Пятая ночь дракона

Глава 4. Под защитой Огня

— Принесите носилки, — донесся из-за двери голос Кадара. — Северный двор очистить. Покои открыть. Никого на пути быть не должно.

Приказы сыпались один за другим, коротко и веско. За порогом сразу началось движение, и Сейра снова удивилась, насколько безмолвно и быстро в этом месте исполняют любые его распоряжения. В ушах все еще звенели недавние слова: «Отныне ваша жизнь связана с его безопасностью». В ее мире человеку, оказавшемуся в незнакомом месте, обычно предлагали воду, теплое одеяло и хотя бы минимальное объяснение. Здесь же ей сходу обеспечили дракона, угрозу смерти и принадлежность мужчине, который еще час назад был огромным черно-зеленым ящером. Очень гостеприимно. Почти санаторий.

Вошедшие стражи были безупречно вышколены: они старались не задерживать взгляд ни на раненом принце, ни на чужой женщине и молча выполняли свою работу. Эйвен отрывисто указывал, как правильно приподнять пострадавшего, где придержать плечо и на какие участки груди нельзя давить, а Кадар бдительно следил за каждым их движением. Когда Нейвара аккуратно переложили, его пальцы сильнее стиснули запястье Сейры, заставив ее поморщиться от боли.

— Больно? — мимоходом спросил лекарь, заметив ее гримасу.

— Терпимо, — слабо улыбнулась она.

Сейра шла вплотную к носилкам вверх по широким каменным ступеням, подстраиваясь под размеренный шаг гвардейцев. Позже — если это туманное «позже» вообще когда-нибудь наступит — она обязательно задаст свои вопросы: где она оказалась, почему без труда понимает их язык и каким образом три недели ее жизни здесь спрессовались в несчастные полчаса. Сейчас же нужно было просто идти ровно и не дергать травмированную руку.

Ступени вывели их на открытую галерею, в ночную прохладу. Над пустым, вымощенным плитами двором висела огромная, неестественная бледно-зеленая луна, заливая призрачным светом темный камень, массивные колонны и силуэты бронзовых ящеров под карнизами. Острые, круто изогнутые края крыш неумолимо напомнили ей декорации к азиатским историческим сериалам, вот только здесь все ощущалось куда тяжелее, монументальнее и опаснее. Красные деревянные балки почти чернели в этом странном сиянии, а за стенами отчетливо проступали шпили башен.

Сейра подняла взгляд к чужому небу и окончательно осознала: это не сон. Никакое, даже самое детальное сновидение не смогло бы так осязаемо передать твердость плитки под подошвами, пульсирующую боль в запястье и невероятную луну над незнакомым дворцом.

Северные покои встретили их тишиной и теплом. Воздух здесь был густым, напоенным ароматом дорогой древесины, горьких целебных трав и едва уловимых благовоний. Комната поражала своими масштабами, но Сейра отметила лишь детали: тяжелый шелковый полог у широкого ложа, темно-зеленую ткань, уходящую в черноту в складках, тонкие золотые нити по краям ширм и изваяние бронзового дракона, нависшего над самым изголовьем. Проходя мимо постели, она случайно задела край плотной занавеси — прохлада плотного шелка показалась ей чужеродной. Сейра поспешно отдернула пальцы, словно это мимолетное прикосновение было лишним, болезненным напоминанием о том, как далеко она оказалась от дома.

Нейвара переложили на шелковые простыни. Стражи тут же бесшумно покинули помещение, а Кадар задержался у порога, вполголоса отдавая распоряжения внешнему караулу. Эйвен уже склонился над телом принца.

— Свет, — коротко бросил лекарь в темноту.

Пламя в глубоких бронзовых чашах у стен послушно вспыхнуло ярче. Сейра даже не успела заметить, как именно это случилось — в этом безумном мире огонь, казалось, подчинялся приказам гораздо охотнее, чем она сама.

— Мне необходимо осмотреть его полностью, — пробормотал Эйвен себе под нос.

В следующий момент он одним точным, профессиональным движением распахнул плащ на груди Нейвара, как врач разрезает одежду на операционном столе, когда дорога каждая секунда. Сейчас для него перестали существовать условности, остались лишь ритм дыхания, клеймо, остаточный след чешуи и жизнь, которую требовалось удержать любой ценой.

