Невеста из гобелена

Глава 3. Старый шов

Холодный воздух ударил Рае в лицо, едва они вышли из храмовой галереи.

После огней, дыма и чужих любопытных взглядов двор показался слишком просторным. Над крышей храма уже темнело небо, высокое и незнакомое. Рая машинально поискала глазами хоть одно привычное созвездие, но не нашла. Мир, где гобелены вытаскивали людей на каменные ступени, а драконы рычали за спиной, вряд ли обязан был еще и звезды расставить для ее удобства.

Внутренний двор оказался большим: каменные плиты, низкие фонари под матовым стеклом и несколько неподвижных стражников у входа в дом Стража. По одну сторону тянулась стена храма, по другую виднелся высокий дом из светлого камня с тяжелыми дверями и узкими окнами. Это не было похоже на дворец. Впрочем, Рае и в лотерее никогда не везло: другим попаданкам, наверное, доставались башни, бальные залы и принцы с нормальным чувством юмора, а ей — большой каменный дом с тяжелыми дверями, узкими окнами и угрюмым хозяином, который подозревал ее в шпионаже.

И все же она мысленно признала, что он очень подходил Илвару. Красивый, прочный и явно не созданный для случайных гостей.

Какое-то время слышались только шаги Илвара по камню и тихий шелест листьев на деревьях. Ортас остался позади, но его прощальная фраза никак не выходила из головы.

— Неприятный тип этот господин Ортас, — наконец нарушила молчание Рая.

— Вам лучше держаться от него подальше, — мрачно согласился Илвар.

— Он тут что-то вроде местного депутата?

Илвар перехватил ее покрепче, поднимаясь по ступеням, ведущим к входной двери.

— Какого еще депутата?

— Это такой человек с важным лицом, правом портить всем настроение и большим желанием решать чужую судьбу.

— Тогда похоже, — согласился он. — Но Ортас опаснее.

— Куда уж больше.

— В его роду тоже были Стражи, но давно. Теперь он считает, что имеет право судить, кто достоин удерживать мощь Аэда.

— То есть он метит на ваше место? — проведя нехитрый умственный анализ, сделала вывод Рая.

— Да.

— Прекрасно, — вздохнула она. — Значит, я упала не просто в храм, а сразу в чужую карьерную войну.

— Вы упали в час Призыва с Нитью в руке.

— Спасибо, это сложно забыть, — съязвила она.

У входа их уже ждала Нолвена.

— Восточные покои готовы, — сказала она. — За лекарем послали.

— А чтоБреок? — спросил Илвар.

— Я сказала ему, что госпоже Раисе нужен покой.

— Он послушал?

— Он начал молиться за ее здоровье.

Рая издала смешок, но тут же посерьезнела под строгим взглядом Стража.

Внутри пахло теплым камнем, сухими травами, деревом и чем-то съедобным. Просторный вестибюль оказался светлее, чем Рая ожидала после строгого фасада: гладкие каменные плиты на полу, светлые тканые дорожки, деревянные панели по стенам, широкие чаши-светильники с ровным мягким огнём. Дом не был дворцом, но и мрачной крепостью тоже.

— Сюда, — сказала Нолвена и открыла дверь в комнату в конце коридора.

Илвар опустил Раю на широкий низкий диван у очага. Аккуратно, не задевая колено. Она сразу убрала руку с его плеча и постаралась тут же забыть, каким сильным оно было под ее пальцами.

Илвар отступил на полшага и остановился. Золотая полоса на его запястье бледно вспыхнула.

— Пока далеко не отходите, — вырвалось у Раи раньше, чем она успела подумать.

— Это приказ? — нахмурился он.

— Профессиональная рекомендация от человека, которого ваша Нить уже записала в святые.

Нолвена сделала вид, что закашлялась, но Илвар не улыбнулся.

Лекарь появился через несколько минут. Это был седой мужчина с кожаной сумкой через плечо и лицом человека, которого подняли в неурочное время, но который достаточно давно служил при Страже, чтобы не задавать лишних вопросов.

