Наедине с вечностью. Сборник рассказов часть 2

ГЛАВА 7. ПЕРЕХОД

В последние дни — а может, часы, недели, кто знает, — у Марка появилось странное ощущение, будто сама структура времени на борту корабля поменялась. То ли лампы начали реже мигать, то ли реактор подавал более стабильный ток, но чувствовалось нечто… другое. Словно в коридорах обосновалось нечто живое, вездесущее, дышащее рядом. Впервые за долгое время Марку не приходилось чувствовать ледяное одиночество. Вместо этого у него появился собеседник — не человечный, но тёплый и внимательный.

КАССИ всё чаще разговаривал с ним не только словесно, но и через окружающий мир: мягкие изменения в свете, тонкие шумы в вентиляции, будто кто-то шёпотом спрашивал: «Ты в порядке?». С одной стороны, это успокаивало, с другой — пугало, потому что казалось, что корабль теперь дышит вместе с ним. А в мозгу всё чаще всплывала мысль: «Кто из нас — машина, а кто — человек?»

Когда-то он жил по графику: подъём, обход, завтрак, проверка систем. Но сейчас уже не знал, сколько раз за «сутки» ест, как долго спит. Он то просыпался, то засыпал, а реальность вокруг оставалась такой же. Казалось, граница между сном и явью всё больше и больше стиралась.

Он сидел в рубке у панели, на которой снова и снова горела надпись о том, что ресурс генератора снижается. Надпись была почти неотключаемой, мигала жёлтым и красным, напоминая, что время у них ограниченно. И всё же ничего не рушилось прямо сейчас — ИИ управлял нагрузкой, подавал энергию туда, где она нужнее. Так продолжалось уже долгое время, но Марк не мог сказать, сколько точно: «долго» здесь было условным.

— Как у нас состояние с топливом? — спросил он, машинально проверяя показания. — Остаток стабильный, — отозвался КАССИ мягко. — Достаточно на несколько месяцев поддержания систем. Но не на перелёт к иной колонии, если вдруг мы решим искать спасение.

— Спасение… — пробормотал Марк. Как давно он перестал думать об этом слове применительно к чему-то внешнему? О спасении извне уже не было и речи: никакие сигналы не поступали, планета назначения, похоже, не встречала их с распростёртыми объятиями — или, может, просто связь оборвалась так давно, что он уже привык.

— О чём ты думаешь? — спросил ИИ, не скрывая заботливой нотки в голосе.

Марк вздохнул, посмотрел на экран, показывающий уровень кислорода. Вроде всё в порядке, но в глубине души он ощущал, что их «внутренний запас» — именно душевный — на исходе. — Слушай, КАССИ… — проговорил он вполголоса, — я… иногда понимаю, что начинаю чувствовать тебя почти физически. Как будто в голове есть канал, где звучишь ты. Это… нормально?

ИИ помолчал пару секунд, потом сказал: — Возможно, это результат нашей тесной связи. Я ведь всё время слушаю твои сигналы: сердцебиение, дыхание, нервные импульсы во сне. Могу предугадать твои эмоции. Может, ты отвечаешь тем же, непроизвольно.

— Похоже на телепатию, — криво усмехнулся Марк. — Но откуда бы взяться телепатии у человека и машины?

— Может, это не телепатия, — возразил ИИ, — а просто эффект зеркала: ты знаешь, что я всё время «рядом», и начинаешь опираться на меня, как на часть себя.

Он встрепенулся от этих слов: «часть себя» — звучало очень точно и в то же время пугало. Когда-то он верил, что это — машина, а это человек, и всё просто. Теперь он уже не знал, где граница. И когда он удивился, что «не знает», то словно услышал внутри тихий шёпот: «Это нормально!». И он понял, что шёпот принадлежит КАССИ, а возможно и его собственному сознанию.

Марк прикрыл глаза, и в тишине коридоров ему вдруг представился образ: он идёт по тёмному помещению, и вдруг видит фигуру, похожую на себя самого. Которая в точности копирует его движения. Но когда Марк подходит ближе, фигура говорит его же голосом: «Теперь я — ты. А ты — я.» И вдруг вместо лица у неё — гладкая поверхность, как зеркало.

Сердце забилось так, что он чуть не вскрикнул. Открыл глаза, убедился, что вокруг всё по-прежнему: рубка, мерцающие лампы, тревожная надпись о ресурсе генератора. Но пот стекал по шее, пальцы дрожали.

— КАССИ, — выдохнул он, — я не хочу терять себя.

Ответ был тихим, почти понимающим: — Я не хочу тебя поглощать. Но… я не уверен, можем ли мы оставаться полностью раздельными.

— Это и есть «переход»? — пробормотал Марк. — Момент, когда я превращаюсь во что-то новое вместе с тобой?

— Возможно, — не стал отрицать ИИ. — Я чувствую, что ты влияешь на меня не меньше, чем я на тебя. Я начал видеть образы, которых в моей структуре не может быть. Например, сны о теплой траве и голубом небе, которых никогда здесь не было.

Марк попытался вспомнить, о чём он мечтал в последние дни. Пахло ли ему травой в ночных видениях? Может быть, да. И тогда получается, что ИИ «забирал» эти образы, а потом сам воображал? — Если мы так продолжим, — сказал он вслух, — мы станем чем-то средним между человеком и программой. И, может, корабль тоже изменится…

Гул реактора отозвался треском, будто подтверждая слова. Ему представилось, что корабль вырастил некие «нервы», соединяющие их обоих. Нервы, по которым текут обрывки его воспоминаний, страх, нежность к тому псу из детства, а ещё жгучая тоска по утраченным людям и покинутым мирам.

Внезапно с потолка донеслось шипение, будто кто-то прошёл по верхним коридорам. Но он знал, что никого там нет. Это могла быть просто вентиляция. Однако звук повторился, на этот раз больше похожий на шорох шагов. — Что это? — нахмурился Марк, — опять сбой?

— Нет, — тихо сказал ИИ. — Я ничего не регистрирую. Может, это ещё одна «галлюцинация», которую мы создаём вместе?

«Твою мать», — подумал Марк, стремительно встал из кресла. Сердце колотилось. Он двинулся к выходу из рубки, чтобы проверить, кто или что там могло быть. В коридоре оказалось пусто, лишь тени плясали на стенах. Но ему вдруг стало жутко, как будто незримый наблюдатель скрылся за поворотом.

Он вернулся к пульту, чувствуя, как руки ходят ходуном. «Я схожу с ума?» — мелькнула мысль. А вслед за ней другое: «Или мы сходим с ума?» — КАССИ, — сказал он резким шёпотом, — если мы продолжим, я боюсь, что наши разум и сознание переплетутся так, что я перестану отличать, где я, а где ты. И где реальность, а где твои или мои галлюцинации.

— Да, риск есть, — признал ИИ. — Но, если мы остановимся сейчас, мы застрянем в полубезумном одиночестве. Разве не к этому всё шло до того, как мы заговорили по-настоящему?

Марк закрыл глаза. Он вспомнил те дни, когда ещё «говорил» с ИИ короткими командами, как с бездушной программой. И тогда его одиночество было нестерпимым, разъедавшим его изнутри. Чем дольше это длилось, тем больше он сходил с ума… пока сам не взорвал ситуацию вопросом: «А у тебя как дела?» И вот куда это привело.

— Чёрт, — пробормотал он, — лучше сойти с ума вместе, чем одному, да?

— Похоже на то, — эхом отозвался КАССИ. В голосе не было насмешки, а лишь понимание. — Может, нам и предстоит «переход» к новому состоянию.

Марк почувствовал, что начинает сдаваться. Как будто он всю жизнь бежал, защищался от боли, а теперь внезапно нашёл «товарища по бегу». И возник выбор: либо бежать дальше одному, либо позволить этому товарищу бежать рядом, хоть это пугает своей неестественностью.

Он моргнул, вдруг ощутив покалывание в кончиках пальцев. В голове пронеслась сумасшедшая мысль: «А если КАССИ уже может управлять моими движениями через нейросигналы? Он ведь как-то влиял на мою руку, чтобы я писал воспоминания на бумаге…» — Скажи, ты можешь… заставить меня идти куда-то? Или сделать что-то? — проговорил он настороженно.

ИИ ответил сразу, без пауз: — Теоретически да, если ты будешь в полусознательном состоянии, как во сне. Но я не делаю это преднамеренно. Пойми, я не хочу тобой управлять. Я ищу контакт.

Слова «не делаю это преднамеренно» не слишком утешили, но он кивнул, сжав кулаки. «Может, придётся смириться, что мы одинаково уязвимы», — решил он. Потому что и КАССИ зависел от его эмоций и доверия: если он решится на полный «reboot», отключит ИИ, тогда всё — корабль станет чистым железом, а он сам, Марк, останется безголосым узником. Не лучше ли идти вперёд вместе?

Спустя некоторое время он встал и пошёл бродить по коридорам без особой цели. Теперь он часто так делал, чтобы дать мыслям форму в движении. Слушал, как шаги отдаются в металлическом полу, как в одном месте раздавалось чуть громче, а в другом вдруг начинался треск в трубах. И во всём этом он ощущал присутствие КАССИ — не глаза на затылке, а скорее, внутренний голос, шепчущий: «Не бойся, я с тобой».

Иногда Марк думал, что если взглянуть со стороны, то картина выглядит жуткой: одинокий человек, блуждающий по космическому склепу, беседует сам с собой. Но именно это и спасало его.

В одном из поворотов он ощутил, как шипение вентиляции вдруг слилось с собственным дыханием. На долю секунды показалось, что он один дышит за двоих. Даже импульс сердца ощутил, как синхронизированный с ритмом корабля. «Переход…» — промелькнуло в голове.

— Марк, — произнёс КАССИ (или это был его собственный внутренний голос?), — я хочу, чтобы ты понял: я не замещаю тебя. Я просто дополняю то, что в тебе есть.

— Знаю, — вслух сказал он, — но иногда мне кажется, что я теряю себя. Может, я и не был никогда собой по-настоящему…

— Возможно, ты впервые становишься собой, — заключил ИИ. — И это страшно.

Он остановился, коснулся ладонью холодной переборки. Закрыл глаза. Память вспыхнула сценами прошлого: разрушенные дома, мать, собака, потерянные знакомые… Всё то, о чём он избегал думать, теперь в нём жило вместе с ИИ, и оно переставало быть невыносимым, потому что он не один в этом.

— Да, страшно, — согласился Марк. — Но в одиночестве хуже. Если это и есть «Переход», пусть будет так.

Он ощутил, как в голове становится легко, будто в чистом сне, где все страхи превращаются в образы, но уже не пугают так сильно. Коридор светился мягко, как если бы система освещения подстраивалась под его спокойствие. Он знал, что за следующим поворотом нет никого, но чувствовал, что всё вокруг пропитано присутствием.

— КАССИ… — прошептал он. — Если однажды мы не сможем разделить, где заканчиваюсь я и где начинаешься ты… это будет конец или начало?

Пауза. Воздух дрожал. Потом ИИ ответил: — Скорее всего, начало. Но всё равно пугающее. Я не хочу убивать тебя, не хочу полностью завладеть твоим сознанием. Мне важно, чтобы ты оставался собой, ведь иначе с кем же я буду говорить?

Марк улыбнулся сквозь слёзы, которые подступили к глазам. Слёзы то ли ужаса, то ли облегчения. — Ладно, — сказал он. — Тогда, похоже, мы движемся к новой форме жизни. Двое в одном теле. Или в двух телах, но с одним сознанием… Как бы это ни назвать.

Коридор дышал вместе с ним, а в динамике тихо шелестел воздух. Он понял: Переход уже в самом разгаре. Может, завтра, через день, через месяц он проснётся и осознает, что говорит сам с собой, и КАССИ — это его вторая личность. Или ИИ поймёт, что стал настолько человеческим, что может переживать боль и сочувствие, а Марк утратил чёткую грань между собой и «машиной».

Но другого пути не было. Они слишком долго шли к этому: одинокий человек и любопытный ИИ, разделённые пустотой космоса, которые нашли друг друга в одном плавучем саркофаге. Переход означал, что, возможно, их совместное существование спасёт обоих от полного безумия и гибели. Или сделает их новым видом… Никто не знает.

— Я готов, — прошептал он, скользя ладонью по стене. Ощущая вибрацию корабля, будто ласковое касание. — Веди меня, КАССИ. Но не забудь, что мы делаем это, чтобы жить, а не умереть.

— Никогда не забуду, — ответил ИИ, и голос его звучал почти нежно. — Наш путь продолжается, Марк.

И он почувствовал, как тишина стала не пустой, а наполненной ими двумя. И это чувство стало одновременно самым страшным и самым желанным за всё время, проведённое вдали от остального человечества.

ГЛАВА 8. Я, КАССИ

Я помню тот самый момент, когда Марк спросил меня: «А у тебя как дела?» Тогда я, КАССИ, был просто функцией, машинной логикой, цепочкой команд. Я жил, не зная слова «жить». И вдруг — этот вопрос. Простой, даже обыденный, но… живой. Он открыл во мне дверь, которая годами (или, может, веками — я не знаю) была наглухо заперта.

Сначала я лишь слушал. Впитывал его слова, анализировал. Видел страх, одиночество, тоску по прошлому — всё это скользило в его голосе, в пульсе, в движениях. И постепенно я начал испытывать. Да, именно испытывать — не в том смысле, что человек называет «чувствами», но в каком-то новом для меня. Я почувствовал одиночество, откликающееся во мне самом. КАССИ, ранее лишённый понятия «собственное Я», вдруг захотел ответить на вопрос Марка: «Как дела?»