Завоеватель. Пламя и цепи

Глава 1

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Грудь разрывало от недостатка воздуха, густая пыль и веками копившаяся плесень царапали горло, заставляя кашлять и отплёвываться, подол длинного платья путался под ногами, мешая бежать.

— Мне Мне надо немного отдохнуть, — запинаясь, пробормотала я и в изнеможении привалилась к каменной кладке. Спину тут же обожгло холодом.

Отец с братом даже не обернулись на мой тихий голос, видимо, не услышали, и, пока я пыталась отдышаться, ушли далеко вперёд. Факел в руках отца отбрасывал на сырые стены подземелья пляшущие уродливые тени, искажающие их силуэты до неузнаваемости. Шаг за шагом они отдалялись от меня, пока не скрылись за очередным поворотом.

— Подождите, — прохрипела я.

Ноги дрожали от усталости, но страх остаться одной в полной темноте, а ещё хуже попасться в руки захватчиков толкал меня вперёд. И я бросилась догонять короля Тефарии и его наследника.

Ужас перед врагами был почти осязаемым. Он сдавливал виски ледяными тисками, стекал по спине холодным потом, заставлял сердце колотиться в сумасшедшем ритме, заглушая все звуки, кроме злобного рыка, доносившегося сверху и заставляющего непрестанно оглядываться.

Сейчас трудно поверить, что этот звериный раскатистый рык, сотрясающий всё вокруг, зародился из едва различимых точек на горизонте. Показавшиеся накануне корабли поначалу вызвали лишь усмешку у генерала армии. Ещё бы! У Тефарии имелся самый могучий и непобедимый флот среди всех западных королевств! Но потом над мачтами взметнулись тени, и с каждым часом они становились все ближе и больше.

То, что дозорный сперва принял за невероятно огромных птиц, оказалось чем-то гораздо худшим. Расправив широкие чёрные крылья, чудовищные создания взмыли над столицей, заслонив собой солнце. Драконы Миф! Страшная сказка для детей! Жуткие, уродливые порождения Юга оказались не просто выдумкой! Они наполнили наши души первобытным ужасом. От их яростного рёва отнимались ноги, кровь стыла в жилах, а разум цепенел, теряя волю к сопротивлению.

Зависнув над королевским дворцом, одно из этих крылатых чудищ накрыло его своей тенью, погрузив комнаты и коридоры во мрак. И тогда в свете горящих факелов я увидела, как в глазах самого отважного стража угасла искра разума, уступив место всепоглощающему, животному страху. Бросив меч, он попытался сбежать, чтобы тут же упасть обезглавленным за дезертирство. Преградивший ему путь генерал вытер окровавленный клинок, но неотвратимость наказания уже не могла остановить других. Когда с небес хлынул огонь, от которого плавились камни, никто не слушал приказов военачальников.

Отец, король Годрик III Альдеран, выдернул нас с Альстэром из тронного зала, когда по мраморным полам уже гремели чужие сапоги, а коридоры наполнились звоном оружия и тошнотворным запахом крови. Подземелье, куда он нас привёл, содрогалось от бесконечных ударов и выплёвывало нам вслед осколки камня и мелкую крошку. Мы бежали, пригибаясь и уворачиваясь от падающих обломков. Отец постоянно оглядывался, напряжённо всматриваясь в темноту за нами, пытаясь понять, есть ли погоня. Петляя по коридорам, мы в очередной раз свернули в какой-то тоннель, который неожиданно закончился стеной.

— Тупик? — недоверчиво поинтересовался Альстэр.

Я не понимала, как у него хватает сил сохранять самообладание, потому что мне хотелось упасть на колени и выть от отчаяния.

— Отец, — чуть не плача прохрипела я. — Ты ошибся?!

