Венец одержимых. Золотые миражи Востока

Наследники Рима

Тихое осеннее утро Мануил и Андроник встретили на крепостной стене Константинополя. Лучи солнца, поднимавшегося из кровавой мглы на востоке, осветили гигантский лагерь крестоносцев. В нем царила невообразимая суета. Отряды воинов наперегонки спешили в гавань, где на легкой ряби покачивались стройные ряды готовых к отплытию кораблей.

Радостно потирая руки, Андроник сказал:

– Наконец-то мы избавились от незваных гостей!

Мануил в знак согласия покачал головой:

– Не только незваных, но и опасных! Они повсюду шныряли, всем интересовались и все считали. Королю нашептывали: «Сир, Константинополь всегда был знаменит своими богатствами. На самом же деле его сокровища превосходят славу о них!»

– Я слышал от одного барона хамский упрек: «Вы сосредоточили у себя две трети золота мира, оставив остальным жалкую треть! Где же тут справедливость?» Он напомнил мне наглого волка из притчи, который пришел к людям, пожаловался на трудную жизнь и попросил их отдать ему овцу во имя высшей справедливости!

Император осклабился:

– Они настолько увлеклись разговорами о захвате города, что забыли о цели своего похода… Мне пришлось направить Людовика на праведный путь.

Андроника осенило, и он восторженно вскричал:

– Так вот откуда взялся гонец от Конрада!

– Господь простит мне невинную хитрость, придуманную для спасения державы, – он перекрестился. – Пусть-ка паломники разберутся с сельджуками!

– Ты – гений! Надеюсь, латиняне, возжаждавшие сказочных сокровищ и страстной любви покладистых смуглянок, упокоятся на просторах Азии!

– Мне не хотелось бы желать им смерти… Все-таки они наши союзники…

– Скорее, первейшие враги! Мы – единственные наследники великого Рима. Они же не устают оспаривать эту истину. И дошли до того, что папа Римский сто лет назад расколол христианскую церковь! Тогда его легаты прибыли в Константинополь и возложили на алтарь храма Святой Софии грамоту о предании анафеме нашего патриарха. А тот совершенно справедливо расплатился с папой и его представителями той же монетой!

Василевс страдальчески скривился:

– Как я знаю, все началось с того, что наш патриарх закрыл латинские церкви в Константинополе…

Однако Андроник хорошо знал историю вопроса и обоснованно возразил:

– Их храмы были закрыты в ответ на требование папы подчинить ему православную церковь!

Мануил примирительно приподнял руки:

– Не будем копаться в далеком прошлом. Все-таки латиняне – это не самое большое зло мира. Ромейскую державу12 всегда окружали недруги. И каждый из них старался хоть что-нибудь откусить от империи? И арабы, и персы, и гунны, и готы, и русы, и болгары, и норманны, и печенеги, и венгры!.. Однако пятьдесят лет назад, когда к стенам Константинополя подступили несметные полчища сельджуков, нам помог именно папа Римский! Он объявил первое великое паломничество на Восток!

– Да, объявил. Но не обошелся без обычного латинского коварства: сделал это только после третьей просьбы! Он хотел, чтобы нас изрядно потрепали, и мы стали посговорчивее! И потом, прибыв в Константинополь, крестоносцы уклонились от решительного наступления в Азию, а пошли освобождать Иерусалим с Гробом Господним! При этом они поклялись передать нам завоеванные города. Но слова своего не сдержали, а создали отдельное Иерусалимское королевство и несколько мелких государств, – Андроник язвительно добавил. – Уж очень вкусными оказались доходы от приобретенных земель! Да и как безродным воинам удержаться от соблазна в одно мгновение стать графами, а то и князьями!

Василевс попытался умерить анти-латинский пыл брата:

– Ты несправедлив к франкам. Только благодаря их военным успехам нам тогда удалось вернуть некоторые территории. А наше старейшее владение, Антиохийское княжество, с тех пор вернулось под руку василевсов.

– Вернулось, но очень условно. Латиняне изгнали оттуда православного патриарха и поставили на его место католика! То же самое они сделали и в Иерусалиме! И добились-таки своего: сегодня наше влияние в Палестине ничтожно.

– Что делать?.. Таков расклад сил…

Мануил решил отвлечь Андроника от мрачных мыслей, и он показал рукой на флот, шедший через пролив под свежим попутным ветром:

– Посмотри на эту лавину, несущуюся навстречу своей судьбе. Разве ее могла родить воля смертных, сколь бы великими они ни были?! Конечно, нет! Это творение держателя высшей истины. Когда-то он нарек Палестину землей обетованной! С тех пор Иерусалим стал осью мира, и надежды множества людей вращаются вокруг него!

Андроник усмехнулся:

– Для многих Святая земля – это обретенный Офир13! На самом деле она больше похожа на кладбище с забытыми могилами наивных мечтателей, да алчных кондотьеров. Прежде, чем идти на край света, им стоило бы спросить у самих себя: «Что мы знаем о Востоке, и что можем предложить его народам, кроме войны и своего господства?» Есть мудрые стихи:

Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут.

Пока не предстанут Небо с Землей на Страшный Господень суд.

Но нет Востока и Запада нет, что – племя, родина, род?

Если сильный с сильным, лицом к лицу, у края земли встает?14

Мануил с уважением посмотрел на брата и похвалил его:

– Сказано красиво!.. И правильно!.. Изучение искусств приносит тебе большую пользу!

– Пока Восток и Запад существуют отдельно, войны не кончатся!

– Согласен. Святая земля – это сакральное место, где они сталкиваются. Сельджуки медленно наползают на Сирию и рано или поздно выйдут к Иерусалиму. Полчища латинян через полмира идут сюда, чтобы зацепиться за Палестину хотя бы коготком. Аббасидский халиф в Багдаде и Фатимидский халиф в Каире15 забыли свою извечную вражду и стараются сбросить пришельцев в море. Даже безобидные иудеи вспомнили вдруг о своем героическом прошлом и породили мессию. Он призывает рассеянных по свету единоверцев собраться и двинуться на Иерусалим, чтобы восстановить царство Израиля! И этого ему мало! Он хочет объединить под своей рукой племена всего мира, сделать их равными, сытыми и счастливыми!

Андроник ядовито хмыкнул:

– Голодранцам эта идея понравится… А нам как жить посреди вселенского безумия?

– Воевать со всеми невозможно: не хватит ни сил, ни денег! Нужно правильно обхаживать предводителей окружающих нас народов: обнадеживать их посулами, стравливать друг с другом! А слабых – порабощать мечом…

Андроник неопределенно пожал плечами. Поднимающееся солнце припекало все сильнее, и братья спустились по внутренней лестнице в дворцовый сад. Пользуясь добрым настроением Мануила, Андроник вернулся к обсуждению своей излюбленной темы:

– Мы зря потворствуем латинянам! Когда-то наши василевсы подарили Венеции «Золотую буллу»16 с торговыми привилегиями и предоставили купцам Генуи и Пизы многие льготы. Инородцы наживают несусветные барыши и пьют кровь у православных тружеников… Пора восстановить справедливость! Народ мечтает оторвать этих пиявок от своего тела и раздавить их, – и он вкрадчиво добавил. – Люди ждут сигнала…

– Нет, я не допущу резни! Сотрудничество с Венецией и торговыми городами очень выгодно для нас. Не забывай, они не раз помогали нам воевать против короля Сицилии и прочих любителей легкой наживы!

Но Андроник был последователен в своей ненависти к католикам:

– Когда-нибудь Рим объединит мечи франков и золото Венеции. И эта сила возьмет все, что захочет. А самая лакомая добыча для них – Константинополь!

Мануил примирительно улыбнулся:

– Мой верный друг, не преувеличивай возможности латинян… Будем надеяться на лучшее. Сегодня мы избавились от очередной орды искателей высшей справедливости, значит, мы на верном пути… Да не оставит нас Господь в наших заботах и впредь!

Братья усердно перекрестились и разошлись по своим делам…

Державный изгой

Ущербная луна скупым бледным светом заливала спящий византийский лагерь. Командиры и простые воины, утомленные тяжелым походом, спали в палатках. Безмолвные дозоры смежающимися от дневной усталости глазами осматривали вверенные им участки окружающей местности.

