Когда устанет даже смерть

Саймон смутился.

– Ну… Не знаю. Я-то только рассказы слышал.

– Говорил же, ширма, – Чимбик презрительно скривил губы. – Картинка для туристов.

Обернувшись к собеседникам, он хотел развить мысль, но заметил то, чего не должно было быть в ремонтных боксах: белый комбинезон научника из группы контроля. Чимбик умолк и подобрался, подавляя вспыхнувшую ненависть. Лицо Стилета окаменело, утратив всякий намёк на эмоции. Даже у Саймона увяла мечтательная полуулыбка, сменившаяся выражением уставного безразличия.

И лишь через секунду репликанты отметили небывалый для сотрудника контрольной группы фиолетовый цвет кожи. Стоило осознать этот факт, как они сообразили, что перед ними всего лишь одна из местных, по случаю жары одетая в лёгкий белый комбинезон. При ближайшем рассмотрении он даже не слишком походил на спецодежду научников. Во всяком случае, будь у тех столь же изящное телосложение и бюст, вид на который открывало глубокое декольте, может, репликантам и понравилось бы тестирование. Хотя с куда большей вероятностью они бы возненавидели декольте.

– Крис, опаздываешь! – окликнул новенькую один из местных техов.

Та в ответ виновато развела руками и скорым шагом прошла мимо репликантов, сверливших её взглядами. На ходу девушка обернулась и растерянно на них посмотрела. Заплетённые во множество мелких косичек длинные синие волосы разметались по обнажённым плечам.

– Потом познакомишься, Схема! – весело поторопил её всё тот же техник, и идиллийка поспешила в сторону раздевалки.

– Это кто? – мрачно поинтересовался Чимбик, чувствуя, как ненависть к «белым комбинезонам» переходит в злость на эту сиреневую куклу.

Хорошее настроение улетучилось, не оставив даже прощальной записки.

– Идиллийский техник, – осторожно озвучил очевидное Саймон.

– Р-разгильдяй она, а не техник! – лязгнул Стилет.

Репликанты, злобно напрягшись, смотрели, как девушка, на ходу расстёгивая комбинезон, скрылась в раздевалке.

– Глядя на это, мысль привлечь на службу туземное население уже не кажется мне здравой, – сообщил Чимбик.

– Да, – согласился Стилет. – Создаётся впечатление, что вреда от них будет больше, чем пользы.

Саймон переводил взгляд с одного обозлённого сержанта на другого, но благоразумно держал своё мнение при себе, прекрасно понимая, кто может стать громоотводом для командирского гнева.

Объект сержантской злости за пару минут успел переодеться в форменный комбинезон и выпорхнуть из раздевалки. Подойдя к своим землякам, она обменялась с ними приветствиями, а затем направилась к позвавшему её капралу-рембатовцу. Чимбик и Стилет насторожились: рота капрала Хомайера была закреплена за батальоном репликантов-коммандос, в котором служили оба сержанта.

Словно в насмешку, Хомайер повёл идиллийку к багги Чимбика. Сержант зло стиснул зубы и двинулся следом.

– Кто это, сэр? – игнорируя приветствие, спросил Чимбик, подойдя к своей машине.

– Э… – Хомайер бросил быстрый взгляд на идиллийку.

Как и большинство дворняг, он побаивался репликантов, слухи о которых ходили один другого страшнее. Масла в огонь подливали неразговорчивость и замкнутость большинства искусственных солдат. Чимбик же вдобавок входил в число тех, кого особенно боялись.

– Ополченец-ремонтник, сержант, сэр, – наконец, выдавил капрал. – Прислали на обучение.

Чимбик развернулся на каблуках и вперился в девицу бешеным взглядом. Казалось, воздух вокруг него сгустился и потрескивал, словно наэлектризованный сержантской яростью.

– Ремонтник, значит, – прошипел репликант.

Идиллийка смотрела на него удивлённо, но не испуганно. В отличие от тех же Лорэй, она явно не воспринимала Чимбика как угрозу. Да и вряд ли вообще когда-либо в своей жизни сталкивалась со смертельной опасностью.

– Я Кристал, – представилась она и протянула сержанту руку. – Но можешь звать меня Схемой.

– А я спросил, как вас зовут? – сержант перевёл взгляд на сиреневую ладошку. – Руку протягивать за воротами будете, а здесь отдают воинское приветствие.

Ненависть и злоба, рождённые болезненным воспоминанием о группе контроля, требовали выхода, но репликант не мог и пальцем тронуть кого-то без приказа. Он был живой смертью, посаженной на короткий поводок строгим хозяином. Но с каждым днём всё больше хотел проверить привязь на прочность.

– Что происходит? – раздался требовательный голос.

Чимбик стиснул зубы. Обладателя голоса он знал хорошо. Даже лучше, чем хотело. Лейтенант Алер Дюран, командир взвода ремонтников, репликантов ненавидел и не считал должным скрывать это чувство. А потому пользовался любым поводом, чтобы указать искусственным солдатам их истинное, по мнению лейтенанта, место. Чимбика Дюран ненавидел особенно сильно за нехарактерную для репликантов привычку огрызаться. Сержант отвечал ему взаимностью.

– Я против взаимодействия идиллийцев с нашим батальоном, лейтенант, сэр, – он неторопливо повернулся и нарочито небрежно отсалютовал.

– А тебя никто не спрашивает, штамповка! – прошипел Дюран, нависая над сержантом.

Лейтенант при росте в метр девяносто восемь обладал комплекцией чемпиона-тяжеловеса, и сухой, поджарый Чимбик смотрелся на его фоне несерьёзно.

– Лейтенант, сэр, – стараясь говорить ровно, тот предпринял попытку достучаться до здравомыслия человека. – Я был свидетелем того, как одна-единственная идиллийка с помощью эмпатии вывела из строя отделение обученных пехотинцев. При эвакуации подбитых машин с поля боя идиллиец может получить ранение, и его боль ощутят все, кто находится рядом. Точно так же, как они сами почувствуют то же, что и ближайшие пострадавшие.

– То есть ты считаешь, что в штабе сидят тупорылые придурки, не способные к здравомыслию? – в отличие от Чимбика, Дюран и не думал говорить тихо.

– Нет, сэр. Я всего лишь озвучиваю факт…

– …на который всем насрать, штамповка! – рявкнул лейтенант.

Идиллийка перевела растерянный взгляд с одного на другого и с наивностью, граничащей с идиотизмом, спросила:

– Зачем вы ссоритесь, вместо того чтобы найти выход?

Заговори один из багги – это вызвало бы меньше удивления. Спорщики на миг замолчали и, переведя взгляд на неожиданно подавшего голос ополченца, хором рявкнули:

– Заткнись!

Идиллийка смотрела на них как на буйнопомешанных, начавших ни с того, ни с сего биться головами о стены. На её выразительном лице сочувствие явно мешалось с жалостью. Хомайер ухватил её под руку и уволок за машину, подальше от начальственных глаз.

– Не смей орать на моего курсанта! – вновь переключился на Чимбика Дюран.

– Ваш курсант нарушил субординацию! – рявкнул в ответ сержант.

– Да твоё какое дело, штамповка? Обучение ополчения – моё дело. Твоё – скакать с автоматом. Тебе не нравятся идиллийцы? Так есть такая вещь, как рапорт, если ты забыл, – Дюран ревел, словно медведь. – Не устраивает что-то – пишешь и отправляешь своему командиру. Вспомнил?

– Да, сэр, – выплюнул сержант, сгорая от бешенства.

Незримый поводок натянулся и душил жаждавшего крови репликанта.

«Ну, давай, ударь, – взгляд сержанта словно подстрекал Дюрана. – Ударь, чтобы я мог свернуть твою шею, бык тупой».

– Вот там и излагай свои никому нахрен не нужные мнения! Пшёл вон, урод, – прошипел лейтенант.

– Вы хотели сказать, «Свободны, сержант»? – уточнил Чимбик. – Не может же офицер нарушать устав, да, сэр?

Лицо человека исказилось от ненависти. Дюран в бешенстве огляделся. На нём скрестилось множество взглядов. В том, что все присутствующие слышали перепалку, можно было не сомневаться. Как и том, что любой из подчинённых лейтенанта тут же сдаст «горячо любимого» командира, подтвердив, что это Дюран первым нанёс оскорбление младшему по званию. Пусть и репликанту.

– Свободны, сержант, – если бы взглядом можно было убивать, от Чимбика не осталось бы и мокрого места.

– Есть, сэр, – репликант отсалютовал и пошёл к воротам бокса, чувствуя, что вот-вот взорвётся от переполняющей злобы.

– Ненавижу этого дворнягу, – процедил Чимбик, подойдя к ожидающим его Стилету и Саймону.

– Ты в этом не одинок, садж. – Один из братьев ухмыльнулся, а второй согласно кивнул.

Чимбик выдохнул, унимая злость.

– Время завтрака, – напомнил Стилет.

Сержант кивнул. Тихо разговаривая, троица репликантов направилась к столовой, перед которой уже выстроились пришедшие на завтрак подразделения.