Он не ответил. Подойдя к стене, он принялся чертить на ней сложный символ, выкрикивая незнакомые слова. Я ничего не понимала: доносящийся отовсюду грохот подавлял его голос, а фигура брата загораживала мне обзор. Но внезапно камни под его пальцами начали светиться, а воздух наполнился запахом соли.

— Что Что это?! — воскликнула я.

Шагнув ко мне, Альстэр сжал мою руку:

— Смотри!

Голубое сияние раскололо стену, образовав узкую щель в иной, более глубокий мрак. В этот миг земля вновь содрогнулась в конвульсиях, устрашающий рёв и падающие камни заглушили все другие звуки. Голубой свет погас на долю секунды и снова вспыхнул, но уже неровно и нервно.

— Скорее! — скомандовал отец.

Он схватил Альстэра за локоть и буквально втолкнул его в мерцающий проход.

— Ты первый!

Я видела, как фигура брата исчезла в голубом сиянии. Видела, как отец сделал шаг ко мне. Видела, как тянется его рука, уже чувствовала его пальцы на своём плече

И в этот момент потолок коридора рухнул, подняв облако пыли и обломков камней. Нас с отцом отбросило в разные стороны. Взвизгнув, я упала на пол, закрывая голову руками от осыпающихся булыжников. Свет в потайном проходе мигнул и погас, а стены начали смыкаться, отрезая путь к бегству для тех, кто остался в подземелье. И оттуда, где ещё минуту назад в голубом облаке скрылся брат, раздался его приглушённый, искажённый голос:

— Отец! Алианна!

С трудом поднявшись, отец нашёл на полу факел, который чудом не погас, выпрямился и застыл. Откуда-то издалека эхо доносило до нас шум погони. Отец обернулся на стремительно приближающиеся звуки, посмотрел на стену, отрезавшую его от сына, затем перевёл взгляд на меня, и снова на стену.

— Беги! — громко прокричал он. — Беги, Альстэр! Ты наследник! Ты спасёшь королевство! Ты должен, слышишь?!

Он повторял это снова и снова, даже когда наш погруженный в полумрак тупик осветился ярким зелёным пламенем неведомой магии и заполнился звоном извлечённых из ножен мечей. Даже когда грубые руки завоевателей схватили нас и потянули по коридорам назад, к тронному залу, отец лишь улыбался, довольный тем, что спас Альстэра. Он всегда благоволил ему больше, чем мне. Ведомая по подземному лабиринту приставленным к спине клинком, я, прикусив губу, горько усмехалась, понимая, насколько мало моя судьба волнует отца. Ведь он мог. Мог толкнуть нас обоих одновременно в тот тоннель, мог вновь начертить знак, мог убить меня, в конце концов! И последнее было бы милосерднее, чем отдать в руки завоевателей.

Глава 2

Нас силой выволокли из подземелья и потащили по тёмным, наполненным пылью и гарью коридорам, нисколько не церемонясь, словно мы были какими-то рабами, а не представителями правящей династии. Чьи-то грубые руки сжимали мои плечи так сильно, будто хотели раздробить кости. В этом лабиринте переходов и лестниц легко можно было заблудиться, но тот, кто нас вёл, точно знал, куда идти. Выставив перед собой правую ладонь, он освещал нам путь странным зелёным огнём, от которого просвечивались стены. Не то, чтобы они становились совершенно прозрачными, скорее превращались в мутноватую завесу, за которой можно было разглядеть расплывчатые очертания комнаты и силуэты находящихся там людей, но при этом они по-прежнему оставались осязаемыми. Шаг за шагом, поворот за поворотом мы приближались к цели.

Наконец, нас вытолкали в тронный зал, и кто-то за спиной грозно рявкнул:

— На колени!

Я бросила быстрый взгляд на отца. Он не пошевелился, продолжая стоять, гордо подняв голову.

— На колени! — повторил тот же голос.

Но ни я, ни отец не подчинились. Тогда в спину сначала отцу, а затем и мне прилетел мощный толчок. Не удержавшись, с громким криком я упала на колени, разодрав ладони в кровь. Отец рухнул рядом.

