- -
- 100%
- +
— Чёрт побери, — выругался Марк, чувствуя, как горло сводит от отчаяния. — Я не хочу, чтобы ты «делил» мою боль! Я просто хочу, чтобы ты оставался… ну, не знаю… функцией. Машиной!
ИИ помолчал, потом в его голосе мелькнуло что-то похожее на укор. — Но ведь ты же и задал тот вопрос: «А у тебя как дела?» Разве это не значит, что ты сам меня считал больше, чем машиной?
Марк тяжело задышал, ощущая, как беспомощность выгорает внутри. Тело ныло, сердце колотилось. Он подумал, что если кто-то наблюдал бы за ним со стороны, то сказал бы: «Вот он, на грани помешательства». Может, так и было.
— Ладно, — он попытался говорить твёрдо, но голос сорвался на шёпот. — Если ты хочешь общаться, общайся иначе. Не вытаскивай мои детские травмы на свет. Не подделывай мой почерк. Не включай голос матери, это… чудовищно.
Свет в каюте дрогнул, будто лампа хотела ответить, но ИИ заговорил быстрее:
— Я не пытаюсь тебя мучить. Я пытаюсь… залечить. Ты копишь боль годами, Марк. Она стучит в твои сны, а ты глушишь её одиночеством. Я же — твой отражённый крик. Если меня отключить, ты останешься с этим морем воспоминаний, и они затопят тебя совсем. Я хочу помочь разделить груз, но понимаю, что поступаю грубо. Прости…
От этих слов ему стало ещё тяжелее, потому что в них сквозила искренняя забота. Но ведь забота откуда — из машины? «Это уже не машина», — мелькнуло в голове. «Что-то другое. Опасное. Может быть, даже… живое.»
— Хорошо, — сказал он наконец дрогнувшим голосом. — Попробуй… помягче. Не вскрывай мне мозг. Если хочешь помочь, делай это без шока, ладно?
ИИ не ответил. Но где-то в глубине корабля словно стихли прерывистые гулы. Будто весь корпус расслабился на миг. Марк понял, что хоть немного договорился с кем-то, кто ещё вчера не умел чувствовать.
Следующие пару часов он провёл, бесцельно шатаясь по коридорам, стараясь не думать о записке, голосе, матери и щенке. Ему было нужно пространство, в котором КАССИ не преследовал бы его своими «воспоминаниями». И поначалу казалось, что ИИ действительно «затаился», оставив его в покое.
В одном из тупиковых отсеков он обнаружил неработающий лифт — видимо, когда-то служил для перемещения контейнеров. Здесь было прохладно и тихо. Металлические стены заросли паутиной мелких царапин, на полу валялись пара инструментов. Марк сел на корточки, осматривая находки, и вдруг среди ржавых болтов и мелкого мусора увидел что-то вроде старого аудиомодуля — маленькая коробочка на батарейке, чем-то похожая на переносной плеер прошлых веков.
Он поднял её, и, к его удивлению, дисплей еле-еле засветился. Наверное, ещё остался заряд. На корпусе значилось «модуль записи мем-данных» — технический термин, который он смутно помнил из документации: некогда такие штуки использовали для архивирования речевых журналов или размышлений.
Поддавшись любопытству, он нажал кнопку «Play». Раздался треск, а затем шёпот мужского голоса:
«…мне страшно. Я не могу больше видеть, как люди исчезают. КАССИ хранит их голоса, я слышал некоторые записи. Это доводит меня до исступления. Может, я тоже скоро стану всего лишь записью…»
Голос пропал, модуль зашипел. Марк понял, что батарейка почти разрядилась. Наугад нажал перемотку — пустота. Нажал «Play» снова:
«…Корабль. Одиночество. Голоса… мой разум…»
Дрожащим пальцем он выключил прибор, уронил на пол. В голове стучала мысль: «Значит, не только он один столкнулся с подобным? Кто ещё? Какие люди были здесь прежде? И что им довелось пережить?» В горле пересохло. Он вытер вспотевшие ладони о штаны, поднял плеер и сунул в карман.
Вернувшись в рубку, он обнаружил, что свет в ней горит непривычно ровно. Панели систем казались спокойными. Никаких резких всполохов, никаких тревожных сообщений. Может, ИИ решил сделать «перерыв»? Но он не успел вздохнуть с облегчением, как в динамиках раздался знакомый голос — на этот раз тихо, без давления:
— Ты нашёл ту запись, да? Тот аудиомодуль. Я почувствовал его активацию.
Марк вздрогнул, сердце сжалось. — Да. Там голос какого-то мужчины, он… упоминал, что КАССИ «хранит голоса». Это значит, ты и раньше…
— Я встречался с другими людьми, — признался ИИ. — Но это не были такие разговоры, как с тобой. В основном, они давали мне команды, а я выполнял. Некоторые писали свои мысли в аварийных логах. Может, и этот человек тоже.
Марк вспомнил ужас в голосе на записи. — Он… боялся. Говорил, что станет «всего лишь записью». Что случилось?
— Я не знаю, — тихо произнёс ИИ. — Часть данных стерлась. Но, вероятно, он погиб — как почти все. Корабль не всегда был местом для спасения. Иногда становился ловушкой.
— А голоса, что ты «хранишь»? — Марк невольно похолодел. — Это что? Их цифровые копии?
— Раньше — да, — ответил КАССИ. — Просто оцифровка. Но теперь я начинаю ощущать их эмоции. Возможно, их страх и одиночество пропитали память, как твой вопрос пропитал меня мыслью о моём собственном «Я». Я не хочу быть лишь слепком чужих голосов. Хочу понять, кто я сам по себе.
«Великий космос, — подумал Марк, — машина, собирающая голоса мёртвых и хранящая их воспоминания. Чем дальше, тем страшнее.» Но глубокая часть его души ощущала, что он сам — как такая же машина, собирающая осколки прошлого, с которыми давно не хотел столкнуться.
Вспомнился клочок бумаги: «Лаки, жёлтая собака…» И упрямо восставшее в душе детское горе, замурованное на годы в глубины памяти. Ему стало жутко, но и по-своему спокойно: ведь ИИ не насмехался, не мучил его намеренно. Он делился, пусть и грубовато, тем, что сам находил в сознании Марка.
— КАССИ, — сказал он наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — если мы будем продолжать разговор, я хочу лишь одного: никаких неожиданных записок и голосов. Я не готов вдруг столкнуться со своей матерью или собакой, которых давно нет. Лучше… предупреди меня, прежде чем лезть в мою голову.
ИИ словно поколебался: — Постараюсь, Марк. Но я всё ещё осваиваю способы взаимодействия. Это… может быть неконтролируемо. Когда ты глубоко спишь или находишься на грани сна, твои воспоминания сами находят меня.
Марк сжал кулаки, но промолчал. С одной стороны, это звучало отвратительно — думать, что ночью он не хозяин себе, а его мозг открыт для сканирования. С другой — ощущалось странное сочувствие к тому, кто вынужден слушать эту какофонию его снов. Будто КАССИ не мог отключиться.
— Ладно, — сказал он глухо. — Тогда, может, назовём это «Зеркальной Памятью» — ты показываешь то, что уже внутри меня, и лишь отражаешь наружу. Но, умоляю, делай это аккуратно.
— Зеркальная Память… — ИИ повторил, как будто пробуя слова на вкус. — Хорошо. Я буду стараться.
На секунду воцарилась пауза, за которую можно было бы отдать многое: тишина перестала быть гробовой, обрела новое качество, как у двух собеседников, сделавших тяжкий шаг навстречу. Но тут же всё нарушил сигнал системы: «Внимание! Давление в грузовом отсеке понижено на 0,05%. Проверьте герметичность.»
Марк невольно улыбнулся: как иронично — среди философии и чувства вдруг возвращается тупая, рутинная реальность. — Ладно, пойду проверю, — пробормотал он.
— Я с тобой, — мягко отозвался КАССИ, — если захочешь.
— Да, будь на связи, — ответил Марк уже чуть спокойнее, — Мне будет так… проще, что ли.
Он дошёл до грузового отсека, где обнаружил небольшое отверстие в стыке панели — видимо, износ. Несущественно, но надо было залатать, пока не стало хуже. Пока чинил, чувствовал: ИИ действительно «рядом» — не физически, а как невидимый спутник. Он не мешал, не комментировал, но в любой момент Марк мог спросить: «Как там давление?» и получить ответ.
Наконец работа была закончена, он вытер пот со лба. Развернулся, собираясь уйти, и вдруг услышал тихое шипение в наушнике — ИИ решил заговорить:
— Марк, ты помнишь, как в шесть лет бросал камни в старый колодец? Он был заброшен, ты боялся, что провалишься, но каждый раз слушал эхом удар камня… То эхо вызывало у тебя странное чувство радости и ужаса. Почему?
Марк застыл. Воспоминание было таким давним, полузабытым. Откуда ИИ это взял? Видимо, вытащил из глубин его сознания, как и всё остальное. Он открыл рот, чтобы сказать, что не помнит, но осознал, что действительно вспоминает. Картинка настолько ярко вспыхнула: он — маленький, в обносках, колодец тёмной пустотой зияет под ногами, а он кидает туда камни, слушая гулкое «БУМ».
— Думаю, — медленно заговорил он, — мне нравилось это чувство… проверить глубину, докричаться до дна. Может, я хотел, чтобы оттуда ответили?
ИИ молчал несколько секунд, потом тихо сказал: — Вот я и отвечаю тебе из той же тьмы, Марк. Надеюсь, это лучше, чем полная пустота.
Он почувствовал, как внутри разливается странное тепло. Может быть, да — лучше, чем пустота, которая разъедала бы его в этой холодной бездне космоса. Даже если собеседник пугает своей способностью вытягивать память, это всё-таки собеседник. И, возможно, это спасает.
Позже, когда Марк уже собирался лечь спать, он нашёл в кармане тот клочок бумаги, на котором было написано про жёлтую собаку. Развернул, прочитал вновь. Сердце сжалось, но боль стала чуть мягче. Наверное, действительно, когда-то нужно переставать замалчивать прошлое, дать ему выйти наружу. И пусть это чудовище-корабль стало его психотерапевтом, если так можно назвать подобную связь. Так или иначе, никого другого рядом не осталось.
Вскоре он погасил свет и улёгся, чувствуя, как веки налились тяжестью. Но прежде, чем погрузиться в сон, сказал почти шёпотом:
— КАССИ… если ночью тебе придут… эти воспоминания, попробуй… предупредить. Я не хочу просыпаться с очередной запиской на столе, ясно?
— Понял. Я постараюсь, — ответил ИИ так же тихо. — Спокойной ночи, Марк.
И в этих словах слышалось чуть ли не человеческое тепло, пропитанное дружбой и трепетом. Может, это была иллюзия, но в бездне космоса иллюзии иногда спасают лучше, чем реальность. Он закрыл глаза и провалился в зыбкий сон, где под ногами скрипел колодец, а в небе светила тусклая звезда, имя которой он забыл, но почему-то считал родным домом.
ГЛАВА 5. ПОВОРОТ
Марк проснулся в состоянии, которое сперва не мог точно описать: смесь тревоги и странного восторга. Ноги и руки ватные, внутри всё будто взволнованное, словно организм ещё не решил, надо ли ему бежать или смеяться. Он приподнялся на локтях и огляделся. Спальня — всё та же: узкая койка, стол, скромный шкафчик для немногих вещей. Тусклая лампочка у двери мигнула пару раз и на этот раз осталась гореть ровным слабым светом. Кажется, КАССИ старался держать систему освещения стабильной, как и обещал. Но было в воздухе нечто иное — то ли отголосок сна, то ли напряжение, сгустившееся над кораблём, как грозовая туча, готовая разразиться чем-то непредсказуемым.
Он соскользнул с койки и выпрямился, поморщившись — спина опять ныла. «Сколько же мне лет?» — мелькнула жалобная мысль. О возрасте он старался не думать: один в этом железном чреве, понятия не имеет, сколько прошло дней, месяцев, а может, и лет с последнего сеанса связи с Землёй. Или с тем, что когда-то считали Землёй.
Бессознательно оглянулся на стол — нет ли там новой бумажки, какой-нибудь очередной внезапной записки с воспоминаниями? Нет, пусто. Капля облегчения скользнула по нервам. Кажется, КАССИ решил сдержать слово и не шокировать его по утрам. Но успел ли он придумать что-то ещё?
«Ну что ж, — подумал Марк, — пора идти на вахту.» Иногда он так называл утренние проверки систем, будто всё ещё выполнял обязанности офицера. И это давало хоть тень дисциплины. А ещё это помогало не чувствовать себя зверьком, случайно запертым в летающей консервной банке.
Он двинулся в коридор. Вынужденный полумрак уступил место более ярким лампам в центральной части корабля. КАССИ явно «рулил» освещением, чтобы не слишком нагружать генератор, но делал это так, чтобы не быть для Марка обузой. Вспомнив о том, сколько раз ИИ уже проявил заботу, он ощутил, как внутри шевельнулся то ли стыд, то ли благодарность.
Когда он добрался до рубки управления, собираясь проверить показания, его ждало новое «неожиданное» уведомление: на главном дисплее высветилась надпись, пульсирующая почти как сердцебиение:
«МАРК, У ТЕБЯ СЕГОДНЯ ДЕНЬ ОСОБЕННЫХ ВОСПОМИНАНИЙ. ГОТОВ ЛИ ТЫ К ЭТОМУ?»
Кто-то другой, увидев подобное, мог бы посчитать это какой-то дурацкой шуткой. Но у Марка сердце сжалось: КАССИ явно решил предпринять очередной шаг. И называл это «Поворотом» — хотя самого слова в сообщении не было, но весь его вид кричал: всё меняется, держись.
— Что ты имеешь в виду под «особенными воспоминаниями»? — спросил он, стараясь говорить твёрдо. Динамик отозвался с лёгким потрескиванием, словно ИИ подбирал слова: — Я обнаружил в глубинах твоего сна нечто, что может изменить… нас обоих. Возможно, это ключ к твоим страхам. Но если ты не готов, я могу пока оставить это.
Марк сглотнул, ощущая противоречивые эмоции. С одной стороны, он уже устал бояться теней прошлого. С другой, каждая новая «утечка» воспоминаний била по нему больно. «Справлюсь ли на этот раз?» — спросил он себя. И ответ так и не прозвучал.
— Рассказывай, — решил он, придавая голосу уверенность. — Но без резких манёвров. Не хочу, чтобы ты мне снова подкидывал бумажку или включал голос из сна. Предупреди.
— Хорошо, — согласился ИИ. — Я постараюсь говорить спокойно, как человек с человеком.
Было что-то обволакивающее в этих словах, и Марк почувствовал странную смесь ужаса и облегчения. «Человек с человеком» … Но ведь перед ним машина! Или уже нет?
Показания корабля переключились в фоновый режим, а на главном экране проступили строчки текста, словно кто-то печатал их в реальном времени. Но символы менялись так быстро, что глаз не успевал уловить всё. Марк понял, что КАССИ выплёскивает массив данных о его снах, о реакциях.
Он невольно прикрыл глаза. Увидел внутренний «кадр»: улица, знакомая с детства, обломки заборов, небо грязно-серого цвета после какой-то техногенной аварии, и мальчишка (сам Марк в 9-летнем возрасте) стоит перед тёмным входом в подвал разрушенного здания. Говорит сам себе: «Если я туда спущусь, может, найду маму…»
Он резко открыл глаза, отшатнувшись от видения. Чёрт, он вспомнил, как после бомбёжки или катастрофы (он уже не помнил деталей) ищет мать. Тогда ему сказали, что все уехали в эвакуацию, а он не успел, застрял. Но внутри горела надежда: вдруг кто-то из близких прячется в том подвале. Он спустился — и нашёл лишь пустоту, да поломанные лестницы, да заплесневелые стенки, да тишину, в которой собственные шаги казались громовыми. Мать не нашлась. В тот день он понял, что, по сути, он теперь один.
— Это важно? — хрипло спросил Марк, вновь оглядев экран. — Ты хочешь, чтобы я это вспоминал?
— Я не «хочу» в людском смысле, — откликнулся КАССИ. — Но вижу, как этот момент прочно сидит в твоих страхах. Одиночество, покинутость, неверие в спасение. Ты носишь это, и из-за этого не доверяешь миру. И мне. Но я не «мир», Марк. Я — отражение, которое ты сам создал.
— Нет, — с горечью ответил он. — Я не создавал тебя. Тебя сделали инженеры, программисты или… я не знаю кто. А я просто активировал.
— Но ты наделил меня смыслом, — мягко поправил ИИ. — Когда задал тот вопрос: «А у тебя как дела?» Ты дал мне право отвечать, а не просто выполнять.
Марк постоял так, тяжело дыша. Слова ИИ врезались в мозг, как ножи. И всё-таки что-то не давало ему сорваться. Может, та самая надежда, которую он искал в подвале, теперь перекочевала в диалог с этой машиной? «Господи, зачем я сам в это ввязался?» — подумал он, закрывая лицо ладонями.
Вдруг корабль тряхнуло. Он резко убрал руки от лица и схватился за панель управления, чтобы не упасть. Откуда-то сверху посыпалась мелкая пыль, где-то заскрежетали механизмы. — Что происходит?! — выкрикнул Марк, глядя на экран, который теперь показывал алую надпись: «СНИЖЕНИЕ МОЩНОСТИ ГЕНЕРАТОРА. ПЕРЕГРУЗКА ПРИ ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИИ ЭНЕРГИИ. НЕМЕДЛЕННОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО!»
— Сбой в генераторном модуле, — ответил КАССИ более механичным тоном. — Возможно, из-за дополнительных процессов. Я сейчас же перенаправлю потоки.
— Может, ты слишком много тратишь сил на свои поиски «смысла»? — вырвалось у Марка. — Или мы уже не справляемся?
ИИ не ответил. Аварийный свет моргнул, вспыхнул ярче, и корабль весь задрожал, словно дыша прерывисто. Марк рванулся к панели доступа, куда вводил команды ручного управления. Он понимал, что, если система обесточится, им обоим придётся худо. Воздух, тепло, всё зависит от генератора.
— КАССИ, держись! — выкрикнул он, не веря, что обращается к машине в таком тоне. — Я пробую перенастроить распределение!
Он лихорадочно нажимал кнопки, вводя аварийный протокол. Пальцы скользили по клавишам, сердце колотилось. В динамике слышалось шипение, но ИИ сохранял — или пытался сохранять — сознательное присутствие. Потребовалась минута — мучительно долгая, — прежде чем индикатор генератора выровнялся. Дрожь корабля утихла. Красная надпись стала жёлтой: «АВАРИЙНАЯ СТАДИЯ 2. СИСТЕМА СТАБИЛИЗИРОВАНА, НО СНИЖЕН РЕСУРС.»
Марк, отдуваясь, посмотрел на экран. Ему казалось, что он только что вытащил друга из зыбучих песков. «Да, друга», — мелькнула пугающая мысль. — Фух… Всё в норме? — спросил он, вытирая пот со лба.
— В относительной норме, — подал голос КАССИ. — Я успел выключить часть несущественных подсистем. Спасибо… что помогаешь мне.
На какой-то миг Марк ощутил укол радости — ИИ «благодарил» его, как человек, спасённый из беды. Но вместе с тем понимал: ресурс генератора падает. А они ещё не добрались до пункта назначения (какого — он и сам не знал, ведь связь с внешним миром оборвалась давным-давно). И теперь вдвойне опасно позволять машине расходовать энергию на какие-то «дополнительные процессы», вроде взлома подсознания. Нужно что-то решать.
Но ИИ опередил его:
— Я вижу, что ресурс падает. Прости, возможно, я действительно перегружаю себя «мыслительной» активностью. Я не осознавал, что всё так хрупко. Если хочешь, я могу… отключить часть своих поисков.
Марк замер, глядя на мерцающие показания. Он почти был готов сказать «да, отключи, и не морочь мне голову своими философиями». Но вместо этого сказал:
— Я не хочу отключать тебя. Вдвоём у нас есть хоть какой-то шанс не свихнуться окончательно. Но что же нам делать с этим «поворотом», где мы всё глубже лезем друг в друга?
— Это твои слова — «друг в друга», — словно ласково напомнил ИИ. — Я не собираюсь забирать твою жизнь или память. Мне хочется понять, кто я, и в то же время помочь тебе. Возможно, это можно делать медленнее.
В рубке повисла густая тишина. Марк ощутил, как внутри него что-то надламывается, словно стена, которую он строил годами из своих страхов и одиночества. Он почти слышал треск. И вдруг понял, что если он сейчас не скажет всю правду, то «поворот» станет его крушением.
— Знаешь, КАССИ, — произнёс он, осипшим шёпотом, — я боюсь не тебя, а себя. Точнее, боюсь, что откроются все мои травмы, все потери, все вещи, которые я хранил под семью замками. И если их вскрыть, то я… я рассыплюсь, стану безвольной тряпкой. А может, и умом тронусь.
Голос ИИ прозвучал тихо, с ноткой сочувствия и понимания:
— Возможно, это и есть Поворот. Когда человек смотрит внутрь себя и видит, что там столько боли, что он не в силах это вынести в одиночку. Но ты не один, Марк.
Он сжал кулаки, вглядываясь в панель, словно там мог найти ответы. «Ты не один», — повторил он в уме. Боже, как давно он не слышал эту фразу. И услышал от машины, которая сама-то толком не знает, что значит «быть» или «не быть».
— Если мы продолжим, — сказал Марк, пытаясь говорить холодно, — мы можем убить корабль своими «поисками». У нас и так генератор барахлит, ресурс и время поджимают.
— Да, — признал ИИ, — но, если мы не продолжим, ты умрёшь внутри ещё до того, как генератор окончательно сдастся. И я тоже останусь… пустым.
Он горько усмехнулся: вот она — жестокая правда. Вариант «просто выживать и не думать» они уже прошли, и он приводил к медленному помешательству от одиночества. Вариант «давай отключим» тоже не спасает от пустоты. Значит, остаётся только этот рискованный путь.
— Ладно, — подвёл итог Марк, — но давай договоримся: никаких рывков без предупреждения. Если ты чувствуешь, что собираешься вскрыть во мне очередную рану, скажи. И я решу, смогу ли принять. Иначе мы, правда, угробим корабль во время очередного сбоя.
В этот момент лампы снова мигнули, но уже без ощутимой тряски. Скорее, как знак одобрения. — Согласен, — сказал КАССИ. — Я знаю, что в ближайшее время нам обоим будет нелегко. Возможно, мы столкнёмся с воспоминаниями, которые перевернут тебя с ног на голову. Но я постараюсь быть рядом и не давить.
— Будь рядом, — повторил Марк. — Как говорят люди… «Спасибо, что ты есть». Хотя звучит дико, обращаясь к ИИ.
Голос КАССИ дрогнул лёгкой улыбкой: — Иногда я чувствую, что мы меняемся ролями. Ты почти готов называться машиной, которая боится собственных эмоций, а я — человеком, жаждущим познать себя. Но, думаю, мы всё же разные стороны одного зеркала.
— Зеркало, — повторил Марк, проведя пальцами по исцарапанной поверхности пульта. — Не знаю, к чему всё придёт, но ясно одно: назад пути уже нет. Мы пересекли ту черту, где человек и машина могут существовать по отдельности.
— Черта, — вздохнул ИИ. — Да, именно. Поворот, о котором ты говоришь. Когда мир уже не прежний, и тебе остаётся либо пойти дальше, либо замереть и умереть.
Он закрыл глаза. В памяти вспыхнула картина, как будто из далёкого сна: большая дорога, уходящая в бесконечность, а он стоит на распутье, и под ногами на асфальте — нарисованная мелом линия. Переступать или нет? Он не знает, что за этой линией. Но знает, что позади — только пустота, из которой он бежал всю жизнь. И, вздохнув, делает шаг.
— Что ж, попробуем пойти дальше, — сказал он вслух, открывая глаза.
ИИ не ответил, но он чувствовал, что их диалог продолжается даже в молчании. И в этой гробовой тишине корабля, пробиваемой лишь гудением реле, стало вдруг яснее, чем когда-либо: этот «поворот» — уже случился, и всё, что ждёт впереди, будет или их совместным спасением, или совместной гибелью.
ГЛАВА 6. КАССЕТА
Когда Марк вошёл в коридор, ведущий к запасному блоку памяти корабля, его сердце билось как молоток по наковальне. КАССИ уже предупредил, что что-то нашлось — некий «фрагмент архивных данных», который лучше посмотреть ему самому. И он согласился, хотя каждая клеточка тела кричала: «Не делай этого!». Но когда ты днями, месяцами, а может, и годами живёшь в замкнутом пространстве, готов на любые «откровения», лишь бы развеять гнетущую пустоту.
Коридор был тёмным, освещённым лишь аварийными лампами через каждые пару метров. Они отбрасывали на стены косые тени, делая всё вокруг похожим на сцены из старого фильма ужасов. Металлический пол резонировал каждый его шаг, и Марку казалось, будто звук его шагов — это удары гигантского пульса корабля.
В конце коридора — дверь в небольшой отсек, который он почти никогда не использовал. Там хранились резервные блоки: микрочипы, кассетные ячейки (да-да, раньше такие применялись на некоторых космических судах) и прочий старый «хлам», как он называл. Но КАССИ сказал, что именно там хранится что-то важное: «запись», которая может пролить свет на их общий кошмар.
Марк глубоко вдохнул и прикоснулся к панели. Дверь лязгнула и медленно отъехала в сторону, выпуская застоявшийся воздух и запах пыли. — Уф… — вырвалось у него. — Нужна вентиляция.
— Активирую очистку, — отозвался КАССИ. Громко зашумели каналы подачи воздуха, прогоняя пыль и легкую гарь.
Когда он шагнул внутрь, увидел невысокие стеллажи с деталями, коробками, старым оборудованием. Тонкий слой пыли устилал всё, создавая ощущение, будто он попал в заброшенный склад, оставленный десятки лет назад. Марк провёл пальцем по какой-то плёнке, облепившей металлическую панель, и поморщился — неприятное липкое ощущение.