Сейра тоже поначалу смотрела исключительно как специалист: автоматически оценивала рваные вдохи, темную, воспаленную вязь клейма у основания шеи, над левым плечом, дрожь в плечевом поясе, остатки чешуи по левому плечу и ключице и судорожное напряжение брюшной стенки. А мгновение спустя до нее дошло, что перед ней лежит полуобнаженный мужчина.

Широкий разворот плеч, крепкая грудь, смуглая кожа и плоский живот, мышцы которого все еще мелко вздрагивали после пережитого приступа. В его фигуре не было тяжести, но в каждой линии угадывалась скрытая сила, пусть сейчас он и выглядел чрезмерно изможденным. Сейра вдруг поймала себя на том, что разглядывает наследника слишком откровенно и далеко не с медицинским интересом.

— Отвернитесь!

Голос Кадара прозвучал так резко и неожиданно, что она вздрогнула. Он уже стоял рядом —неподвижный, с выражением лица человека, заставшего ее за чем-то глубоко неподобающим.

— Я... — начала Сейра и тут же осеклась.

Сказать банальное «я врач» было бы удобнее всего, и это даже не являлось бы ложью. Вот только щеки предательски горели, а тяжелый взгляд Кадара ясно давал понять: последние несколько секунд ее осмотр не имел к ветеринарии никакого отношения.

Эйвен, не прерывая своих манипуляций, сухо обронил:

— Оставь ее, Кадар. Она лекарь для животных, привыкла оценивать физиологию.

— Вот спасибо, — тихо пробормотала Сейра, отворачиваясь к ширме и становясь спиной к постели. — Очень вовремя. Очень поддержали.

Кадар промолчал, но его молчание больше походило на официальный выговор.

Сейра стояла лицом к резным деревянным узорам, чувствуя, как ее наконец-то накрывает волна запоздалого, леденящего шока. Пока приходилось действовать, отдавать команды и отчаянно цепляться за спасительный сарказм, внутреннюю панику удавалось сдерживать. Но стоило замереть без дела, и внутри задрожало так сильно, что захотелось просто сесть на пол и закрыть лицо руками. Собственно, поэтому она и продолжала язвить в мыслях, иначе стало бы совсем страшно. Ее жизнь теперь официально принадлежала наследнику, который валялся без сознания. Вокруг — непонятные люди, магия, чужой замок, зеленая луна и строгий страж нравственности в комплекте. А она, по большому счету, успела рассмотреть только плечи. Обидно.

— Можете повернуться, — раздался за спиной голос Эйвена.

— Уверены? — спросила она, не двигаясь. — Или мне лучше сначала получить письменное разрешение у господина в черном?

— Вам лучше не испытывать мое терпение, — раздался предупреждающий голос Кадара.

— Уже поняла, — буркнула она, наконец поворачиваясь. — Здесь это, кажется, местная валюта.

— Что?

— Ничего.

Нейвар уже был накрыт ниже пояса темной шелковой тканью, но его грудь и левое плечо оставались открытыми. Сейра заставила себя смотреть строго туда, куда требовал профессиональный долг: на поврежденную плоть, ритм вдохов и бледное лицо. Не ниже. Только не ниже.

Эйвен осторожно приложил пальцы к самому краю темной отметины. Наследник не пришел в себя, но его дыхание мгновенно стало более тяжелым и прерывистым.

— Пока не прикасайтесь, — остановила его Сейра.

Лекарь послушно убрал руку без лишних возражений.

— Значит, придется действовать через вас.

— Что значит, через меня?

— Я попробую ослабить приступ. Напрямую работать с клеймом я сейчас не могу — его тело отталкивает мое воздействие. Но ваше присутствие оно терпит. Возможно, получится подействовать через этот контакт.

Сейра медленно, шумно выдохнула:

— Вы хотите, чтобы я помогала блокировать магический контур на человеке-драконе, потому что он не подпускает к себе личного лекаря, но почему-то терпит меня?

— Да.

— Просто уточнила. А то вдруг я упустила момент, когда это превратилось в адекватный план.

Эйвен едва заметно улыбнулся. Улыбка вышла усталой и погасла почти сразу.

Кадар сделал шаг ближе к постели:

— Хватит болтать. Что конкретно ей делать?

— Пока просто удерживать контакт и сразу говорить, если изменится глубина вдоха. Затем я попробую снять жар с метки через внешний круг.