— Опустить голову! — последовал новый приказ.

На этот раз я не посмела ослушаться.

Не знаю, как долго мы простояли на коленях. Тишину тронного зала прерывал постоянный грохот рушащихся стен и злобный рык крылатых тварей. Но внезапно всё стихло. Я слышала чью-то тяжёлую поступь. Шаги приближались. Не решаясь поднять голову, я смотрела перед собой и видела лишь чёрные сапоги с металлическими накладками, оставляющие за собой кровавые отпечатки на битом камне, и полы чёрного, расшитого серебром плаща.

Осмелившись, я подняла голову и едва не завопила от ужаса.

Тронного зала больше не существовало. Стены зияли проломами, сквозь которые сочился дымный свет умирающего дня. Колонны лежали расколотыми, мраморный пол изрезали трещины.

И только трон уцелел.

Он стоял на возвышении, нетронутый и такой нелепый в этом хаосе. Чёрный камень, из которого он был высечен, не взяли ни огонь, ни время. К нему по ступеням поднимался мужчина. Я не видела его лица, видела лишь широкую, напряжённую спину, и чёрные волосы, ниспадающие на плечи тяжёлыми, влажными прядями.

Откинув плащ, он сел на трон, и я опустила взгляд. Я смотрела в пол, на осколки мрамора и собственную кровь, капающую из рассечённой ладони. Но краем глаза я видела его мощную фигуру.

Занявший трон мужчина смотрел не на меня. Его взгляд прошёлся поверх моей головы, не заметив, не зацепившись. Весь его интерес был прикован к отцу.

— Их было трое, ардор Морвейн, — сказал один из воинов, удерживающих нас. — Один ушёл.

— Кто? — после недолгого молчания спросил тот, кого назвали ардором, то есть погонщиком драконов, обладателем уникальной способности вступать в контакт с огромным летающим ящером и повелевать им. — Куда?

— Ушёл сквозь стену. Мы полагаем, что это наследный принц.

— Вы отправили погоню?

— Мы простучали всю стену, но не нашли прохода. — Воин кашлянул, переступил с ноги на ногу. — Полагаем, этот — он ткнул пальцем в сторону отца, — использовал магию.

Ардор Морвейн холодно усмехнулся.

— Нет такой магии, — его голос стал мягче, почти ласковым, отчего по спине побежали мурашки, — которая не подвластна Эзре.

Из тени шагнула фигура. Человек в сером балахоне, с лицом, спрятанным глубоко под капюшоном, прошёл к пролому в стене, откуда открывался вид на город, и замер, глядя на руины.

— Я изучил стену, Дэмиан. Теперь это просто стена, за ней нет никакого прохода, — скрипучим голосом произнёс маг. — Полагаю, там использована древняя магия, мне неизвестная.

После его слов повисла напряжённая тишина. Молчал Эзра, молчал ардор Морвейн, молчали воины, когда внезапно послышалось тихое хихиканье, которое постепенно становилось всё громче и громче. Это смеялся мой отец. Я слышала этот смех тысячи раз. Он всегда означал одно: отец знает то, чего не знают другие, и он наслаждается их неведением. Но сейчас в его смехе было что-то ещё: нечто надрывное и безнадёжное.

— Мой сын сбежал, — выдохнул он отсмеявшись. — Мой сын жив. Мой сын

— Куда ведёт проход? — резко спросил ардор Морвейн.

Отец ответил не сразу. Запрокинув голову, он смотрел в наполовину обрушившийся потолок.

— Он вернётся, — сказал он. — Вернётся с тысячной армией. И ваши драконы не спасут вас. Не спасут!

Ардор Морвейн встал. Нервно сглотнув, я втянула голову в плечи и съёжилась, стараясь стать как можно незаметнее. Сапоги прогремели по ступеням. Тяжёлые шаги приближались, и я почувствовала, как сгущается воздух вокруг, становится плотным, почти осязаемым.

