Мальтийский сокол и другие истории

Глава 10

Диван в «Бельведере»

Когда Спейд открыл глаза и сел на постели, ночь уже рассеялась, превратившись в тонкую дымку, и занимался новый день. Рядом с ним ровно дышала во сне Бриджид О’Шонесси. Спейд тихо встал и выскользнул из спальни, бесшумно затворив за собой дверь. Оделся он в ванной. Затем он обыскал одежду спящей девушки, вынул из кармана ее пальто плоский латунный ключ и вышел из квартиры.

Он вошел в здание «Коронета» и открыл латунным ключом дверь апартаментов. Для стороннего глаза в его появлении не было ничего странного – он вошел уверенно, целенаправленно. Для стороннего уха все прошло практически незаметно – он постарался вести себя как можно тише.

Оказавшись в квартире Бриджид, Сэм зажег все лампы. И обыскал комнату от стенки до стенки. Его глаза и толстые пальцы двигались без особой спешки – нигде не задерживаясь, ничего не прощупывая и не проверяя дважды, дюйм за дюймом они исследовали, придирчиво осматривали, анализировали с профессиональной методичностью. Каждый ящик, посудный шкаф, закуток, коробка, сумка, чемодан – запертые или нет – были открыты, а содержимое тщательно изучено – зрительно и тактильно. Каждый предмет одежды был проверен на ощупь в поисках характерных уплотнений, а также на слух – чтобы уловить малейшее шуршание бумаги под пальцами. Он снял с кровати постельное белье. Он заглянул под ковры и под каждый предмет обстановки. Он опустил жалюзи, проверяя, не спрятано ли в них что-либо от чужих глаз. Он перегнулся через подоконник, посмотреть, не подвешено ли что-нибудь с наружной стороны. Он потыкал вилкой в содержимое баночек с пудрой и кремом на туалетном столике. Проверил на свет все бутылочки и пульверизаторы. Едва ли не обнюхал тарелки, кастрюльки и сковородки, продукты и емкости для их хранения. Он высыпал на газету содержимое мусорного ведра. Открыл крышку сливного бачка в туалете, спустил воду и заглянул туда. Осмотрел и опробовал металлические решетки на сливных отверстиях ванны, умывальника, кухонной раковины и бака для стирки.

Черной птицы он не нашел. И не обнаружил ничего, что имело хоть какое-то отношение к черной птице. Единственным письменным документом, привлекшим его внимание, была недельной давности квитанция об аренде квартиры. Бриджид О’Шонесси заплатила за месяц вперед. А единственной вещью, заинтересовавшей его настолько, что он отложил дальнейшие поиски, стала инкрустированная шкатулка, запертая в ящике туалетного столика, а в ней – горстка довольно дорогих ювелирных украшений.

Покончив с обыском, Спейд сварил и выпил чашку кофе. Затем отпер кухонное окно, чуть поскреб край задвижки перочинным ножом, открыл окно – под ним была пожарная лестница, – забрал шляпу и пальто с козетки в гостиной и вышел из квартиры тем же путем, что и явился.

По дороге домой он зашел в лавочку, которую только что открыл озябший и заспанный толстый бакалейщик, купил апельсинов, яиц, рогаликов, масла и сливок.

Спейд бесшумно вошел в свою квартиру, но не успел закрыть дверь, как Бриджид О’Шонесси крикнула:

– Кто здесь?

– Завтрак в номер, доставщик Спейд.

– Ох, ты меня напугал!

Дверь спальни, которую он плотно притворил, уходя, была открыта. Дрожащая девушка сидела на краю кровати, пряча правую руку под подушкой.

Спейд положил покупки на кухонный стол и вошел в комнату. Он сел на кровать рядом с девушкой, поцеловал ее гладкое плечико и сказал:

– Хотел посмотреть, по-прежнему ли на посту наш парнишка, и купить кое-что к завтраку.

– И он еще там?

– Нет.

Она вздохнула и прижалась к нему.

– Я проснулась, а тебя нет, и вдруг слышу, как кто-то заходит. Я пришла в ужас.

Спейд убрал с ее лица прядь волос, пригладил и сказал:

– Прости, ангелочек. Я подумал: сбегаю, пока ты спишь. Ты всю ночь прятала пистолет под подушкой?

– Нет. Ты же знаешь, что нет. Я вскочила и схватила его, потому что испугалась.