Андроник нервно ходил по шатру в ожидании тайного посланца венгерского короля Гезы. Давно копившееся раздражение билось злыми толчками в его висках и изливалось в голову крамольными мыслями: «Почему императором ромеев стал Мануил, а не я, наделенный отвагой и удалью, умом и телесной силой? Много лет он держит меня в стороне от власти, дает мелкие поручения и тем унижает мое достоинство. В то же время василевс привечает латинских купцов и потворствует им в угнетении простых людей, – он сжал кулаки. – Но скоро все изменится: ошибки судьбы исправляют люди, и я восстановлю справедливость!»

Снаружи послышались крадущиеся шаги и в неверном свете лампадки в шатер проскользнула неясная фигура лазутчика. Он поклонился Андронику и приглушенно сказал:

– Господин, мой повелитель передает тебе слова поддержки. Он спрашивает, готов ли ты отстранить Мануила от власти или будешь смиренно ждать конца его земного пути?

– Ожидание – удел слабых. Мой язык присягнул императору в верности, но мой меч свободен от клятв!

Пронзительные глаза пришельца испытующе впились в лицо Андроника:

– Господь наградил тебя поистине бесстрашным сердцем. Наше войско в готовности стоит у границы, и король ждет от тебя знака, чтобы бросить его на помощь тебе.

– Я убью Мануила на ближайшей же встрече! Это и будет сигналом для Гезы! А как только я овладею ромейским престолом, он получит фемы17, на которые претендует.

Лисья физиономия лазутчика расплылась в довольной улыбке:

– Прямой путь вернее всего ведет к цели! У тебя все получится, ведь Господу угодно, чтобы миром правили сильные. Сказанное тобой будет передано королю, – он поклонился и исчез в ночной тишине.

Сердце Андроника взволнованно забилось, и он подумал: «Может быть, навестить императора прямо сейчас? Похоже, стража спит, иначе тайный гость не смог бы так легко пробраться в лагерь. Когда еще представится удобный случай посчитаться с Мануилом?!»

С юности он любил перечитывать послания Святого Апостола Павла, и сейчас в его памяти всплыли вещие слова: «И готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в день оный». Как будто внезапная вспышка молнии разогнала туман сомнений в его голове, и он со всей ясностью увидел кратчайший путь, ведущий к вожделенному венцу!

Он достал бережно хранимый дамасский клинок и вынул его из ножен. Когда-то, после жестокой битвы, плененный им эмир сказал, отдавая оружие: «Его имя – "Несущий смерть"! Он парализует волю противника своим сиянием, рассекает любые доспехи и пьет горячую кровь побежденного!»

Сейчас ему требовался именно такой помощник! Андроник сжал ладонью холодную рукоять меча, попробовал пальцем остро отточенное лезвие и стараясь не шуметь, вышел наружу. Пригибаясь на открытых местах и прячась в тени редких деревьев, он подобрался к шатру василевса. У входа в него, в свете догорающих факелов, стояли два воина, в легкой дремоте опираясь на копья. Он обогнул поляну, подкрался к шатру с противоположной стороны, осторожно разрезал шелк и шагнул в душную тьму. Слабый огонек небольшого ночника отбрасывал по сторонам колеблющиеся тени. Андроник замер, стараясь сориентироваться в мутной мгле.

Внезапно внутренность шатра осветилась. Вспыхнули факелы, разбрызгивая мелкие шипящие искры, и на мгновение ослепили его. Но зрение быстро вернулось, и он увидел перед собой Мануила, сидящего в походном кресле! Вокруг него с обнаженными мечами стояли суровые норманны18.

Андроник сжал рукоять клинка, готовый броситься на окаянного конкурента. Но холодный расчет остановил его: на нем не было ни панциря, ни шлема, и схватка с профессиональными бойцами, облаченными в полное вооружение, была заведомо проигранной. Повисло напряженное молчание. Василевс посмотрел брату в глаза и спросил:

– У тебя появилось срочное дело? – он принужденно улыбнулся. – Говори, я слушаю!

Андроник молчал и с тоской смотрел на свой клинок, сверкавший огненными бликами.

Император тяжело поднялся с кресла:

– Мои люди давно следят за твоими тайными гостями и слушают ваши разговоры. Я знаю все о каждом твоем шаге. Умельцы сейчас допрашивают лазутчика… Думаю, он расскажет много интересного. А ты отправишься в темницу Большого дворца Константинополя.

Он кивнул головой воинам, те забрали у растерявшегося Андроника оружие и вывели его наружу…

Проведя несколько лет в каменном склепе, он с ужасающей ясностью осознал: скорее он сгниет в глухом подвале, чем дождется прощения Мануила. Внимательный осмотр подземелья дал некоторую надежду на освобождение: одна из плит пола слегка покачивалась. Он поднял ее и обнаружил под ней полузасыпанный подземный ход. Захватив остатки еды, он скрылся в новом убежище и аккуратно поставил плиту на место. На другой день он услышал над собой топот множества ног и крики надзирателей. Его «побег» обнаружили! Впервые за годы заключения у него было прекрасное настроение: «Пусть Мануил поломает голову над тем, куда делся опасный претендент на трон!»

Вскоре шум стих, и он понял, что поиски переместились в дворцовый сад и на улицы города. Он задремал и проснулся от звука чьих-то легких шагов над головой. Видимо, в камеру бросили другого заключенного. Он подождал, когда все успокоилось, осторожно приподнял плиту и выглянул наружу. В углу, в неверном свете свечки, виднелась фигура женщины, закутанной в покрывало. Андроник выбрался из убежища и осторожно подошел к ней. Несчастная подняла голову, всмотрелась в него, вскрикнула и стала истово креститься. С удивлением он узнал в таинственной узнице свою жену! Он схватил ее руки, прижал их к своим щекам и стал ее успокаивать:

– Это же я, твой Андроник! Живой и невредимый!

Женщина находилась в полуобморочном состоянии и исступленно шептала:

– Тень Андроника! Вернись в царство мертвых!

Недоразумение разрешилось лишь после долгих уговоров. Она приникла к огромной груди мужа, заплакала и сквозь слезы объяснила произошедшее с ней:

– Мануил приказал бросить меня в подземелье… Его приближенные решили, что я устроила твой побег… И они подозревают меня в колдовстве!

– Причем здесь колдовство?!

– После твоего исчезновения все запоры и решетки оказались на месте. Стражники сказали, что я обратила тебя в птицу, и ты на их глазах улетел на волю! Сейчас поднялся большой шум, и тебя ищут по всей империи.

Андроник радостно потер руки:

– Пусть-ка Мануил займется ловлей птиц… А, заодно, и допросами их!

Они рассмеялись и обнялись. Андроник, истосковавшийся по женскому теплу, почувствовал необычайный подъем сил. Забыв обо всем, он грубо овладел женой. Она испуганно смотрела на искаженное страстью лицо мужа и послушно принимала его жадные и торопливые ласки. Наконец, он обессиленно затих на грязном полу, обняв спутницу своей незадачливой жизни. Забытье мутным туманом накрыло его.

…Радуясь своей нерастраченной силе и предчувствуя близкое удовольствие, он подошел к краю бассейна. Его поверхность была покрыта ароматными лепестками багряных роз, скрывавших прелести купавшейся там девушки. Он тихо опустился в воду и осторожно нырнул к соблазнительной добыче. Ее полные бедра оказались совсем близко, и он схватил их своими ладонями. Девушка забарабанила по воде руками. С замиранием сердца он потянулся губами к вожделенному месту, но ударился обо что-то твердое…

Он очнулся, потер нос, ушибленный о каменный пол и огляделся. В подземелье было жарко и застоявшееся зловоние вызывало тошноту. Рядом спала жена, уткнувшись лицом в гнилую солому. Он вздохнул, выбрал место поудобнее и провалился в беспамятный сон.

Снова полетели безликие месяцы неволи. Его младший сын Иоанн, приносивший еду матери, стал делиться со стражниками вином и быстро вошел к ним в доверие. И однажды он сделал слепок с ключей от тюрьмы. Дома изготовили дубликаты и передали их заключенному. Темной ночью Андроник попрощался с женой, бесшумно открыл двери подземелья, выбрался в дворцовый сад и двинулся к условленному месту стены, где с другой стороны его должен был ждать верный человек. Крадучись, он преодолел почти весь путь, и уже предвкушал близкое освобождение, как в серебристом свете луны перед его животом сверкнуло стальное лезвие! Из густой тени дерева к нему шагнул высокий широкоплечий воин. Андроник понял, что сопротивление будет стоить ему жизни, и миролюбиво сказал:

– Ты можешь опустить меч, ведь мои руки и ноги закованы в цепи!

Стражник отвел оружие и его взгляд остановился на перстне Андроника. Тот снял его с пальца, повертел им перед вспыхнувшими алчностью глазами воина и вкрадчиво сказал:

– Его цена не сравнима с наградой за мою голову!

Большой бриллиант в обрамлении белого золота завораживающе сиял россыпью голубых граней. Андронику было жаль расставаться с давним подарком жены, но свобода была дороже. Воин взял перстень своими огромными пальцами и стал его рассматривать.

Беглец посчитал сделку состоявшейся, и скрылся в кустарнике у стены. Вслушиваясь в тревожную тишину, он подобрался к нужному месту, нашел переброшенную через стену веревку и, стараясь не греметь цепями, выбрался на свободу. На морском берегу его ждала лодка. Слуга радостно приветствовал хозяина:

– Господин, какое счастье, что ты снова на воле!

Андроник забрался в утлый челн и оттолкнул его от берега. Но не успел он отдышаться, как лодку накрыла тень сторожевой галеры императорского флота. На ее носу стоял воин и его грубый голос расколол ночную тишину:

– Эй там, на корыте! Разве не знаете, что приближаться к стенам дворца василевса запрещено под страхом смертной казни? Пристаньте сюда!

Пришлось подчиниться: на палубе галеры маячили крепкие фигуры лучников, готовых выпустить стаю смертоносных стрел. Лодка соприкоснулись с кораблем, и в нее по веревочной лестнице спустился воин. С уважением посмотрев на мощного Андроника, он обратился к слуге, приняв его за хозяина:

– Кто такой? Что тут делаешь?

Парализованный ужасом «хозяин» молчал. Андронику пришлось взять инициативу в свои руки. Прикинувшись варваром, он заговорил на ломаном греческом языке:

– Замучили… работа… бежал… хозяин… поймал… плохо…

Воин рассмеялся:

– Плохо тебе? А будет еще хуже. Отдадим вас дворцовой страже, она быстренько развяжет ваши языки и разберется, какую измену вы тут готовите!

«Хозяина» бросило в жар, он обрел дар речи и подхватил спасительную игру:

– Господин, я не готовил никакой измены и не замышлял ничего плохого. Мой раб, – он показал на Андроника, – бежал. Я долго за ним гнался и едва поймал… Ты же видишь, какой это здоровяк! Он кормит всю мою семью и стоит больших денег! – он придвинулся к воину и шепнул. – Отпусти нас, я умею быть благодарным…

В подкрепление своих слов он достал тугой кошель и вложил его в грубую ладонь стражника. Тот развязал шнурок и желтый блеск на мгновение ослепил его. Золото перевесило долг службы, воин поднялся на галеру и повеселевшим голосом приказал:

– Отчаливайте! Держитесь подальше от дворца и больше не попадайтесь!

«Хозяин» поклонился верному слуге императора и осипшим голосом сказал:

– О, победоносный страж, клянусь всеми святыми: больше ты нас не увидишь! – и лодка с нарушителями исчезла в ночной мгле.

Добравшись до дому, Андроник сбил цепи и немедля отправился в Галицкое княжество, к князю Осмомыслу, с которым был давно и хорошо знаком. Он благополучно покинул Константинополь и добрался до Валахии, но тут местная стража опознала его. Памятуя о награде, объявленной за его поимку, на родину беглеца сопровождал целый отряд валахов.

Однако Андроник легко обманул простосердечных воинов. Уверив их в слабости своего желудка, он стал им выговаривать:

– От вашей еды у меня заболел живот. Когда император узнает, что меня отравили, вам не только не заплатят, но и отрубят ваши глупые головы!

Предводитель отряда решил, что с царственным пленником надо быть поосторожнее:

– Господин, ты можешь отлучаться во всякое время. Но за тобой будут зорко следить.

Андроник стал приучать стражу к своим частым отлучкам: постоянно спешивался и отходил в кусты. Шло время и бдительность воинов слабела.

Однажды отряд остановился на ночной отдых. В наступивших сумерках Андроник поднялся на пригорок, поросший редким кустарником. На виду у стражи он присел и затих. Затем он осторожно снял плащ и шляпу и повесил их рядом с собой на куст так, чтобы они напоминали силуэт сидящего человека. На стоянке все было спокойно: одни стражники хлопотали у костра, другие – лежали на траве, лениво посматривая в сторону узника.

