Нация. Апокалипсис. Том 4

– Всё так, но здесь совершенно о другом.

– Любопытно, и о чём же.

– Читаю речь Путина на конференции в Германии.

– В Германии! – не скрывая своего удивления, спросил Сомов. – И что он там делает?

– Участвует в конференции мировых лидеров.

– Даже так. Интересно. И когда это было?

– Да пару дней назад, кажется… Да, точно: 10 февраля.

– Я, если честно, уже не слежу за всеми этими политическими событиями, – глядя на Александра, сказал Сомов. – Толку от них никаких…

– Да я тоже не особо, так, когда в дороге.

– Любопытно! И что же он там сказал интересного?

– Сказал всем западным геополитикам, что никакого однополярного миропорядка больше не будет. Я даже процитирую его слова: «Время управлять другими странами закончилось», – сказал он.

– Да ладно! Что, так и сказал? – с нескрываемым удивлением спросил Сомов.

– Да, так и сказал. Послушайте дальше: «Считаю, что для современного мира однополярная модель не только неприемлема, но и вообще невозможна…». Ну, и дальше в таком же духе.

– М-да, сильно сказано, очень сильно, – с удивлением проговорил Сомов.

И, помолчав пару секунд, сказал:

– Это насколько же нужно быть уверенным и знающим человеком, чтобы так правдиво сказать.

– А какой смысл говорить ему полуправду, если она для них ничего не стоит! Если уж говорить, то так, чтобы пробрало как следует! Тем более, что за словами в карман он не лезет… Как человек хладнокровный, уверенный в себе, он всегда говорит по делу и легко. Иногда достаточно его взгляда, чтобы другие поняли многое.

– Да, хотел бы я видеть реакцию этих господ после слов нашего президента, – задумчиво проговорил Сомов. – Впрочем, для этих людей что правда, что полуправда – всё об стенку горох. А всё оттого, что американцы, что европейцы, не умеют мыслить здраво; не могут отказаться от своей гордыни, алчности и русофобии. Они думают, что если победили в холодной войне, то им всё можно. Ничего, будет и на нашей улице праздник.

– Это точно! Тут я с вами согласен, – погружаясь в статью, проговорил Александр.

– Размышляя над словами Путина, – сказал Егор, – я всё же удивляюсь его смелости. При нашем положении, знаете ли, это удивительно.

– Если говорить по большому счёту, – сказал Александр, – то здесь нет ничего удивительного.

– Вы так считаете?

– Конечно. У природы на этот счёт, как вы хорошо знаете, есть свои законы: рано или поздно в этом противоречивом мире обязательно рождаются необыкновенные люди, способные менять картину существующего мира.

– Вы хотите сказать, что Путин и есть тот самый необыкновенный человек? – глядя на собеседника удивлёнными глазами, спросил Сомов.

– Ну что вы, я это не утверждаю. Я лишь говорю о том, что те слова, которые Путин произнёс, под силу только сильному и самостоятельному человеку, который много знает, много повидал и, следовательно, готов поведать о многом. Я уверен, что его изящный строй речи, вольная пышность стиля, сжатость и чёткость фраз не оставили в зале никого равнодушными, поскольку его речь была обращена против тех, кто правит миром. Такие люди не появляются на этот свет без божьей помощи.

Задумавшись, Сомов ничего не ответил. Но это молчание продолжалось недолго.

– Поживём – увидим, – глубоко вздохнув, сказал он. – Во всяком случае, как бы мы ни относились к таким людям, будь они трижды гениальными, сказать без них что-то новое, причём не только в политике, но и в других областях, практически невозможно. Путин, хотим мы этого или нет, сказал то, что думает, и сказал, подобно оратору, очень громко – на весь мир!

– Вот и я о том же, – глядя на Сомова, задумчиво сказал Александр. – На мой взгляд, смысл этого выступления, его оригинальность состоит не в том, чтобы запугать наших врагов, а в том, чтобы намекнуть: «Ребята, давайте жить дружно. Если нам есть что делить, то давайте подойдём к этому вопросу цивилизованно…»

Слушая Александра, Сомов подумал:

«Вероятнее всего, никаких явных причин намекать американцам и европейцам на что-либо у Путина не было. Скорее всего, это был крик души, который неотразимо повлёк его к чему-то важному. Возможно, что он продемонстрировал перед западным миром свою порядочность и искренность, сказав, что он честный человек и ожидает от западных лидеров того же самого. Возможно, на этой конференции он исходил из простой истины, которая говорит о том, что каждый на ней присутствующий – неважно, правитель он, политик или бизнесмен, – прежде всего человек! И не просто человек, а человек разумный, которого должна беспокоить судьба не только своей страны, но и всего мира. Путин открыто и честно всем сказал, что государство, которое хочет обезопасить себя, свою свободу, не должно искать себе врагов, ибо, найдя их, оно создаёт прецедент, который коснётся его самого».