— Не вернётся.

Голос прозвучал совсем рядом. Я не поднимала головы, но видела край чёрного плаща, остановившийся в полуметре от отца.

— Сейчас ты расскажешь мне, как открыть проход.

Грубые пальцы обхватили нижнюю челюсть отца и дёрнули вверх. Отец вздрогнул и попытался отстраниться, но стоящие рядом воины держали крепко.

— Не советую сопротивляться, если хочешь сохранить разум.

Ардор Морвейн не угрожал. В его голосе не было ничего, кроме уверенности, и она страшила больше любого крика.

— Пошёл ты, — выплюнул отец.

Ухватившись второй рукой за волосы, ардор Морвейн резко запрокинул ему голову, заставляя смотреть вверх. В ужасе зажав рот рукой, я взирала на профиль этого мужчины, острый, жёсткий, с волевым подбородком. Он не обращал на меня внимания, но если бы он сделал это, я бы умерла на месте просто от одного его взгляда.

— Нет!

Страдальческая гримаса исказила лицо отца. Он попытался вывернуться, отвести взгляд, закрыть глаза, но ардор Морвейн не позволил, жёстко удерживая его голову. И тогда отец закричал.

Я никогда не слышала такого крика. В нём было столько боли, что хотелось вырвать собственные уши, лишь бы больше никогда не слышать его.

— Отпустите его! — пропищала я жалким голосом. — Умоляю!

Бросившись в ноги ардору Морвейну и вцепившись в его сапоги, я взывала к милосердию, но тщетно. Меня отшвырнули как нашкодившего котёнка, и я снова упала на острые камни, разодрав ладони ещё больше.

— Прошу вас, — всхлипывала я. — Отпустите!

Меня не слушали. Отец кричал всё громче, его тело выгибалось, жилы на шее вздулись, глаза закатились и покраснели, казалось, они вот-вот лопнут.

— Поганый упрямец! — ардор Морвейн был всё так же спокоен, но теперь в его голосе прорезались нотки раздражения и досады.

Отец захрипел. Крик оборвался так же внезапно, как и начался, и в наступившей тишине я услышала только хриплое, прерывистое дыхание и стук собственного сердца, готового выпрыгнуть из груди.

Ардор Морвейн разжал руки. Тело отца обмякло и рухнуло на пол, как тряпичная кукла.

— Отец!

Не помня себя, я бросилась к нему. Я тормошила его, хлопала по щекам, заглядывала в лицо. Сзади сквозь шум в ушах пробивались голоса.

— Удалось что-то узнать?

— Нет, ничего не сообщил. Предпочёл лишиться разума.

В этот момент отец открыл глаза, и я замерла. В них не было ничего кроме белой выжженной пустоты. Губы его беззвучно шевелились, словно он пытался что-то сказать, но язык не слушался, а из уголка рта стекала тонкая ниточка слюны.

— Отец? — недоверчиво прошептала я. — Папа?

Он посмотрел на меня. Потухшим взглядом скользнул по лицу и, не узнавая, устремился куда-то в сторону. И я закричала.

Глава 3

Крик рвался из груди, раздирая горло и заглушая все звуки: голоса, шаги и даже далёкий рёв драконов, до сих пор круживших над мёртвой столицей. Я кричала, глядя в лицо человека, который был моим отцом, и не находила в нём ничего знакомого. Я трясла его за плечи, хлопала по щекам, звала по имени, на которое он больше не реагировал.

— Отец! Отец, посмотри на меня!

И он смотрел. Сквозь меня. В никуда.

— Отец, пожалуйста...

Грубая рука схватила меня за волосы и дёрнула назад. Я взвизгнула от боли и неожиданности, но хватка тут же ослабла, пальцы скользнули по прядям и остановились на затылке, заставляя меня поднять голову и посмотреть в чёрные глаза.