— Через внешний круг? — переспросила Сейра.

— Это лечебный контур, — пояснил Эйвен. — Я не буду трогать саму метку. Только сниму лишнее тепло с края.

— Хорошо, — выдохнула она. — После сегодняшнего я предпочитаю уточнять до того, как что-то снова начнет светиться, гореть или превращаться.

Оба мужчины молча уставились на нее.

— Неважно, — устало отмахнулась она свободной рукой.

Эйвен, кажется, уже начинал адаптироваться к ее странным формулировкам, но Кадар пока внутренне сопротивлялся. Лекарь взял с низкого стола тонкое металлическое кольцо, покрытое мелкими насечками. Он положил его не на саму воспаленную кожу, а рядом, на ткань у плеча Нейвара, и плавно провел над ним раскрытой ладонью. Металл едва заметно потеплел, хотя никаких видимых источников пламени в комнате не было.

— Это вообще безопасно? — напряглась Сейра.

— Нет, — честно признался Эйвен. — Но это лучше, чем бездействие.

— У вас с Кадаром один редкий дар на двоих — так мастерски утешать пациентов?

— У него с этим дела обстоят значительно хуже, — невозмутимо отозвался лекарь.

Страж сурово взглянул на него:

— Эйвен.

— Я занят, не мешай.

Сейра едва заметно улыбнулась. Момент для веселья был неподходящим, но эта крохотная трещина в их глухой, монолитной серьезности помогла ей дышать свободнее.

Эйвен работал долго. Время от времени он просил ее заговорить с Нейваром, затем велел замолчать и подолгу слушал его пульс и дыхание. Сейра не понимала сути его манипуляций, но наглядно видела физический результат: черты лица принца постепенно разгладились, его пальцы больше не впивались в ее кожу до синяков, а темные чешуйки у ключицы начали медленно уходить глубже. Они не исчезли полностью, но перестали так явно проступать на человеческом теле.

— Он часто бывает в таком состоянии? — тихо спросила она.

Ответ Кадара опередил лекаря:

— Нет.

— Ваше «нет» означает «не лезьте не в свое дело» или «обычно все проходит легче»?

— Это означает «нет».

— У вас поразительный талант уходить от ответа так, будто вы все объяснили.

— Благодарю.

— Это не был комплимент.

— Я понял.

Эйвен наконец отложил кольцо в сторону и глубоко выдохнул.

— На ближайшие часы приступ купирован. Ему нельзя оставаться без контроля. И без нее тоже.

Сейра не стала уточнять, о ком речь. Было очевидно, что в этих стенах ее уже окончательно зафиксировали в статусе предмета особого медицинского назначения. Не слишком приятно, но она по крайней мере оставалась жива, а это сейчас являлось главным аргументом.

Внезапно за дверью послышались тяжелые, размеренные шаги. Дверь почти бесшумно отъехала в сторону, и Кадар с Эйвеном синхронно опустились на одно колено. Даже Сейра инстинктивно выпрямилась, когда в покой вошел мужчина, сопровождаемый высоким стражем.

Она осознала, кто перед ней, еще до того, как Кадар негромко произнес «Ваше Величество». Темное одеяние, подбитое багровым шелком и расшитое золотой нитью, стоило целого состояния, но дело было не в богатстве ткани. Такие люди подчиняют себе пространство одним лишь фактом своего присутствия.

Вошедший был немолод, но возраст лишь добавлял его фигуре веса. Высокий, широкоплечий, с безупречно прямой спиной, он двигался без суеты и той нарочитой медлительности, которой обычно пытаются имитировать силу. Сходство с Нейваром бросалось в глаза сразу: зеленые холодные глаза, строгие скулы, четко очерченный рот. Только в лице императора эти черты казались старше, жестче и тяжелее.

Сейра на миг подумала, станет ли Нейвар таким же с возрастом. Не старым, а красивее, крепче, глубже, — мужчиной, на которого смотришь и сразу понимаешь: он пережил слишком многое, но так и не позволил себя сломать. Но она тут же обругала себя за неуместные мысли. Не ее дело гадать о будущем наследника, ей нужно домой. Пусть там пусто и тихо, пусть никто не ждет у двери, но там ее мир.

