Книга 1. Ученик некроманта. Игры Проклятых

– Дрова им вообще ни к чему, – секунду поразмыслив, отчеканила Энин. – Холода не чувствуют, дома не топят, еду не готовят.

– И нас дерьмом всяким кормят, – скривила гримасу Анэт, вспоминая едва ли съедобные соленья, порченые овощи и сырое мясо.

– Да, повара из некромантов никудышные, – улыбнулась в ответ сестра.

– Купание, конечно, хорошо, но я не верю «нашему» некроманту. Не могу понять – что он удумал? – ответив своим мыслям, перевела Анэт разговор несколько в иное русло.

– А по мне, он просто хочет быть учтивым, – одним махом разрешила все сомнения Энин.

– Некромант? Учтивым? Не смеши.

– Он наполовину человек, – вдруг вспомнила Энин немаловажный факт, которого так и не открыла сестре. После чего наскоро пересказала историю, услышанную в беседке от Сандро, слегка приукрасила ее, добавила небольшую небылицу о том, что мальчик плакал. Сделала это, чтобы усилить тревожное впечатление, сама при этом веря в собственный рассказ и раскрашивая некроманта в свои тона.

– Интересно, – дослушав до конца, задумалась Анэт. – Я думала, что только скелеты бывают некромантами.

– Видишь, не только, – многозначительно выговорила Энин, задирая подбородок. – Поэтому я и говорила, что он не такой, как другие повелители мертвецов.

– Все равно он один из них, – не изменила своим убеждениям Анэт.

– А мне кажется, ты преувеличиваешь. Он не плохой. Он старается быть добрым. Получается у него не особо, но у него судьбинушка такая. Как бы там ни было, у нас с ним немало общего…

– Не будем спорить, – прервала Анэт. – Давай я лучше помою тебя. Да и вода остывать начала.

Анэт выбралась из бадьи. Оставляя на полу мокрые следы, прошла к круглому столу, где разместились полотенца. Вытерлась и направилась к камину. Вода в большой железной посудине давно закипела. Анэт взяла прихват и перелила кипяток в ведро, отнесла его к купальне и обновила воду. Зачерпнула из бадьи, чтобы не перелилось через край, и, вылив почерневшую от золы воду в слив, отнесла ведро обратно к камину. После чего вернулась к купальне.

Анэт вымыла сестру. За это время замерзнув, снова улеглась в купальню. Поочередно сестры подходили к камину и снимали с него кипяток, разбавляли воду в бадье, вновь заползали в купальню – тешились банным днем. И действие повторялось снова и снова, пока от обилия пара и горячей воды у обеих не закружились головы, а кожа на руках и ногах не сморщилась от чрезмерной влажности.

Вдоволь накупавшись, сестры вылезли из заметно похолодевшей воды, насухо обтерлись мягкими полотенцами. Закончили ритуал примеркой новых нарядов, которые на удивление пришлись как раз впору. Насмеявшись и нарадовавшись, девушки вышли из банной комнаты и пошли, как и приказывал Сандро, в свои покои, в свою незапертую темницу.

* * *

Двери гнусаво скрипнули, и сестры вошли в келью.

С момента их ухода комната преобразилась. Хаос, царивший у зеркала, сменился идеальным порядком, зарешеченные окна украсили импровизированные шторы из плотной, староватой на вид ткани. Портьеры придавали грубости штор подобие уюта. Никогда не заправляющаяся кровать аккуратно застелена, а разбросанный некогда гардероб убран в платяной шкаф.

Некромант ждал внутри, сидя в кресле и неотрывно наблюдая за входом.

– Как ванна? – спросил Сандро, не дав сестрам опомниться.

– Неплохо, – грубо ответила Анэт.

– Спасибо, – нежным голосом добавила ее сестра.

– Рад, что вам понравилось, – кивнул Сандро, пропустив колкость Анэт мимо ушей: эта девушка мало его интересовала. – Я тут… это… ужин. – Мальчик провел рукой, указывая на поднос, на котором разместилась пережаренная, покрытая черной коркой зайчатина. И довольно пояснил: – Сам готовил.

Это был зверек из запасов Аргануса, часть стигийского налога. Лич специально запасался едой, чтобы кормить узниц, но он так и не позаботился о кухарке. Выпускать же девушек, чтобы те сами готовили себе пищу, он и не думал, поэтому рабыням приходилось довольствоваться продуктами, не требующими поварского искусства.

«А нас кормят гнилыми овощами», – злобно подумала Анэт, но не сказала ни слова, лишь упорно посмотрела на мальчика, ожидая, что он будет делать дальше.

– Спасибо, – первой заговорила учтивая Энин.

Сандро кивнул. Но вместо ответа закрыл глаза, сжимаясь в комок. Несколько секунд провел в искаженной позе, потом выпрямился и поднялся с кресла. Едва слышно сказал:

– Меня зовет Хозяин.

Он прошел к выходу, на прощанье пожелал «вкусной трапезы» и закрыл за собой двери.

Недолго раздумывая, девушки принялись за еду. Им не часто перепадал такой лакомый кусочек, как свежезажаренная зайчатина. Ели с энтузиазмом, не сильно заботясь о культуре и чистоте. Набивали полные рты, жадно глотали, не пережевывая.

Когда первый голод был утолен, Анэт, облизнувшись, оповестила:

– Этот некромант мне определенно нравится. С его помощью наша жизнь в замке станет приятнее.

Энин молчала, непонимающе смотря на близняшку, тщательно пережевывала местами подгоревшее, местами недожаренное, но все же мясо. Закончив с особо жилистым куском, она попыталась заступиться за Сандро:

– Не надо на него наседать. Ему и без того немало досталось от жизни. Если он и за добро начнет получать затрещины, то его злоба даст о себе знать. И нам тоже придется несладко.

– Посмотрим, что будет дальше, – примирительно сказала Анэт, отрывая новый ломоть мяса.

– Главное – нам больше не надо будет делать то, что обеим неприятно, – резюмировала Энин, доканчивая со своим куском.

– Да, – не желая спорить, согласилась Анэт. Взглянув на измазанное жиром лицо сестры, расплылась в улыбке и, покачивая головой, укорила близняшку: – Грязнуля, и зачем купалась?

– На себя посмотри, – наигранно делая обиженный вид, отозвалась Энин.

Сестры расхохотались, ненадолго забывая обо всех невзгодах. Сегодня их жизнь изменилась, и наконец не в худшую сторону.

Но кто знает, что подарит им новый день?..

Глава 4

Благородная наука

1. Нарушая МОЛЧАНИЕ, ты подвергаешь опасности не только себя, ты подвергаешь опасности наше дело.

2. Выбирай МЕСТО РАБОТЫ тщательно. Выбирай его так, чтобы оно не бросалось в глаза и было для тебя удобным.

3. Начинай свое дело в СРОК и вовремя его заверши. Не надо спешить – зачем нам спешить, – но и не медли: медлят проигрывающие.

4. ТЕРПЕНИЕ, ничего не дается без терпения и усердия. С усердием начинай, с усердием продолжай Дело. Желание отдохнуть – первый признак поражения.

5. Знай свой предмет, знай свое дело, знай его символику. Совершенство требует ЗНАНИЯ, незнание влечет за собой смерть.

6. Проявляй ВНИМАНИЕ к материалам, используй только чистые вещества и процессы, дабы избежать загрязнения.

7. Не начинай Великого Делания, не запасясь средствами и УВЕРЕННОСТЬЮ. Без средств и уверенности ты только приблизишь себя к и без того неизбежной смерти, а это ли не поражение?

Альберт Великий. «Алхимическая Свода». 7 правил алхимии

Пять веков.

Пять веков прошло после поражения Трисмегиста в войне против людей и альвов, пять долгих веков минуло с того момента, как живые маги сковали Хельхейм непроницаемым для нежити «куполом». И все это время некроманты разрабатывали обратное заклинание. Но все пять веков результат изысканий не менялся… Все доклады Гильдии сводились к одному и тому же: «Разрушить магическую завесу невозможно, она сочла в себе три истока: стихию, природу и жизнь. Одной темной магии для “купола” не хватит, чтобы нейтрализовать его».

Арганус был одним из советников, одним из тех, кто работал над разблокировкой чужеродной волшбы. Он всецело посвятил себя этому делу, дни и ночи напролет вычерчивал гептады и гексаграммы, колдовские символы и сигилы в слепой надежде проникнуть сквозь магическую завесу, но каждый раз труды оказывались тщетными.

Насчет обратной магии у Аргануса были свои – далеко идущие – планы. Он не собирался разрушать «купол» – наоборот, его задачей было сохранить его, но найти способ проникнуть сквозь завесу, не нарушая защитных заклинаний. Арганус слишком любил власть, чтобы в итоге отдать ее в чужие руки – руки других некромантов, которые, прознав о разрушении «купола», тут же наводнят людские земли. Но и самолично захватывать власть над людьми он не собирался: для этого Д’Эвизвил путем долгих интриг, посулов и подкупов добился от Совета, чтобы тот назначил на место пограничного лорда его приспешника и раба – Барклая. Так Арганус получил свободу в поисках – любые его идеи насчет «проникновения» предварялись в жизнь с рабской покорностью. Кроме этого в его распоряжение попал западный гарнизон, насчитывавший больше трех десятков тысяч воинов-скелетов. Конечно, этой армии не хватит, чтобы поставить на колени все людские королевства, но Арганус всегда мог пополнить ее численность за счет уже захваченных государств…

Жаль, пока это были только планы, мечты, которым еще долго придется оставаться несбыточными, но лич надеялся, что в конце концов изыскания приведут его в мир живых – землю обетованную для любого некроманта. И никто не сможет ему приказывать: он сам станет единовластным правителем.

Арганус жил этой мечтой – она и была смыслом жизни, ее продолжением. Весь мир должен – обязан! – упасть к его ногам, бить челом, отвешивая бессмертному королю поклоны. И только проникнув – не уничтожив, нет! – пройдя сквозь «купол», Арганус удовлетворит свою жажду, насытится истинной властью, которой до поры лишен, как и любой раб. И пусть у него уже есть возможности, статус, сила, умение, опыт… все это меркнет, когда слышится новый приказ Балор Дота, короля Хельхейма и Стигии. Но рано или поздно Арганус достигнет поставленной цели, получит желанную свободу, и сделает это во что бы то ни стало…

* * *

Сегодня лич был особенно недоволен: пришли известия с границы о том, что новое заклинание не сработало, дало сбой. Очередной скелет, как и все до него, умер второй смертью, едва лишь попал под действие «купола».

Арганус свернул в трубочку письмо от лорда Барклая и выбросил пергамент в огонь камина, который полыхал позади рабочего стола.

– Нет ничего чище пепла, – уничтожив послание, выговорил некромант. – Осталось подготовиться к Совету.

На сборе дóлжно показать плоды трудов, чего лич не делал и делать не собирался. Последние пять лет он использовал для докладов работы ученика. Представлял эликсиры, изобретенные Сандро, выдавая за собственные. Тянул время для личных ухищрений. И на ожидаемом Совете он сделает так же.

Сандро должен изготовить и испробовать новый эликсир – «эликсир подчинения». Не совсем тот, который планировал создать лич, зато более подходящий для его дальнейших планов. При помощи «газа» Арганус поработит людей, превратит их в кукол, которыми легко повелевать. А позже – сделает острием своего меча.

Мысли некроманта уже выложились правильной мозаикой в идеальную картину, но одного, самого важного кусочка в ней все так же недоставало – способа проникновения сквозь «купол».

– Сандро, – позвал некромант, нащупав в мыслесфере нить, ведущую к ученику. – Я жду тебя, поторопись…

* * *

Выйдя из покоев сестер, Сандро сжал кулаки. Он хотел остаться, сблизиться с девушками – а главное, с рыжеволосой красавицей. Но Зов Хозяина разрушил превосходные планы, превратил все старания в тлен.

– А она прекрасна, – задумчиво протянул Сандро, шагая коридорами замка.

Он думал об Энин. После купания она стала еще прекраснее, она манила своей красотой, своей неповторимостью, она была великолепна.

Сандро помнил танец, который плясала в его воображении Энин, помнил ее пластичные движения, хрупкую фигуру и добрую улыбку. Они заставляли мальчика забыть обо всем на свете, погрузиться в невероятный калейдоскоп событий, мечтать и думать только об одном – о новой встрече с рыжеволосой богиней…

– Она идеальна, – говорил Сандро своим мыслям, даже не пытаясь выкинуть из воображения восхитительный образ. Энин жила в мыслях мальчика своей жизнью, поглощала реальность, затмевая ее первозданной, неповторимой красотой.

Но манящее радостное наваждение сменилось злой явью, когда мальчик остановился у кабинета учителя. Он, ненадолго задержавшись у двери, постучал в грубое дерево, которое ответило глухим звуком и голосом Аргануса:

– Входи…

Сандро, потупив взор, открыл дверь и, шаркая ногами, вошел в кабинет учителя. Мальчик стоял, не поднимая головы – ему незачем было осматриваться, он помнил каждый уголок старинного помещения. По бокам на настенных стеллажах пылились фолианты. В противоположном конце кабинета разместился крепкий, не просевший со временем массивный дубовый стол, на столешнице которого в покорном оцепенении лежали письменные принадлежности и нетронутые пергаменты. Был в комнате и круглый макет земли, выдуманный и исполненный одним продвинутым картографом, ни разу не покидавшим Хельхейма и не видевшим мира. В углу на тонком пьедестале стоял гипсовый бюст Аргануса в человеческом обличии, с которого время слизало нос, покоробило лицо трещинами, сделав ваяние малоотличимым от нынешней внешности некроманта. Единственной приятностью во всей обстановке был негаснущий камин позади рабочего стола и возвышавшаяся над ним картина с изображениями мирной природы, лишенной боли и ненависти.

– Вы звали, – привычными словами начал разговор Сандро.

– Звал… – Оторвавшись от бумаг с магическими символами и заклинаниями, Арганус бросил на мальчика косой взгляд и ядовито приказал: – Сними капюшон. – Мальчик моментально сдернул с себя накидку. Арганус вернулся к бумагам и продолжил говорить: – Вскоре пройдет Совет. У тебя два дня, чтобы показать мне опытные образцы вчерашнего эликсира.

Арганус взял в руки перо, смочил его в чернильнице и, сделав несколько уверенных штрихов, замер. Задумался, вникая в формулы. Недовольным движением отбросил пергамент в сторону, посмотрел на ученика и заговорил:

– С завтрашнего дня я начну обучать тебя магии – истинной, а не той, которой ты отнекивался все это время. Я близок к одному изобретению, мне пригодится твоя помощь, но не как алхимика, а как настоящего некроманта. Занятия будут проходить в храме Сераписа.

С этими словами некромант придвинул к себе испещренный руническими знаками пергамент, не отрываясь от его изучения, бросил:

– Все. Приступай к работе. – Отдав последний приказ, Арганус повелевающим движением руки позволил ученику уйти.

Сандро, на секунду подняв глаза, устремил недовольный взгляд на учителя. Не сказав ни слова, резко развернулся и вышел из кабинета.

Юного алхимика переполняла злость. Он никогда не занимался некромантией. До этого дня Арганусу была безразлична судьба мальчика, учитель – никакой он не учитель! – пользовался талантами ученика с одной единственной целью: выдавал его творения за свои. Все! Точка! И теперь, ни с того ни с сего, Арганус решил «поощрить» его своими уроками? Зачем? Для чего? Какие планы вынашивает Хозяин?

Едва сдерживаясь от рвущейся злобы, мечась от одной мысли к другой, Сандро быстрыми, нервными шагами шел в сторону лаборатории. Оставив позади коридоры, он вышел к центральной лестнице, которая пересекала замок Бленхайм по центру, симметрично деля пополам. Спустился вниз и прошел в столовую, где остановился у кухонного шкафа. Провернув по старой привычке дверную ручку, открыл вход в туннель с винтовой лестницей. Сделал первый шаг в лоно темноты и врос в идеально ровные ступени. Злость искала выхода, и наконец ей это удалось:

– Был договор, пусть не высказанный, но был! – стиснув зубы, прошипел мальчик, изо всех сил ударяя мертвой рукой о стену. Камень надтреснул от той силы, с которой к нему приложился некромант. – Я занимаюсь алхимией, но не некромантией. Так было, так должно быть…

– Спокойнее, – влился в сознание мальчика старческий голос.

– Трисмегист… – вспомнил он духа, о котором уже успел позабыть. – Мне не нужны подсказчики, я сам знаю, что мне делать, – гневно бросил юный некромант призраку, которого так и не видел.

Дух молчал. Сандро невольно подумалось, что Трисмегист – это всего лишь плод воображения, что это темная магия разговаривает с ним, туманя рассудок. Выбросив чуждые мысли из головы, мальчик продолжил свой путь в лабораторию, где его уже ждали реторты, выпариватели-концентраторы, конденсаторы и другой инструментарий.

* * *

Недолго думая мальчик прошел к тайнику с «эликсиром недоросли». Отодвинул кусок мозаики, вытащил из схрона сосуд с едко-зеленой жидкостью и осушил его одним большим глотком.

Голова слегка закружилась. Привычный эффект от зелья. Оно заморозит метаболизм, приостановит взросление, не нарушая жизненного цикла. Но сегодня Сандро не этого ждал от своего изобретения.

Прежде чем шаркнула мозаика, вбиваясь в исконное место, новая порция едко-зеленого эликсира пламенной струей влилась в горло. Передозировка. Голова заходила ходуном, вокруг все поплыло, удары сердца заглушили все звуки, пульсирующей болью застучали в висках. Сандро упал на пол, сжал руками голову и тихо застонал. Организм, отыгрываясь за замедление химических реакций, активнее заработал серыми клетками. Мысли нескончаемым потоком вливались в голову. Мозг не успевал их перерабатывать, не выдерживая такой нагрузки. Но пятилетнее привыкание и постоянные тренировки смягчили пытку. Сандро привстал. Боль быстро утихала. Организм привык к отраве – даже передозировка не сломила его.

– Зачем ты себя мучаешь? – гулким эхом прокатился в голове голос Трисмегиста. Боль на мгновение вернулась.

– Чтоб тебя перекосило! – заскрежетал зубами Сандро. – Так надо!

– Надо для чего? – не унимался дух.

– Сегодня много дел, везде я не успею, – понимая, что Трисмегист не отвяжется, пояснил мальчик.

– Зелье чем-то поможет? – поинтересовался друид.

– Да, – отчеканил Сандро, не вдаваясь в подробности.

– Может, объяснишь мне, как действует эта отрава?

– Объясню… – заверил некромант.

* * *

Огонь сковали железом. Языки пламени вырывались из-за ржавой решетки, искрились и исчезали. На раскаленном железе закипал в платиновой посудине трехцвет. Рядом с ним испускал пряный аромат клевер удачи. Из тонкого жгута конденсатора по каплям цедился сок мандрагоры. Сандро подбрасывал зачарованные бревна в жаровые котлы. Сухое дерево в одно мгновение вспыхивало, давало много тепла, но сгорало медленно, словно нехотя.

– Альберт! Трисмегист! – громко позвал Сандро, не отрываясь от своего дела.

На горелке закипел отвар четырехлистного клевера, юный алхимик присоединил к нему газоотводную трубку, чтобы собрать конденсат. С помощью подставки поднял платиновый сосуд с отваром выше, уменьшая тем самым накал, повернул его под углом, обеспечивая лучшую проходимость газа.

В самом эликсире полученный конденсат маловажен, но его действие по всем расчетам должно увеличить проникающую способность эликсира, позволит ему быстрее взять под контроль «цель».

К этому времени закипел и отвар трехцвета. Сандро проделал с ним сходную операцию.

В появившуюся минутку опять позвал Трисмегиста, но и на этот раз никто не ответил. Мальчик с каждым разом кричал все громче, все больше убеждая себя, что духа никогда не существовало, что он – плод больной фантазии.

– Альберт! – прикрикнул напоследок Сандро, уже не рассчитывая услышать ответ.

– Не кричи, – оборвал призывы мальчика старческий голос. – «Соблюдение тишины и молчания» – первое правило алхимика.

Несколько секунд заново прокручивая в мыслях реальность существования духа, Сандро едва рассерженно бросил:

– «Эликсир подчинения» – не алхимия. Я не работаю с металлами, не подбираю астрономических циклов. Это всего лишь снадобье, которое ничего общего не имеет с благородной наукой.

– Интересное заявление, – прошуршал тихий голос Трисмегиста. – Ты никогда не слышал о низшей алхимии? То, чем ты сейчас занимаешься, самое яркое ее проявление.

Сандро не ответил. Его никто не обучал науке трансмутации, и все, что он умел – плод долгих самостоятельных поисков. Как это можно было объяснить тому, кто несколько десятилетий, по всем правилам обучения, провел в учениках Круга друидов? Даже не пытаясь спорить, Сандро, сосредоточившись, погрузился в изготовление эликсира. Но Альберт не останавливался:

– У тебя неплохие задатки для алхимика, но тебе не хватает хорошего наставника.

– Им хочешь стать ты? – наигранно удивился Сандро.

– При обоюдном согласии – да.

– Я пять лет учился алхимии без всяких наставников, смогу делать это и дальше, – недовольно фыркнул некромант.

– Будь, по-твоему, – отозвался заунывный голос.

Не обращая внимания на Трисмегиста, Сандро продолжил работу: увеличил огонь конденсатора, в котором дистиллировались клубни мандрагоры, подкинул новых галлюциногенных плодов, чтобы повысить концентрацию раствора; с той же целью ополовинил содержимое платиновых сосудов с отварами четырехлистника и трехцвета, закинул новую порцию и долил воды.

– Почему ты не измеряешь концентрацию? Позже тебе не удастся повторить точный состав в прежних пропорциях, – заумно спросил Трисмегист. Мальчику пришлось несколько секунд вникать в услышанное, и когда он наконец понял, о чем говорит дух, ответил той же монетой:

– Ни один аналитический реактив не поможет узнать точную концентрацию раствора. Я выискиваю пропорции на глаз.

– Тебе стоит по унциям вымерять материал и записать в расчетную книгу, только так ты соблюдешь точность при смешивании веществ-реагентов, – поучал Трисмегист.

Сандро недовольно фыркнул:

– Каждый из составов сохранился в моей памяти – этого достаточно, чтобы в нужный момент извлечь правильное сочетание.

– Никогда не стоит надеяться только на память, – наставническим тоном изрек Трисмегист, чем вызвал у мальчика недовольство и раздражение:

– Может, хватит меня учить? – гневно выпалил Сандро. – Пока ты не появился, я всегда делал так. И до этого момента сбоев не было. Это о чем-то говорит? – подталкивал он на единственно верное умозаключение: «Мальчик прав», – но Альберт решил иначе:

– Это говорит об удаче, но она сопутствует отважному далеко не всегда.

– Я бы с удовольствием подискутировал на эту тему, но, видишь ли, я занят. Спасибо, конечно, за консультацию, но я и без записей хорошо справляюсь. У меня свои секреты.

– Не буду выпытывать: тайна должна оставаться тайной, пока так хочет ее хранитель, – многозначительно выговорил дух. – Но ты обещал мне рассказать об эликсире, который пил перед опытом. В чем его суть?

– Именно он и есть секрет моей памяти, – довольно усмехнулся Сандро. – Эликсир увеличивает активность головного мозга, но изобрел я его совершенно с другой целью…

– Повышение умственной активности? – едва удивленным голосом протянул Трисмегист. – Великолепный эффект…

– Да, – согласился мальчик.

– Но ты изобрел его с другой целью… Какой именно? – поинтересовался Трисмегист.

– Замедляю обмен веществ в клетках, не даю им развиваться, чтобы живая половина не выросла больше мертвой, – ответил мальчик, отсоединяя тем временем газоотводные жгуты от отваров и медленно помешивая раствор «трехцветного безвременника» тонкой эбэнисовой1 палкой. – Я и так не блещу красотой, – превратиться в искореженного монстра мне совсем не с руки.

# # 1 Эбэнис (от греческого ebenos – «черное дерево») – совершенный изолятор, не вступающий в реакции с большинством веществ даже при больших температурах.

– Не проще ли заставить расти мертвую часть? – спокойным голосом спросил Трисмегист. Мальчик с трудом подавил смешок.

– Мертвое – расти?! – усомнился Сандро. – Это невозможно!

– Нет ничего невозможного, – опротестовал Трисмегист. – Я легко опровергну твое заблуждение.

Сандро отстранился от своих дел, перестал перемешивать варево. Капля надежды разожгла неистовый огонь в душе.

– Как? – едва совладав с голосом, выговорил мальчик.

– Магия друидов способна на многое! – с легкой торжественностью ответил Трисмегист.

Экстракт трехцвета взбурлил и пролился на жаровой котел, зашипел, облаком пара рассеялся в воздухе лаборатории. Безвременник ядовит, сильно концентрированный он способен погубить человека. Сандро спохватился и стал перемешивать жидкость эбэнисовой трубкой. Только черное дерево, платина и стекло не вступали в реакцию с трехцветом, не мешая добыть чистый экстракт.

– Ты сможешь мне помочь? – с негаснущей надеждой спросил Сандро, когда кипение пришло в норму

– Конечно смогу. Но процесс обучения займет немало времени, потребует от тебя усидчивости и внимания, – не успев стать учителем, наставлял Трисмегист. – Ты готов быть моим учеником?

– Если это позволит мне вырасти – да, – неоднозначно ответил Сандро, но друид не требовал большего.

– Значит, решено, – провозгласил он.

– Но я не знаю, когда смогу приступить к занятиям, – тут же отступил некромант.