По следам «Эйвели». Из записей автора

ПОТЕРЯННЫЙ РОД

В 244 главе книги есть эпизод о спасении некоего эу, которого впоследствии называют Элуин и которого Финиар поселяет в своих покоях, а затем передаёт на попечение роду Эликлем, наказывая ей заботиться о нём, как если бы он был Финиаром. В книге мы так и не получаем ответа, кем был этот несчастный юноша, однако мы вполне законно можем использовать оставленные автором подсказки, чтобы попытаться понять, чем примечателен этот эпизод. Во-первых, как мы видим, никто из жителей Светлого Дома не узнаёт юношу, стало быть, он не родом оттуда. Его также не узнают и старшие дети Финиара и эулиен Эйдена, и это значит, что этот эу не пришёл из Эйдена с ними, но рождён в подзаконном мире. И всё же Финиар «узнаёт» этого юношу и опечаливается из-за этого. Это может означать, что Финиар, очевидно, узнал кого-то в этом юноше, он напомнил ему кого-то из тех, кто был ему дорог. Если посмотреть, как дальше ведёт себя Финиар по отношению к этому эу, то он оказывает ему почести, полагающиеся основателю рода, равному себе, о чём он потом и сообщает Эликлем. Из этого, а также из названия главы мы можем сделать вывод, что этот юноша был сыном одного из братьев Финиара, чьи черты лица не были узнаны никем, но Финиару напомнили о брате. Во всей книге нет информации о братьях Финиара и их народах после того, как они расстались, придя в подзаконный мир, и тем не менее мы читаем, что, возвратившись в Эйден, Финиар обретает там своих братьев и тех, кто ожидал его. Это лишь подтверждает мысль о том, что братья Финиара погибли в подзаконном мире, как, очевидно, и народы, пришедшие с ними, и так род одного из них (или обоих) был прерван, потерян, и Финиар Эйвели оказался единственным из братьев, кому удалось выжить и сохранить свой род и народ в подзаконном мире.

СОКРЫТИЕ ИЙДЕНАРОВ

Весьма интересный и каверзный вопрос: куда же в итоге делись ийденары, созданные Тентеном и в конце переданные Коврен для окончательного сокрытия? В тексте данный эпизод представлен отрывком на эмланте, из которого следует, что Коврен передала ийденары Кому-то. На этом можно было бы и остановиться, поскольку Кем-то — может быть действительно кто угодно, если бы не одна маленькая деталь — этот загадочный Кто-то (Erk) указан с заглавной буквы, как если бы это было именем. Для тех, кто знаком с творчеством К. Хеллен, возможно, будет очевидно, что здесь происходит обыгрывание имени Эрк, которым, по признанию самой К., её именовали фейри (арели), о чём чётко говорится в книге «Воспоминания о королевстве под корнями, или Краткое доказательство Эрк» из сборника «Вдоль дорог, среди миров», где, кстати сказать, один из героев (Эгда) выступает в роли Коврен, исполняя те же обязанности. Таким образом, вполне вероятно, что автор даёт нам понять, кто стал последним обладателем ийденаров, что вполне закономерно, поскольку велика вероятность, что сама К. в своё время наследовала ту же обязанность, что и Коврен, и Эгда.

ВИЭ В СВЕТЛОМ ДОМЕ

Для тех, кто дочитал книгу до конца, становится очевидным, что в Светлом Доме на момент ухода Финиара проживало двое, кого можно было бы отнести к виэ, хотя, конечно, — всего одна, если быть точнее, ибо Итерлен, муж Эликлем, по его собственному признанию, перестал быть виэ, отказавшись от своей природы ради того, чтобы быть с Эликлем. Вопрос о виэ вообще один из самых интересных в творчестве К., поскольку она часто и много обращается к нему, однако конечного понимания, кто и что такое виэ, это не даёт. Мы знаем, что виэ — древнейшие создания, сродни силам Хаоса, предшествовавшие Слову которое, затем определило их как ткань мироздания. Т.е. по сути — виэ — это всё вокруг, любое и каждое явление, воплощение Божественного замысла и воли, лишённое собственных устремлений, имён и, очевидно, пола. Виэ — это и чувства, и явления, и всё, что только возможно и невозможно помыслить. К. пишет, что каждое такое создание одновременно является частью общего замысла Бога, и в то же время сохраняет его целиком в себе самом. При этом также К. указывает, что непрерывная память — одно из ключевых свойств виэ, ибо они помнят и знают всё. Также, очевидно, для виэ нет разделения на будущее и прошлое, так как они и есть само время, а стало быть, события минувшие и грядущие — открыты знанию виэ и, возможно, даже подлежат исполнению ими. Однако мы видим Итерлена, одного из виэ, проявившего свою волю, не согласную с положенной ему долей, который, полюбив Эликлем, принял мужской облик и взял себе имя, тем самым определив свою судьбу рядом с возлюбленной и отказавшись от своей природы виэ и всех обязанностей, приличествующих виэ. В Светлом Доме Итерлен оказывается уже скорее как человек или арели, уподобленный эу. Ни прежнее знание, ни прежняя сила — более не доступны ему, поскольку Итерлен более не виэ, даже в прошлом, он — совершенно иное, новое существо, по сути — муж Эликлем, и никто более. Однако и автор, и герои книги, тем не менее, относятся к Итерлену с уважением, достойным его прошлого виэ.

…На протяжении всей книги мы можем наблюдать как Фиэльли, кстати сказать, с самого начала весьма загадочный персонаж, проявляет чудеса прозорливости и опосредованного или прямого участия в судьбах многих эулиен рода Финиара и Светлого Дома. В конце книги мы получаем ответ на вопрос, с чем это связано — Фиэльли тоже виэ. Однако, в отличие от Итерлена, она была призвана Эин-Мари, став обещанным даром роду Финиара. Обратите внимание на её первое появление, сразу указывающее, что перед нами не простой персонаж, на её отношения с Ионом, который преклоняется перед Фиэльли и даже служит ей, исполняя её волю. Также обратите внимание на эпизод зачатия Элигрен, когда погода меняется, очевидно, в соответствии с настроением Фиэльли, как и в эпизоде удержания Элигрен. Участие в судьбе родителей Ильлинор по указу Фиэльли, как её вклад в последующее спасение самого Финиара юной Ильлинор, эпизод с внезапной «болезнью» Фиэльли, когда она призвала Финиара именно в тот момент, когда обезумевший Эрт пришёл убить его, и многие другие эпизоды, указывающие нам на тайное знание Фиэльли о грядущем как в судьбе Финиара, так и других персонажей. Итерлен, отвечая на вопрос о виэ, говорит, что одной из ключевых обязанностей виэ является память (как о том, что было, так и о том, что будет), и эту повинность нельзя отменить, оставаясь виэ. Именно удивительная прозорливость Фиэльли, её не беспокойство по отношению к Элигрен (о которой волновались все, поскольку никто не знал её дорог и служения), её рассудительность, справедливость и мудрость, признаваемая даже Финиаром, указывают нам о природе Фиэльли как виэ ещё до того, как это открывается Финиару. Таким образом, мы видим, что Эин-Мари каким-то чуднейшим образом удалось упросить одну из виэ изменить своему долгу ради заботы о Финиаре и эулиен однако тем не менее Фиэльли проявляет собственную волю в выборе мужа, объясняя свой поступок именно тем, что она пришла к Виэльлине. О роли Фиэльли в судьбе Виэльлине можно говорить отдельно. Именно благодаря ей эулиен и люди, а с ними и весь мир, получили не только Элигрен, но и такого удивительного и отважного заступника, как сам Виэльлине. Возвращаясь к вопросу непрерывной памяти, К. употребляет эпитет «кахори», которыми, следуя из текста, в полной мере могут быть лишь виэ, т.к. это их обязанность, часть их природы. Итерлен утратил эту обязанность/повинность вместе с природой виэ, но Фиэльли… как мы видим, она вполне сохранила её, а, стало быть, и свою природу вместе с ней. Таким образом, перед нами удивительный и необъяснимый парадокс — виэ, изменившая своему долгу, но при этом оставшаяся виэ и продолжающая исполнять свои обязанности, возложенные на неё её природой, а вместе с тем и присматривающая за эулиен в подзаконном мире и живущая по правилам подзаконного мира. О подобной возможности Итерлен сказал, что не может даже помыслить подобного, поскольку это нарушение всех мыслимых и немыслимых правил, однако… Если именно любовь к Виэльлине являлась отправной точкой в решении Фиэльли последовать просьбам Эин-Мари, то её поступок можно расценивать как служение любви, а, стало быть, и следование Божественной воле. Именно поэтому, на мой взгляд, Фиэльли остаётся самым загадочным и удивительным персонажем книги, наиболее близким к автору. Каким образом (не считая родства их любви к книгам)? А помните, как в «Записках из прошлого» автор называет себя кахори? Помните с каким знанием и пониманием говорит о служении Коврен и Эгды Искхейне? Как описывает своё подношение Ай Хайле и то, что предшествовало ему? …Не это ли ответ на вопрос о самой К., также в своё время проживавшей в Светлом Доме и являвшейся по собственному признанию — эултёри.

МАЛЕНЬКИЙ БЕЗЕЦ ИЛИ АЙАР

Также одним из самых интересных (на мой взгляд) персонажей является младший сын Эливиена Путешественника — Виэльлине.

С самого начала он предстаёт перед нами весьма неоднозначным персонажем — эу, заподозренным в излишней гордыне, называющим себя величайшим из эулиен. Меж тем как воспоминания других эулиен о Виэльлине рисуют нам наискромнейшего и даже уничижающего себя эу. Мы знаем, что Виэльлине было отказано в обучении, т.к. среди эулиен его считали не от мира сего, и скорее сочувствовали ему, но не были готовы взяться за его воспитание и обучение. Даже собственные родители не могли понять сына, и сам Финиар не видел в сердце эу. Так юный эу растёт, пребывая без тона, т.е. остаётся непонятым и так и не принятым в сообщество эулиен. Не наставляясь ни у кого, Виэльлине также неоткуда получить знание, и он так и остаётся Маленьким безумцем, не слушающимся Финиара и не подчиняющимся каким бы то ни было законам, он остаётся эу вне правил и норм, поскольку так и не принят своим народом. Однако всё меняет появление Фиэльли. В жизни Виэльлине вместе с появлением виэ происходят невероятные изменения. Во-первых, сама Фиэльли с первых дней с эу относится к нему с уважением и почтением, достойным его последующих деяний, будто бы Виэльлине уже Айар. Не имея наставников, тем не менее, очевидно, Виэльлине обретает знание около Фиэльли, или даже непосредственно через неё. Отсюда и начинается его подвиг. Многим читателям, вероятно, покажется странным и даже безответственным поступок Виэльлине — бросить любимую жену и маленькую дочь и оставить Светлый Дом, никому не открыв задуманного. Меж тем сама идея подобного поступка вполне вписывается в идею жертвенного служения кельтской церкви, в идею белого, зелёного и красного мученичества, которые Виэльлине достойно иллюстрирует свои отказом как от общения с любимыми, так и в оставлении пределов мирной земли, и последующим расставанием с жизнью. То, что делает Виэльлине — это поступок не юноши, но мужчины, эу, приблизившегося своим Светом к Эйдену, поступок, подобный поступку Карнье, отправившегося в Клувнакан навстречу смерти. Но Виэльлине не ищет смерти. Он не избегает её, но ищет лишь повод послужить… любви. По его собственным словам, именно ради Фиэльли, во имя его любви к ней совершаются им все его поступки. Именно так, через свои подвиги и служение человеку эу доказывает своей жене, что он именно тот, кем она называет его среди его народа — величайший из эулиен, достойнейший из мужчин. Свои дела Виэльлине скрывает, как и своё имя. Он не ищет признания, не ищет похвалы. Он знает, что Фиэльли известно о его служении, ибо её образ постоянно пребывает с ним, и в сердце они пребывают неразлучно, и также, возможно, Виэльлине догадывается о природе своей супруги. О подвигах Виэльлине мы узнаём из рассказов посторонних персонажей, тех, кто был спасён им, или же от их потомков. Так мы видим, что всё служение Виэльлине демонстрирует нам отнюдь не слабого и безумного юнца, напуганного и бессильного, но истинного воина, мудреца, Поэта и даже чудотворца. Пока Виэльлине для всех остаётся Маленьким безумцем, о судьбе которого сожалеют в Светлом Доме, нам открывается истинный герой, не знающий себе равных. Герой, лишённый гордыни и отчаянно противостоящий страху, самым большим из которых является сам человек и конкретно — Изосар. Безусловно, следуя логике самого подвига Виэльлине, логике жертвенного служения, логике христианского подвига — конец эу был вполне закономерным. И то, что он растянулся на целый год, дав Виэльлине возможность продемонстрировать превосходство своего духа и Света над невежеством и низостью Изосара, лишний раз указывает нам на то, что Виэльлине — персонаж героического плана, персонаж, представляющий собой один из древнейших архетипов короля-жертвы, хотя самому Виэльлине, очевидно, до самого конца так и остаются неведомы его собственная сила и подлинное величие.

Виэльлине — герой, постепенно преодолевающий все свои земные слабости и страхи и так же постепенно переходящий из вещного мира в мир вечный, переходящий из реальной жизни в легенду, в слова, оставленные в книге, утерянной, но, очевидно, известной автору.

В Эйдене же, и это весьма показательный факт, Виэльлине не только не оставляет своего служения, всецело отдаваясь ему, но и берёт на себя бремя заботы об Эин-Мари, точно так же, как Фиэльли поступает в подзаконном мире, оставаясь с Финиаром и оберегая его, сохраняя для его возлюбленной. Фиэльли как наставница Виэльлине, Фиэльли как супруга эу, Фиэльли как друг Виэльлине — не только часть его жизни (но и судьбы и даже имени, если внимательно посмотреть), но, как мы видим, это практически один персонаж, выполняющий одни и те же функции, обладающий равным знанием и силой. Именно эта сила, именно это знание и соединённый Свет Виэльлине и Фиэльли переходят к Элигрен, и именно поэтому Виэльлине так спокоен, утверждая о своём величии, поскольку он говорит не о славе, полагающейся ему за предстоящие подвиги, но о том, что через него миру будет дан великий дар, и этот дар — Элигрен, олицетворение его мечты, наследница его улыбки, вершина его земных трудов. Так сама Элигрен, вполне закономерно, является двойником своего отца в повествовании, наследуя не только его мудрость, силу и мечты, но и повторяя его тайное служение, и сохраняя ту же преданность Фиэльли.

Интересен и тот факт, что именно через узнавание о подвигах Виэльлине и через пришедшую благодарность к нему всемудрый Финиар находит ответ о происхождении Света небес Эйдена. И в то же время, даже став и самим Светом небес, эу по-прежнему просит именовать его Амалли, Маленький безумец, предпочитая это прозвище своему настоящему и даже новому имени.

Положение Виэльлине в тексте и его подспудное сосуществование в нём также сближает Виэльлине и саму К., что автор подчёркивает, не только цитируя Виэльлине, но и практически со-говоря с ним в тексте, делая его как бы соавтором повествования. Более того, сама история Виэльлине, само его служение, его любовь, выбранный им путь — бесконечно близки самой К., которая легко узнаётся в единстве трёх персонажей — Виэльлине-Фиэльли-Элигрен.

ГЛАВНОЕ ИМЯ

Наверное, каждый, кто читал «Эйвели», рано или поздно задумывался над вопросом, как же переводится имя господина Светлого Дома… Специально для Вас делюсь своим открытием: Лучезарнейший.

СВЕТ ЭЛИГРЕН

Как мы видим из книги, одним из самых опасных и великих подвигов, на которые способны эулиен — это разделение собственного Света, ради спасения другого. Через разделение Света, очевидно, эулиен отдают часть своей жизненной силы нуждающемуся, что если не убивает их, то, значительно ослабляет. О том, что это непростое и небезопасное действо, мы можем понять, исходя из того, как нечасто эулиен используют эту возможность на протяжении всего повествования, поскольку разделение Света может не только ослабить, но и погубить эу. Однако с Элигрен, как говорится, что-то пошло не так. К моменту возвращения Элигрен в Светлый Дом, в эпизоде с болезнью Онена, он, её муж, не умирал, а уже умер, и в этот момент Элигрен принимает решение не разделить свой Свет с ним, а отдать ему весь свой Свет полностью. Как мы видим, это служит воскрешению Онена, и более того, перешедший к нему Свет Элигрен наделяет его природой эулиен, и он перестаёт стареть. Несмотря на то, что Элигрен должна была таким образом лишиться Света и погибнуть, она остаётся жива. К. практически не даёт комментариев по поводу того, как это стало возможным. Но ещё более удивительным является второй подобный случай, предсказанный Октруин, которая указала на то, что тот, кто дважды отдаст свой Свет — тому станет доступна мудрость самого Эйдена… И на этот раз Элигрен практически похищает Итамнили и также отдаёт ему свой Свет, хотя он не болен, не ранен и не находится при смерти, и более того, не является её возлюбленным. Тем не менее Элигрен принимает это решение, объясняя его тем, что вечность, которую со своим Светом она отдала человеку — это её своеобразная благодарность Седби, её жертва против его предстоящей скорби по утрате Итамнили. Таким образом, и второй раз Элигрен служит человеку таким странным, страшным и удивительным образом, и снова остаётся живой. Возможно, это связано с тем, что, строго говоря, Элигрен не является чистокровной эу, она дочь виэ, и, вероятно, именно этот факт наделяет её особой интуицией, мудростью и жизненной силой, проявленной ещё ранее в битве с эохтином. Интересен и тот факт, что второй подвиг Элигрен, в случае с Итамнили, был замечен и оценен Седби, признавшим торжество Света Элигрен, о чём говорит кольцо, поднесённое ей, но никем более. Это весьма характерно для подвигов Элигрен, которые, как правило, остаются вне повествования и незамеченными её сородичами, как, впрочем, и всё служение самого Финиара, о котором мы практически ничего не знаем. Однако посредством пророчества Октруин автор даёт нам понять, что в Светлом Доме появляется некто, чья мудрость не только становится равной мудрости самого Финиара, но, возможно, даже превосходит её.

СЖЕЧЬ = ПЕРЕДАТЬ

С самого начала моего знакомства с К. я задавалась себе вопросом о её желании, изложенном в письме [1] — сжечь содержание чемодана. До «Эйвели» я воспринимала это буквально. Хотя, пожалуй, это и стоило так воспринимать… Но я тогда ещё не знала о практике «погубления писем»… Возможно, К. надеялась, что кто-то иной напишет её книги… Или, как минимум, написанное в них дойдёт до адресата… Что ж… Один из планов К. определённо удался.

[1] «Ты, теперь, кто читает эти строки! Друг мой и свидетель мой, внемли! Одна Жизнь перед Тобою, одна Жизнь в руках у Тебя одного. Надеждою на Тебя охраняем закон Любви, которому та одна Жизнь отдана была в каждом Слове. И если Ты Друг мой, то — никто пусть ни Слова, ни бумаги, ничего из того, что в руки Твои вверяю да не увидит. Всё предаю Тibi et igni. Такова моя воля, Надежда и просьба. Ты же следуй чести и единственному закону, повелевающему над сердцем, ибо такова Воля Того, кто назвал Твоё и моё имя.» [Именно лист с этими словами был первым, что я прочла у К. Именно он лежал первым в чемодане над всеми рукописями, написанный чистейшим каллиграфическим письмом с маленькими «i» и заглавными «You» совсем неприкрыто, сочно-изумрудными чернилами. Именно с этих слов я поняла, что тот, кто написал эти слова, намерен общаться напрямую с моим собственным сердцем, без посредников. И именно эти слова заставили меня взяться-таки за английский, который я искренне недолюбливала и недоучивала… Именно эти слова, как и Отче наш, я знаю наизусть и храню в сердце как завет. Запрещённый приём использован автором в тексте, кто разбирается — тот поймёт, о чём я, ибо это действительно чуть больше, чем «просто просьба», но я умею читать и прекрасно понимаю, что стояло и стоит на кону у автора. А посему — будет так, как желает автор. Пока я переводчик К. — будет только так. И никак, и никогда — иначе.]

ГОЛУБИЧНОРЕЧИВЫЙ

Все, кто более или менее серьёзно знаком с ирландской культурой и мифологией, явно напряглись, встретив в тексте имя прекрасного мужа Кихин. О судьбе его автор говорит совсем немного, однако данные указания не только не дают нам сомневаться, но прямо указывают на персонажа Оссианского и Фенианского циклов, на того самого Китли, предводителя воинства фениев, лучшего из воинов короля Финна МакКумала, поэта, наставника Оссиана… Следуя логике текста, именно после завершения истории со своим прежним господином Китли, законно именующий себя Хрташ (Изгнанник), встречает воинственную Кихин, которой милостиво поддаётся в битве ради того, чтобы стать её мужем и наконец обрести покой в Светлом Доме. Пожалуй, во всём тексте «Эйвели» муж Китли — единственный персонаж ирландской мифологии и культуры, чьё имя приведено не в традиции эулиен, а так, как оно известно нам всем. Так что мы точно можем не сомневаться, что многострадальный Китли в полной мере счастливо перешёл из одной исторической вехи в другую и, пожалуй, даже, можно сказать, получил «по заслугам».