Император подошел к постели сына. Когда он остановился рядом, Сейра заметила, как на одно мгновение напряглись его пальцы. Одно короткое, невольное движение. Почти ничего, и все равно от этого жеста Сейре стало по-человечески жаль его.

— Жив? — спросил он.

Эйвен поднялся только после короткого знака императора.

— Да, Ваше Величество. Состояние нестабильное. Переход сорван, клеймо активно. Человеческая форма держится, но с трудом.

Император заметил руку Нейвара, все еще лежащую на запястье Сейры.

— А она?

Кадар встал следом за лекарем:

— Нейвар приказал ее не трогать.

— Ее присутствие помогает удерживать человеческую форму, — добавил Эйвен.

Император внимательно всмотрелся в нее. Он беспристрастно оценил ее странную одежду, грязный медицинский халат, растрепанные светлые волосы. Взгляд задержался на ее лице ровно настолько, чтобы Сейра почувствовала себя не человеком, а уликой, которую пока не успели изучить. В этом дворце все вокруг казалось величественным: одежда, дерево, стены. На их фоне она сидела у постели наследника как чужеродное, случайное пятно.

— Вы уже выяснили, кто она? — спросил император, не отводя взгляда.

— Лекарь для животных из чужого мира, — тут же отозвался Кадар. — Говорит, что выхаживала Нейвара почти три недели в своем мире.

— В виде раненого ящера, — добавил Эйвен. — Она называла его варданом.

— Вараном, — автоматически поправила Сейра и тут же снова замолчала под тяжелым взглядом императора.

— Здесь прошло меньше получаса, — проигнорировав ее реплику, добавил лекарь.

Правитель не перебивал. Он вообще, кажется, не любил тратить слова там, где можно было просто слушать. Мужчина за его плечом чуть заметно нахмурился:

— Ложный приказ, сорванный переход, след клейма Это похоже на прежние методы Ордена.

Это слово почему-то врезалось в память прежде, чем Сейра успела понять, что оно значит. Может быть, потому что звучало оно таинственно и пугающе. Орден.

Император медленно повернулся к спутнику:

— Орден мертв, Сорхан.

— Мы уже однажды так решили, государь, — негромко ответил тот.

В комнате стало еще тише. Сейра поняла, что рядом с ней говорят не о слухах и не о дворцовых сплетнях. Это было что-то застарелое и опасное. Настолько, что даже императору неприятно было слышать это название.

Он снова обратил внимание на нее:

— Вопросов к тебе много. Но разбирать их будем, когда мой сын придет в себя.

Она молча кивнула. Это было самым разумным и безопасным, что она могла сейчас сделать.

Сорхан шагнул ближе:

— Чужемирную женщину следует отделить от наследника до разбирательства.

— Простите мою дерзость, государь, но нельзя, — покачал головой лекарь. — Пока связь держится, она нужна рядом. Если убрать ее сейчас, ему может стать хуже.

— Ты уверен? — нахмурился император.

— Нет, государь, но не хочу проверять свои догадки на наследнике.

— Кроме того, Нейвар приказал ее не трогать, — тихо повторил Кадар.

Сейра чувствовала, что сейчас решают не просто то, где ей сидеть в ближайшие часы. Решалось, кем она станет в этом мире: подозреваемой, пленницей, лекарством или чем-то еще, для чего здесь наверняка уже существовало свое определение.

Император подошел ближе к постели.

— До пробуждения Нейвара женщина остается под защитой Огня, — объявил он, глядя только на сына. — Сделайте все, что потребуется, чтобы удержать моего сына живым и в человеческой форме.

Сейра медленно моргнула:

— Под защитой Огня?

Эйвен пояснил едва слышно:

— Временная защита.

— Защита, — повторила она. Звучало неплохо. — А выходить я могу?

Пауза оказалась красноречивее любого ответа.

— Нет.

— Понятно, — кивнула Сейра. — Тогда у вас очень своеобразное понимание слова «защита».

Император посмотрел на нее без тени улыбки.

— У нас выдалась очень беспокойная ночь.

Больше она не шутила.

В этот момент вернулся Кадар, который ненадолго выходил. По его лицу Сейра мгновенно поняла, что хороших новостей сегодня можно уже не ждать.

— Стражник? — кратко спросил сопровождающий императора мужчина.

