А что, если влюбиться?

Глава 1. Взгляд в прошлое

Когда дело доходит до любви, то сомнений, которым сложно противостоять, бывает очень много. Где-то внутри ты уже готов влюбиться, но море препятствий закрывают приятные эмоции, и ты больше не хочешь чувствовать. Или даже не можешь.

По воспоминаниям мамы сентябрь выдался на удивление теплым и безветренным. В один из таких дней меня, Элину Михайлову, отдали в детский сад. Глядя на старые фотографии, я выглядела невероятно мило: малышка с ярко-голубыми, как топазы, глазами и черными, как самая темная ночь, волосами. Я быстро подружилась с рыжеволосой девочкой Диной Филатовой. Мы были счастливы проводить время вместе каждый день и не замечали внимания маленьких мальчишек и девчонок, которые все время звали нас поиграть. Нам было хорошо вдвоем.

Через месяцев девять к нам в дом постучалась беда. Мне исполнилось четыре года, когда отец ушел из семьи. Ничего не предвещало этого. Он был рядом, угощал мороженым и водил в парк. Но в один день мама посадила меня рядом с собой и сказала, что папа теперь не будет жить с нами. Я тогда не поняла, что тут плохого, но почувствовала грусть.

На дворе стоял жаркий май, пахло начинающимся дождем и мамиными ванильными булочками. Мы отпустили его без слез и криков, молча, когда на улице уже накрапывало, а из телевизора звучала песня «Позови меня с собой». Но потом внутри все оборвалось. Папа не звонил, не приходил, и робкая надежда, что он вернётся домой, начала таять.

Мама больше не собиралась замуж. Разочарование в браке и мужчинах всё-таки в ней поселилось, о чем она ни раз говорила. Она работала медсестрой, поднимала меня одна, никто не помогал ей. У отца родственников практически не было, а мамины родители жили в Петербурге и приезжали редко.

После ухода отца у нас часто гостила Дина. Моя мама приглядывала за нами и радовалась такой компании для меня, ведь она развлекала и отвлекала от ненужных расспросов. Дина не особо понимала, что происходило у меня дома, но я знала, что она хотела помочь. Однажды, сравнивая рисунки семьи, Дина заметила, что я не нарисовала папу.

– А папа где? – удивилась подруга, показывая пальцем на мой рисунок, где где я изобразила только себя и маму.

Палец Дины переместился на свой, наглядно показывая, что имела ввиду. Я не знала как объяснить всё то, что мне рассказала мама, поэтому ответила кратко, сделав голос серьезным:

– Ушёл.

С тех пор, каждый раз как Дину приводили в гости, она приносила сладости, покрытые ароматной глазурью, и мы танцевали под хиты девяностых, которые любила включать мама. Это была первая крепкая дружба, когда произносились клятвы про вечное, нерушимое. Дружба, которая звучала как та самая мелодия из любимого фильма и пахла корицей с яблоками. Но, как известно, вечное порой длится не так уж и долго.

В семь лет нас отдали в разные школы. Я ходила в ближайшую от дома, а Дина – в частную. Мы не перестали общаться, но дружба оказалась драматичной.

Пятый класс, близился конец года. Точкой невозврата стала последняя олимпиада, которая проходила в школе, где училась Дина. Сверстники считали её красивой девочкой, все-таки рыжеволосые не часто встречались. И тут пришла я. Контраст темных волос и светлых глаз всегда играл мне на руку, хоть я и не пользовалась этим, так что на меня сразу обратили внимания. И тогда впервые, в той самой нерушимой дружбе, пошла небольшая трещина, прямо в фундаменте.

Я и не знала, что оказалась тогда не самой приятной подругой. В душе же наоборот радовалась, что впервые побывала у Дины в школе. Прожужжав маме все уши об этом, я оделась в самое милое чёрное платьице в гардеробе и подкрасила губки цветной гигиенической помадой. Её я взяла у мамы без спроса, но она, заметив пропажу, ничего не сказала. Ведь я не часто проявляла интерес к женским штучкам. Хоть меня и считали приветливой, улыбчивой девочкой, я могла дерзить и совсем переставала быть милой. Не была душой компании, но была её приятным состовляющим.

Я знала, что Дина очень любила внимание. Может, поэтому она смотрела на меня не самым довольным взглядом, в котором прямо-таки читалось: «Ну вот зачем она пришла?» Она провожала меня до самого актового зала, где всех собирали на открытие олимпиады. Сама же Дина не стала записываться, рисование отнимало почти все время. Я лишь надеялась, что она не будет завидовать. В тот день я заняла почетное второе место по литературе.

– Зря ты не стала участвовать, задания были лёгкими, – делилась я мыслями со светящимися глазами, в то время как Дина молча меня слушала.

Я училась и без того отлично, а тут ещё и олимпиада. Трещинка.

В двенадцать лет я коротко подстриглась под мальчика, что возмутило маму, но бунтарский подростковый период оказался сильнее её недовольств. Да и выговоры были не самой сильной стороной мамы. В какой-то степени именно её слова и повлияли на моё решение подстричься. Она часто говорила “опираться на себя, доверять себе и уж точно не торопиться под венец”. Я и без того сторонилась сверстников мужского пола, ненароком вспоминая отца и то, как он оставил нас.

Седьмой класс. Я – староста. Кто бы мог подумать? Я даже не стремилась к этому, хоть и не противилась такого статуса. Видимо, все уже поняли, что я прямолинейна и не буду терпеть нападки, как прошлая староста. Дина не особо порадовалась моим успехам. Я замечала, что она уже не могла остановиться сравнивать себя и меня, а ревность к успехам, питаясь её эмоциями, становилась все сильнее и злее. То ли Дина стала такой из-за семьи, которая вечно была ею недовольна, то ли вина лежала на учителях, которым она не нравилась излишней эмоциональностью; но трещин с каждым годом становилось все больше. Фундамент начал ломаться.

Полностью он разрушился в девятом классе. Пик драмы. Первая влюблённость. В то время довольно-таки симпатичный Морозов Ярослав проявлял ко мне чувства. Он мне нравился, но не так, чтобы сильно. Слова мамы я помнила всегда хорошо и старалась не терять голову. Ярослав приглашал погулять, дарил то цветочек, то шоколадку. Этакий конфетно-букетный период. Мне не нравилось, что порой я могла быть безэмоциональной, и Ярик отмечал это. Пытался втереться ко мне в доверие и проникнуть в сердце. В конце концов, я потеплела. Мне захотелось настоящих эмоций. В тот день Ярик позвал меня на очередное свидание. Мы встретились возле универмага недалеко от школы и отправились гулять. Он держал меня за руку, слегка поглаживая большим пальцем по моему, и от этого жеста внезапный поток нежности затопил меня. Я посмотрела на него другими глазами. Влюбленными.

Мы зашли в кафе, где сидели уже пару раз. Заказали по десерту и кофе.

– Элин, я давно хотел тебе сказать, – начал Ярослав слегка неуверенно. Его пальцы барабанили по столу, и я немного напряглась. Он повторил: – Давно хотел сказать… Хочу чтобы ты стала моей девушкой. Ты мне очень нравишься. Возможно, я даже влюблен.

Эти слова оглушили меня. А он смотрел, и темные глаза утягивали все адекватные мысли.

– Я согласна, – тихо выдохнула я, и спряталась за кружку с напитком, смущенно улыбаясь.

В тот вечер мы долго целовались у подъезда, изучая сладкий вкус губ друг друга и прерывисто дыша от приятных ощущений. Позже я поделилась счастьем с Диной, которая уже давно предсказала исход нашего общения. Она тоже начала встречаться с кем-то и болтала все время о своем парне, чем порой сильно надоедала. Поэтому знакомство с её парнем настало через пару дней. Я как раз болтала по телефону с Диной, пока она собиралась на свидание.

– Сказал, что подарит сегодня мне что-то особенное. Может, украшение? Слушай, а выходи во двор, заодно увидишь Ярика.

– Всё-таки удивительно, что парней у нас одинаково зовут.

Никому в голову не приходило спросить фамилию или узнать, где учатся наши парни. Всё происходило достаточно скрытно, Дина не раз говорила, что хочет познакомить нас и потом уже всё рассказать.

Я быстро собралась и стала поджидать парочку на скамейке возле подъезда. Вспоминая наши поцелуи с Яриком, я глупо улыбалась. Но когда ко мне подошли Дина и её парень, моя улыбка тут же пропала, дыхание спёрло, а слова застряли в горле. Парнем Дины оказался никто иной, как мой парень. Мой Ярослав.

Все замерли.

В глазах Дины можно было увидеть огонек удовольствия от происходящего. Знала ли она, что это мой парень, осталось неизвестным. Сам Ярослав от удивления приоткрыл рот и переводил ошарашенный взгляд с меня на Дину.

Боль. Невыносимая боль жгла в груди. Так, что даже крик бы не помог. Внутри рушилось только недавно построенное доверие к парню, а чувства разбивались от предательства не только из-за него, но и лучшей подруги.

– Что ж, будьте счастливы.

Удивительно, как спокойно прозвучали мои слова, сказанные глухим голосом.

Если бы я не увидела усмешку на лице Дины после брошенных слов, возможно, не приняла бы решение прервать дружбу.

Ноги почти не слушались, как и сердце, которое заходилось в отчаянном ритме. Я пришла домой, упала на кровать и поняла, что отношения и чувства пока не для меня. Я попыталась.

Вдалеке гремел гром, начинался дождь.

Глава 2. Случайности не случайны

«Любовь может спасти, подарить наивысшее счастье и радость. Больно и страшно, когда любовь не нужна, когда её отвергают, когда топчут и убивают».

Я, будучи шестнадцатилетней, прочитала эти строчки в одной из заданных на дом книг и решила, что, возможно, в этом есть смысл. Видимо, я ещё не любила по-настоящему, потому что предательство из прошлого лишь немного скребло коготком моё эго. Почему обманули, бросили? Ответов на вопросы не было, поэтому я решила не копаться в этом и просто позволить себе пережить не самый приятный опыт.

Волосы я снова отрастила длинные, чем очень радовала маму и привлекала ребят своего возраста и постарше. Правда это ничего не значило. Ко мне теперь ещё сложнее было подобраться, хотя от простого общения я не закрывалась. Я приятный и веселый человек, но такой меня знал лишь небольшой круг людей.

В очередной раз вздохнув, я дописала задачу по алгебре и собралась отдохнуть.

– Доча.

В дверь постучалась мама и осторожно заглянула в комнату. Заметив, что я ничего не пишу, зашла внутрь и присела на кровать. Она всегда выглядела женственной и миниатюрной, как дюймовочка, а я уже обогнала её в росте, но изящнее не стала. Да и внешне мы отличались, я больше походила на отца. Единственное, что мы были похожи,– цвет глаз.

– Скоро конец учебы, экзамены, каникулы. Я тут подумала, может, съездишь в Петербург к бабушке и дедушке? А я попрошу выделить немного дней с отпуска и тоже прилечу к вам.

Я не поверила ушам. Это будет первый раз, когда я отправлюсь в путешествие одна, да ещё и в Петербург. Ответом на идею мамы послужил восторженный писк. Так и решили. Но для начала надо было сдать экзамены, что для меня не являлось проблемой. Я все так же отлично училась, участвовала в олимпиадах и была старостой класса.

– Сможешь с кем-нибудь познакомиться, сходить в кучу классных мест, а ещё и переехать после школы туда. Круто же, – радовались одноклассницы после того, как я поделилась последней новостью.

Кстати, одна из них летела в Европу, а другая куда-то на острова.

Я не завидовала, но мне не нравилось такое открытое заискивание девочек передо мной. Не хотели чтобы я лишний раз их сдала учителю, что они курят в туалете, или же дала списать. Вроде и использовать меня напрямую боялись, помнили, что я могла устроить, но и совсем не обращаться с просьбами не могли.

Осталось всего ничего, каких-то два года и школа закончится. Эта мысль заставляла бежать на учёбу и торопить события, но, как оказалось, у судьбы были свои планы на этот период жизни.

Мои бабушка и дедушка переехали, когда мне исполнилось пять, и приезжали в гости каждый год. Сама же я ни разу не приезжала в Санкт-Петербург. То у мамы денег не было, то времени, то ещё какие-то причины возникали. Дедушка, Анатолий Валерьевич, работал врачом-хирургом не покладая рук, но уже пару лет не проводил операции. Бабушка, Любовь Марковна, была школьным учителем и до сих пор давала уроки на дому. По выслуге лет, дедушку перевели в клинику Северной столицы. Он не смог отказаться, хотя хотелось, несмотря на очень прибыльное место.

Мама оказалась в разводе с маленькой мной, и мы нуждались в помощи, но она настояла, чтобы старики поехали и не упустили такую возможность. Работа, квартира – дела шли хорошо, но чувство одиночества не покидало. Дедушка иногда начинал грустить, что выбрал такой вариант, но сделанного назад не воротишь. Сожалеть уже не стоило, это лишь забирало силы и вызывало новые болезни в уже далеко не молодом теле. Тем более, технологии спасали, и мы часто созванивались. Дедушка и бабушка всегда за нас переживали. Уж слишком наивна мама порой была, а профессия отнимала много энергии. Ей так и не удалось найти себе верного спутника, зато я оказалась совсем не в мать. Хорошо училась, шла на золотую медаль, в общем, красавица, умница – как старики говорили. Наконец-то приеду в гости, и они вдоволь наговорятся со мной, наобнимаются и, надеюсь, станут чуточку счастливее.

На следующий день я пыталась вспомнить, когда же в последний раз отдыхала от занятий. Это было на Новый год, а сейчас май, и в голове постоянный шум от уроков, подготовки и нервного напряжения. «Я устала», – всё, что мог выдать утомленный мозг.

Потягиваясь на стуле, я зевнула. Время еще позволяло выйти на прогулку и, накинув на себя штаны и толстовку, я вышла из квартиры. Мама работала в ночную смену, поэтому я была предоставлена сама себе. Чтобы не гулять одной, я решила пригласить одноклассницу, с которой больше всего общалась, потому набрала её номер. Близкими подругами мы ещё пока не стали, но Маша всегда была рядом. И жила в соседнем подъезде, поэтому сразу же согласилась встретиться.

– К моему брату приехал друг из Питера, пойдём в гости заглянем. Ты же как раз туда собралась. Надо разузнать подробности, – затараторила Маша и потянула меня за рукав.

Несносная. Вечно находилась в делах, в заботах, в беготне. Веселая, шумная. Громко смеялась, громко говорила, часто кричала. Возможно, это и притянуло меня. Я так не могла. Даже в свой переходный период просто смотрела неприятным взглядом и говорила, можно сказать, вкрадчиво. Но задирать мальчиков это мне не мешало. В любом случае, тогда этот шум был как никогда нужен, и я просто улыбалась.

Прогулка была недолгой, но мне хватило, чтобы насладиться. Запах после дождя будто оседал на плечах и проникал внутрь тела. Было свежо, но не холодно. Руки слегка подмерзли, но кофта справлялась со своей задачей, и в карманах казалось уютно и тепло. Мы шли с одними наушниками на двоих и слушали популярную тогда песню «Call me, maybe». Такие мгновения потом вспоминаются во время приступов ностальгии, когда думаешь: как же было хорошо.

Мы зашли в подъезд старой пятиэтажки и поднялись на третий этаж.

Брат Маши, Григорий Головченко, уже учился в университете на втором курсе международного права. Довольно-таки милый парень с кудрявыми каштановыми волосами и веснушками, чем отличался от Маши, у которой были совершенно прямые волосы и ямочки на щечках.

«Один в маму, другой в папу», – всегда говорила подруга.

Их мама работала учителем в нашей школе, а отец на теплоэлектростанции. В общем, такая же обычная семья, в которой любят хлеб с сахаром и картошку с селёдкой.

Мы зашли в типичную квартиру хрущевки. Гриша снимал ее не так давно с заработанных денег, потому что жить с родителями и сестрой, будучи студентом, угнетало. Когда Гриша нашел этот вариант, он сразу всем о нём рассказал: и недалеко от родных, и по стоимости приемлемо.

– Девчонки, заходите, сейчас чай попьем, поболтаем, познакомлю с другом своим, – весело заговорил парень.

Голос его звучал мелодично, текуче, говорил так, будто собирается петь, хоть делать этого не умел. Маша рассказывала, что у неё уши сворачивались в трубочку, когда он распевался в ванной.

Мы принялись хозяйничать: заварили ароматный чай с бергамотом, поставили чашку с вафельными конфетами, нарезали неизвестно какого срока годности сыр и отыскали четыре разнокалиберные кружки. Как раз из зала вынырнули парни.

Друг Григория, Эдуард, оказался долговязым парнем со светлыми, короткими волосами на бок, светло-серыми глазами и тонкими чертами лица. Красная футболка с героями какого-то фильма завершали его образ. Он выглядел скорее милым, чем красивым, но и на таких девушки западали. Не стыдно с родителями познакомить, видно что парень не глупый.

– Только я Эдвард, если что, – жуя конфету, отметил парень.

Подруга прыснула в стакан с чаем от смеха и тут же пояснила:

– Ну, до вампира Каллена тебе еще далековато.

Меня тоже разобрал смех.

– Какого вампира? – возмутился Эд. – Это псевдоним из игры, новая часть, говорят, вышла.

Эдуард-Эдвард, в общем, Эд, заканчивал одиннадцатый класс и собирался оставаться в Петербурге, хотя это и понятно. Возможностей там много, да и место уже насиженное.

Вечер шел неторопливо, наполняясь ароматом чая и живой беседой. Эд рассказывал, как проходит подготовка к экзаменам, что нужно уже заранее учить. Я не хотела про это слушать и спросила о Петербурге. Сначала Эд задумался, но потом засыпал нас информацией о любимом городе. Я невольно заслушалась и совсем не заметила как пролетело время. Мы обменялись телефонами, чтобы, когда я приехала в город, могла позвонить и не чувствовала себя одинокой.

– Вот тебе и «Call me, maybe», – шепнула Маша мне на ухо, улыбаясь.

Даже забавно, но уже на следующий день Эд написал мне.

Эд: «Привет. Не хотела бы увидеться со мной перед отъездом?»

Я даже удивилась, ведь вчера Эдуард был просто мил и не проявлял никаких знаков внимания.

Я: «Привет. Я, пожалуй, пас. Может, когда я приеду в Питер, там и увидимся».

Эд: «Отличная идея. Покажу тебе самые красивые места😉».

Подмигивающий смайлик напряг меня.

Я: «Только как знакомый или друг. На большее не рассчитывай».

Пока что я не готова к отношениям, а вот знакомые в новом для меня городе мне пригодятся.

Эд: «Понял. Тогда жду нашей встречи. Как друг)».

Так мы прообщались с месяц, и мне очень нравилось вот такое общение, ни к чему никого не обязывающее. Поэтому, когда Эд рассказал мне весть о том, что у него появилась девушка, и он нас хочет познакомить, я благополучно выдохнула. Кажется, у меня появился неплохой друг.

Глава 3. Подарок

Неужели экзамены позади? Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я щурилась от яркого солнца и старалась не радоваться раньше времени. Хотя, после целого года учебы, я словно впервые ощущала жизнь, как и любой другой ученик. Всё приобретало краски, запахи, вкусы. Ждать результаты экзаменов не было так волнительно, в отличии от предстоящей поездки. Говорят, Петербург красив. Я наконец-то увижу его своими глазами и стариков навещу. Я не была к ним привязана, но чувствовала, что должна уделить достаточно времени. Хоть бы успеть всё посмотреть!

Мы с Машей отдыхали на лавочке во дворе. Стояла жара, которую синоптики передавали ещё на неделю. Что же, надо насладиться тёплой погодой, пока снова не начались дожди. Хоть я и родилась зимой, но что может быть приятнее припекающего солнышка, которое заставляет улыбаться, греть кожу под лучами до приятных мурашек. Птицы щебетали так, что даже в ушах звенело. Мари напевала очередную популярную песню. Она немного шепелявила из-за брекетов, и от этого порой было смешно её слушать, но зато точно не спутаешь ни с кем. День тянулся медленно, лениво, не хотелось двигаться с места, поэтому мы, войдя в роль бабушек у подъезда, рассматривали и комментировали проходящих мимо людей.

– Ой, смотри, какой хорошенький.

Ну вот, заметила какого-то парня.

– Да, Маш, иди знакомься, – бросила я ей, рассматривая свои балетки.

– Я что, посмотреть просто не могу? – возмутилась она.

– Можешь-можешь, но не каждый же из них хорошенький, я это слышу уже третий раз за полчаса.

Маша пока ни с кем не встречалась, и, как показывала практика, ей не хватало смелости, чтобы заговорить с каким-нибудь парнем. Не считая брата и его друзей. Между прочим, ей давно и сильно нравился одноклассник, но Мари молчала и ждала, что её рыцарь сам к ней прискачет. Хорошо хоть она не нуждалась в белом коне.

Она замолчала и надулась. Правда, продолжалось это недолго, да и в этой игре явно победила бы я.

Через какое-то время мы проголодались и решили забежать ко мне домой, чтобы найти что-нибудь вкусное. Я пошла разогревать сковородку с пловом, а когда запах уже начал распространяться по другим комнатам, позвала Машу.

Мы жили в двухкомнатной квартире, что досталась от бабушки и дедушки. Небольшая, но уютная, на втором этаже пятиэтажки в глубине дворов, подальше от шумной дороги. Вокруг росло много зелени, и в десяти минутах ходьбы располагался выход к реке. Я очень любила этот район и не представляла, как смогу жить ещё где-то. Мама, в отличии от меня, была настроена оптимистично и точно знала, что у меня все получится.

В холодильнике я нашла компот из ягод, помидоры, огурцы – всё из лавки по соседству. Мама как на удачу прибежала с работы пораньше, и мы вместе, собравшись у старенького компьютера, смотрели результаты экзаменов. Все остались довольны, а Маше как раз хватило баллов для поступления в колледж искусств, поэтому я останусь одна в старших классах.

– Не переживай, я не Дина, буду рядом с тобой в любом случае, – неожиданно отметила Маша.

Она знала о моей истории с бывшей подругой. Поначалу я опасалась довериться новой знакомой. Но Мари всегда поддерживала меня, и мы быстро сблизились. Я старалась не думать о том, что в будущем наше общение может прекратиться. Но жизнь есть жизнь. Если такое и произойдет, я буду рада, что знала чудесного человека.

На улице уже наступил безветренный вечер, и Мари стала собираться домой. Когда она вышла за порог, в квартире сразу стало тихо. Мама зашуршала сумкой, подошла ко мне и протянула бумагу, перевязанную ленточкой.

– Линочка, я билет тебе взяла. Только в одну сторону. Назад возьмёте уже с бабушкой и дедушкой.

Я тут же крепко обняла её.

Когда только успела всё сделать? И деньги же достала!

У меня покатилась слеза пока мы обнимались, но я сразу вытерла её, чтобы мама не заметила. Слёз у меня обычно не бывает. Так и не вспомню, когда в последний раз плакала.

– Через неделю уже поедешь.

– Так скоро, надо будет заранее начать готовиться, – посмеялась я.

Я знала, что могла собрать всё за день до вылета, да ещё и список всех необходимых вещей перед этим составить. Мама на моём месте начала бы подготовку уже сегодня. Такие разные, но зато сейчас мы понимаем друг друга больше, чем когда-либо.

Что же будет, когда я отправлюсь в университет? Я хотела поехать учиться в Москву, а это значит, мама останется совсем одна. Сердце болезненно сжалось, но думать об этом пока было рано. Столько ещё может всего произойти. Вдруг мама найдёт своё счастье?

Вечером я отписалась Эду и обрадовала его, что скоро приеду. Тот организовал видеозвонок и показал, как он радуется этой новости, устроил себе настоящий праздник живота. Пицца, газировка, сладости занимали весь стол.

– Всё это ждёт тебя, – смеялся Эд.

– Здорово, но у меня неприятная новость.

Я приняла серьёзное выражение лица.

– Какая ещё?

Эд нахмурился, хотя качество картинки оставляло желать лучшего.

– Боюсь, это всё съедят до моего приезда

Я рассмеялась.

– Вообще-то это демоверсия, тебя ожидает намного больший пир.

– Тогда ещё одна неприятная весть – меня разорвёт, и ты не сможешь насладиться моим обществом.

Послышался смех по ту сторону экрана.

Так быстро и прошла неделя за разговорами с друзьями, за посиделками с мамой, с предвкушением, которое щекотало нос где-то глубоко внутри. Багаж был готов, и мама по третьему кругу проверяла его, хотя я собрала всё по списку.

Я понимала, волнение одолевало её, ведь она впервые отправляла меня одну. Да и мама не знала точно приедет или нет. Не хотелось расстраивать стариков, что я буду у них гостить одна. Но это всё потом. А пока тревога отступила, предоставляя дорогу радости. Мама вкладывала то в одних, то в других вещах записки с пожеланиями, чтобы я не скучала. За последние годы мы стали очень близки. Больших проблем никогда и не было, но в сложные периоды своей жизни я не особо делилась эмоциями с мамой. С каждым годом мы все больше слышали друг друга и понимали. А теперь через каких-то пару лет мы будем порознь. Так что мой первый отъезд, чтобы проверить, какого это, когда мы не рядом.