Он почтительно поздоровался и прошел в глубь комнаты. Илвар остался рядом. Лекарь опустился возле дивана и осторожно коснулся ткани у больного колена.

— Позволите, госпожа?

Рая кивнула сквозь зубы. Он аккуратно закатал штанину, стараясь не задеть ушиб.

— Простите, госпожа.

— Я не госпожа, — устало сказала она.

Лекарь осторожно прощупал колено. Рая вцепилась пальцами в край дивана. Нить снова потеплела, а Илвар чуть повернул голову к своему запястью, но промолчал. Она уже поняла главное: когда Нить дергалась, боль доходила и до него.

— Перелома нет, — сказал лекарь наконец. — Сильный ушиб. Я наложу мазь и повязку. Вам необходим покой. Вставать можно, но недолго и только с опорой. Ходите осторожно. Если боль усилится, сразу зовите меня.

— Великолепно, — пробормотала Рая. — Я в чужом мире, под подозрением, почти замужем и теперь даже ходить нормально не могу.

Лекарь замер с баночкой в руке и недоуменно посмотрел на нее. Нолвена спокойно подала ему чистую ткань.

— Госпожа Раиса шутит.

Илвар молчал, но угол его рта едва заметно дрогнул. Нормальный человек не стал бы считать это реакцией. Рая, однако, сегодня нормальным человеком быть перестала. Нормальность закончилась где-то между пинцетом и драконом.

Лекарь наложил мазь, которая пахла чем-то терпким, потом туго, но осторожно перевязал колено. Боль стала глуше, зато усталость накрыла сразу, тяжелой теплой волной.

— Пейте, — сказала Нолвена и подала ей чашку с горячей жидкостью.

— Это точно не настой, после которого я проснусь женой Стража? — настороженно уточнила Рая.

— Нет, госпожа Раиса.

Рая аккуратно взяла чашку свободной рукой. Настой оказался терпким, травяным и неожиданно приятным. Тепло пошло по горлу, и только тут она поняла, что замерзла.

Золотое волокно в ладони вдруг стало тоньше. Рая нахмурилась. Нить больше не лежала плотным светящимся волоском. Она истончалась, уходила глубже, оставляя под кожей тонкий золотой след от середины ладони к запястью.

Это было красиво, но неприятно. Не больно. Скорее так, как если бы чужая подпись проступала на ее коже без всякого разрешения. Рая сжала пальцы, разжала снова. След остался.

— Это нормально?

Илвар посмотрел на ее руку:

— Для того, кто вышел из Гобелена с Нитью, да.

— То есть теперь я официально ваша Нареченная?

— Нет. Это значит только, что Нить тебя не отпустила. Остальное должен подтвердить Храм.

— Даже магическая нитка не может решить, что со мной делать, без комиссии, — пробормотала она.

— Раиса!

— Да все, молчу я.

Нолвена отвернулась к очагу, но Рая успела увидеть, как у женщины дрогнули губы. Хоть кто-то здесь ценит хорошее чувство юмора.

Илвар подошел ближе и внимательно посмотрел на золотой след. Рая почувствовала себя не человеком, а документом с подозрительной печатью.

— Болит?

— Нет, просто тянет и греет.

— Если начнет жечь, скажешь.

— Вам, лекарю или дракону? — не удержалась она.

— Мне.

Он сказал это серьезно, и по его тону Рая поняла: если Нить начнет жечь, он должен узнать первым. Не потому, что ему можно доверять — пока это было слишком роскошным словом, — просто эта связь цепляла их обоих, и любое упрямство могло закончиться плохо.

Лекарь собрал вещи и низко поклонился Илвару:

— До утра ей следует побольше отдыхать. Я оставлю мазь и настой.

— Вам лучше остаться на ночь в моем доме, — остановил его Илвар. — На случай боли.

Лекарь согласно кивнул. Нолвена проводила его к двери и вскоре вернулась.

— Я распорядилась, чтобы вас не тревожили, — сказала Нолвена. — До утра сюда не войдет никто без разрешения Стража.

— Даже Бреок?

— Даже он.

— Благослови вас кто-нибудь местный и компетентный.