— У двери стоял мой человек, — отчеканил Кадар. — Страж из внутреннего караула, которому я доверяю. Я сам поставил его там, когда меня вызвали к северным воротам.

— Он жив? — спросил Сорхан.

— Жив. Его нашли у входа в камеру без сознания уже после тревоги. Ран или следов борьбы нет. Сейчас он пришел в себя, но повторяет одно: незадолго до прихода наследника какая-то служанка принесла еду. Лица он не видел. После этого не помнит ни как открывал дверь, ни как разговаривал с Его Высочеством.

— Внутри был кто-то еще? — негромко спросил император.

— Не найдены, Ваше Величество. Ни живыми, ни мертвыми. Уйти обычным путем они не могли. Если они стояли внутри контура, их могло затянуть в разрыв вместе с принцем.

Сейра перевела взгляд с Нейвара, лежащего без сознания, на императора, сделавшего ее защищенной пленницей, и потом на Кадара у двери. Всего несколько часов назад самым опасным существом в ее жизни был раненый варан, способный в худшем случае откусить ей палец. Теперь у этого «варана» обнаружились человеческое имя, отец-император, древний Орден и предатель в собственном дворце.

И она сильно подозревала, что дракон здесь был далеко не главной проблемой.

Глава 5. Четыре дня

Сначала вернулся жар. Он шел не от бронзовых чаш и не от прогретого воздуха, а жил глубоко под кожей, в застарелом клейме. Сквозь эту душную плотность постепенно проступали горьковатый запах трав, прохлада шелка и чужое, живое тепло совсем рядом. Это присутствие дракон узнал раньше, чем человек успел открыть глаза. По голосу, пробивавшемуся сквозь пелену боли. По ладони, от которой внутреннее пламя переставало рваться наружу.

Нейвар заставил себя вдохнуть глубже. Сознание возвращалось медленно, неохотно. Постепенно проявились очертания комнаты, золоченая резьба на потолочной балке, знакомый дух северного крыла и тяжесть темно-зеленого шелкового покрывала чуть ниже ребер. Наконец, вернулось и собственное имя — Нейвар Хаэн.

Он открыл глаза. Утренний свет был мягким, но в чашах у стен еще теплились угли. Значит, тяжелая ночь только закончилась. Кадар стоял у двери — собранный, как всегда, и только залегшие тени под глазами выдавали, что он не спал уже очень долго. У низкого столика сидел Эйвен. Перед лекарем лежали чистые полотна ткани, сосуды со снадобьями и тонкое металлическое кольцо с потемневшими от копоти насечками. Стоило Нейвару шевельнуться, как лекарь сразу вскинул голову.

И только теперь он по-настоящему заметил женщину. Она сидела у самого его ложа на низкой скамье и спала, тяжело склонившись вперед. Светлые волосы были собраны в растрепанный хвост, несколько прядей небрежно выбились у висков. Грязный белый халат распахнулся, на рукаве виднелись следы песка, а лицо выглядело измученным даже во сне.

Нейвар перевел взгляд ниже. Его пальцы держали ее запястье крепко, слишком уверенно, будто тело приняло решение за него еще до того, как разум вернулся в сознание. На светлой коже женщины отчетливо розовели следы его жесткой хватки.

Стыд накатил резко, почти так же горячо, как и боль под клеймом. Он тут же разжал пальцы.

От этого движения она шевельнулась и открыла глаза. В первое мгновение ее взгляд оставался сонным, затуманенным, но почти сразу в нем вспыхнуло понимание. Она выпрямилась, слегка поморщившись от затекшей шеи, и посмотрела на него глазами цвета темного меда.

— Вы очнулись, — тихо произнесла она.

Этот голос его тело узнало мгновенно: вода у самой пасти, ладонь на пульсирующей плоти, негромкие слова, от которых зверь переставал биться в конвульсиях. Нейвар не помнил всего, что произошло за гранью того мира, но и этого короткого обрывка хватило, чтобы чувство вины стало еще острее.

Он заставил себя отвести взгляд от ее лица и посмотрел на руку, которую только что отпустил.

— Я причинил вам боль? — спросил он сухо.

Сейра опустила взгляд, и ее пальцы осторожно коснулись покрасневшего участка кожи на запястье.

— Нет, — ответила она после короткой паузы. — Только немного.

