не только большими связями с Западом, но и приобрести огромную недвижимость за рубежом. Используя эти инструменты, американцы всячески распространяют свои правила на этих людей, чтобы те отстаивали интересы не только американских корпораций, но и суть их политики. Тут выход только один: как бы тяжело нам ни было, необходимо не только изгнать вампиров-иностранцев, но и закрыть за ними границу, пока они не пустили глубокие корни. Хватит терпеть их колонизацию и смотреть на то, что они делают в стране».

Сидя в кресле, он сосредоточенно размышлял над будущим великой страны, над её возрождением.

«В этой ситуации, – подумал он, – самое главное – не терять рассудок, не поддаваться гневу и слепой ярости от неистовости обвинений в свой адрес. Если я имею дело с людьми жестокими и хитрыми, то нужно говорить с ними как можно меньше, а если всё же придётся говорить, то нужно говорить такое, чего они меньше всего ожидают. Пока они думают, что да как, мне нужно двигаться вперёд, чтобы всё заработало в стране как следует. Мало-помалу нам нужно возродить из пепла всё то, что было уничтожено, разорено и сожжено. Одним словом, нам нужно предстать перед Богом в прежнем своём виде, другого выбора у нас нет, иначе нас уничтожат и глазом не моргнут. Та власть, что есть у меня сегодня, мало что значит без финансов, поэтому нужно будет полностью сосредоточиться на этом механизме… Без денег меня никто не воспримет всерьез – ни в России, ни за рубежом. Я знаю: англосаксы считают меня слабым и безвольным руководителем, по крайней мере сейчас, делая в России всё что угодно. Ну уж нет, господа: с этим мы будем заканчивать. Начнём с малого, а там уж как пойдёт… Главное – ввязаться в драку. В любом случае, с внутренними проблемами мы разберемся быстро, а что касается проблем геополитических, то и с ними придётся повозиться, но другого выхода пока я не вижу. Конечно, если начать разбираться сейчас во всей этой трагической истории, приведшей к геополитической катастрофе (а время рано или поздно заставит нас с этим разбираться), то это приведёт нас в область острых противоречий. Мне бы не хотелось сейчас этого делать, мы только накалим этим и без того сложную ситуацию в стране. И потом: нам мало разобраться, нам нужно вникнуть и понять, что произошло с нами на самом деле. А этот процесс, как я понимаю, потребует времени. Да, как же много предстоит работы, но ничего не поделаешь, надо учиться добиваться всего самим, а не ждать «добрых» дядей. Как же были правы наши деды и прадеды, когда говорили: «Сынки, помните: свои сухари всегда лучше, чем пироги от чужих людей». К великому сожалению, мы не прислушались к этим советам. Теперь пожинаем то, что посеяли. Сейчас очень важно одно: чтобы мне поверил народ, народ, который я буду защищать всем сердцем, всей душой, до последнего вздоха. Я не просто обязан сформулировать своё отношение к этому катастрофическому процессу, но и остановить его. Время пришло. Всякие попытки заставить меня сдаться, изменить свою позицию в этом вопросе, ни к чему не приведут – это бесполезное занятие».

Встав с кресла и выключив свет, Путин вышел из своего рабочего кабинета.

Часы показывали 4:45 утра.