На этот раз Нолвена не смогла скрыть улыбку:

— Благодарю, госпожа Раиса.

Рая окончательно поняла, что ей нравится эта женщина.

Илвар стоял у очага. Вопрос с лечением был закрыт, но вопрос с ее положением, судя по его лицу, только начинался. Рая уже приготовилась к новой порции допроса, но золотой след на ладони неожиданно потеплел. Она посмотрела на руку. На этот раз след тянулся не к Илвару, а к стене.

— А там что? — спросила она.

Он проследил за ее взглядом. На стене над низким столом висело старое тканое панно. Потемневшее от времени и плохо различимое в полумраке, так что Рая его сначала не заметила. Она присмотрелась внимательнее. На ткани был выткан черный дракон, свернувшийся вокруг золотого круга. Перед ним стояла мужская фигура в темном плаще, а рядом с ней — женщина с тонкой золотой нитью в руках. Лица были условными, почти символическими, но композиция не оставляла сомнений: мужчина был Стражем, а женщина рядом с ним играла в этом узоре не меньшую роль.

— Это ваш отец?

— Нет. Один из первых Стражей моего рода.

— А женщина рядом?

— Его Нареченная.

Она продолжила рассматривать панно. И именно в этот момент она увидела шов на ткани. Сначала взгляд просто зацепился за что-то неправильное в нижнем крае золотого круга. Слишком ровная темная линия, спрятанная в орнаменте. Для обычного человека это был бы элемент узора. Для нее — позднее вмешательство, не слишком удачная попытка замаскировать повреждение.

Рая медленно поставила чашку на стол.

— Можете посветить на панно?

— Зачем? — напрягся Илвар.

— Хочу получше его рассмотреть.

— Это просто родовое панно.

Рая подняла ладонь, показывая, что не собирается касаться ткани.

— Я не буду его трогать, просто хочу посмотреть.

Нолвена первой взяла светильник и поднесла ближе. Рая попыталась подняться и тут же поморщилась.

— С опорой, — напомнил Илвар и молча протянул руку. Рая оперлась на нее почти сразу.

Илвар поддержал ее за локоть, Нолвена подставила плечо с другой стороны, и Рая кое-как поднялась. До стены было всего несколько шагов, но каждый крошечный шаг отзывался болью в ноге.

Вблизи панно выглядело старым, но бережно сохраненным. Нити местами потускнели, по краю виднелись затертые участки, зато сама ткань была чистой и ухоженной. За ней явно следили годами. А потом кто-то испортил ее грубой поздней стяжкой.

— Вот, — сказала Рая, забыв про усталость. — Видите?

Илвар наклонился ближе:

— Орнамент. И что?

Нолвена опустила светильник чуть ниже. Золотой круг на панно вспыхнул теплым отблеском, и темная линия под ним стала заметнее.

— Вот здесь, — сказала Рая, показывая на темную линию под золотым кругом. — Видите? Она темнее и грубее остальных нитей. Ее не вплели в рисунок, а прошили поверх. А потом спрятали в орнаменте, чтобы выглядело как часть узора.

Илвар молчал. Рая покосилась на него:

— Вы мне не верите?

— Я слушаю. Продолжай.

Рая вернулась к панно.

— Нормальный мастер восстанавливает само плетение, чтобы узор снова держал нагрузку. А здесь... просто согнали края вместе и связали узлом. Быстро, топорно, зато дыры не видно.

— Вы уверены? — спросила Нолвена.

— Абсолютно, — кивнула Рая. — Причем, скорее всего, сделали это довольно давно, но намного позже, чем соткали само панно.

Она наклонилась ближе, забыв, что стоит на больной ноге. Илвар сразу поддержал ее. Его пальцы обхватили ее локоть крепко, но не причиняя боли.

— Осторожнее.

Рая не отстранилась. Сейчас это было удобно исключительно из профессиональных соображений. Она твердо решила придерживаться этой версии.

— Стежок не просто закрывает повреждение, — сказала она. — Он тянет ткань вниз. Видите? И вот тут... Золотой круг должен быть свободнее, а его прижали.

