Пятая ночь дракона

— Но, если этот путь в принципе существует, Сейра, я его найду.

Он не пытался ее утешить и не обещал невозможного. Просто принимал на себя личное обязательство, от которого уже не собирался отступать.

Чужемирка лишь молча наклонила голову, а Эйвен, выждав деликатную паузу, добавил чуть тише:

— Сейчас вам обоим необходимо отдохнуть.

Нейвар бросил на него короткий, предупреждающий взгляд. Лекарь выдержал его абсолютно спокойно: свое профессиональное право вмешиваться в вопросы здоровья императорской семьи он всегда ставил значительно выше любых придворных тонкостей и субординации.

Кадар приоткрыл дверь и негромко подозвал стража. В комнату бесшумно вошел Гаар — один из его наиболее доверенных людей: исполнительный, широкоплечий страж, умеющий не замечать лишнего и четко фиксировать саму суть приказа.

— Проводишь госпожу в соседние покои, — распорядился Кадар. — Двоих наших людей у внешней двери. Сам останешься тоже. Без моего личного разрешения или распоряжения его высочества к ней никто не входит.

— Слушаюсь, командир.

Сейра поднялась со скамьи не сразу. Сначала она тяжело оперлась ладонью о край деревянной перекладины, будто ногам требовалось время вспомнить, что они вообще способны держать ее вес. Эйвен сделал мимолетное движение, порываясь поддержать девушку, но она упрямо выпрямилась сама. Нейвар старался не смотреть на ее покрасневшее запястье, и она, кажется, это заметила, но развивать тему не стала.

— Поправляйтесь, Ваше Высочество, — произнесла она перед самым уходом.

Это официальное обращение прозвучало в ее устах непривычно и неловко, словно она пока не понимала, что с ним делать. Нейвар лишь едва заметно кивнул:

— Мы поговорим позже.

Она вышла вслед за Гааром, и дверь за ними плотно закрылась. В комнате стало тише, но атмосфера не разрядилась. С ее уходом из покоев словно исчезло то самое живое тепло, за которое измученное тело успело ухватиться прежде разума. Метка на левом плече тут же отозвалась слабым, ноющим жжением, будто тоже зафиксировала образовавшуюся пустоту. Нейвар не позволил себе закрыть глаза и поддаться усталости.

— Отец был здесь?

Кадар и Эйвен коротко переглянулись. Ответил страж:

— Был. Приходил вместе с Сорханом, когда вас только доставили в покои. Ушел сразу после того, как официально оставил женщину под защитой Огня.

«Под защитой Огня» — древнее право, красивое и благородное название для клетки, которую можно законно водрузить посреди дворца и именовать защитой.

— Он видел?

— Да, — без обиняков подтвердил Кадар.

Впрочем, этот вопрос действительно был лишним. Если повелитель приходил лично, он застал более чем достаточно. Император Халван Хаэн никогда не отворачивался от слабостей своего наследника, даже когда сам Нейвар предпочел бы, чтобы вместе с этой минутной немощью провалилось сквозь землю все северное крыло дворца.

— Кто еще находился в помещении?

Кадар мгновенно уловил скрытый подтекст: принца волновали не свидетели как таковые, а те, кто мог зафиксировать его полную уязвимость в момент обращения.

— Посторонних вывели незамедлительно, — сообщил он. — Территорию двора очистили заранее, через галереи вас пронесли скрытно. В камере перехода находились только я, Эйвен, двое моих личных гвардейцев и чужестранка.

Нейвар перевел взгляд на строгий узор темно-зеленого покрывала.

— Твои люди?

— Мои верные воины, господин. Они прекрасно обучены забывать то, о чем их официально не спрашивают.

— Когда вы начали возвращаться в человеческий вид, Кадар мгновенно накрыл вас своим плащом, — мягко добавил лекарь, желая немного разрядить повисшее напряжение.

Нейвар поднял глаза на мужчину. Тот смотрел прямо, без тени неуместной жалости. Это было правильно: жалость сейчас ранила бы его хуже любого вражеского клинка.

— Что успела увидеть она?

— Достаточно, чтобы испугаться неизвестности. Но слишком мало, чтобы сложить цельную картину.

— Она лекарь, — невесело усмехнулся Нейвар. — Значит, видела больше, чем вы думаете.

— Для животных, — вставил Кадар, и в его сухом тоне вновь проскользнул намек на прежнее скептическое отношение.

Лекарь лишь покачал головой:

— Сегодня ее практический опыт работы с ранеными зверями оказался куда полезнее половины наших книжных трактатов.

Кадар промолчал. Спорить с очевидным фактом было бессмысленно.

Нейвар медленно повернул голову и посмотрел на левое плечо. Темные чешуйки вокруг клейма уже ушли глубоко под кожу, но плоть все еще не вернула полностью человеческую текстуру. Черная, похожая на копоть вязь тянулась от самой ключицы к груди, напоминая тяжелую цепь, которую можно успешно скрыть под плотной тканью одежды, но невозможно снять.

— Теперь докладывайте.

С этим словом в комнату вернулся привычный, жесткий порядок. Кадару не нужно было объяснять, что именно принц хочет услышать в первую очередь.

— Меня отвели от двери ложным вызовом, — глухо доложил он. — Срочный приказ передали от имени советника Сорхана. У вестника была бумага с малой печатью дворцовой канцелярии и знак моей смены на плаще. Я не имел права счесть это случайной ошибкой. Но у северных ворот меня никто не ждал. Когда я понял, что это обман, и поспешил обратно, мне сообщили, что вы исчезли, а затем вернулись с чужемиркой.

Нейвар слушал молча. Он хорошо помнил тот внезапный удар боли у основания шеи, над левым плечом — слишком резкий и глубокий даже для пика пятой ночи. Драконья часть тела откликнулась первой, а дальше память рвалась клочьями: яростный рывок, удушающее давление чужой силы и полный провал в темноту. Длинный, изматывающий страх без единого слова, сотканный из запахов чужой крови, стекла, воды и прикосновений незнакомых рук.

И голос. Сейра.

Нейвар крепко сжал пальцы на покрывале, сминая шелковую ткань.

— Сколько времени меня не было во дворце?

— Здесь прошло не больше получаса, — ответил Кадар. — В ее мире, если верить ее словам, минуло почти три недели.

Три недели.

Нейвар медленно провел языком по сухим губам. Значит, она кормила его, поила, прикасалась к ране у шеи. И все это время он был не человеком. А она все равно оставалась рядом.

— В ее мире я был... — он остановился, подбирая точное слово.

Кадар закончил фразу за него:

— Раненым ящером. Она называла вас... вараном.

Эйвен продолжил уже как врач, которому нужно было отделить страх и догадки от того, что действительно произошло:

— Она сказала, что работает в месте, где выхаживают зверей. Обрабатывала рану у вашей шеи, поила, следила за общим состоянием. Женщина не знала, что имеет дело с проклятой магией, и считала отметину следствием давней, запущенной травмы. И подпускали вы только ее одну.

Нейвар прикрыл глаза. Дракон внутри него не ведал человеческого стыда: он помнил ладони, которые не причиняли новой боли, воду, поданную без насилия, и мягкий голос, удерживавший первобытный ужас на расстоянии. Для зверя все было предельно просто: опасность ушла, тепло осталось. Для человека нет.

Нейвар слишком хорошо помнил подземелья Ордена, где его собственное тело переставало принадлежать ему. Помнил, как чужая магия насильно вытягивала дракона наружу через пытки, как метка превращала его в существо на невидимой, короткой цепи. Семь лет он учился сохранять разум даже тогда, когда мышцы и кости хотели сдаться. А теперь тело снова сделало выбор вопреки его воле. И на этот раз оно выбрало чужемирную женщину.

— Она может быть частью ловушки? — спросил он, открывая глаза.

— Не думаю, — покачал головой лекарь.

— Нет, — твердо отрезал Кадар. — Я видел ее в камере перехода сразу после вашего возвращения. Она не понимала, где находится, ее трясло от шока, и все же единственное, о чем она заботилась — как не навредить вам. Если бы эта женщина желала вашей смерти, у нее были недели в ее мире и несколько минут здесь, пока вы лежали без сознания.

— И все же пространственный переход вытянул ее вместе со мной, — возразил Нейвар, хотя спорить с очевидными фактами не хотелось.

— Поэтому ее необходимо охранять и проверять, — отозвался страж. — Но я бы не стал сыпать обвинениями до выяснения фактов, господин.

Эйвен едва заметно приподнял бровь. Видимо, не каждый день ему приходилось слышать от сурового воина столь длинную речь в защиту неизвестной чужестранки.

— Клеймо реагирует на нее как на угрозу? — спросил Нейвар, поворачиваясь к лекарю.

— Нет, — ответил тот. — Она для вашей формы теперь... как живая привязь.

— Не называй ее так!

Слова вырвались раньше, чем Нейвар успел их обдумать и взвесить. В комнате на миг стало абсолютно тихо, было слышно лишь, как мерно потрескивают угли в бронзовых чашах. Эйвен понимающе склонил голову:

— Как прикажете.

Принц отвернулся к пологу ложа, злясь уже на самого себя. Сейра не была привязью. Даже если дракон внутри него думал иначе.

— Что с меткой? — спросил он, возвращаясь к спокойному, деловому тону.

Лекарь подошел ближе, но коснулся не воспаленной кожи, а края простыни рядом с левым плечом Нейвара:

— Переход был грубо, насильственно прерван. Человеческий облик мы удержали, но магический контур нестабилен, поэтому остаточная чешуя еще местами видна. Боль будет возвращаться волнами. Если при следующем приступе вы попытаетесь справиться только слепой силой воли, без поддержки, трансформация сорвется.

— Без поддержки, — негромко повторил Нейвар. Ему чертовски не понравилось это слово.

Эйвен не стал смягчать суровую реальность:

— Без ее присутствия рядом. Именно так.

Принц обратился к Кадару:

— А что Сорхан?

— Во время инцидента Сорхан был на виду, рядом с императором, — ответил страж. — Приказа мне не отдавал и к северным воротам не вызывал.

— Но ты ушел, — тихо заметил Нейвар.

— Да, простите, мой принц. Мне передали записку с малой печатью императора. Передавшего я не видел: бумагу принес один из дежурных посыльных. В ней было сказано, что меня срочно требуют к северным воротам по распоряжению Сорхана.

— Печать была настоящей?

— На первый взгляд да. Сейчас ее проверяют.

— Тогда кто стоял у двери?

— Мой человек, которому я доверяю, мой господин. Надежный страж из внутреннего караула. Я сам поставил его у камеры, когда меня вызвали.

— Значит, они чем-то одурманили его, — задумчиво проговорил Нейвар.

— Да. Когда его нашли, он был без сознания. Сейчас пришел в себя, его допросили. Уверяет, что ничего не помнит после ужина, который принесла служанка.

— Служанка?

— Ее ищут, но лица он не видел. Не думаю, что мы сможем выяснить, кто она.

Лекарь выпрямился, убирая инструменты в шкатулку:

— Сорхан отметил знакомый почерк: след пространственного разрыва, прямое воздействие на активную метку. Государь ответил, что Орден давно мертв и стерт в пыль.

— Отец всегда предпочитал мертвых врагов живым, неудобным объяснениям.

— Если это действительно они, — медленно проговорил лекарь, — значит, они не просто выжили. Они нашли способ снова дотянуться до вашей метки.

Клеймо снова отозвалось глухим жаром у основания шеи. Нейвар не дал себе коснуться его — слишком знакомым был этот жест, слишком многое он выдавал. Семь лет назад казематы Ордена научили его одному: тело может предать гораздо раньше, чем сдастся воля. Боль можно пережить, голод можно заглушить, одиночество можно вынести, если запретить себе считать дни в темноте. Но когда чужая воля находит внутри тебя скрытый рычаг и дергает за него, а дракон отвечает так, будто это его собственное глубинное желание, — это ломает человека иначе.

Теперь этим рычагом стали голос и прикосновения чужемирной женщины. Она покинула эту комнату всего несколько минут назад, а его измученное тело уже подсознательно тосковало по ее присутствию.

Нейвар стиснул челюсти, загоняя эту мысль глубже.

— Значит, она понимает наш язык? — спросил он.

— Да, — подтвердил Эйвен. — Похоже, это побочный след переноса. Когда вы возвращались, ваш огонь коснулся ее сознания и настроил слух на нашу речь. Поэтому она понимает нас, хотя самого языка не знает. Больше узнаем, когда она немного придет в себя.

— Пока не допрашивайте ее, — повторно распорядился Нейвар.

— Государь отдал точно такой же приказ, — заметил Кадар. — До вашего пробуждения.

— Теперь это приказ и лично от меня.

Лекарь бросил на Нейвара долгий, проницательный взгляд, но промолчал. Принц не стал ничего объяснять. Он не доверял этой женщине слепо. Но Сейра удержала его форму там, за гранью. Она вообще не должна была оказаться в их мире. И если из-за его срыва ее втянули в чужую и опасную историю, первое, что он был обязан сделать как мужчина и наследник — не позволить дворцовым интригам причинить ей вред.

— Под защитой Огня, — произнес он едва слышно.

— Такова воля государя, — отозвался Кадар.

— Отец всегда умел выбирать красивые, величественные названия для клеток.

Эйвен посмотрел на него почти с упреком:

— Иногда, господин, это единственный законный способ сохранить кому-то жизнь до того, как Совет начнет задавать вопросы.

Нейвар не ответил. Он позволил себе откинуться глубже в подушки, чувствуя, как силы уходят из тела гораздо быстрее, чем он показывал окружающим. Каждое произнесенное слово стоило слишком дорого.

— Как долго я был без сознания после возвращения? — спросил он.

— Несколько часов, — ответил лекарь. — Почти до рассвета.

Нейвар принялся мысленно считать, хотя этот счет был пугающе, безжалостно простым: пятая ночь, срыв, возвращение, рассвет.

— Значит, до следующего пика... — от внезапного осознания слова оборвались сами собой.

— Четыре дня, — договорил за него Эйвен.

Это время отделяло их от новой ночи, когда вновь активированное клеймо начнет выжигать плоть изнутри, а драконья природа станет рваться наружу. В прошлые циклы Нейвару Хаэну удавалось справляться в одиночку: запираться в каменном мешке и зубами удерживать ускользающий человеческий разум. Но теперь прежние правила больше не действовали.

И дракон внутри него уже точно знал, кого станет искать в темноте, когда воля человека начнет сдаваться.