- -
- 100%
- +
Непробиваемая логика. Но я тут не советчица.
– Вернусь через три дня, – пообещал Хольд. – И... спасибо, – он повертел в руке лист бумаги со списком продуктов. – Я честно всё, как вы сказали, сделаю.
– А? Да-да, – рассеянно отозвалась я.
Мне удалось снова подключить системное видение, и теперь, когда парень немного расслабился, я разглядела, какие мелкие каналы, закупорившись, привели к нарушению работы сальных желёз на лице.
Удивительно, но в проблему действительно было вовлечено... сердце, вернее, его проекция. Хольд очень переживал и только усугублял своё состояние гормоном стресса на уровне сердечного сплетения. Когда он ушёл, я быстро зарисовала схему его ауры со всеми повреждениями в блокнот Вельты. Ну наконец-то настоящая работа!
После ухода Хольда я прошлась по лавке, приводя мысли в порядок. И только собиралась проверить Дусю, как колокольчик снова звякнул. Обрадованная (наконец-то клиенты повалили!), я обернулась ко входу и поняла, что этот посетитель – не про деньги.
Вошедший – сутуловатый мужчина лет сорока – воровато рыскал глазами по лавке. Одет он был в грязноватые штаны на подтяжках и несвежую рубаху. В руке мужик мял засаленную кепку, видом своим напоминая скорее попрошайку, чем покупателя. И всё же в одном моменте я ошиблась: тип явился в мою лавку как раз из-за денег.
– Ты эта... Вель, – начал он, удивлённо осматриваясь, – работаешь?
– Да как обычно, – холодно отозвалась я.
Память ничего не подсказала, физиономия гостя была мне незнакома. Но гость явно был с Вельтой на приятельской волне.
– Ты эта... – продолжил он, топчась у двери и бросая осторожные взгляды через плечо – наружу, за витринное стекло. – Тут как-то по-другому у тебя стало. Дела, видать, идут.
– Потихоньку, – сухо бросила я.
Ничего продуктивного и приятного от этой встречи я не ожидала. Мужик явно пришёл подзанять на опохмел. Но я и в этом ошиблась.
– Ты тогда эта... деньги отдай. Гномий золотой ты мне должна.
Я промолчала, но позволила бровям медленно поползти вверх.
– Гномий золотой? А ты не попутал ли что, любезный?
Гость слегка задёргался и окончательно превратил несчастную кепку в грязный комок.
– Ты мне зубы не заговаривай, – сказал он, снова бросив нервный взгляд на дверь.
Ну-ка, ну-ка. Чего этот тип постоянно высматривает что-то на улице?
Я незаметно создала пару смерчиков и пустила их наружу, по бокам лавки, под полками.
Активирована уникальная функция: ветряное зрение. Уровень развития – 19%. Навык нестабилен, поскольку сформирован волей Преемника.
Активирован навык: самостоятельное создание и совершенствование дополнительных функций к уже имеющимся навыкам.
Преемника? Я больше не экстрактор?
Синхронизация души и тела продолжается. Процесс замедлен, поскольку может нанести вред ментальной системе преемника.
Иными словами: душа приживается, но не спешит с полным слиянием.
Ветер принёс мне расплывчатые образы. Но мне и их хватило. Наглого мужика ждали снаружи три типа околомаргинальной внешности. Ага, команда поддержки, значит.
Я сделала вид, что призадумалась.
– Я-то знаю, что деньги у тебя есть, – кажется, при виде неуверенности на моём лице гость совершил оплошность и позволил себе приободриться. А вот напрасно. – Ты ведь у Эйрина целую кучу деньжищ выиграла. Вот и отдай долг.
– Что-то я не припомню, чтобы я у вас занимала.
– Так ты эта... пьяная была, – выдал тип, вернув наконец многострадальную кепку на голову. – Вот и не помнишь. Поклялась, что вернёшь, а не возвращаешь. Руде Клингу вернула, стоило ему только намекнуть, а меня как будто эта...
– Игнорирую, – участливо подсказала я.
– Чего? – сбился с мысли мужик.
– Не замечаю. Потому что денег никаких у тебя не занимала. Покажи расписку.
– Так мы без расписок, по-дружески. Какие расписки между друзьями? Руде Клинг только заикнулся, а ты ему сразу деньгу. А мне что же? Фигу?
Мне никогда не выяснить, как это работало у Вельты раньше, но Молька предупреждала меня не зря. Прежняя обитательница этого тела, видимо, была из тех любителей спиртного, кто в изменённом состоянии считает всех окружающих друзьями, щедро раскрывая кошелёк. При этом не затрудняя себя вопросом: хватит ли денег ему самому. А если Вельте приходилось занимать, то долги она возвращала по первому требованию, особенно будучи пьяной. Вот такие не поддающиеся дрессировке тараканы в головном и спинном мозгу.
В голову закралось предположение, что приятели Вель довольно часто пользовались подобной схемой: внушали бедной девушке мысль, что она им должна. Но со мной такое не пройдёт.
Группа поддержки, как сообщили мне ветряной слух и зрение, продолжала ждать снаружи, остерегаясь появляться в зоне видимости. Я постаралась прислушаться к тому, о чём они говорили. На улице, как обычно, было шумно, но несколько фраз, которыми перебрасывались вымогатели, я различила:
– Ну что, Руде, – бросила одна фигура другой, – как думаешь, сработает?
– Со мной сработала, – мерцающий в моём зрении Руде сплюнул на землю.
– Так она тогда наклюкалась под завязку, ну, когда ты якобы долг потребовал. Всё, что было из кошелька, вытрясла, – второй мужик неуверенно хихикнул. – А сейчас типа трезвая. А ты ведь знаешь, какая она злая – когда на выпивку не хватает.
Господи, и как несчастная Вельта при таком окружении умудрилась окончательно не пасть? Это даже хорошо, что в таком молодом возрасте она подурнела и обрюзгла. Будь она помиловиднее, её бы не только на деньги разводили. Но такого не было. Иначе я бы давно уже узнала. Женская репутация хрупка, как весенний цветок. Люди всегда всё знают и при первом же случае рады напомнить.
– Вален будет идиотом, если не вытрясет из неё золотой. Все только и говорят о том, как она заработала на фьордмане.
– Ага, – нервно отозвался собеседник Руде, – и о том, какие у неё сильные руки. И если она этими руками…
Тип нервно подвигал шеей.
– Нам-то что волноваться. Дружков по бутылке уж не тронет, – буркнул Руде.
Видимо, всё время, пока подслушивала разговор, я стояла неподвижно и рассеянно смотрела вдаль. Когда переключила внимание на Валена, его напускная бравада куда-то испарилась. Очевидно, его подружка по бутылке Толстая Вель вела себя как-то... непривычно.
– Вот что я скажу, Вален, – обратилась я к незваному гостю. – Лично я вот что-то не припомню, чтобы брала у тебя деньги.
– Так эта... опохмелиться бы тебе. Может, голова и заработает. Давай сбегаю.
– Пить я с тобой не буду и тебе не советую, иначе окончательно мозг пропьёшь.
– Чего? – насупившись, отозвался Вален.
– Именно того. Но чтобы разрешить наш спор, давай сделаем так. У меня есть одна приятельница, майстерина из Белого города...
– Белого города? – Вален обернулся на дверь, как поется в песне, с бесприютной тоской.
– Да-да, из вип-района. А у неё имеется прекрасный артефакт истины. Не поверишь – с одного ложного слова заводится. Правду от неправды отличает… фью-ю-ю... – я многозначительно присвистнула, – стоит только рот раскрыть. А моя приятельница-майстерина занимается разрешением вот таких... случаев. Правда, за использование артефакта придётся заплатить. Ну и штраф тоже – за обман и попытку вымогательства. Но тут уж правило такое: кто врёт, я хотела сказать, заблуждается, тот за услугу и платит. А тебе чего бояться? Ты же не врёшь?
Вален дёргано закивал.
– Так я отправлю весточку в Белый город? Пусть майстерина подъедет вместе с артефактом.
Я замолчала, вопросительно глядя на бывшего собутыльника. Тот – бочком-бочком – попятился к двери и снова сдёрнул с головы кепку:
– Слушай, Толстая... Слушай, Вель, я же не настаиваю. Не хочешь отдавать – так не отдавай. Почему бы не простить долг хорошему человеку?
– Как любезно с твоей стороны. Или всё-таки вызовем? Это недолго, каких-то часа два. До полудня управимся.
– Знаешь, я тут подумал. Не нужно никого звать. А вдруг я что-то попутал?
– Да? А Руде случайно не попутал? Может, его позовём?