Сомов и дальше бы развивал свою мысль, если бы не слова Александра.

– Ничего, ничего, – неожиданно сказал он, – пусть эти западные вояки знают русских, а то слишком обрадовались своей победе… «Холодный душ» им не повредит. Да и момент хороший: там же собрались не только политики, военные, но и богатейшие люди планеты из более чем сорока стран мира. А это ого-го! Глядишь, может, нам инвестиции кое-какие перепадут, мало ли! Мы же не будем стоять всю жизнь с протянутой рукой, надо что-то делать в стране… Хотя, если честно сказать, этих немцев и прочих англосаксов только могила исправит. У них своя философия, и менять они её не будут. Нужно быть слишком наивным человеком, чтобы им верить.

– Всё верно, – сухо проговорил Сомов. – Для них важны одни приоритеты, а для нас – другие. Нас ничто не объединяет, ничто нас не роднит. Мы как были им врагами сотни лет, так и остаёмся. Во всяком случае, друзей они в нас не видят. А если не видят, то и мы тоже не должны перед ними прогибаться. Хватит того, что они сделали с Россией… Я думаю, после такой речи Путина русский народ должен пробудиться, встать на защиту своей страны. Сейчас именно такой момент.

– Русский народ всегда был народом Империи, – глядя на Егора, сказал Александр. – Если вспомнить историю, то после падения Константинополя, который пал сначала духовно, изменив православию, а потом и физически, захваченный турками, миссия православной Империи была перенесена на Святую Русь. Отныне и до конца времён спасителем для всех истинных христиан стала Москва, Третий Рим.

Судя по настроению, Александр и дальше продолжал бы свою мысль относительно смыслов русской истории, но в это время дверь купе открылась, и вошёл Ярослав.

– Пап, я помыл руки.

– Молодец. Положи полотенце и садись за столик, а я схожу за чаем.

Егор собрался выйти из купе, но в дверь постучали.

– Открыто, заходите, – проговорил Александр.

– Ещё раз добрый вечер! Предъявите, пожалуйста, билеты и паспорта, – заходя в купе, сказала проводница.

Небольшого роста, лет тридцати пяти, с большими чёрными глазами и пшеничными волосами, она невольно заставила обратить на себя внимание взрослую часть мужчин… Переглянувшись и ничего не сказав, Егор и Александр тут же предъявили билеты и паспорта.

– Так, вы у меня до Санкт-Петербурга, – глядя на Сомовых, проговорила проводница, – а вы, Александр Валерьевич, до Твери, значит.

– Ну зачем же так официально, можно просто по имени, – с некой иронией сказал Александр.

– Не положено, – строго сказала проводница.

Молча поставив галочки на билетах и вернув паспорта, она взглянула на Александра и сказала:

– За полчаса до станции я вас разбужу. Счастливого пути!

– Спасибо, – улыбнувшись, сказал Александр. – Вы очень добры.

– Работа у меня такая – быть доброй, – сказала проводница и вышла из купе.

На последние слова девушки Александр и Егор не среагировали, понимая, что работа проводницы действительно не из лёгких, а потому разбрасываться даже приятными словами не нужно, особенно когда человек находится при исполнении.

Вслед за проводницей вышел и Сомов. Вернувшись через пару минут, он поставил стакан чая на стол и, глядя на сына, сказал:

– Смотри, осторожнее: чай очень горячий.

– Хорошо, пап. Я по капельке.

– Молодец!

Во время разговора Егора с сыном Александр встал и, положив газету на верхнюю полку, вышел в коридор.

Съев бутерброды, Ярослав разделся и лёг спать. Некоторое время Егор сидел возле сына и о чём-то с ним говорил, но это продолжалось недолго.

– Всё, давай засыпай, мой хороший, а то уже поздно.

Накрыв одеялом сына, Егор пересел на своё место и о чём-то задумался.

В это время в купе зашел Александр и, быстро сняв обувь, ловко поднялся на верхнюю полку… Не прошло и минуты, как, приподняв голову от подушки и посмотрев в сторону Сомова, он спросил:

– Может, хотите почитать газету?

– Спасибо. С удовольствием! Всё равно спать не хочется.

Взяв газету, Егор тут же начал просматривать колонки.

«А вот и статья, – мысленно проговорил он. – «В субботу, 10 февраля, – читал Сомов, – президент России Владимир Путин выступил с речью на конференции по вопросам политики безопасности в Мюнхене и ответил на вопросы журналистов. В своей речи президент коснулся ряда вопросов международной политики, уделив особое внимание внешнеполитическим амбициям США и системе ПРО этой страны».

Пробегая глазами один абзац за другим, Сомов остановился на следующих словах: «Мы видим всё большее пренебрежение основополагающими принципами международного права. Больше того – отдельные нормы, да, по сути, чуть ли не вся система права одного государства, прежде всего, конечно, Соединённых Штатов, перешагнули свои национальные границы во всех сферах: и в экономике, и в политике, и в гуманитарной сфере… Ну кому это понравится?»

Читая речь Путина, Сомов обратил внимание и на такие строки:

«Камни и бетонные блоки Берлинской стены давно разошлись на сувениры. Но нельзя забывать, что её падение стало возможным и благодаря историческому выбору, в том числе нашего народа – народа России, выбору в пользу демократии и свободы, открытости и искреннего партнерства со всеми членами большой европейской семьи. Сейчас же нам пытаются навязать уже новые разделительные линии и стены – пусть виртуальные, но всё-таки разделяющие, разрезающие наш общий континент. Неужели вновь потребуются долгие годы и десятилетия, смена нескольких поколений политиков, чтобы разобрать и демонтировать эти новые стены?»

Размышляя о словах Путина, Сомов положил газету и, глядя в тёмное окно вагона, за которым мерцали лишь звёзды, подумал:

«Странно, мне бы и в голову не пришло, что этот худенький, небольшого роста, ничем не привлекательный человек мог такое сказать. Насколько я знаю, в 90-е годы Путин работал начальником службы безопасности в мэрии Санкт-Петербурга, затем при Ельцине – председателем ФСБ России. В декабре 2000 года, по каким-то личным соображениям, (а может, вовсе и не по личным, кто знает), Ельцин передал ему власть… А если передал, значит, увидел в Путине будущего правителя России, который сможет не просто изменить что-то в лучшую сторону, а спасти страну от дальнейшей колонизации Америки, от всех тех безобразий, что с нами происходят. Так что думать и говорить о нём поспешно и опрометчиво у меня нет никаких оснований. А если так, то о чём ещё можно думать – только о хорошем! Хотя, в политике мало быть хорошим человеком, надо быть системой. А у него пока никакой «системы» не прослеживается. Не знаю, может, я и ошибаюсь… В этой политической «кухне» не разберётся даже сам чёрт. Я помню, когда он выиграл очередные президентские выборы 14 марта 2004 года, люди про него говорили цинично и смешно. Одни говорили: «Эта ворона нам не оборона»; вторые: «Широка дорожка Брошке»; а третьи и вовсе не жалели его, говоря: «Тот же блин, только на блюдечке». А ведь Путин получил тогда больше семидесяти процентов голосов избирателей. Получилось так: сначала люди его выбрали, а потом начали критиковать и давать оценку. Логики, конечно, в этом нет, но у русских по-другому не бывает. 2 марта 2008 года будут новые выборы президента. На третий срок Путину идти нельзя – не позволяет Конституция, значит, будем выбирать другого. Тогда непонятно: зачем на таком международном форуме Путин выдал «на-гора» такое, от чего мировые лидеры ужаснулись? Зачем он всех напугал своим многополярным миром, если самому не придётся реализовывать всё то, о чём говорил? Или в этом есть какая-то стратегическая интрига, о которой мы не знаем? Вот тебе и «безликий» человек!»

Сказав последнее словосочетание, Егору почему-то захотелось разобраться с именем прилагательным «безликий», вспомнить, так сказать, его синтаксические роли. «Из словаря Ожегова, – размышляя, подумал он, – я помню ещё со школьной скамьи, что это слово означает: «лишённый своеобразия, ярких, индивидуальных черт». Тут всё понятно. Синтаксическая роль тоже на слуху: мужской род, единственное число, полная форма, положительная степень, именительный падеж. С этим тоже всё нормально. Тогда почему этим словом люди «наградили» именно Путина? Если бы он носил маску безликого человека, лишённого индивидуальности, своеобразия и характерных отличительных черт, то он никогда бы не смог сказать то, что сказал, отсидел бы молча два срока в своём кабинете и ушёл с миром. А «безликий, серенький» Путин взял да и сказал, что нет всему тому, что мешает комфортному, независимому проживанию народов на своих территориях. Он против бездушной среды, против однополярного мира… Нет, что бы люди ни говорили, а называть Путина «безликим» человеком нельзя. Такое может сказать только сильный, уверенный в себе человек, который знает, что говорит и что делает. Из всех последних правителей он самый толковый. Во всяком случае, Горбачёву и Ельцину он – полный антагонист. Конечно, он тоже не без грехов, но по его делам видно, что он созидатель, государственник. К тому же лишён мелкого честолюбия и тщеславия, а это о многом говорит. Если говорить по правде, мы ведь все уже думали, что наступил «конец истории» – Америка победила! И однополярному миру нет альтернативы, а Путин на весь мир говорит, что никакого «конца» нет, всё только начинается. Чтобы такое сказать, извините, надо обладать не просто какой-то сверхчеловеческой силой, волей и верой, он должен быть, в первую очередь, в высшей степени порядочным человеком, способным переживать за судьбу России, за её многонациональный народ. Только такой человек мог позволить себе сказать словами Цезаря: «Великие дела надо совершать, а не обдумывать их бесконечно в кабинетах». А это означает: всё, что планировали наши враги, отменяется! Да, ну и дела. Представляю, что сейчас делается в Европе и той же Америке! Пойти против западных воротил, против их правил, против тех, кто ненавидит Россию и жаждет ей смерти, нужно быть не просто гениальным политиком, тут нужно быть бессмертным. Но бессмертных, как мы знаем, не бывает. Тогда кто он: этот незаметный, «серенький» и ничем не проявивший себя человек? Не послужат ли его слова провокацией? Ведь сейчас вся англосаксонская клика забегает, запрыгает, крича на весь мир: «Западу брошена перчатка!» «Снова холодная война!» «Москва снова говорит с позиции силы!» «Рецидив холодной войны!» – и чёрт знает что ещё они будут говорить… А это не только санкции, но и новая гонка вооружений… пойдет ли всё это на пользу России? Вот в чём вопрос.

Если глубоко разобраться, – продолжал рассуждать Сомов, – то в словах Путина я чувствую больше грусти, чем какой-то надежды. А всё потому, что в большой политике такие вызовы не прощают. Эти слова могут стоить не только ему, но и всем нам очень дорого. Но, с другой стороны, говорить с американцами и европейцами по-другому нельзя. Чтобы России выжить, надо бороться, а не ждать у моря погоды: тут каждый день дорог. В противном случае нас всех ждёт полная колонизация. Если он так поступил, то, как говорится высоким слогом, он не из тех, кто всего опасается, кто дрожит за собственную шкуру. Значит, этот человек не только смелый, но и благородный; значит, это его судьба», – заключил он.

В какой-то момент его потянуло на сон, но громкий плач маленького ребёнка из соседнего купе заставил открыть глаза. Малышку пытались успокоить, но всё было тщетно: ребёнок продолжал плакать ещё сильнее, сливаясь с ночным перестуком колёс. Не прошло и пары минут, как зашевелился Ярослав. Посмотрев на отца, он тихо спросил:

– Папа, ты не спишь?

– Да вроде задремал, но малыш заплакал, и я проснулся.

– Я тоже проснулся из-за этого.

– Попробуй уснуть, мой хороший.

– Хорошо.

После разговора с отцом, какую бы позу Ярослав ни принимал в постели, уснуть не мог. В какой-то момент, приподняв голову, он тихо сказал:

– Пап.

– Ну, что ещё?

– Я хотел спросить.

– Спрашивай.

– А Бог может ошибаться?

Неожиданный вопрос Ярослава застал Егора врасплох. Не зная, что ответить, он встал с постели и, присев рядом с сыном, сказал:

– Вместо того чтобы спать, ты задаешь ого-го… какие вопросы. Тебе что-то приснилось?

– Не знаю.

– Что значит «не знаю»?

– Я почему-то вспомнил мою учительницу.

– Бог ты мой, какую ещё учительницу?

– Викторию Николаевну и её слова.

– Какие слова.

– Что боженька ошибся и завёл нас в тупик.

Услышав разговор, Александр, лежащий на верхней полке, тут же, повернулся на бок и, склонив голову, удивлённо посмотрел на Ярослава. Об этом говорили в первую очередь его брови: несмотря на тусклый свет, было видно, как они поднимались и изгибались, принимая разные формы удивления. Не скрывая своего интереса, он спросил:

– Наверное, философом хочешь стать, да?

Ярослав посмотрел на мужчину и едва заметно улыбнулся. Вопрос его заинтересовал, но не совсем. Чтобы понять, он спросил:

– А кто это?

Александр растерялся, но собравшись с мыслями сказал:

– Ну, это такой человек, который хочет многое узнать о мире, его законах, разобраться в происходящих процессах…

– Нет, мне это не интересно.

– А что тогда тебе интересно?

– Я хочу быть военным! – гордо ответил Ярослав.

– «Военным»? – удивлённо переспросил мужчина.

– Да, как мой дядя.

– А кто твой дядя?

– Полковник! – делая акцент на суффиксе –ов, произнёс, Ярослав. – Герой России.

– О, тогда другое дело! – сделав удивлённые глаза, сказал Александр, переходя в другое физическое и эмоциональное состояние.

Глядя на то, как мужчина отвернулся и перестал задавать вопросы, Ярослав посмотрел на отца и тихо спросил:

– Папа, а тупик – это что такое?

– Тупик? – удивлённо переспросил Егор, глядя на сына.

– Да.

– Как тебе сказать: у этого слова много значений. К примеру, тупиком может быть улица, не имеющая сквозного хода и проезда; тупиком, также может быть безвыходное положение в жизни человека.

– А это плохо?

– В общем-то, да.

– А как из него выйти?

– Очень просто: нужно вернуться назад и найти свой путь – вот и всё. Главное, чтобы у человека было желание и стремление к этому, а их, как правило, у человека не хватает.

– А почему?

– Сложно сказать. Возможно потому, что человек, по своей природе, очень ленив. А чтобы в человеке присутствовали желание, стремление и многое что ещё хорошее, нужно быть в движении, в поиске развивая в себе как можно больше положительных качеств.

– Понятно.

– Очень хорошо, что тебе это понятно. А что касается твоего первого вопроса о боженьке, то, насколько я знаю, Бог не ошибается.

– А почему?

– Потому что на нём лежит большая ответственность перед людьми.

– Ответственность за что?

– За те ошибки, которые допускают люди.

– А зачем они их допускают?

– Это очень сложный вопрос. Вот ты, к примеру, допускаешь ошибки?

Не ожидая такого вопроса, Ярослав задумался и сказал:

– Допускаю.

– Вот видишь. Так и взрослые. Если в обществе что-то не так, то Бог приходит и призывает что-то менять, исправлять…

– В лучшую сторону.

– Конечно! Только не всегда это бывает легко.

– Почему?

– Потому что исправлять всегда сложнее и больнее.

– Ясно.

– А если тебе всё ясно, то давай спать. Уже поздно. Вон и малыш перестал плакать, видимо, заснул.

– А почему он плакал?

– Ну откуда я знаю. Всё, спи.

Накрыв одеялом сына, Егор встал и, не отводя взгляда от Ярослава, сел за стол. Глядя на сына, он заулыбался и о чём-то задумался. Судя по его эмоциям, это было связано с какими-то воспоминаниями, для которых всегда есть причины.

«Несмотря на меняющийся мир, отсутствие внешних ценностей, – подумал он, – сын радовал меня всегда, но особенно радовал с того момента, как начал разговаривать. А разговаривать он начал довольно рано. Его первые слова были для меня значимее торжественного гимна. А с каким любопытством он слушал русские народные сказки! Его любопытство не знало границ. Ему всё было интересно! Сейчас то же самое. Но надолго ли? Неожиданный вопрос о Боге, поставил меня в тупик. Я даже не знал, что ответить. Ну и ну! А впрочем, чему я удивляюсь: Ярослав – долгожданный ребёнок, и мы уделяем ему с Ритой максимум внимания, соответствующий уровню нашего образования. Да и генетические корни сильны с обеих сторон, что уж тут говорить. Всё это, конечно, хорошо, но главное не в том, какой он сейчас, а в том, каким он станет в будущем, вот что меня беспокоит!»

В своих размышлениях он вспомнил Запорожскую атомную станцию, где проработал много лет, развод с Натальей… знакомство с Ритой, рождение сына, переезд в Санкт-Петербург, новое место работы и многое другое. От всех этих мыслей кружилась голова. Чтобы не доводить себя до крайнего возбуждения, он вновь прилёг, пытаясь успокоиться и заснуть. Но это не помогло. Он вспомнил свою дочку – Лизу, сына – Александра, то, как они росли и кем стали…

«За Лизу, слава Богу, мне бояться не нужно, она у меня молодец, – подумал он. – К тому же она живёт со своей дружной семьёй в России. А вот за Сашку душа болит. Ох как болит. Дай как же ей не болеть, если он остался в Киеве с матерью… Что с ним будет в это непростое время, одному Богу известно. Все его негативные рассуждения о России, многочисленные наколки по всему телу – всё это смахивает на какую-то бесовщину… Чего только стоит набитая на руке наколка «bic», что в переводе на русский означает «бес». Ну что тут можно сказать… Если бес на руке, то он и в душе. А это значит, что он следует за сыном повсюду, ибо он в нём. И не только в нём: мне порой кажется, что всё население Украины сошло с ума – все скачут и прыгают, как бесы. При этом их агрессия к русскоязычному населению просто зашкаливает. Никогда бы не подумал, что на пороге XXI века украинский народ, которому русские дали всё и даже больше, будет конфликтовать с Россией, противопоставляя свободе и демократии украинский национализм, бандеровщину и даже фашизм со всеми вытекающими последствиями. В результате вместо доброжелательных отношений по всей Украине разносятся призывы к уничтожению не только русского языка, но и всего русского народа. И это говорят те люди, кто ещё совсем недавно ходил в лаптях за плугом где-то в Полтавской или Черниговской губерниях, не имея ни кола ни двора. И только благодаря русским они обрели то, что сегодня имеют, начиная от республиканского статуса с мощной промышленностью до колоссальной социальной инфраструктуры, не говоря уже о границах – отдали им лучшие российские земли… Сколько раз я касался этой темы и никак не пойму, как же так получилось, что у себя под боком мы взрастили не просто монстра, а нечто такое, от чего стынет кровь в жилах? Как так получилось, что никто не остановил в своё время это утробное развитие украинского национализма?

Не пресёк мощное идейное украинское движение, сравнимое разве что с раковыми метастазами. Конечно, чтобы ответить на все эти вопросы, нужно знать не только природу этих людей, но и историю. А она, как говорится, пугает своей правдой… Одним словом: «тонко прясть» украинцы не захотели – долго ждать. Взять готовенькое у русских для них всегда было делом привычным. Эта концепция приживалась в их мозгах столетиями, потому что взять у русских легче, чем создавать. Но не имея общей культуры и умения управлять государством, они не смогли справиться с той великой Украиной, которую передала им Россия, – «шапка оказалась не по Сеньке». На этом обломал себе зубы в своё время и Хмельницкий, обратившись к русскому Царю с поклоном и со словами: «Боже! Утверди! Боже! Укрепи! Чтоб во веки все едино были!..» А ведь этот человек был далеко не глуп. Да и казачество его почитало, поскольку он обладал бунтовщическим духом и умом. Однако этот умный человек построить своё украинское государство отказался, так как для этого одного желания и ума оказалось мало, нужна ещё воля Господа, а вот почему-то к украинцам Господь не стал проявлять свою волю. Отсюда у украинцев разные проблемы и политические амбиции: мол, русским Господь разум дал, а нам нет; и работать за нас они не хотят, непорядок. А если так, то их нужно не только наказать, но и уничтожить. Да и как может быть по-другому, если главный вопрос для них сегодня не мир, не строительство своего государства, не дружба с народами, а война с Россией! Я бы никому не поверил, слушая эти слова, если бы лично не держал в руках эти листы – опросники для населения Украины, где чёрным по белому было написано: «Готовы ли вы воевать с Россией?» И это не вымысел, а официальный опрос населения общественными организациями, финансируемыми фондом Сороса. Сказать, кроме как вот тебе, бабушка, и Юрьев день, нечего. Приехали, что называется! Конечно, чтобы избежать ответа на этот вопрос, наиболее сознательным украинцам ничего не оставалось делать, как пожимать плечами, делая вид, что они ничего не понимают, хотя смысл в этом вопросе прямой – уничтожить Россию. Но страх перед русскими, перед их силой останавливает их говорить об этом что-либо… Они прекрасно понимают, что как бы ни были русские терпеливы, рано или поздно они одумаются и придут за своим… Чтобы достичь своей цели, Украина начала искать помощи на Западе и нашла её у США как центра иудейско-масонской цивилизации. Украинские олигархи прекрасно знали, что эта страна сложилась главным образом под влиянием еврейских элементов и являлась «эманацией еврейского духа», где воплотились все силы зла, жестокости, разврата и разложения.