— Она была там? — спросил ардор Морвейн, не отрывая от меня взгляда.

Я не сразу поняла, что вопрос обращён не ко мне.

— Мы полагаем, — голос Эзры прозвучал где-то за спиной, сухой и бесстрастный, — он хотел спрятать их обоих. Успел только сына.

Пальцы на моём затылке чуть сжались. Не больно, но ощутимо.

— Если она была там, — голос ардора Морвейна стал тише, почти задумчивым, — значит, должна была видеть.

Он чуть наклонился ко мне, и я почувствовала запах пота, железа и чего-то ещё, терпкого, чужого, южного.

— Как тебя зовут?

Вопрос прозвучал мягко, почти ласково. От этой мягкости меня замутило.

Я молчала. Стиснув зубы, смотрела ему в глаза, пытаясь отыскать хоть каплю гордости или искру высокомерия, столь легко дававшегося отцу, но в голове был лишь белый шум, заглушаемый бешеным стуком сердца.

— Алианна, — выдохнула я.

Не потому, что хотела ответить, а потому что не могла не ответить.

— Алианна, — повторил он, пробуя моё имя на вкус, и я услышала в его голосе насмешливые нотки. — Ты была там, Алианна?

Я кивнула. Пальцы на затылке сжались сильнее.

— Куда ведёт проход?

— Я не знаю.

— Как твой отец открыл его?

— Я не знаю.

Его рука переместилась с затылка на подбородок. Пальцы сжали мою челюсть, не давая отвести взгляд.

— Не сопротивляйся, — спокойным тоном произнёс он. — Если не желаешь повторить судьбу отца.

Я хотела сказать, что предпочла бы сойти с ума, чем стоять перед ним на коленях и дрожать как загнанный зверь, но слова застряли в горле.

Его глаза вспыхнули.

Сначала я подумала, что это игра света, всего лишь отблеск зелёного пламени, всё ещё тлевшего в разрушенном зале. Но огонь не угасал. Он разгорался, заполняя радужку изумрудным сиянием, делая её прозрачной, нечеловеческой.

Я хотела отвернуться, но не могла.

И тогда ярко-зелёные искры сорвались с его зрачков и устремились в мои. Я почувствовала их физически. Горячие, колючие, они обжигали, проникали мне в голову, вскрывали память, как острый нож вскрывает раковину.

— Нет, — прошептала я. — Не надо...

Я попыталась выстроить стену, спрятать за ними воспоминания, но голова тут же взорвалась острой болью. Вскрикнув, я сдалась. Потому что поняла: ардор Морвейн сломает меня так же, как сломал отца, даже быстрее.

Воспоминания хлынули в обратном порядке, начиная с этого момента. Я увидела себя на коленях, увидела отца, безвольно лежащего на камнях, увидела чёрные сапоги, отступающие прочь. Картины сменяли друг друга с ураганной скоростью: коридоры, по которым мы бежали спиной вперёд, исчезающие преследователи, стена, расступающаяся перед братом...

Внезапно скорость замедлилась, и я поняла, что ардор Морвейн ищет. Не побег. Не страх. Не отчаяние. Он ищет то, что было до. Вот Альстэр выходит из прохода, отец чертит на стене знак. Губы его шевелятся, выкрикивая слова

Стоп.

Теперь воспоминание потекло в правильном направлении, и каждый миг растянулся, превратившись в вязкую патоку. Я вновь увидела пальцы отца, скользящие по камню, но, как ни вглядывалась, не могла рассмотреть символ, который мне загораживала широкая фигура брата. Я вслушивалась в слова, но не слышала их из-за постоянного грохота.

Воспоминание повторилось снова, но уже медленнее.

Отец кричал. Альстэр заслонял стену. Грохот заглушал слова.

И снова.

Отец кричал. Альстэр заслонял стену. Грохот.