Эйвен уже поднялся из-за стола, Кадар сделал шаг ближе к постели, и Нейвар кожей ощутил их общее напряженное ожидание.

— Как ваше самочувствие? — спросила женщина.

Это был простой человеческий вопрос, и от этого на мгновение стало еще труднее сохранять безучастный вид.

— Достаточно хорошо, чтобы говорить, — ответил он.

— Это не всегда одно и то же, — вмешался Эйвен, мягко, но настойчиво перехватывая инициативу. — Господин, не двигайтесь резко. Переход удержался, но контур клейма еще активен.

Кадар остановился чуть позади лекаря и глухо произнес:

— Господин.

Нейвар услышал все, что выражало лишь одно это слово: вину, тревогу, облегчение... и снова вину. Его личный страж должен был стоять у двери этой ночью, но его там не оказалось. Теперь уже поздно.

Принц проигнорировал его и снова повернулся к светловолосой женщине:

— Как вас зовут?

Она будто не сразу поняла, что обращаются именно к ней, растерянно оглянулась на Эйвена, а затем тихо произнесла:

— Сейра.

Имя прозвучало мягко и непривычно для этих суровых стен. Дракон внутри отозвался на него слишком охотно, и Нейвару пришлось затаить дыхание, чтобы не выдать своего волнения.

— Сейра, — повторил он холоднее, чем намеревался на самом деле. — Вам объяснили, где вы находитесь?

— Не совсем, — она машинально поправила воротник испачканного халата, и ее тон изменился. — Мне сказали, что я чужемирная женщина, что ваша жизнь каким-то образом зависит от моего присутствия и что выходить из этих покоев мне запрещено. В общих чертах перспектива вырисовывается крайне вдохновляющая.

Усталость делала ее голос тихим, но за словами все равно угадывался естественный страх. Просто она упрямо не позволяла ему взять верх.

— Сейчас вам опасно находиться во дворце без должной охраны, — ровно проговорил принц. — И для вас самой, и для тех, кто решит задавать вопросы раньше времени.

Сейра посмотрела на Кадара, потом на Эйвена, словно ища у них поддержки, и, не найдя ее, снова повернулась к его постели:

— То есть я все-таки пленница?

— Нет.

— Но уйти отсюда я не могу.

— Пока нет.

Она медленно кивнула.

Нейвар прекрасно понимал, как все это выглядит со стороны. Его собственное имя и статус уже использовали, чтобы насильно удержать возле него женщину, которая даже не принадлежала этому миру. Вокруг нее уже возвели глухие стены, и всему виной было его сорвавшееся тело, пробудившееся клеймо и минутная слабость. Ему следовало сказать ей гораздо больше: поблагодарить, как-то прояснить ситуацию. Но искренняя благодарность требовала мягкости, а мягкость в его положении сейчас являлась куда более опасной штукой, чем физическая боль. Стоило дать слабину, и дракон внутри снова потянулся бы к ее живому теплу с той простой, слепой уверенностью, которой человек здравомыслящий не мог себе позволить.

— Пусть ее проводят в соседние апартаменты, — распорядился принц после долгой паузы, переводя взгляд на Кадара. — Поставьте караул. Она не пленница, но до моего особого распоряжения не должна покидать эти стены в одиночку. И проследите, чтобы ее никто не тревожил.

Сейра посмотрела на него внимательнее. Ему показалось, что на ее лице на миг промелькнуло горькое разочарование.

— Мне нужно домой, — тихо произнесла она.

Вот теперь это прозвучало без тени привычного сарказма или попыток казаться сильнее, чем она была на самом деле.

Нейвар почти ничего не знал о ее родном мире. В памяти остались лишь обрывки: специфический запах лекарств, гладкий холод прозрачных перегородок, глоток чистой воды у самой пасти и этот мягкий голос рядом. Но он понимал главное: там, за гранью, у нее, должно быть, остались близкие люди, работа, привычное мирное утро — все то, к чему она должна была вернуться. Для него самого домом являлись эти суровые каменные стены, отец-император, Кадар на посту, Эйвен со своими горькими настоями и несмываемое клеймо на теле. Для нее же вся эта реальность оставалась чужой и враждебной.

— Я не знаю, как отправить вас обратно, — сказал он, и его голос против воли все-таки немного смягчился. — Пока не знаю.

Сейра заметно побледнела, но он заставил себя продолжить: