Дом ста детей. Целительница для Генерала-Дракона

Глава 5

Если подумать здраво, никто на участок, да ещё и на территорию Шмеля с двухметровой сеткой и дверцей на замке, пробраться не мог. Тем более ребёнок! А отпечаток ноги, не обутой, босой ноги, выглядел именно детским.

Наверное, просто оптическая иллюзия, не иначе.

Я погладила Шмеля по морде и смогла хитростью его оттеснить и закрыть дверцу так, чтобы он оказался снаружи, а я внутри вольера.

Надеюсь только, Славке в эту минуту не взбредёт в голову выйти из дома! Шмель был не на поводке, я не успела присоединить его. И если мой, внушительного веса пёс и не укусит, а только прыгнет, да прижмёт к земле, то переломает парнишке кости!

Я и то едва-едва сумела удержать под его напором дверцу, выталкивая недовольную морду, которой он мешал мне закрыться и защелкнуть щеколду с внутренней стороны.

Дверца тряслась под его прыжками, затем Шмель начал рыть.

Благо вокруг асфальтированные дорожки. Но комья мёрзлой земли всё равно начали разлетаться в стороны, нашёл-таки брешь! Боюсь, минут пять и действительно пророет себе путь.

Я метнулась к его будке, надо, наконец, убедиться, что там никого нет и, успокоенной, следовать первоначальному плану!

Сна этой ночью мне всё равно уже, видимо, не видать.

И я оказалась права: остатки сонливости растворились бесследно, в одно мгновение, когда из тёмного входа в конуру на меня, отражая свет фонарей, уставилось две пары чёрных глаз.

Человеческих.

Я почему-то сразу это поняла и, вскрикнув, отпрянула назад. Споткнулась об какую-то кочку (копать Шмель мастак, в вольере он делал настоящие рвы) и упала на спину.

Поднялась тут же, несмотря на искры, вспыхивающие в глазах. Путаясь в своих тёмных прямых волосах (моя гордость и единственное, что по настоящему нравилось мне в своей внешности...), зачем-то заправляя пальто аккуратнее, начала подкрадываться к будке, внимательно вглядываясь в густую темноту в ней.

В темноту, в которой кто-то шевелился и едва различимо... перешёптывался.

– Эй... – позвала я. – Кто там?

Пока панику мою пытался потеснить интерес, все прочие чувства успело потеснить ощущение, точнее, почти вера в то, что я сплю.

Потому что такое могло произойти только во сне! Сейчас вот окажется, что там не дети, а фейри сидят и я окончательно смогу в этом убедиться.

От правды я далеко не отошла, видимо. Потому что настолько красивых деток я за все свои двадцать пять лет не встречала.

Они выбрались наружу испуганные, белокожие, в лёгких льняных сорочках, в широких мягких, но слишком тонких для нынешней погоды штанах. Босые... На вид лет шесть, не больше, кудрявые, черноволосые. И глаза какие! Выразительные, какие-то неестественно большие для человека, но от того не менее красивые. Будь такие в каком-нибудь фантастическом фильме, любовалась бы! Но здесь я впала в небольшой ступор и от вида этих детей, и от самого факта их присутствия.

Шмель тем временем успел объезжать вольер по кругу раз десять, оглушительно лая. Что и заставило Славу таки выйти на крыльцо… Случайно захлопнув за собой входную дверь.

– Он меня загрызёт! – вскрикнул Славка, когда понял, в какую беду попал и вместо того, чтобы забраться куда-нибудь повыше, например на прислоненную к стене у крыльца лестницу, со страху бросился к воротам.

Туда, куда побежали и найденные мной близнецы. Я даже ничего не успела сделать, и дверца вольера всё так же была заперта. Дети проскользнули мимо и вот они уже… Исчезли? Только под воротами с той стороны промелькнули быстрые тени от их босых ножек. В то время, как Славка не успел даже открыть калитку!

– Фу, Шмель, место! – крикнула я, спеша к племяннику, пока пёс скакал вокруг него и оглушительно лаял. – Не тронь его!

Но трогать Славу он и не собирался. Его, как и меня, заботили странные дети.

Уж не знаю, как они выбрались на улицу, не знаю, кто такие, но не найти их теперь было бы преступлением! К тому же неподалёку проходила трасса, как бы они не выбежали на оживлённую часть. Или не заблудились в ночном холодном лесу…

Калитку открыла я, пропуская вперёд Шмеля, а Славу наоборот отталкивая назад.

– Иди домой.

– Совсем глупая? – выразительно изогнул Славка бровь.

Ох и дать бы ему по губам разок!

Но в чём-то он прав...

– Сейчас, – принялась я шарить в карманах пальто.Славка помрачнел, даже в неверном свете фонаря и в спешке я заметила это.

– Ты ключи дома забыла.

Я закатила глаза, не удержалась.

– А раньше ты сказать не мог?! Почему не вынес мне, раз выходил?

– Я же не собирался захлопывать дверь! Да и… думал, ты вернёшься, а я тебе не открою, – выпалил он внезапное признание.Я вспыхнула, сейчас совсем не время для его проверок меня на прочность.

– Зачем?! Слав, ну зачем же? Вот, что теперь делать?

И последовало очередное, ещё более неожиданное признание:

– У Глеба своего спроси!

– Что?

– Он попросил. Мы переписывались целый вечер. Спрашивал, что ты и как, я и сказал, что уходишь.

– Боже! – я не знала, как унять гнев. – Тебе ведь он даже не нравится, так почему?

– Не знаю я! – топнул Славка ногой, и с нажимом добавил: – Просто.

Из-за всего этого он даже перестал обращать внимания на Шмеля. Благо хотя бы я не забыла о псе и умудрилась прицепить к ошейнику поводок.

– Ладно, разберёмся... – Шмель оттягивал мне руку, да и я больше не хотела медлить. – Поможешь сначала найти детей.

– Каких ещё детей? – поспешил Слава за мной.

– А ты не видел?!

– Нет.

– Они перед тобой за ворота выбежали.

– Ага, перелетели, что ли? – хмыкнул он.

И я поняла, что Слава, похоже, на этот раз не врёт мне и не хитрит.

– Не знаю, – пробормотала растерянно и кожей ощутила на себе его настороженный взгляд.

Отлично, теперь этот мальчишка сомневается ещё и в моём душевном здоровье...

Шмель тем временем замер, а затем резко рванул поводок. Но меня уговаривать на бег не пришлось: я тоже заметила у поворота какие-то тени и побежала.

Славка не отставал, хотя ему всё происходящее явно не нравилось. Однако, как-то так вышло, что за поворот он выбежал первым.

И у меня всё похолодело внутри, потому что оказались мы прямиком на трассе и первое, что я увидела, это яркий свет фар. Бросившись вперёд, чтобы оттолкнуть племянника, меня успела кольнуть мысль, что машина, летящая на нас, похожа на машину Глеба...

Жаль только – хотя разницы уже, наверное, нет – я не узнаю, специально он это сделал, или мы просто неудачно оказались на его пути.

Глава 6

Первой моей мыслью было то, что мы оказались в раю. Из почти зимы в позднее – судя по деревьям и теплу – лето. Из ночной темноты в залитое солнцем пространство. Но когда глаза привыкли к свету, а мозг осознал, что это уже не слепящий свет фар, а дневное золотое свечение, я смогла осмотреться и тогда уже различила вокруг и разрушенные дома, и обугленные деревья, и разбитые дороги.

Славка со Шмелём находились рядом, такие же запыхавшиеся и перепуганные, как и я. Только вот племянник мой и в новом мире решил проверить мои нервы на прочность и вскоре унёсся прочь, на ходу крикнув, что отправляется на разведку. То ли храбрясь таким образом, то ли правда желая помочь разобраться, как и где мы очутились, то ли от меня всё так же старался держаться подальше.

Когда случается плохое, всегда легче найти виновника или сделать кого-то виноватым. Легче, когда есть на что или кого выплёскивать эмоции, а не сталкиваться с пустотой. Видимо, у Славки это неосознанно стала я… Ещё тогда, когда заболела его мать, мальчик срывался на мне. Я понимаю.

К счастью, долго искать мне его не пришлось, он нашёлся сам, когда я встретила других, чужих мне детей.

А теперь ещё и раненного мужчину.

– Так… – на секунду закусила губу, обдумывая предстоящие шаги. – Думаю, сначала мне нужно зайти к вам домой.

– Чего это? – тут же встревожилась Ася.

– Нужно найти что-нибудь вроде носилок. Обязательно жёстких. Если у него повреждён позвоночник, то на чём-то мягком переносить его нельзя.

– Его зовут Рейн, – встрял Милах, ладошкой потирая нос перед тем, как смешно и мило чихнуть.

– О, так вы разговаривали? Рейн не рассказывал, что с ним произошло?

Это помогло бы мне понять, как именно я могу помочь. Но Милах лишь покачал головой:

– Не-а, просто надо же его как-то звать. Нельзя же без имени. Так что пока он спит, будет Рейном.

Ага… Что ж, пусть, не важно.

– А откуда он здесь взялся? В округе точно больше никого?

Они что-то говорили про войну, а здесь лежит раненный мужчина… Вдруг какой бандит? Или его кто-то ранил, а теперь разыскивает, и находиться рядом просто опасно?

Но и на это Милах отрицательно хмыкнул. Только ответила вместо него девчонка:

– Никого здесь не найдётся кроме детей, – протянула она так, словно ей уже надоело объяснять мне очевидные факты. – А он с неба упал. Много кто это видел, если не веришь.

– С неба упал! – подхватил Милах и принялся бегать вокруг нас, весело размахивая руками, изображая полёт. – С неба упал! С неба! – затем резко остановился и поднял на меня внезапно серьёзный и вдумчивый взгляд. И таким же тоном сказал: – Никак дракон.

Я скептически покосилась на мужчину, красивого и страдающего тихо, с достоинством, даже будучи без сознания. Больше похож на какое-нибудь божество или человека. Никак не на дракона. Ни чешуи, ни крыльев, ни… что там ещё должно быть у ящеров?

Однако Ася, зачем-то расплетая и вновь заплетая одну из своих чёрных косичек, ответила малышу совсем без насмешки:

– Вряд ли… Драконов, не считая чужестранных наших врагов, сейчас раз-два и обчёлся. Все на высоких постах, – подняла она пальчик вверх, – наш будущий император и его брат. Оба сейчас делами заняты, после стольких битв. Никому из них не до того, чтобы в травке валяться!

Да уж… Я вновь взглянула на раненного. Не похоже было, что он здесь отдыхает и занимается праздными делами.

– Ну, а как он тогда, – не унимался Милах, – чего с неба упал?!

– Не знаю я, чего и как! Но уверена, что не дракон.

И только я решила, что дети начнут спорить, отнимая этим и без того немногочисленные – судя по состояния незнакомца – минуты, Ася повернулась ко мне и со вздохом добавила:

– Ладно уж, пошли домой. Даже если ты плохая. Всё равно тоже скоро помрёшь.

Славка, возможно впервые за всё время, проведённое вместе, взял меня за руку и крепко сжал мою похолодевшую ладонь.

– Это почему? – спросил он тихо, видимо, слишком серьёзно воспринимая её слова.

Так серьёзно, что поверила Асе и я сама.

Девочка пожала плечами, качнулась с носка на пятку, развернулась и вышла из тени сплетённых дубовых ветвей.

– Почему-почему, – хмыкнула она, даже не глядя идём мы следом или нет.

Мы, конечно, шли. И Милах всё так же весело крутился вокруг, нисколечко не боясь моего грозного с виду пса.

– Потому, – назидательно протянула Ася, – что все взрослые заболели. Не знаешь, что ли?

– Не знаю, – ответила я прежде, чем успела подумать.

Может, лучше было бы не показывать так явно, что мы со Славкой… из другой реальности?

И надеяться, что Ася ввиду своего юного возраста не догадается, будто что-то не так, долго мне не пришлось. Она тут же развернулась ко мне, продолжая идти спиной вперёд, не сбавляя шага и каким-то чудом не спотыкаясь при этом и не падая. Её тёмный взгляд стал ещё более колючим, она окинула им меня с ног до головы, особое внимание уделяя моим кожаным осенним ботинкам и пальто, после чего подозрительно сощурилась. Но вместо расспросов, решила мне разъяснить:

– После того, как император собственоличностно… Собственной-личностью…

– Собственнолично, – поправил её Милах с важным видом, по пути то и дело отвлекаясь на синие цветки цикория.

– Да… После того, как император собственнолично решил командовать армией, враги предприняли ужасный шаг. За это их осуждают и другие наши враги и союзники. Магия запрещена, ну, почти везде. Все знают об этом. А они наслали не то, что проклятие, а настоящую жуткую болезнь, от которой нет лечения, потому что она создана магией. Все взрослые должны были погибнуть. Дети же, как и от многих проклятий, защищены. Говорят, детей само небо бережёт… Но врагам это не мешало, они решили, что дети без родителей всё равно погибнут. И наша страна потеряла очень много жителей. Но правитель наш – дракон, как ни как! Он всё равно справился. И мы победили!

– Да, – вздохнул Милах. – Только вот, говорят, он пропал. Сбежал, преступник!

Ася на него зашипела так, что даже я вздрогнула:

– Цыц! Изменник, нельзя так о нём! Я вот не верю, это грязные слухи.

– О чём речь? – мне хотелось разузнать, как можно больше, раз уж мы здесь. Как знать, что может в будущем пригодиться.

Но Ася отвечать не спешила, и Милаха, который было уже собирался что-то сказать, пнула локтем в бок.

– Это плохие разговоры, – строго сказала она мне.

Спорить я не стала, тем более мы подходили к дому.

Если можно назвать домом высокое тёмное здание, больше напоминающее старинный каменный замок, к тяжёлым воротам которого приближались мы уже в молчании. Впрочем, тишина была нарушена довольно скоро:

– Марьяна не заболеет, – Слава вновь взял меня за руку.

Я чувствовала, как подрагивают его пальцы.

– Это вряд ли, – отозвалась Ася деланно безразлично.

Видимо, ей самой не хотелось оказаться правой.

– Сколько вы уже живёте здесь сами? – спросила я, чтобы удостовериться в своей догадке. И удостоверилась, когда получила ответ:

– Уже много лун.

Сердце моё болезненно замерло.

Бедные дети. Представляю, как изголодались они по взрослым! Немудрено, что и раненного незнакомца отдавать не хотели, и меня, совершенно чужую им девушку, повели в своё убежище так просто.

– А как же вы… одни?

Ворота оказались покосившимися, открыть или закрыть вряд ли бы удалось, их края увязали в плотной каменистой земле, металлические прутья были толщиной с моё запястье. Не уверена, что и рядом ходить безопасно, как бы и вовсе не сорвались с петель, да не упали, прихлопнув нас, как букашек! Но прошли мы именно сквозь узкий проход между ними, ведь весь участок Дома был ограждён двухметровой живой изгородью с длинными и острыми, красными шипами, которые я хорошо различала даже на расстоянии.

Сам двор был почти пуст, из-за мелкой щебёнки там росли, разве что, редкие сорняки и какие-то хилые кустики с бардовыми маленькими плодами.

И ни души… Меня это насторожило ещё сильнее. Почему-то я ожидала увидеть здесь толпу детей. Но после слов Аси испугалась, что ответ, почему этого не наблюдаю, очевиден:

– Это началось в конце зимы. В конце. Но всё равно многие… они замёрзли, кто-то наоборот… – она сглотнула ком в горле и выдавила из себя: – сгорел, слишком близко подобравшись во сне к огню или подпалив что-то от неосторожности. Голод… тоже роль сыграл. И как лечиться от всяких болечек не знал почти никто. Но потом стало теплее, и начало расти всякое, и как-то… веселее сделалось. Но теперь, как зимой будем, мы не знаем, – остановилась она у многочисленных ступеней и обернулась ко мне. – Запасов еды почти нет. А ещё с водой проблема, – махнула рукой в сторону колодца, что стоял неподалёку между кустами роз, – он засорился. Мы пробовали его как-то очистить, но в итоге Ива чуть не упал в него. Ива – это наш старший, ему тринадцать.

– Он сможет помочь нести носилки? – не зная, какие найти слова утешения на всё остальное, выпалила я.

Только вот Ася посмотрела на меня, как на надоедливого глупого ребёнка.

– Он сломал руку на охоте.

Я собиралась спросить, где он сейчас и сколько вообще осталось детей, но из высоких узких окон, состоящих из квадратиков стёкол, будто кто-то хотел собрать их из осколков, и ему хорошо это удалось, начали показываться детские лица и ладошки, которыми малышня упиралась в стекло, коленками забравшись на подоконники.

– Раз, два… Шесть… Пятнадцать, – шёпотом принялась считать я.

– Идёте вы или нет? – тем временем взбежала Ася по ступеням к тяжёлым, тоже будто железным, дверям.

Что ж, я глубоко вздохнула и выдохнула, ободряюще кивнула Славке, который крепче сжал мою руку, и шагнула на первую ступень.

Пора познакомиться с детьми, узнать точно, сколько их, и как вообще обстоят дела внутри дома.

Глава 7

Как только мы перешагнули порог и оказались в просторном холле, из которого на второй этаж вели две лестницы, одна винтовая, вторая широкая и обычная, нас тут же окружила толпа малышни.

Они молчали. И это было странно. Обычно с детьми ассоциируется шум, смех, беготня… Но эти лишь рассматривали меня, снимающую пальто от жары и дующую на выбившуюся тёмную прядь волос, да на Славку. Я и сама на него поглядывала, в который раз отмечая, что на фоне исхудавших и грязных деток он выглядел старше и был настоящим красавцем.

Только вот от этого я ещё острее ощущала беспокойство за него и грусть за всех окружающих.

Что, если нам придётся остаться здесь, если не выберемся домой, и Славка тоже будет выглядеть… так?

– Мамочка! – нарушила молчание одна малышка с расплетённым бантиком на кудрявых рыжих волосах, и бросилась ко мне.

Я застыла столбом, не сразу справившись с эмоциями, когда она обнимала меня за колени, а остальная толпа зашумела и закружилась вокруг, как рой пчёлок, всё норовя дотронуться, обнять, расспросить.

– Я не… – попыталась сказать об ошибке, поглаживая её мягкие волосы, и осеклась.

Точнее, меня почти перебили:

– Это не твоя мама, а моя! – выступил вперёд Милах. – Я первый её нашёл!

– Нет, это моя! Моя! – расталкивая всех, пробился к нам черноволосый мальчик лет восьми.

Очень похожий, действительно похожий на меня.

И его синие раскосые глаза наполнились слезами…

– Мама, ты вернулась! – он повис у меня на руке, лицом утыкаясь в моё плечо, и спина его задрожала от беззвучного плача.

– Ну, что ты… Тише… – шептала я, присаживаясь перед детьми на колени и обнимая обоих.

Вновь воцарилась тишина.

Сквозь пелену собственных слёз, которым с большим трудом не позволяла сорваться с ресниц, я взглядом нашла Асю.

Она смотрела задумчиво и очень-очень внимательно, после чего что-то шепнула одной из пока не знакомых мне светленьких девочек, и те закивали ей в ответ.