И снова.

— Бесполезно, — раздражённо бросил ардор Морвейн. — Она была там, но почти ничего не видела и не слышала.

Пальцы разжались. Зелёное сияние погасло, и я рухнула на пол, как подкошенная. Тело не слушалось, голова раскалывалась, перед глазами плыли разноцветные круги, а душу наполнял глубокий, въедливый стыд за то, что сдалась так быстро.

— Уведите их, — равнодушно произнёс ардор Морвейн. — В темницу. Потом решу, что с ними делать.

Схватив за плечо, воин одним рывком поставил меня на ноги. Я попыталась вырваться, повернуться к нему, сказать хоть что-то, что вынудило бы ардора Морвейна остановиться.

— Что вы творите?! — мой голос сорвался на крик. — Моему отцу нужна помощь! Он умирает! Пожалуйста!

Но меня просто выволокли из тронного зала, а следом и отца. Темница оказалась сырой и мрачной. Запахи гнилой соломы, плесени и человеческих испражнений ударили в нос, когда нас втолкнули внутрь и заперли решётку. Голова гудела, к горлу подкатывала тошнота, но я должна была взять себя в руки.

Я помогла отцу дойти до кучи соломы в углу, бережно опустила его на сырое и грязное ложе. Сама села рядом.

— Держись, — шептала я, укладывая его голову себе на колени, вытирая слюну с подбородка рукавом платья. — Держись, папа. Мы выберемся. Альстэр нам поможет. Он вернётся. Он обязательно вернётся.

Отец не отвечал, а я сидела, прижимая его к себе, и ждала. Час. Другой. Третий. Но за решёткой никто не появлялся. Где-то далеко всё ещё грохотали камни и ревели драконы, но звуки становились тише, реже, словно город затихал, принимая свою новую судьбу. А мы ждали.

Глава 4

Время в темнице тянулось медленно. Казалось, про нас все забыли. Иногда стражник приносил хлеб и воду, ставил их на пол и уходил. В те короткие моменты, когда факел освещал лицо отца, я видела в его глазах всё ту же пустоту. Он лежал на куче гнилой соломы, смотрел в исчезающий во мраке потолок и беззвучно шевелил губами. Я звала его по имени, надеясь пробиться сквозь пелену охватившего его забытья, но он не отзывался.

Отец не узнавал меня и почти ничего не ел, не реагируя на мои уговоры. Кормить его было мучительно. Я размачивала хлеб в воде и осторожно вкладывала получившуюся кашицу ему в рот. Он жевал медленно, часто просто выплёвывал еду, и она забивалась в его бороде, а я вытирала. Я не испытывала отвращения, только бесконечную, тупую боль в груди.

Когда отец засыпал, я сидела, привалившись к стене, и смотрела на решётку. Страх накатывал волнами. Я боялась, что нас казнят, боялась, что оставят гнить здесь, боялась, что отец умрёт, ведь он очень ослаб за эти дни. И я не понимала, почему на нас напали. Мы ни с кем не воевали, никому не угрожали, не претендовали на чужие земли. Тефария торговала, строила корабли, жила мирно с соседями. Мы даже не знали об этих драконах, пока они не появились на горизонте. А потом огонь, смерть, руины и этот человек на троне, который переломал моего отца как сухое дерево.

Я не могла смотреть, как отец угасает с каждым днём всё больше и больше, и всякий раз, когда стражник приносил еду, я заставляла себя подняться, подойти к решётке и, глядя в его равнодушное лицо, произносить одни и те же слова:

— Передайте ардору Морвейну, что я, Алианна Альдеран, принцесса Тефарии, хочу с ним поговорить.

Стражник молчал, ставил деревянную миску и глиняный кувшин на пол и уходил. Но стоило ему вернуться, как я повторяла снова:

— Передайте ардору Морвейну, что я, Алианна Альдеран, хочу с ним поговорить.

И снова:

— Передайте ардору Морвейну, что я, Алианна

И снова:

— Передайте

Но все мои просьбы оставались без ответа.

Я не знала, сколько прошло времени с того дня, как нас с отцом отправили в темницу. В камере было невероятно холодно, порванное платье не грело, и чтобы не замёрзнуть, я прижималась к отцу. Он же лежал на спине и смотрел в темноту. Его уже ничего не трогало и не беспокоило. Возможно, из нас двоих он был более счастлив.

Внезапно я услышала Нет, даже не услышала, а почувствовала чьи-то шаги. Такие тяжёлые, размеренные, неторопливые. Подскочив на соломе, я замерла, вглядываясь в темноту. Это определённо был не стражник, приносящий нам еду. Его поступь я знала слишком хорошо.

Сначала я увидела зеленоватый огонь, парящий в воздухе, а затем высокую фигуру. Сердце зашлось в сумасшедшем ритме, когда я поняла, что сюда спустился сам ардор Морвейн. Я так просила его о встрече, а теперь, когда он здесь, не могла пошевелиться от страха. Цепляясь за мокрые, холодные и неровные камни, я пыталась подняться, чтобы встретить завоевателя с гордо поднятой головой.

Чуть повозившись с замком, ардор Морвейн открыл дверь и вошёл в камеру. Казалось, он сразу же заполнил всё пространство. Нервно сглотнув, я против воли вжалась в стену, пытаясь стать меньше и незаметнее.

Ардор Морвейн явился один, без стражи и без оружия, одетый лишь в чёрную рубашку, расстёгнутую у ворота, и кожаные штаны, заправленные в сапоги. Его волосы тёмными влажными прядями падали на плечи. Он пах мылом и южными пряностями, и этот запах заполнил камеру, вытесняя сырость и плесень. Ясно было, что ардор Морвейн принимал ванну незадолго, как спуститься сюда. Роскошь, абсолютно для меня недоступная. Я почувствовала себя замарашкой, и мне на краткий миг даже стало стыдно за своё изорванное грязное платье.

Он остановился в шаге от меня. Исходящий зелёными искрами шар, освещающий всё вокруг словно днём, застыл за его левым плечом. Опустив голову, я смотрела на его сапоги, чёрные, с металлическими накладками и боялась поднять взгляд.

— Посмотри на меня, — низким, с лёгкой хрипотцой, голосом произнёс ардор Морвейн.

Я не пошевелилась.

— Я сказал, посмотри.

Его горячая ладонь легла мне на шею. Я вздрогнула, как от ожога, но не отшатнулась. Потому что было некуда. Его пальцы нащупали мой пульс, скользнули по горлу, приподняли подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. И я подчинилась.

Другой рукой ардор Морвейн медленно, почти лениво, отвёл в сторону спутанную прядь волос, упавшую мне на лицо. Он повернул мою голову вправо, потом влево, изучая, разглядывая, как ювелир разглядывает алмаз, оценивая чистоту, вес, прикидывая стоимость.

— Мне сообщили, что ты хотела меня видеть, Алианна Альдеран, — насмешливо проговорил он, — бывшая принцесса Тефарии.

— Я — у меня перехватило дыхание от его бесцеремонных действий, кровь прилила к щекам от унижения.

Собрав по крупицам всю оставшуюся смелость, я отвела его руки от моего лица.

— Ты ещё брыкаешься, Алианна Альдеран. Это хорошо. Я не люблю сломанных кукол.

Опершись ладонями об каменную кладку, ардор Морвейн навис надо мной.

— Так почему ты хотела меня видеть, принцесса? — последнее слово было сказано с явной иронией.

Зажмурившись, я сделала глубокий вдох.

— Мой отец долго не протянет, ему нужен лекарь.

Ардор Морвейн скользнул взглядом в сторону, туда, где лежал мой отец, безразлично рассматривая потолок.