– Не надо! – нервно взвыл Вален. – Я вспомнил! Тот долг ты мне вернула!
– И все остальные? – поинтересовалась я.
– И все остальные! Вернее, ты у меня никогда в долг не брала! Точно попутал я! С другой женщиной тебя перепутал. Тоже... доброй и красивой!
– Ну тогда, – я «мило» улыбнулась, от чего Вален почему-то снова подпрыгнул на месте, – удачи тебе с той другой женщиной. Нужен будет какой-нибудь магический предмет – заходи. Кстати, тебе не нужен артефакт от снов про крыс? Очень полезная в хозяйстве штука. Отдам всего за десять серебрушек. Не нужен? Очень жаль.
Пообещав непременно наведаться, как только ему понадобится моя магия, Вален вылетел за дверь. Я немедленно включила ветряной слух. Интересно было, как вымогатель станет оправдываться перед приятелями.
Но Вален честно и точно изложил содержание нашей беседы и добавил, что Вельта Брандт сама на себя не похожа. Похорошела как-то и будь у Валена такая возможность, он бы не против с ней... Но что с такими подругами в арсенале к этой бабёнке, то есть ко мне, лучше не подкатывать.
За откровенность и правду был слегка побит – это уже в переулке за колбасной лавкой. Затем троица удалилась в сторону рынка, а я только сейчас заметила, как расширился навык ветра. Вымогателей я потеряла лишь метрах в трёхстах от своей лавки.
На обратном пути «заглянула» в колбасный магазин. Хорошо, что пока у меня не подключился ветряной запах – ассортимент магазинчика и так настолько аппетитно выглядел даже в мерцающем зрении, что у меня потекли слюнки.
Заглянула в блокнот, в котором завела треккер задач, и увидела, что на сегодня у меня запланирована ревизия документов. А вдруг муж оставил мне целое состояние, а я не знаю?
Наведалась к Дусе – котята встретили меня радостным мяуканьем, но на вопрос «А мать где?» ответить не смогли. Или же ответили, но я их не поняла. Дуся где-то бродила, и мне было за нее тревожно. Вайз она или нет – я не знаю толком, какие у нее способности. Уверена, что на любую магическую зверушку найдется магическая сеть или клетка. Немного успокаивал только тот факт, что вайзов трудно подчинить.
Затем я поднялась наверх и опустошила тайник с бумагами. Уселась за стол и начала раскладывать их по стопкам. Большую часть документов занимали счета и расписки, написанные вручную, но с чёткими печатями. Сначала мне показалось, что это у меня в глазах мерцает то синим, то зелёным. Однако, приглядевшись, я убедилась, что печати светятся. Очевидно, в их нанесении использовалась какая-то магия.
Скрепя сердце решила, что перепроверю их завтра. Только бы не оказалось, что лавка заложена или я всё ещё выплачиваю какую-нибудь местную ипотеку.
Документы, касающиеся моего брака и наших с Молькой личностей, лежали отдельно, сложенные очень аккуратно, и не нуждались в сортировке. Первыми мне в руки попались... да, я тоже удивилась... фотографии. Не знала, что в этом мире уже научились фотографировать. Но разгадка была простой. Перевернув первый снимок, я увидела надпись на обороте: «Лавка магических светокопий Герна Фобра, улица Белоликой Девы, напротив театра».
Про театр в Сером городе я пока не слышала. Да и вряд ли он здесь был. Большинство развлечений Бергхайма обеспечивались уличными музыкантами и приезжими лицедеями. Скорее всего, чтобы сделать такую светокопию, нужно было выбраться в Белый город. А ведь неплохо было бы нам с Молькой запечатлеть себя нынешними для будущего. Девчонка так быстро растёт, меняется просто на глазах.
На первой фотографии была Вельта со своим мужем. Они стояли в профиль, держась за руки, на фоне по-детски наивно намалёванной лужайки с павлинами. Вероятно, магический отпечаток первоначально был однородного цвета сепии, но затем его раскрасили. Выглядело это… мило.
Но я подавила вздох разочарования: супруг Вель был щупленьким лысоватым типом с недобрым взглядом. Юная Вельта, однако, смотрела на него с обожанием. Вот кто меня порадовал – пухленькая, фигуристая шатенка с выразительными глазами. Есть к чему стремиться – как говорится, гены не пропьёшь. Хотя это спорный факт.
На втором фото супруги смотрели в неизвестный аппарат или артефакт, который производил магическую съёмку. Взгляд мужа оставался недовольным, как будто его на эту съёмку загнали. Что привлекло в нём совсем юную Вельту, я не понимала. Если глаза – окна души, то на меня из очей – я снова посмотрела на оборот – герна Тольге Брандта… глядело нечто... холодное.
Ну ладно. Дело былое. Помер так помер.
А вот третий снимок... был семейным: маленькая Вельта, старшая сестра-красавица, мама и папа. Что ж, вот тут многие мои прежние догадки нашли подтверждение.
Глава 6
Сразу стала понятно расстановка сил. Сестра, ослепительная красотка, стояла возле матери. Сходство черт было невероятным. Мама Вель, шатенка с вздернутым подбородком, выглядела практически ровесницей своей дочери, разве что две недовольные складки по сторонам рта выдавали её возраст.
Ну и глаза, конечно. Глаза уставшей разочарованной в жизни женщины. Обвиняющие, укоряющие... Орелла Вельнара Тха-Раг, урожденная фоль Сестейн, как гласила графа «мать» в свидетельстве Вельты.
Корделия унаследовала лицо мамы, но обладала платиновым оттенком волос. И без объяснений было понятно, что это второй брак фравы фоль Сестейн. Молли говорила, что ее мама и бабушка – чистокровные феи. Глядя на магический отпечаток, в этом трудно было усомниться. Только крыльев не хватало. Хотя что я понимаю в феях?
Папа Вель никак не мог быть биологическим отцом Корделии. Это был крупный высокий человек... нет, пожалуй, всё-таки нечеловек, похожий на типа с моей золотой монеты. Грубое лицо с невысоким лбом и приплюснутым носом, широкие бугристые плечи, мускулистые ноги, длинные руки.
Он был одет в тёмно-болотную куртку из добротной на вид шерсти, украшенную кожаными вставками и поясом с крупной пряжкой, кожаные штаны, массивные башмаки и серые гетры. Его наряд напоминал одежду тирольского охотника. У нас в квартире в Селезнёвском доме стояла на полке фарфоровая статуэтка Мейсенской мануфактуры второй половины девятнадцатого века. Это был альпийский охотник с двумя собаками.
На коленях главы семейства сидела маленькая Вель в изумрудном платье с кружевным воротником, в длинных панталончиках и лаковых туфельках. Она серьезно глядела в «камеру», держа в руках тряпичную куклу.
Подпись к снимку гласила, что сделан он был в 782 году от Принесения Даров. Значит, Вельте на нём было двенадцать. А Корделии вряд ли больше восемнадцати.
Взгляд у сестры, одетой в длинное струящееся платье цвета слоновой кости, был кротким и невинным. Трудно было сказать, выражали ли глаза Корделии её душу. Возможно, онанаучилась притворяться гораздо лучше своей матери, явно недовольной своей жизнью. Волосы девушки изящными локонами ложились на плечи, тонкие пальцы держали флейту. Теперь я поняла, почему внешность Молли всегда казалась мне странной – ее мать была немного похожа на принцессу из сериала в жанре санься(*).
Через пять лет родится Молька, а ещё через два года девочку отдадут мне. Как же быстро добилась всего моя сестричка. Выскочила замуж, родила, начала делать карьеру и избавилась от ребёнка, который ей мешал. А сейчас сестрица снова замужем. Да еще задерживает содержание для дочери.
К Мольке в свидетельство о рождении я уже заглядывала, когда ждала комиссию. Но решила изучить его ещё раз. В графе отец стояло: представитель рода Аалейрейн. Меня ещё тогда удивило, что имя мужа Корделии отсутствовало. Или же она так и не узаконила свои отношения и Молька была незаконорождённой? Другой вариант: у эльфов свои правила, не подчиняющиеся законам простых смертных.
Ясно было только одно: Вель была папиной дочкой. Корделия была любимицей матери. Вся любовь нашей мамы досталась моей сестре. Я, то есть Вельта, получала лишь холод и равнодушие.
Возможно, также сыграл тот факт, что Вель унаследовала отцовскую внешность. Трудно каждый день видеть копию того, от кого зависишь и кого совсем не любишь. А своего второго мужа Орелла явно далеко не обожала. Обрывки памяти Вель свидетельствовали об этом лучше всяких документов. В них присутствовала обида и те комплексы, которые обычно зарождаются у девочек, когда их не слишком любят.
Я занялась другими бумагами. Дарственная на дом на моё имя, подписанная господином Тха-Рагом из Клана Восточных караванщиков. Заверенная нотариусом и с магической печатью. Уф, здесь всё нормально. Никаких закладных и просроченных выплат. Счета за воду, услуги золотарей, вывоз мусора – все оплачены. Акт о межевании земли, схема прилагается. Внезапно – разрешение на содержание животных. Очень кстати. Правда, тут скорее имеется в виду какой-нибудь осёл или хорёк.
Хм, свидетельство о смерти мужа, выданное корпусом стражей четыре года назад. Письмо в грубо надорванном конверте, которое я внимательно прочитала:
Корпус стражей Серого города
Бергхайм, четвёртый день весны года семьсот девяностого от Принесения Даров
Госпоже Вельтеции Брандт
улица Девятихвостых лис, лавка артефактов
Уважаемая госпожа Брандт!
С глубочайшим прискорбием и чувством невосполнимой утраты сообщаем вам, что герн Тольге Брандт пал смертью храбрых при исполнении добровольного долга перед городом Бергхаймом.
Как Вам известно, герн Брандт обратился в Ратушу с прошением вступить в отряд добровольцев для устранения угрозы, исходившей от дракона, обосновавшегося в пещерах Западного кряжа. Несмотря на все предостережения и очевидную опасность предприятия, Ваш супруг проявил исключительное мужество и твёрдость духа, приняв этот вызов.
Отряд добровольцев достиг логова чудовища. В ходе последовавшей схватки герн Брандт, прикрывая отступление своих товарищей, вступил в единоборство с драконом. Согласно свидетельствам выживших, он сражался до последнего и пал, но дал остальным драконоборцам возможность спастись.
Обугленное тело герна Брандта было обнаружено близ входа в пещеру и опознано по личным вещам.
От имени бургомистра, Городского совета и всего Корпуса стражей приношу Вам наши самые искренние и глубокие соболезнования. Бергхайм никогда не забудет жертву, принесённую Вашим супругом. Его имя будет внесено в Книгу Памяти защитников города.
В знак признания заслуг герна Брандта и в качестве поддержки его семьи, Городская Ратуша постановила выплатить Вам единовременное пособие в размере ста (100) золотых.
Для получения средств Вам необходимо явиться в казначейство Ратуши с настоящим письмом и документом, удостоверяющим личность.
Примите ещё раз мои личные соболезнования.
С уважением,
Капитан Курц Вахтер
Начальник Корпуса стражей Серого города
– Ничего себе! Эй, Проводник, ты ничего об этом не слышал? – ошарашенно проговорила я.
Проводнику, как вы изволили меня именовать, недоступна информация о Вельте Брандт до экстракции и переносе душ. Эргрегор не является энциклопедией или справочной. В его обязанности не входит ориентация объекта в мире Структурной магии, только забота о благополучном вживлении души, обретении места в обществе и профессиональном соответствии подключенных к Древу членов микрокосма.
– Ой, всё! Зануда. Но, признайся, иногда ты мне помогаешь от себя, а не от Эгрегора.
Проводник промолчал.
Некоторые участки письма были размыты, и я скорее догадывалась, какой очередной канцелярский оборот содержит та или иная строка. Очевидно, Вель Брандт горько рыдала, получив похоронку. Но какого чёрта?! Тольге Брандт – драконоборец? И что это за история с убиением дракона? Они точно говорят о том Брандте, которого я видела на снимке?
Чем вообще занимался муж Вель? Вроде как лавкой артефактов своей супруги. Мои предположения подтвердили несколько накладных на глину из карьера вблизи озера Солёного и партию необработанных опалов. Оба документа были подписаны Тольге. Ах, вот и расписка, которая подтверждает, что огранщик получил оплату – на имя герна Брандта.
Значит, мой муж действительно был администратором, а я своего рода ремесленником. Вполне, как я считаю, удобное распределение обязанностей. И что внезапно сподвигло делового в принципе человека, бизнесмена, женатого пусть и на не слишком красивой, но довольно симпатичной девице, вступить в отряд добровольцев?
Вот так проснулся утром и решил совершить подвиг? Или это было для него обыденным делом? «Каждый день с восьми до десяти утра – подвиг».
Что-то решительно не сходилось. Надеюсь, мне поможет Курт. Ведь он должен помнить мужа своей давней подруги.
Затем я прочитала переписку Вель и её отца. Даже прослезилась, вспомнив отношения с моим родным папой. Надо же, реши Валентина Измайлова и Вельта Брандт поболтать за чашкой чая, у них точно нашлись бы общие темы для разговора. Моя мать была холодной равнодушной красоткой, а отец всю жизнь любил её, так и не добившись ответного чувства. И старшая сестра, любимица матери, у меня тоже имелась. А папа до последних дней оставался единственным человеком, к которому я всегда могла обратиться за советом и поддержкой.
Но это все лирика. Лучше подведём итоги: Вель Брандт, в девичестве Вель Тха-Раг, владела лавкой и домом на совершенно законных основаниях. Её муж погиб четыре года назад в странной и пока непонятной мне авантюре. Его гибель мне стоит изучить подробнее, чтобы в дальнейшем судьба не преподнесла мне какой-нибудь неприятный сюрприз.
Также требуется разобраться с происхождением Мольки. Возвращать сестре-мотыльку ребёнка я не собираюсь, у девочки и так травмирована психика. От денег на ее содержание откажусь, нужно только составить письмо.
Похоже, и отцу Молли совершенно на неё наплевать, но чем чёрт не шутит: вдруг однажды на него нападёт желание воссоединиться с родным чадом.
Интересно, нужно ли мне навещать семью или семье меня? Когда мы последний раз виделись? В папке я не нашла ни одной записки от матери. Разругались вдрызг и решили больше не общаться – так всё это выглядело. Но Молли сказала, что бабушка присылала ей письмо, в котором сообщала о новом замужестве Корделии. Этот момент тоже следовало прояснить.
Я невольно вновь обратила свой взгляд на студийный снимок Вельты и Тольге на фоне павлинов. Как ни странно, качество снимка было великолепным. Можно было разглядеть каждый завиток в причёске у Вельты и недовольную морщинку на лице Тольге. Кое-что привлекло моё внимание – некий натюрморт за спиной мужа.
Вещи, выставленные на небрежно прикрытый тканью столик, я тоже разглядела все. Вероятно, это была демонстрация семейных ценностей. Я слышала, что в России это тоже было принято в конце девятнадцатого века – приносить с собой на фотосессию самые дорогие и памятные предметы.
На магическом снимке это были артефакт Тифенгрунт и какая-то внушительного вида книга, похожая на старинный гримуар. Было понятно, что она очень стара и очень ценна. Но такого предмета в доме Вельте я не обнаружила, хотя изучила практически всё. Возможно, наверху или в лавке имелся ещё какой-то тайник. Но память, как всегда, равнодушно молчала.
Я сидела и вглядывалась в черты Тольге. Нет, ни за что не поверю, что такой человек отправился бы убивать дракона. Скорее всего, нанял бы кого-то вместо себя. Или же та авантюра, ставшая для герна Брандта роковой, была лишь прикрытием.
Я не услышала шагов на лестнице, лишь всхлип. Обернулась и увидела, с каким ужасом Молли смотрит на снимок в моих руках. Не успела ничего сказать, лишь удивившись такому раннему возвращению из школы, потому что Молька внезапно взвыла:
– Нет, тётушка Вель! Прошу, только не это! Только не снова!
________________
(*)В переводе с китайского сяньсяозначает «бессмертный герой». Это поджанр фэнтези, в основе которого лежат даосизм, буддизм и китайская мифология. Поэтому в мире сянься полно богов, бессмертных, демонов, духов, магии и эпических битв. В этом мире принцессы часто выступают в роли не просто пассивных героинь, а активных участниц событий: они могут быть воительницами, небожителями или демонами, бороться за свое право на любовь или сражаться за свой народ
Молька застыла на пороге моей спальни, вцепившись в дверной косяк побелевшими пальцами. Её огромные глаза смотрели на снимок в моей руке, будто из него могло выскочить живое чудовище. Мне даже показалось, что я слышу, как отчаянно колотится её маленькое сердце.
– Ну зачем, ну зачем? – голос Мольки сорвался на звенящий шёпот. А потом она попятилась, и я даже испугалась, что ребёнок свалится с лестницы.
– Молька, милая, что случилось?
– Ты опять, опять, – простонал ребёнок. – Ты вернулась!