Он приготовил завтрак – и незаметно, пока она принимала ванну и одевалась, вернул на место латунный ключ.

Она вышла из ванной, насвистывая фокстрот «Увидимся на Кубе».

– Кровать застелить? – спросила она.

– Это было бы замечательно. Яйцам еще пару минут вариться.

Когда она вернулась на кухню, завтрак уже ждал на столе. Они сели, как сидели накануне ночью, и от души подкрепились.

– Ну что, теперь поговорим о птице? – предложил Спейд во время завтрака.

Положив вилку на стол, она внимательно посмотрела на него. Брови ее сдвинулись, а губы сжались в тонкую ниточку.

– Не смей задавать мне подобные вопросы по утрам! – возмутилась она. – Я не хочу отвечать и не буду.

– Что за упертая девчонка, – печально заметил Спейд, отправляя в рот кусочек рогалика.

Когда Спейд и Бриджид О’Шонесси перешли дорогу и сели в ожидавшее их такси, вчерашнего юного шпика нигде не было видно. И никто не ехал следом. И в окрестностях «Коронета», куда довезло их такси, ни мальца в кепке, ни других подозрительных личностей не обнаружилось.

Бриджид О’Шонесси не позволила Спейду подняться к ней в апартаменты.

– Возвращаться домой в такой час в вечернем платье и без того плохо, не хватало еще компании. Хоть бы никого не встретить.

– Поужинаем вечером?

– Да.

Они поцеловались, и девушка зашла в подъезд «Коронета». Спейд сказал таксисту:

– Отель «Бельведер».

Подъехав к «Бельведеру», он увидел своего преследователя. Юнец сидел в вестибюле на диване, с которого отлично просматривались лифты, и притворялся, что читает газету.

У стойки Спейду сообщили, что Каир не у себя. Детектив нахмурился и пощипал нижнюю губу. В глазах его заплясали желтые искорки.

– Спасибо, – мягко поблагодарил он портье и неторопливо отошел от стойки.

Он пересек вестибюль, направляясь к тому самому дивану, с которого оба лифта были как на ладони, и сел рядом (их разделяло расстояние не более фута) с молодым человеком, якобы погруженным в чтение газеты.

Юноша не отрывал взгляда от передовицы. С такого близкого расстояния было ясно, что ему лет двадцать – не меньше. Мелкие и ничем не примечательные черты лица, под стать его тщедушной фигуре. Очень светлая кожа. Белизна эта была едва заметна под довольно густой бородой и румянцем. Совершенно обычная одежда, отнюдь не новая, однако и она, и его манера ее носить, отличались суровой мужской аккуратностью.

Отсыпая табак в свернутую лодочкой бумажку, Спейд непринужденно поинтересовался:

– Где он?

Паренек опустил газету и огляделся. Все это он проделал нарочито медленно, будто обуздывая свойственную его возрасту порывистость. Его маленькие глаза глянули из-под полуопущенных загнутых ресниц куда-то в область груди Спейда. Голосом, таким же бесцветным и холодно-сдержанным, как и его лицо, он произнес:

– Чего?

– Где он? – Спейд был поглощен сигаретой.

– Кто?

– Гомик.

Взгляд карих глаз переместился вверх по груди Спейда к узлу темно-бордового галстука и там застрял.

– Ты, приятель, блажить вздумал? – разъярился парень.

– Я сообщу тебе, когда начну. – Спейд лизнул сигарету и по-дружески улыбнулся собеседнику. – Из Нью-Йорка, да?

Тот молча сверлил злобным взглядом галстук Спейда. Спейд кивнул, словно получив утвердительный ответ, и спросил:

– Пожизненное маячило?

Мальчишка еще пару секунд пялился на галстук Спейда, а затем снова развернул газету и внимательно уставился в нее.

– Отвали, – уголком рта сказал он.

Спейд прикурил сигарету, устроился поудобнее, откинувшись на спинку дивана, и заговорил с добродушной непринужденностью:

– Тебе придется рано или поздно потолковать со мной, сынок, – кому-то из вас придется – можешь так и передать нашему приятелю Г.

Шкет быстро опустил газету и повернулся лицом к Спейду. Он уставился на его галстук мрачными карими глазами, прижимая свои маленькие ладони к животу.

– Продолжай в том же духе – и нарвешься, – сказал он. – Получишь с лихвой. – Голос его звучал низко, ровно, угрожающе. – Я тебе сказал: отвали. Уноси ноги.