Улучив момент, он перебежал в небольшую рощицу и спрятался в густых зарослях. Через некоторое время он услышал сигнал тревоги и крики воинов со стороны лагеря: его побег обнаружили и на него началась охота! В темноте цепь валахов прошла мимо затаившегося беглеца и, перекликаясь, удалилась в сторону границы с Галицией. Андроник пошел в противоположном направлении, туда, где его не ждали и, сделав изрядный круг, через несколько дней пересек границу в соседнем месте.

Галицкий князь Осмомысл встретил знатного беглеца с распростертыми объятиями, дал ему в кормление богатый удел и сделал его своим советником. Андроник на время забыл о своих честолюбивых мечтах и с радостью включился в местную светскую жизнь, коротая время между обильными пирами и большими охотами.

Многократно обманутый Мануил, узнав о судьбе брата, поначалу сильно расстроился: тот был падок на удовольствия и легко мог стать игрушкой в руках врагов Византии. Но, поразмыслив, он понял, что примитивные развлечения варваров быстро надоедят избалованному беглецу, и тогда его можно будет легко заманить в Константинополь. Так и вышло. Скоро Андроник заскучал, и весьма кстати явившиеся к нему посланцы Мануила, два благообразных митрополита, медовыми устами уговорили его вернуться на родину.

Дерзкое похищение

Ренье проснулся от ощущения неясной тревоги. Он встал с мягкой травы и осмотрелся. Вокруг никого не было, в темном небе сияла полная луна, неподалеку журчал родник. В памяти всплыло когда-то слышанное предупреждение: «Не верь, что заросли бывают безопасными. Наверняка где-нибудь крадется тигр в поиске добычи». Эта мысль напрягла юношу: выезжая на прогулку, он не взял с собой никакого оружия.

И тут на краю поляны шевельнулись кусты и на лунный свет вышел молодой леопард. Красавец на мгновение остановился, с любопытством посмотрел на Ренье и направился к источнику. Под пятнистой шкурой зверя играли тугие мышцы, в легкой походке чувствовалась упругая сила. Подойдя к роднику, он осторожно понюхал воду, чихнул и начал быстро ее лакать. Время от времени он поднимал голову, облизывал усы и поглядывал на Ренье.

Юноша был поражен сходством леопарда с кошкой, которая жила у него дома, в Тулузском графстве.

…Она стоила больших денег, и была непревзойденной искусницей в ловле мышей. Он быстро сдружился с ней и удивлялся ее поразительному любопытству. Не было ни одного, самого потаенного уголка, который бы она не обследовала. И кто бы ни начинал что-нибудь делать, как она тут же оказывалась в центре событий, что-то вынюхивая своей усатой мордочкой. Она считала себя настоящей хозяйкой дома и по доброте кошачьей натуры терпела двуногих приживал, снисходительно прощая им бессмысленную суету и бестолковый шум. Время от времени ей удавалось выклянчивать или просто утаскивать что-нибудь вкусненькое. И еще она умела красиво жить. В холодные времена находила теплые места, и сладко спала там, вызывая всеобщую зависть. В жару она отыскивала густую тень и нежилась там под освежающим ветерком. Как будто стараясь повеселить обитателей дома, она очень забавно укладывалась спать. Выбрав удобное место, она начинала крутиться, пока не превращалась в пушистый клубок. И лишь хитрый зеленый глаз сквозь узкую щелку посматривал на окружающих, да кончик хвоста слегка обмахивал розовый нос.

Однажды ранним летним утром кошка разбудила Ренье и положила прямо перед его носом пойманную птичку. Та из последних сил трепетала крылышками, но взлететь не могла. Лапой удерживая жертву, кошка пододвигала ее поближе к мальчику, предлагая ему полакомиться вкусной добычей. Но он возмутился такой жестокостью, бережно взял бедную птичку в ладони и побежал к маме.

Та успокоила малыша:

– Ты же балуешь кошку разной едой, вот и она из лучших побуждений предложила тебе отведать, как ей кажется, изысканного кушанья!

Ренье расплакался:

– Но я не просил ее ловить птичку. Ты всегда мне говорила, что нельзя обижать слабых!

Она прижала к себе сына и ласково погладила его по растрепавшимся волосам: