Сказка моей жизни

В то время он казался мне божеством; я безоговорочно верил каждому его слову. Однажды, когда я неправильно ответил на его вопрос, и он сказал, что я глуп, я упомянул об этом Коллину и рассказал ему о своём беспокойстве, подчёркивая, что я не заслуживаю всего, что эти люди сделали для меня; но он утешил меня. Однако время от времени по некоторым предметам я начинал получать хорошие оценки, и учителя становились искренне добры ко мне; и всё же, несмотря на то, что я продвигался вперед, я все больше и больше терял уверенность в себе. Однако на одном из первых экзаменов я удостоился похвалы ректора. Он написал то же самое в моей анкете; и, довольный этим, я через несколько дней отправился в Копенгаген. Гульдберг, который видел, каких успехов я достиг, любезно принял меня и похвалил моё усердие, а его брат в Оденсе предоставил мне возможность следующим летом посетить место моего рождения, где я не был с тех пор, как покинул его в поисках приключений.

Я пересёк Бельт и пешком направился в Оденс. Когда я подошёл достаточно близко, чтобы увидеть высокую башню старой церкви, моё сердце растрогалось ещё больше; я глубоко ощутил Божью заботу обо мне и разрыдался. Моя мать радовалась за меня. Семьи Иверсенов и Гульдбергов приняли меня радушно, и на маленьких улочках я видел, как люди открывали окна, чтобы посмотреть мне вслед, потому что все знали, как замечательно у меня складывались дела; более того, мне казалось, что я действительно стою на вершине счастья, когда один из видных горожан, который построил высокую башню рядом со своим домом, повёл меня туда, и я посмотрел оттуда на город и окрестности, а несколько старушек в больнице внизу, которые знали меня с детства, указали мне путь наверх.

Однако, как только я вернулся в Слагелсе, этот ореол славы померк, как и все мысли о нём. Я могу откровенно признаться, что был трудолюбив и поднялся, как только это стало возможным, в более высокий класс; но по мере того, как я поднимался, я чувствовал, что давление на меня становится всё сильнее, и что мои усилия пробуксовывали и были недостаточно продуктивны. Часто по вечерам, когда меня одолевал сон, я мыл голову холодной водой или бегал по маленькому уединённому саду, пока снова не просыпался и не мог по-новому осмыслить книгу. Ректор заполнял часть своих часов преподавания шутками, прозвищами и не самыми удачными остротами. Я был словно парализован тревогой, когда он входил в комнату, и по этой причине мои ответы часто выражали противоположное тому, что я хотел сказать, и тем самым моя тревога ещё больше усиливалась.

Что же со мной должно было случиться? В минуту дурного настроения я написал письмо директору школы, который был одним из тех, кто был настроен против меня самым решительным образом. В этом письме я писал, что считаю себя человеком, столь мало одарённым от природы, что у меня нет возможности учиться и что люди в Копенгагене выбрасывают на ветер деньги, которые они на меня тратят; поэтому я просил его посоветовать мне, что мне делать. Этот замечательный человек ободрил меня мягкими словами и написал мне самое дружеское и утешительное письмо; он сказал, что ректор имел обо мне доброе мнение, и что я добиваюсь всех успехов, которых люди могут от меня ожидать, и что мне не нужно сомневаться в своих способностях. Он рассказал мне, что сам был молодым крестьянином двадцати трёх лет, и был старше, чем я сам, когда начал учиться; несчастье для меня заключалось в том, что ко мне следовало относиться иначе, чем к другим ученикам, но вряд ли это было возможно в общеобразовательной школе; но все это было не так — я прогрессировал, и у меня были хорошие отношения как с учителями, так и с моими сокурсниками.

Каждое воскресенье мы должны были посещать церковь и слушать старого проповедника; другие ученики усваивали свои уроки истории и математики, пока он проповедовал; я постигал своё место в религии и думал, что, поступая так, я становлюсь менее греховным. Генеральные репетиции в частном театре стали лучиками света в моей школьной жизни; они проходили в задней части здания, откуда доносилось мычание коров; уличное оформление представляло собой изображение городской рыночной площади, а это значит, что в представлении было что-то знакомое; жителям было забавно видеть свои собственные дома.

По воскресеньям после обеда я с удовольствием посещал замок Антворсков, в то время полуразрушенный, а когда-то бывший монастырём, где я занимался раскопками разрушенных подвалов, как если бы это были Помпеи. Я также часто ходил к распятию Святого Андерса, которое стоит на одной из вершин Слагельсе и является одним из деревянных крестов, установленных во времена установления католицизма в Дании.

Святой Андерс был священником в Слагельсе и путешествовал по Святой Земле; в последний день он так долго молился на святой могиле, что корабль отплыл без него. Раздосадованный этим обстоятельством, он пошёл вдоль берега, где встретил человека, ехавшего верхом на осле, и взял его с собой. Он сразу же заснул, а когда проснулся, то услышал звон колоколов Слагельсе. Он лежал на холме покоя (Хвиле), где сейчас стоит крест. Он был дома за год и один день до возвращения корабля, который отплыл без него, и ангел доставил его домой. Эта легенда и место, где он проснулся, были моими любимыми. С этого места я мог видеть океан и Фюн. Здесь я мог предаваться своим фантазиям; когда я был дома, чувство долга приковывало мои мысли только к книгам. Однако самым счастливым временем было то, когда однажды в воскресенье, когда лес был зелёным, я отправился в город Сорен, расположенный в двух милях от Слагельсе и расположенный посреди лесов, в окружении озёр. Здесь находится дворянская академия, основанная поэтом Хольбергом. Все было погружено в монастырскую тишину. Я навестил здесь поэта Ингеманна, который только что женился и работал учителем; он уже хорошо принимал меня в Копенгагене, но здесь его приём был ещё более тёплым. Его жизнь в этом месте показалась мне прекрасной историей; цветы и виноградные лозы обвивали его окна; комнаты были украшены портретами выдающихся поэтов и другими картинами.

Мы плавали по озеру с эоловой арфой, прикрепленной к мачте. Ингеман говорил так весело, а его прекрасная, дружелюбная жена относилась ко мне как к старшму брату и я любил этих людей. С годами наша дружба только окрепла.

С тех пор я почти каждое лето бываю там желанным гостем и на собственном опыте убедился, что есть люди, в обществе которых человек становится как бы лучше; всё горькое проходит, и весь мир предстает в солнечном свете.

Среди учеников благородной академии было двое, которые писали стихи; они знали, что я делаю то же самое, и на это почве сильно привязались ко мне. Одним из них был Пети, который впоследствии, несомненно, с наилучшими намерениями, но не совсем добросовестно, перевёл несколько моих книг; другим был поэт Карл Баггер, один из самых одарённых людей, которые выдвинулись в датской литературе, но которого несправедливо осудили. Его стихи полны свежести и оригинальности; его рассказ «Жизнь моего брата» — гениальная книга, критика которой в датском ежемесячном литературном обозрении доказала, что она не в состоянии выносить правдивые суждения.

Эти два академика сильно отличались от меня: жизнь радостно текла по их венам; я же был чувствительным и похож на ребёнка. В своей характеристике я всегда отмечал, что мое поведение оценивается как «на редкость хорошее». Однако в одном случае я получил только оценку «очень хорошо», и я был так встревожен и по-детски наивен, что написал письмо Коллину по этому поводу и со всей серьёзностью заверил его, что я совершенно невиновен, хотя и получил всего лишь оценку «очень хорошо».

Ректору надоело жить в Слагельзе; он подал заявление на вакантную должность ректора в гимназии Хельсингфорса и получил её. Он рассказал мне об этом и любезно добавил, что я могу написать Коллину и попросить разрешения поехать с ним; что я могу жить в его доме и даже сейчас могу переехать к его семье; через полгода я стану студентом, чего не могло бы случиться, если бы я остался дома, и что тогда он сам даст мне несколько частных уроков латыни и греческого. По этому же поводу он написал и Коллину; и это письмо, которое я впоследствии увидел, содержало величайшую похвалу моему трудолюбию, достигнутым успехам и моим хорошим способностям, которые, как мне казалось, он совершенно неверно истолковал и из-за отсутствия которых я сам так часто плакал. Я и понятия не имел, что он так благосклонно относится ко мне; знай я об этом, это придало бы мне сил и успокоило бы меня, тогда как, напротив, его постоянные упрёки угнетали меня.

Я, конечно, немедленно получил разрешение Коллина и переехал в дом священника. Но, увы! Это был несчастный дом. Я сопровождал его в Хельсингфорс, одно из красивейших мест в Дании, недалеко от пролива Саунд, ширина которого в этом месте не превышает мили и который кажется голубой, бурлящей рекой, протекающей между Данией и Швецией. Ежедневно мимо проплывают сотни кораблей всех стран; зимой лёд образует прочный мост между двумя странами, а когда весной он распадается, то напоминает плавучий ледник. Здешние пейзажи произвели на меня сильное впечатление, но я осмеливался лишь украдкой поглядывать на них. Когда занятия в школе заканчивались, дверь дома обычно запиралась; Я был вынужден сидеть в отапливаемой классной комнате и учить латынь, или играть с детьми, или сидеть в своей маленькой комнате; я никогда ни к кому не ходил в гости. В моей памяти, жизнь в этой семье вызывает самые дурные сны. Я был почти подавлен, и каждый вечер молился Богу, чтобы он убрал от меня эту чашу и позволил мне умереть. У меня не было ни капли уверенности в себе. Я никогда не упоминал в своих письмах, как тяжело мне приходилось, потому что ректор находил удовольствие в том, чтобы подшучивать надо мной и высмеивать мои чувства. Я никогда ни на кого не жаловался, за исключением самого себя. Я знал, что в Копенгагене скажут:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.