Спейд выждал, пока вошедшие в вестибюль пухлый очкарик и тонконогая блондинка окажутся за пределами слышимости, хохотнул и сказал:

– На Седьмой авеню прозвучало бы сильно. Но ты сейчас не у себя в Роумвиле. Ты в моем городе. – Он с удовольствием затянулся сигаретой и выдохнул большое, бледное облако дыма. – Итак, где он?

Шкет произнес три слова: первое – шипящий глагол, второе и третье – существительное с предлогом.

– За такие слова можно и по зубам получить. – Голос Спейда по-прежнему звучал дружелюбно, однако лицо начало каменеть. – Если хочешь остаться, будь вежлив.

Парень повторил свои три слова.

Спейд бросил сигарету в высокую каменную урну рядом с диваном и поднял руку, привлекая внимание человека, вот уже несколько минут стоявшего у табачного киоска. Тот кивнул и подошел к ним. Это был мужчина средних лет, с круглым желтоватым лицом, среднего роста, плотного телосложения, в опрятном темном костюме.

– Привет, Сэм.

– Здорово, Люк.

Они пожали руки, и Люк сказал:

– Слушай, ужасная беда, с Майлзом-то.

– Угу, паршиво. – Спейд дернул головой, указывая на мальчишку, сидящего на диване рядом с ним. – Чего это у тебя в холле околачиваются дешевые гангстеры, да еще с пушками, выпирающими из-под одежды?

– Да? – Люк внимательно разглядывал недомерка хитрыми карими глазами. Лицо его внезапно стало жестким. – Ты чего здесь ловишь? – спросил он.

Парень встал. Встал и Спейд. Парень посмотрел на обоих мужчин, вернее, на их галстуки, переводя взгляд с одного на другой. Галстук у Люка был черного цвета. Мальчишка был похож на проштрафившегося школьника.

Люк сказал:

– Что ж, раз тебе ничего здесь не нужно, тогда убирайся, и чтоб духу твоего здесь не было.

– Я вам это припомню, мужики, – пригрозил мальчишка и вышел.

Оба детектива посмотрели ему вслед. Спейд снял шляпу и вытер лоб носовым платком.

Люк спросил:

– Это что такое было?

– Сам бы хотел знать! – ответил Спейд. – Случайно его засек. Что тебе известно о Джоэле Каире из номера шестьсот тридцать пять?

– Ах, этот! – Гостиничный детектив ухмыльнулся.

– Давно он здесь живет?

– Четыре дня. Сегодня уже пятый.

– И что можешь о нем рассказать?

– Не поверишь, Сэм. Ничего против него у меня нет, кроме его внешности.

– Узнай, вернулся ли он вчера в отель.

– Попробую, – пообещал Люк и отошел. Спейд уселся на диван, дожидаясь его возвращения. – Нет, – сообщил Люк. – В номере он не ночевал. А что случилось?

– Ничего.

– Колись. Ты же знаешь, я буду держать язык за зубами, но если что не так – мы должны быть в курсе, чтобы успеть получить с него по счету.

– Ничего серьезного, – заверил Спейд. – Я просто выполняю для него одну работенку. Я сказал бы тебе, будь с ним что-то нечисто.

– Да уж, надеюсь. Хочешь, пригляжу за ним?

– Спасибо, Люк. Не повредит. В наши дни никогда не лишне побольше узнать о тех, на кого работаешь.

Часы над лифтом показывали двадцать одну минуту двенадцатого, когда в вестибюль зашел Джоэл Каир с забинтованной головой. Одежда его имела несвежий, мешковатый вид из-за того, что он не снимал ее уже много часов подряд. Лицо у него было одутловатое, с отвисшими губами и отечными веками.

Спейд как ни в чем не бывало поприветствовал его у стойки портье:

– Доброе утро!

Каир напрягся всем своим утомленным телом, морщины резче обозначились на его лице.

– Доброе утро, – ответил он без энтузиазма.

Возникла пауза.

Спейд сказал:

– Пойдемте куда-нибудь, где можно поговорить.

Каир вскинул подбородок.

– Прошу прощения, – сказал он. – Наши беседы с глазу на глаз были не из тех, что я хотел бы возобновить. Извините за прямоту, но это правда.

– Это вы о прошлой ночи? – Спейд нетерпеливо дернул головой и развел руками. – А что еще, черт побери, я мог сделать? Я думал, вы сами все понимаете. Если вы затеяли с ней драку или она сама ее затеяла, я должен был встать на ее сторону. Я не знаю, где эта треклятая птица. И вы тоже. А она знает. И как, черт возьми, мы добудем сокола, если я не стану ей подыгрывать?

После некоторых колебаний Каир недоверчиво произнес:

– Должен заметить, у вас всегда на все имеется наготове гладкое объяснение.

Спейд нахмурился:

– А вы чего хотите? Чтобы я научился заикаться и запинаться? Что ж, можем и это обсудить. – Он повел Каира к дивану. Когда они сели, Спейд спросил: – Данди отвез вас в участок?

– Да.

– И как долго они вас там обрабатывали?

– Да вот до самого недавнего времени, и категорически против моей воли. – На лице и в голосе Каира отразились боль и негодование. – Я обязательно рассмотрю этот вопрос в греческом консульстве и с моим адвокатом.

– Вперед, и посмотрим, чего вы добьетесь. Что вы позволили полиции вытрясти из вас?

В улыбке Каира сквозило чопорное довольство.

– Ничего. Я придерживался курса, который вы указали ранее у себя на квартире. – Улыбка его пропала. – Хотя я, конечно, пожалел, что вы не придумали более правдоподобную историю. Повторяя ее, я чувствовал себя совершенно нелепо.

Спейд глумливо осклабился:

– Не сомневаюсь. Но именно в придурковатости вся ее прелесть. Вы уверены, что не проболтались?

– Будьте спокойны, мистер Спейд, не проболтался.

Спейд побарабанил пальцами по диванной коже.

– Данди от вас так просто не отстанет. Коси́те под дурачка, и все у вас с ним будет в порядке. Пусть вас не тревожит нелепость нашей истории. Мало-мальски вразумительная байка упекла бы нас всех в кутузку. – Он встал. – Вам надо поспать, раз вы всю ночь провели на ногах и отбились от копов. Увидимся позже.

Эффи Перин как раз говорила в телефонную трубку: «Нет, еще не пришел», когда Спейд появился в приемной. Она обернулась к нему и произнесла одними губами: «Айва». Он замотал головой.

– Да, я передам, чтобы связался с вами, как только он вернется, – сказала секретарша вслух и повесила трубку. – Она звонит уже третий раз за утро, – сообщила она Спейду.

Тот раздраженно зарычал.

Девушка повела карими глазами в сторону двери в его кабинет:

– Твоя мисс О’Шонесси там. Сидит с десяти минут десятого.

Спейд кивнул, словно именно этого и ожидал, и спросил:

– Что еще?

– Звонил сержант Полхаус. Никаких сообщений не оставил.

– Соедини меня с ним.

– Еще звонил некий Г.

Глаза Спейда блеснули. Он переспросил:

– Кто?

– Г. Так он назвался. – Хотя ее распирало от любопытства, она безупречно изображала образцовую секретаршу. – Когда я сообщила, что тебя нет, он сказал: «Когда придет, передайте ему, пожалуйста, что Г., получивший его сообщение, звонил и перезвонит еще».

Спейд поджал губы, словно распробовал нечто невкусное.

– Спасибо, дорогая, – сказал он. – Попробуй дозвониться Тому Полхаусу. – Он открыл дверь кабинета и, войдя, плотно затворил ее за собой.

Бриджид О’Шонесси, одетая так же, как в первый свой визит в его контору, встала с кресла у стола и подбежала к нему.

– Кто-то побывал в моей квартире, – объяснила она. – Там все вверх дном перевернули.

На лице его отразилось сдержанное удивление.

– Что-нибудь пропало?

– Кажется, нет. Не знаю. Я побоялась там оставаться. Переоделась наспех и пришла сюда. О, это ты привел за собой туда того мальчишку!

Спейд покачал головой:

– Не я, ангелочек.

Он вытащил из кармана утренний выпуск газеты, развернул и показал ей статью в четверть колонки.

Молодая женщина по имени Кэролайн Бил, проживающая одна в квартире на Саттер-стрит, проснулась в четыре часа утра от постороннего шума. Ей показалось, что кто-то шарит у нее в ее спальне. Она закричала. Неизвестный сбежал. Две другие женщины, которые жили одни в апартаментах того же здания, позже утром обнаружили признаки того, что в их квартирах побывал грабитель. Ни у одной из трех женщин ничего не было украдено.

– Именно там я от него и отделался, – объяснил Спейд. – Я вошел в подъезд этого дома и выскользнул через черный ход. Его заинтересовали три одинокие женщины. Он вломился во все апартаменты, рядом с номерами которых в регистрационной книге были указаны женские фамилии, разыскивая тебя под вымышленным именем.

– Но он следил за твоей квартирой, когда мы были там, – возразила она.

Спейд пожал плечами.

– А кто сказал, что он работает один? Или, возможно, он отправился на Саттер-стрит, когда подумал, что ты останешься у меня на всю ночь. Есть множество всяких «возможно», но я не приводил его в «Коронет».

Ответ ее не удовлетворил.

– Но он нашел его, или кто-то другой нашел.

– Это точно. – Он хмуро посмотрел ей под ноги. – Уж не Каир ли? Его не было в отеле всю ночь, он явился всего несколько минут назад и сказал мне, что все это время его промурыжили в полицейском участке. Очень интересно. – Спейд повернулся, открыл дверь в приемную и спросил Эффи Перин: – Ну что, дозвонилась Тому?

– Его нет на месте. Подожду немного и попробую снова.

– Спасибо.

Спейд закрыл дверь и повернулся к Бриджид О’Шонесси.

Глаза ее подернулись поволокой.

– Ты сегодня утром встречался с Джо? – спросила она.

– Да.

Она поколебалась.

– Зачем?

– Зачем? – улыбнулся он, глядя на нее сверху вниз. – А затем, любовь всей моей жизни, что я должен как-то подобрать концы в этом головокружительном романе, если хочу когда-нибудь связать их воедино. – Он обнял ее за плечи и подвел к своему вращающемуся креслу. Легонько поцеловав кончик ее носа, он усадил Бриджид в кресло, а сам сел на стол напротив нее и сказал: – А теперь нам надо найти для тебя новый дом, так ведь?

Она выразительно закивала:

– Я не хочу туда возвращаться.

Он похлопал по столу у своего бедра и сделал задумчивое лицо.

– Кажется, я понял, – сказал он наконец. – Погоди минутку. – Он вышел в приемную и закрыл за собой дверь.

Эффи Перин потянулась к телефону со словами:

– Сейчас попробую снова.

– Потом. Твоя женская интуиция по-прежнему говорит тебе, что она – святая невинность или что-то в этом роде?

Она строго посмотрела на него:

– Я по-прежнему уверена, что, в какие бы неприятности она ни вляпалась, с ней все в порядке, если ты это имеешь в виду.

– Да, именно это, – сказал он. – Достаточно ли ты сильна, чтобы протянуть ей руку помощи?

– Каким образом?

– Можешь приютить ее на пару деньков?

– В смысле, у себя дома?

– Да. В ее квартиру вломились. Уж второй раз за неделю. Ей лучше не оставаться одной. Ты очень поможешь, если пустишь ее пожить у себя.

Эффи Перин подалась вперед и спросила прямо:

– А ей действительно грозит опасность, Сэм?

– Я считаю, что да.

Она потеребила губу ногтем.

– Как бы у матушки от страха сердечный приступ не приключился. Придется соврать, что твоя девица – невольный свидетель чего-то такого, что ты держишь в секрете до последней минуты.

– Умница моя, – сказал Спейд. – Лучше увести ее прямо сейчас. Я возьму у нее ключ и принесу из ее квартиры все необходимое. Так… Никто не должен видеть, что вы вместе выходите отсюда. Поезжай домой. Возьми такси, но смотри, чтобы за тобой не следили. Скорее всего, хвоста не будет, но на всякий случай проверь. Я отправлю ее на другой машине чуть погодя, убедившись, что все чисто.

Глава 11

Толстяк

Телефон яростно трезвонил, когда Спейд вернулся в контору, отправив Бриджид О’Шонесси на квартиру Эффи Перин. Он снял трубку.

– Алло… Да, это Спейд… Да, у меня. Я ждал, что вы объявитесь… Кто?.. Мистер Гутман? Да-да, конечно!.. Сейчас – чем скорее, тем лучше… Двенадцать-си… Хорошо. Скажем, минут через пятнадцать… Хорошо.

Спейд уселся на угол своего стола у телефона. Губы сжались в жесткую, самодовольную букву «V». Глаза, тлеющие из-под опущенных век, смотрели прямо перед собой, неотрывно следя за пальцами, которые сворачивали сигарету.

Дверь распахнулась, и вошла Айва Арчер.

Спейд сказал:

– Привет, дорогая. – Его голос, как и его лицо, внезапно стали дружелюбными.

– О, Сэм, прости меня! Прости! – сдавленным голосом воскликнула Айва и застыла в дверях, не снимая перчаток и комкая маленькими руками носовой платок с траурной каймой. Глаза ее, красные и опухшие, испуганно глядели на Сэма.

Продолжая сидеть на углу стола, он сказал:

– Ничего, все в порядке. Забудь.

– Но, Сэм, – причитала она, – ведь это я натравила на тебя полицейских. Я совсем спятила, с ума сходила от ревности. Позвонила им и сказала, что если они заглянут к тебе, то узнают кое-что об убийстве Майлза.

– А что заставило тебя так думать?

– О нет, я так не думала! Я обезумела, Сэм, и хотела тебе навредить.

– Из-за этого ситуация сложилась чертовски неловкая. – Он обнял ее и притянул к себе. – Но теперь все в порядке, вот только постарайся больше не вытворять таких безумств.

– Больше не буду, – пообещала она. – Никогда. Но вчера вечером ты был со мной неласков. Ты был холоден и хотел от меня отделаться, когда я сюда пришла и так долго ждала, чтобы предупредить тебя, а ты…

– Предупредить меня о чем?

– О Филе. Он как-то разнюхал, что ты меня… что у нас с тобой любовь, а Майлз еще раньше говорил ему о моем желании развестись, хотя, конечно, он так и не узнал причину, а Фил теперь думает, что мы… что ты убил его брата, потому что он не давал мне развода, чтобы мы могли пожениться. Он сам сказал мне, что уверен в этом, а вчера пошел в полицию и все им выложил.

– Как мило, – мягко сказал Спейд. – Ты пришла предупредить меня, но, поскольку я был занят, встала на дыбы и помогла этому поганцу Филу Арчеру устроить бучу.

– Мне очень жаль, – захныкала она. – Я знаю, ты никогда не простишь меня. Но мне… мне очень, очень, очень жаль!

– Тебе и должно быть жаль, – сказал он. – Ты не только мне, ты и себе навредила. А Данди заходил к тебе с тех пор, как Фил сделал свое заявление? Или кто-нибудь из Бюро?

– Нет. – В тревоге она открыла рот и выпучила глаза.

– Еще придут, – сказал он. – И было бы лучше, если бы они тебя застали дома. Ты назвалась, когда им звонила?

– О нет! Я просто сказала, что если они сейчас же пойдут к тебе на квартиру, то узнают кое-что об убийстве, – и повесила трубку.

– Откуда ты звонила?

– Из аптеки на твоей улице. О, Сэм, любимый, я…

Он похлопал ее по плечу и добродушно сказал:

– Да, шутка была глупая, но что сделано – то сделано. Лучше беги домой и хорошенько обдумай, что ты скажешь полиции. Они свяжутся с тобой. Может быть, лучше вообще все отрицать. – Он нахмурился, глядя в пространство. – А может, стоит сначала встретиться с Сидом Уайзом. – Он убрал руку с ее плеча, вынул из кармана карточку, нацарапал на обороте три строчки и протянул ей. – Можешь рассказать Сиду обо всем. – Он снова нахмурился. – Или почти обо всем. Где ты была в ту ночь, когда Майлза застрелили?

– Дома, – ответила она не без колебаний.

Он покачал головой и усмехнулся.

– Я была дома, – настаивала она.

– Нет, – сказал он. – Но если таково твое алиби, не стану его опровергать. Ступай к Сиду. Это тут за углом, розоватое здание, комната восемьсот двадцать семь.

Ее голубые глаза попытались заглянуть в его желто-серые.

– Почему ты думаешь, что меня не было дома? – с расстановкой спросила она.

– Нипочему. Я просто знаю, что тебя не было, – и все.

– Но я была. Была! – Она стиснула губы, глаза ее потемнели от гнева. – Что бы там ни говорила Эффи Перин, – выдохнула она с возмущением. – Я видела, как она разглядывала мою одежду и что-то вынюхивала. Ты знаешь, она меня не любит, Сэм. Почему ты веришь всему, что она болтает, зная, что она только и ждет случая мне навредить?