Гравитация времени

Глава 1

Эпизод 1. Деньс утра не задался...

Полуденный свет пробивался сквозь окно мастерской, играя бликами на полированной поверхности маленького металлического дирижабля. Модель дирижабля возвышалась на тонкой стойке над прилавком, словно напоминание о чем-то большем, чем повседневная суета салона по ремонту мобильных девайсов.

Дмитрий Флегонтов — хозяин салона-мастерской — склонился над столом с паяльником в руке. Сорок два года — еще не возраст! Только пара морщинок в уголках глаз, да едва наметившаяся седина на висках выдавали возраст на моложавом еще лице. Тонкая струйка дыма поднималась от паяльника, когда дверной колокольчик возвестил об очередном посетителе.

В мастерскую вошла женщина лет тридцати пяти, с тщательно уложенными волосами и маникюром, который выдавал претензии хозяйки на нечто большее, чем жизнь в маленьком подмосковном городке.

— Здравствуйте! Телефончик мой готов? Вы мне звонили — её голос выдавал легкое нетерпение.

Дмитрий поднял взгляд, отложил паяльник на подставку.

— День добрый Минуту — он заглянул под прилавок и достал смартфон в прозрачном чехле. — Ваш?

Женщина взяла телефон двумя пальцами, словно он был заминирован. Повертела в руках, придирчиво осматривая новый экран.

— Работает хоть? — спросила она с недоверием.

— Работает, проверяйте.

Она нажала кнопку питания, дождалась загрузки экрана.

— Вроде включается. Ну ладно Сколько там с меня?

— Тысяча пятьсот.

Женщина вздрогнула, будто её легонько ударило током.

— Ого! Нормально так

Дмитрий почувствовал, как у него начинает тяжелеть в висках. Он уже понял, что этот разговор не сулит ничего хорошего.

— Что, дорого? Так ведь я вам сразу озвучил цену, когда вы сдавали телефон в ремонт.

— Я не помню такого! — воскликнула дамочка. — Я думала, это вы вообще говорите, примерно

— Ну как это — примерно! — Дмитрий старался сохранять спокойствие, хотя внутри уже поднималось раздражение. — Я же знаю цену каждой запчасти и своей работе.

— И что, вот это стеклышко заменить — полторы тысячи стоит?

Терпение Дмитрия сегодня было явно не готово к испытаниям на прочность:

— Девушка! Да тут само это стеклышко тысячу стоит. Я с ним за эти пятьсот рублей полдня возился, в термокамере его держал Сейчас никто так не делает — просто меняют модуль за три тысячи и все!

Дамочка театрально закатила глаза.

— Ой, ладно, не надо мне тут

Она вынула из сумочки смятые купюры и порывисто бросила их на прилавок. Круто развернувшись на каблуках, она так отчеканила шаг, что маленький дирижабль на стойке задрожал.

Дмитрий смотрел на закрывшуюся за клиенткой дверь, губы его были плотно сжаты.

— Тьфу, дура, прости Господи! — выдохнул он в пустоту. — Да зачем мне все это надо!..

Он сгреб купюры, не считая, и швырнул их в ящик стола, который захлопнул с такой силой, что инструменты на столе звякнули. Взял паяльник, попытался вернуться к работе, но руки дрожали от эмоций. Он бормотал под нос что-то неразборчивое, пытаясь успокоиться.

Дверь снова распахнулась, но на этот раз колокольчик едва успел брякнуть — влетел Максимка, двенадцатилетний сын Дмитрия. За ним, сопя, вбежал его друг Даник. Оба мальчишки были взъерошенные, глаза Максимки были круглые.

— Папа! — выпалил он, едва переводя дыхание. — Там твой кружок в ДК сгорел.

Паяльник застыл в руке, и только легкий дымок поднимался вверх, затейливо кружась. Дмитрий безучастно смотрел куда-то сквозь сына. Модель дирижабля перестала отсвечивать — солнце уже ушло.

Запах гари ударил в ноздри, как только Дмитрий переступил порог помещения кружка. Черная копоть расползлась по дальней стене неровным пятном, словно кто-то плеснул туда ведро дегтя. В его глаза сразу бросились черные остовы, когда-то бывшие моделями дирижаблей и экранопланов.

Виолетта Степановна, директор Дома культуры, стояла посреди комнаты с видом прокурора на судебном процессе. Её массивная фигура в темном платье казалась еще внушительнее на фоне обгоревшей стены. Рядом топтался завхоз Петр Игнатьевич — сутулый мужичок с вечно виноватым выражением лица. Максимка и Даник стали у двери, пропуская Дмитрия вперед.

— Вот, полюбуйтесь — директриса обвела рукой пожарище с таким видом, будто представляла экспонат в музее. — Это хорошо, что Петр Игнатьевич быстро прибежал! А то бы весь дом культуры сгорел!

Дмитрий медленно подошел к тому, что осталось от стенда. Обугленные каркасы моделей торчали как скелеты погибших животных. Он бесстрастно провел пальцем по краю обгоревшей полки — копоть оставила на пальце жирный след.

— Какой-то странный пожар — пробормотал он, оглядывая комнату. — Только наш стенд сгорел, а все остальное целое

Виолетта Степановна мгновенно собралась:

— Да, очень странный пожар! У такого, вроде, грамотного человека — и проводка загорелась! — Она сделала паузу, глаза ее сверкали. — Между прочим, это вы в этой комнате — ответственный за пожарную безопасность!

В глазах Дмитрия мелькнуло недоумение.

— Как могла загореться проводка, если сетевой фильтр был выключен? А в щитке новые автоматы стоят

— Я вот тоже хотела спросить — как! — директриса повысила голос, словно пытаясь силой звука заглушить логику. — Наверняка, что-то замкнуло в вашем этом фильтре! Да, Петр Игнатьевич?

Завхоз заерзал, глядя куда-то в сторону. Его жидкие усы дернулись, когда он пробормотал:

— Да кто ж его разберет Всяко может быть

Дмитрий посмотрел на него с горькой усмешкой:

— Да уж вам бы не знать, Петр Игнатьевич Вы же тут автоматы ставили!

Завхоз только махнул рукой и отвернулся к окну, словно там было что-то более интересное. Виолетта Степановна воспользовалась паузой для новой атаки:

— Ну, сейчас начнется, все вам виноваты! А ничего, что мы в вашей комнате пожар тушили, пока вы сладко спали?!

— Я должен был здесь ночевать? — Дмитрий развел руками. — Впрочем, уверен, тогда бы никакого пожара не было.

Директриса дернулась, как от пощечины.

— На что это вы намекаете!

— Я одного не пойму, — Дмитрий говорил медленно, взвешивая каждое слово — если такой страшный пожар был, что ж вы не вызвали пожарных? Надо было вызвать — и пожарную инспекцию заодно. Пусть проведет экспертизу.

Лицо Виолетты Степановны покраснело. Она пыталась ртом поймать воздух:

— Экспертизу?! Да я вас на порог сюда больше не пущу! Эксперт нашелся, ты посмотри на него!

Дмитрий устало вздохнул. Продолжать дискуссию не было смысла.

— Да ладно, Виолетта Степановна, я все понял. Лето на носу, кружок прибыли не приносит Сказали бы по-нормальному, что комнатка нужна

Это было последней каплей. Виолетта словно ждала этого момента.

— По-нормальному — нет, вы это видели! Прямо много толку от его кружка! Копейки несчастные — сто лет он мне нужен, твой кружок! Держала его от жалости, пока все дети не разбежались! Еще угрожать решил — инспекция! Смотри, чтоб тебя самого не про-ин-спек-тировали! Хам!

Но последние слова она уже выкрикивала в пустоту. Дмитрий развернулся и шел к выходу. Максимка и Даник дернулись в сторону, пропуская его, а затем заспешили вслед за ним. Он сильно толкнул входную дверь ДК и она распахнулась так, что мальчишки успели юркнуть за ним, не прикасаясь к ней. Дверь медленно закрылась — лишь приклеенная к ней афиша ветерана сцены Виктора Салтыкова на пару секунд блеснула на солнце.

Эпизод 2. Лучшаядевочка во дворе

Яркое солнце отражалось от массивных свежепокрашенных букв «Электрон», белевших над входом в Дом культуры — конец мая 1989 года в Протонске выдался теплым. На входной двери красовалась афиша с анонсом выступления молодого артиста Виктора Салтыкова и его группы «Электроклуб» в ближайшую субботу. Афиша обещала исполнение популярной песни «Ты замуж за него не выходи» и других хитов коллектива.

На крыше входного портика ДК двенадцатилетний Димка Флегонтов орудовал малярным валиком, раскатывая краску по последней букве названия — «Н». Рядом в открытом окне второго этажа шевелилась от ветра занавеска.

Внизу ко входу подошли мальчишки. Сухопарый Ромка — негласный дворовый заводила, с ним Валерка — коренастый, гладко причесанный парнишка с важным видом знатока всех тайн. Третьим был Синий — пацан, который постоянно ходил в застиранной голубой футболке, и мало кто помнил его настоящее имя.

— Димыч, ну чё там, долго ты еще? — крикнул снизу Ромка, запрокинув голову.

— Да вот, «эн» осталась! — откликнулся Димка, макая валик в ванночку.

— Чего? — не расслышал Валерка.

— «Эн», последняя буква! — Димка показал валиком на недокрашенную букву, и капли краски упали вниз.

— Понятно — Ромка подошел ближе к стене и перешел на громкий свистящий шепот, который был слышен, наверное, до соседней улицы: — А это Там краски для нас не останется?

Димка махнул рукой:

— Да какой там! Тут на букву бы хватило

Дело в том, что Ромка планировал нарисовать на трансформаторной будке крутую надпись « HMR ». Смысла ее он, честно говоря, не знал — но такую надпись всегда рисовали старшие крутые пацаны.

— А валик это тебе дали? Или это твой? — деловито поинтересовался Валерка.

Синий вдруг ткнул его локтем в бок:

— Атас, Крыска!

К окну подошла женщина лет тридцати пяти с начесом и в цветастом платье — Виолетта, школьный завуч, которую за глаза все звали Крыской за вечно недовольное выражение ее острого лица.

— Так, это что там за возня, Флегонтов? — крикнула она. — Докрасишь, потом будешь с дружками болтать!

Ребята внизу, как по команде, юркнули под цоколь здания, прячась от её взгляда.

— А чего это Крыска-Виолетка тут делает? — тихо проговорил Ромка. — Ее от школы сюда направили?

Валерка важно хмыкнул:

— Ты чего — ее мамаша, это ж директриса ДК! У них тут семейный подряд.

— А-а — протянул Ромка.

Убедившись, что Виолетта отошла от окна, мальчишки потихоньку выбрались из своего укрытия. В этот момент на аллее, ведущей к дому культуры, показались две девчонки. Одна из них — светло-русая, с косичками, перевязанными белыми бантами — была Маринка, которая училась на год младше Димки и Ромки.

Димка сверху заметил ее чуть раньше, по походке — она всегда шла легко и свободно, как бы чуть пританцовывая. Сердце Димки забилось чаще. Он выпрямился, стараясь выглядеть выше и взрослее. Когда девочки подошли ближе к ДК, Димка решил произвести впечатление. Он небрежно уперся свободной рукой в бок и попытался щегольски отставить ногу.

Но нога угодила прямо в ванночку с краской. Пластиковая емкость опрокинулась, белая краска полилась на ботинок. Димка дернул ногой, пытаясь освободиться, но ванночка прилипла к подошве. Он дернул сильнее — ванночка отлетела, описав дугу в воздухе и шлепнулась вниз, разбрызгивая краску, как раз в нескольких метрах от девочек.

Ромка, Валерка и Синий, увидев полет ванночки, едва успели отскочить. Белые брызги усеяли асфальт вокруг ванночки. Синий схватился за рот, сдерживая смех. Валерка тоже закашлялся, давясь немым смехом. Ромка воздел руку к небу с видом библейского пророка:

— Димон, ты че творишь!

Виолетта мгновенно материализовалась в окне, высунувшись чуть ли не по пояс:

— Это что там упало? Краска, что ли? Нет, ну вы издеваетесь?! Я же говорила, ак-ку-рат-не-е! И так краски нет совсем! Мне что ее — из дому приносить?!

Димка покраснел, как рак. Его уши горели так, что, казалось, от них можно было прикурить.

— Я щас принесу — пробормотал он.

— Принесет он Что ты там принесешь, Флегонтов! — Виолетта всплеснула руками. — Лучше бы я сама все покрасила, ей богу! Бестолочь

Димка шмыгнул носом, не зная, куда деть глаза. Он поймал взгляд Маринки, которая стояла внизу и улыбалась. Она подняла руку и помахала ему — легко, по-дружески, будто ничего не произошло.

Димка был в замешательстве. С одной стороны, краска, смеющиеся лица товарищей, злая Крыска С другой Не каждый день тебе машет рукой самая клёвая девчонка во дворе!

Где-то в его голове вдруг запел Виктор Салтыков, афишу которого он видел на входе. А на тротуарных плитах у дома культуры «Электрон» белая краска растекалась причудливым узором, который напоминал лепестки цветов.

В лаборатории НИИ царила та особенная тишина готовности, когда даже воздух, кажется, наэлектризован ожиданием. Начальник группы Евгений Суровцев — невысокий крепкий мужчина средних лет с окладистой бородой и проницательным взглядом — в заключительный раз проверял показания приборов.

Паша и Костя — два молодых ассистента, еще не растерявшие энтузиазма недавнего студенческого прошлого — сидели за своими пультами. Паша, подтянутый коротко стриженный блондин, постукивал карандашом по столу. Брюнет Костя, наоборот, замер, положив руки на пульт управления магнитными ловушками.

Осциллограф чертил зеленую линию на экране, стрелки вольтметров подрагивали возле нулевых отметок, готовые в любой момент всколыхнуться. Где-то за стеной монотонно гудели трансформаторы.

— Ну что, Паша — у нас все готово? — Суровцев оторвался от приборов.

— Да, шеф! — Паша выпрямился, как волейболист перед подачей.

— Костя, магниты как?

— Все по номиналу, Евгений Петрович! — четко отрапортовал Костя, еще раз глянув на свой монитор.

Суровцев кивнул и медленно поднялся со стула. В этот момент он напоминал дирижера перед началом симфонии — сосредоточенного, собранного, готового одним движением запустить сложнейший механизм.

— Что ж, тогда давайте запускаться

Его рука потянулась к главному тумблеру — большому серому переключателю.

В это время глубоко под землей, в длинном кольцевом тоннеле протонного ускорителя, было тихо и сумрачно. Белые лампы дневного света отражались в полированных поверхностях электромагнитов, создавая бесконечную череду бликов, уходящих за поворот тоннеля. Воздух здесь был стерильным, неживым — ни пылинки, ни малейшего движения.

И вдруг тишину потревожил электрический гул. В центре сечения тоннеля возник тонкий пучок света — сначала едва заметный луч лазера.

В лаборатории Суровцев щелкнул тумблером. Одновременно с этим — если не раньше — зеленая светящаяся линия на осциллографе подпрыгнула, качнулись стрелки приборов.

— Моментальное срабатывание! — Паша возник за спиной шефа, опершись о стол кулаком.

— Вижу — Суровцев нахмурился, пальцы его правой руки нервно тарабанили по столу.

В тоннеле творилось что-то странное. Тонкий луч света начал расширяться, переливаться и чуть ли не искриться. Он становился ярче с каждой секундой, переходя от голубоватого свечения к ослепительно белому.

Сработали сирены аварийной системы — их пронзительный вой заполнил подземное пространство. Одновременно запульсировали красные лампы аварийной сигнализации, озаряя стены тоннеля багрово-красным цветом.

Пол под ногами лаборатории задрожал. Сначала это была едва заметная вибрация, но с каждой секундой она усиливалась. Магниты начали издавать низкий, нарастающий гул.

— Петрович, тут что-то не то — Паша привстал со стула, не отрывая взгляда от монитора.

— Сбрасывай магниты! — почти рявкнул Суровцев.

— Щас!.. — Паша схватился за ручку аварийного отключения и повернул ее. Ничего не произошло. Он вернул ее в прежнее положение и повернул снова. — Не пойму что-то Не слушается!

В тоннеле луч света превратился в широкий светящийся поток энергии. Бетонные стены начали дрожать от вибрации. А затем будто сама ткань пространства не выдержала и лопнула. Ослепительная вспышка в тоннеле вдруг сменилась кромешной тьмой.

Почти кромешной — сквозь небольшую трещину в своде тоннеля пробивался солнечный свет, в лучах которого медленно кружились частицы бетонной пыли.

— Евгений Петрович, нештатка! — обозначился Костя.

Суровцев медленно потер переносицу и посмотрел в стол.

— Я уже понял — медленно проговорил он. — Ладно, глушите всё здесь. Пойдем смотреть, что мы там наворотили...

Четверо ребят шли по аллее, оставив позади Дом культуры. Низ Димкиной штанины был забрызган краской, один ботинок тоже весь в белых пятнах. В руках он нес пакет.

— Вот это ты модные штанцы себе забацал, Димон — протянул Синий.

— Да ладно, Синий, хорош прикалываться, — заступился Ромка. — Ему и так от матушки влетит!

— Их можно в ацетоне отмочить — как новые будут, — посоветовал Валерка.

— А у тебя есть ацетон? — с надеждой спросил Димка.

— Не знаю, где-то был у отца

— Да не ацетоном надо, а бензином, — возразил Ромка. — Бензин вон можно попросить.

— Так что, Виолетка хоть поставила тебе за это четверку? — спросил Валерка, качнув головой в сторону ДК.

— А по какому четверку? — уточнил Синий.

— Вроде, поставила По биологии, — неуверенно ответил Димка.

— Она ж биологию ведет Крыска! — фыркнул Ромка.

— Не знаю, у меня она ничего не ведет. Завучиха, и все — пожал плечами Синий.

Димка всматривался вперед, где метрах в пятнадцати от них шла Маринка с подругой. Девочки уже подходили к перекрестку. В этот момент им наперерез подъехал на мопеде Денис Черик — развязный парень лет четырнадцати. Девочки остановились.

— Че вы тут, гуляете? — бросил Денис Маринке.

— Гуляем, Денис! А ты что, все катаешься? — лукаво улыбнулась она.

— Как видишь! Будешь хорошо себя вести — и тебя покатаю!

— Ой-ой-ой! Можно подумать! — жеманно отмахнулась Маринка.

Мальчишки приближались к перекрестку. Ромка ткнул Димку локтем.

— Вон, у него можно попросить бензина! Через Маринку! — кивнул Ромка на Дениса Черика.

— Ага Куда, в карман? — скептически отозвался Димка.

— Да проще на заправку сходить, с банкой, — предложил Синий.

— Да, только там деньги платить надо — напомнил Валерка.

Мальчишки подошли к перекрестку как раз в тот момент, когда Маринка, махнув рукой подруге, садилась на заднее сиденье мопеда.

— Ладно, Марин, я пошла! — крикнула подруга, помахав ей в ответ.

Денис Черик дал по газам и, обдав подошедших мальчишек клубами дыма, резко сорвался с места и помчался. Димка, отмахиваясь от сизого дыма, смотрел на уносящийся вдаль силуэт Маринки, чьи волосы резво трепетали на ветру.

Эпизод 3. Гостья из детства

Черный внедорожник, похожий на лакированный броневичок, уверенно мчался по главной улице Протонска. Салон, обитый кремовой кожей, выглядел дорого и в то же время по-деловому аскетично. Марина — ухоженная женщина около сорока, с идеальной укладкой и маникюром — ловко управляла машиной одной рукой, другой поправляя прическу. По мультимедиа была включена громкая связь телефона.

— Леся, у нас там когда в понедельник совещание? Утром? —Марина быстро, и в то же время четко и внятно произносила каждое слово, что характерно для людей, привыкших отдавать распоряжения. — Я ж не смогу, у меня заседание в Торговой палате — перебей на после обеда, пожалуйста

Протонск встречал её провинциальной неторопливостью, от которой она всякий раз успевала отвыкнуть. Город, где она выросла, теперь казался ей каким-то игрушечным, ненастоящим после московской жизни.

— Все, Лесь, я в Протонске сейчас — давай, потом наберу!

Марина, боковым зрением увидев место между двумя машинами возле супермаркета, круто свернула и припарковалась с филигранной точностью.

Она заглушила машину и посмотрела на себя в зеркальце. Затем выскочила, захлопнула дверь и пошла в магазин.

Спустя минуту из «Империи напитков» — небольшого магазинчика, примостившегося рядом с супермаркетом, — вышел Дмитрий. В руках он держал пол-литровую бутылку в темном стекле. Он медленно и отстраненно подошел к скамейке перед супермаркетом и, постояв, сел на нее.

Вокруг шла обычная жизнь маленького городка. Мимо сосредоточенно проходили люди с пакетами и сумками, катили свои коляски мамочки, где-то за углом судачили о своих проблемах пенсионерки. Обычный пятничный день.

Он сидел, уставившись в асфальт под ногами, где трещины складывались в причудливый узор. В голове была странная пустота. Бутылка механически перекатывалась из одной его ладони в другую. Дмитрий вдруг поднял голову – и оторопел. На миг ему показалось, что все вокруг застыло. Словно кто-то нажал на паузу, сделал стоп-кадр.

Боковым зрением он видел, что люди продолжали куда-то идти Но воздух, солнечный свет, небо — все это замерло, как на картинке. Лучи солнца словно подсвечивали каждую фигуру, от чего люди казались нереальными существами. Они двигались как-то неуклюже, неестественно на застывшем фоне — словно персонажи в компьютерной игре с посредственной графикой. Дмитрий почувствовал, что он и сам будто завис, застыл, припечатанный к этой точке времени и пространства. Он рефлекторно тряхнул головой, чтобы прийти в себя.

В этот момент из супермаркета вышла Марина с небольшим пакетом. Её каблуки четко отстукивали по асфальту. Этот звук вернул Дмитрия к действительности и он машинально поднял голову. Проходя мимо скамейки, Марина скользнула взглядом по Дмитрию. Что-то мелькнуло в ее глазах. Она прошла еще пару шагов, остановилась и обернулась. Их взгляды встретились.

Жизнь снова горячо заструилась по венам Дмитрия.

— Привет! — Марина обнажила красивые белоснежные зубки в широкой улыбке.

— Привет Марина? — в голосе Дмитрия сквозила неуверенность. Не может быть, чтобы вот так просто

— Она самая! Давно не виделись!

— Да, давненько — Дмитрий, вспомнив про бутылку, быстро скрыл ее, поставив за боковой край скамейки.

Марина подошла ближе. В ее глазах прыгали мелкие искорки. Она была реальная — слишком реальная для этого искусственного фона.

— А ты все так же здесь живешь, Дима? В Протонске?

— Да пока здесь

— И так же, в пятнадцатом доме?

— Да нет! У нас другая квартира — Дмитрий поднялся со скамейки, машинально пытаясь взять у неё пакет. — Давай помогу

— Да вот моя машина! Он легкий

Марина кивнула на черный внедорожник, и Дмитрий нахмурился. Эта машина стоила в разы дороже, чем его квартира.

Они подошли к автомобилю. Марина открыла заднюю дверь, положила пакет на сиденье. Кожаный салон пах дорогим парфюмом и незнакомой, манящей жизнью.

— Так а ты здесь какими судьбами? — Дмитрий старался говорить непринужденно. — Ты, вроде, в Москве живешь, я слышал

— Это фирма в Москве. А мы сейчас на Новой Риге живем. — Марина говорила буднично, словно они виделись недавно.

«Это, вроде, престижный поселок для богатых между Новорижским и Рублево-Успенским шоссе» - отстраненно отметил мозг Дмитрия.

— Вот, заехала квартирантов навестить, родители тут квартиру сдают.

— Понятно

Повисла пауза. Марина выжидающе смотрела на Дмитрия.

— А ты чем вообще занимаешься?

Дмитрий смутился.

— Да что я телефоны ремонтирую, планшеты Салон тут у меня А сейчас я просто в отпуске!