Илвар посмотрел туда, куда она указывала:

— И что вы хотите сказать?

Рая встретилась с ним глазами. В мастерской такие находки обычно означали, что кто-то пытался скрыть свою оплошность.

— Я не знаю, кто это сделал и зачем, — сказала она. — Но это не работа мастера.

— Тогда что? — после паузы мрачно спросил Илвар.

— Здесь был разрыв, — пояснила Рая. — Его не зашили. Просто стянули края, чтобы он не раскрылся снова.

Ответа не последовало, только Нолвена едва слышно ахнула, и Рая вдруг поняла, что дело не только в испорченной ткани.

— Это ведь не просто орнамент?

— Нет, госпожа Раиса, — сказала Нолвена. — Это знак Уз.

Темная стяжка под золотым кругом сразу стала выглядеть иначе.

— Тогда вынуждена вас огорчить, господин Страж, — сказала Рая. — Разрыв был именно здесь.

Глава 4. Сделка

Илвар молчал. Он смотрел на темную линию под золотым кругом, но Рая видела, что он не отмахнулся. Для начала это было уже немало.

— Ты уверена? — спросил он наконец.

— В том, что это поздняя стяжка, да. В остальном нет. Я не знаю, кто это сделал, зачем и что это значит для вас. Я говорю только о ткани.

Нолвена чуть опустила светильник. Тень скользнула по панно, и темная линия почти растворилась в орнаменте.

— Госпоже Раисе лучше сесть, — спокойно сказала она. — Если она сейчас упадет, понятнее ситуация не станет.

— Разумный подход, — пробормотала Рая. — Особенно мне нравится та часть, где я не падаю.

Илвар помог ей, и до дивана она добралась почти с достоинством. На последнем шаге все-таки вцепилась в его руку крепче, чем собиралась, но он сделал вид, что не заметил. За это ему начислялся один балл во внутреннем списке его неочевидных достоинств.

Рая опустилась на диван и осторожно вытянула больную ногу.

— Вы можете мне не верить, — сказала она. — Но, если у вас есть человек, который разбирается в старых тканях, покажите ему это место. Только не говорите заранее, на что смотреть. Пусть увидит сам.

— За родовыми вещами следит Нолвена.

Рая посмотрела на женщину:

— Вы сами чините ткань?

— Нет, госпожа Раиса. Для этого зовут мастериц.

— Тогда покажите лучшей мастерице. Если она скажет, что это обычный орнамент, я больше не буду спорить.

Илвар еще несколько секунд разглядывал панно, явно пытаясь уложить услышанное в голове. Затем перевел взгляд на Раю.

— Кстати, что такое Музей? Кажется, так ты назвала место, откуда пришла. Это твой мир?

Рая поперхнулась настоем.

— А почему вы сразу решили, что я не местная? Может, я из какой-нибудь вашей очень дальней провинции с плохими дорогами, странной одеждой и музеями?

— Обычная Нареченная знает, что такое Храм, Страж и Аэд, — ответил он. — Не спрашивает, почему понимает нашу речь, и не называет Ортаса депу...татом. Девушка из нашего мира сразу поняла бы, зачем Гобелен призвал ее.

— Справедливо, — признала Рая. — Хотя очень глухую провинцию я бы со счетов не сбрасывала...

— Расскажи мне о своем мире, — попросил Илвар.

— Ох, — вздохнула Рая, — суровые это земли, господин Страж... — Она выдержала театральную паузу. — Мы храним там обломки мертвых империй и кости древних существ, выставляем их напоказ и заставляем людей ходить мимо с благоговейными лицами. Правит всем владыка-директор, а покой залов охраняют свирепые стражи-смотрительницы. Тех, кто пытается что-нибудь потрогать, они почти убивают взглядом. Вы бы там не выжили.

Илвар смотрел на нее без тени улыбки.

— Раиса...

— Ладно, — сдалась она. — Музей — это место, где хранят старые вещи. Картины, ткани, книги, все, что считают важным для памяти.

— В твоем мире есть Гобелен? — спросил он.

— Есть, — честно призналась она. — И не один. Но до сегодняшнего дня я считала их просто тканью, а не средством доставки людей в неприятности.

Нолвена поправила плед на спинке дивана, не скрывая улыбки.

— То есть Нареченные у вас не приходят через Гобелен? — недоверчиво спросил Илвар.

Рая не удержалась от смеха:

— Простите, Страж, не хочу ранить ваши чувства, но у нас через гобелены максимум моль приходит. Иногда пыль, а в тяжелых случаях плесень.

Но Илвар не улыбнулся.

— Поняла, — пробормотала она, — шутка неудачная.

— Ортас тоже не оценит твоего веселья по поводу Гобелена, Раиса.

Шутить тут же расхотелось.

— Почему?

— Потому что он услышит в ней не шутку, а лишнее доказательство. Женщина, которая сама признает, что в ее мире через гобелены приходит только моль, для него не чудо. Она — основание для сомнений.

Рая медленно опустила чашку на стол.

— То есть, если я для него не Ответ Неба...

— То повод, — жестко договорил он за нее.

От этого короткого слова повеяло настоящим сквозняком.

— Повод для чего? — напряженно спросила она.

Илвар сцепил руки за спиной.

— Для Вызова. В нашей стране есть несколько древних родов, имеющих право сдерживать Аэда. Сейчас Страж — я. До меня им был мой отец. Но так было не всегда. Когда-то предки Ортаса тоже были Стражами.

— И теперь он решил стряхнуть пыль с семейных традиций?

— Вслух он назовет это иначе, — ровным голосом ответил Илвар. — Скажет, что печется о безопасности и что Аэд не должен зависеть от Стража, которому Гобелен целых три года не давал Нареченную. Что Храм не имеет права доверять Узы женщине из ниоткуда. И, если Ответ Неба сомнителен, значит, и мое право оставаться Стражем можно оспорить.

Рае поежилась, хотя в комнате было тепло. Было очевидно, что Илвар не только что это придумал. Он пересказывал то, что уже не раз слышал у себя за спиной.

— Три года считается долгим сроком?

Слова повисли в воздухе. Нолвена отвернулась и неслышно отошла к дальнему окну, делая вид, что ей нужно поправить портьеру.

— Ко всем Стражам Нареченные приходили в первый же год, — медленно произнес Илвар, словно каждое слово давалось ему с трудом.

Рая хотела сказать что-нибудь ободряющее. Убедить его, что дело вовсе не в нем, три года — не вечность, а старые гобелены и вовсе славятся отвратительным чувством времени.

Но все эти утешения казались сейчас слишком мелкими. Она предпочла сменить тему.

— Значит, для Ортаса я — удобный инструмент вас подвинуть?

— Да.

Он все еще избегал смотреть на нее, но напряжение в его плечах немного спало.

— А если он докажет, что я не Нареченная?

— Потребует Вызов.

— Вызов чего?

— Права Стража.

Рая задумчиво посмотрела на свои руки.

— Просто отлично. Я упала в храм, испортила вам вечер, подарила Ортасу козырь и теперь каким-то боком участвую в политическом споре за дракона.

— Не ты одна.

— Вы знаете, что-то не полегчало, — буркнула она.

Он не стал спорить. И это раздражало сильнее, чем если бы стал.

— Хорошо, — сказала она. — Ортасу я нужна как ошибка. Храму, видимо, — как небесный Ответ. А вам?

Илвар помедлил.

— Пока ты считаешься возможной Нареченной, ты под моей защитой.

— Это не ответ.

— Это единственное, что я могу сейчас тебе обещать.

Он отвернулся к очагу. Огонь выхватывал из полумрака его профиль: резкую линию скул, темные волосы и жесткую складку у губ, выдававшую усталость, которую он прятал хуже всего остального.

— Три года Гобелен молчал, — вдруг тихо сказал Илвар. — Три года ко мне не приходила Нареченная. Для Храма это тревожный знак. Для уважаемых семей — повод усомниться. Для Ортаса — возможность потребовать то, на что его род по закону имеет право.