– И тут они… – тихо прорычал Чимбик, перешагнув порог зала.

За стойкой раздачи вместо привычных роботов хозяйничали идиллийки. Красивые, приветливые девушки в бордовых с белым униформах наполняли подносы репликантов сногсшибательно пахнущими кушаньями, ничуть не похожими на прежнюю простую пищу. Именно эти ароматы заставили сержанта примириться с новшеством. Взяв поднос, он пристроился в конец очереди.

– Ты ещё крикни: «Окружают!» – как в том анекдоте у дворняг, – пошутил вставший за ним Стилет.

– Если на вкус так же, как на запах, то я только «за», – добавил Саймон.

Чимбик молчал, пытаясь унять всё ещё клокочущее бешенство. Получалось плохо. Дюрану удалось вывести сержанта из себя настолько, что он был на волосок от нападения на старшего по званию. И это злило ещё больше: Чимбик понимал, что не должен поддаваться на провокации дворняги. Он – элитный солдат, плод труда лучших умов генной инженерии, созданный сеять смерть и добывать победу. Он и был смертью. А Дюран – просто генная помойка, слишком много о себе возомнившая.

Стоило Чимбику приблизиться, как весело перешёптывающиеся идиллийки уставились на него. Сочувственные взгляды окончательно испортили Чимбику настроение. Особенно раздражало то, что местные открыто демонстрировали свою осведомлённость. Эйнджела, хоть и была эмпатом, никогда не позволяла себе подобного. Она просто понимала Чимбика, практически не подавая вида, насколько очевидно то, что сержант пытался скрыть. И никогда не делала окружающим намёка на его состояние.

– Вам нужна помощь? – с раздражающей прямотой спросила Чимбика одна из идиллиек.

Чимбик уставился ей в глаза, подбирая максимально грубый ответ из услышанных от Свитари.

– Как дверца в заднице, – наконец вспомнил он подходящую фразу. – Я здесь для приёма пищи, а не для того, чтобы слушать глупые вопросы. Понятно?

Ответом ему стали растерянные взгляды – также совсем недавно смотрела Схема.

– Простите, если обидела вас, – примирительно улыбнулась идиллийка.

Чимбик молча отобрал у девушки половник и принялся наполнять поднос, игнорируя удивление идиллиек и недоумённые шепотки репликантов, гадавших, какая муха укусила обычно спокойного сержанта. Закончив, Чимбик швырнул половник на стойку и пошёл к свободному «сержантскому» столику.

– Садж сам не свой, когда голодный, – пояснил за его спиной Саймон.

Усевшись, Чимбик мрачно оглядел выбранные блюда. Аппетит пропал. Сержант зачерпнул ложкой рагу, сунул в рот и принялся жевать, не чувствуя вкуса. Перед глазами стояла ненавистная морда Дюрана, а в ушах звенело презрительное «штамповка».

– Выкинь из головы, – посоветовал Стилет, усаживаясь рядом.

«Сержантские» столики были одним из непривычных репликантам нововведений. На Эгиде они ели все вместе, но в армии Доминиона существовало чёткое разделение по чинам. Места для рядового, сержантского и офицерского составов предусматривались отдельные.

– Стараюсь, – отозвался Чимбик.

– Дюран – скотина, – Стилет с аппетитом принялся за еду. – Он и своих унижает по поводу и без.

Набив полный рот, он некоторое время молчал, активно работая челюстями. На лице его появилось блаженное выражение.

– Вся еда дворняг такая вкусная? – восхитился Стилет.

Чимбик молча кивнул, разглядывая происходящее в обеденном зале.

Похоже, он единственный воспринял идиллиек в штыки. Репликанты из его отделения вовсю обменивались сообщениями через импланты, обсуждая нововведение. Самым приятным, после изменений в рационе, его братья считали появление женского персонала.

За соседним столиком двое рядовых из третьей роты активно делились наблюдениями вслух.

– Интересно, а с ними заговорить разрешено? – поинтересовался Анубис, сидящий лицом к сержанту.

– Не знаю. Но хотелось бы, – отозвался его товарищ.

Оба репликанта повернули головы, глядя на одну из раздатчиц. Та, словно почувствовав их взгляды, на миг оторвалась от работы и весело подмигнула. Анубис удивлённо моргнул и пронёс ложку мимо рта. Идиллийка рассмеялась приятным мелодичным голосом. Наклонившись к уху подруги, она что-то зашептала, без стеснения показывая на репликантов.

– Вполне, – Чимбик отложил ложку. – Смотри.

Рядовые удивлённо уставились на него, и даже Стилет перестал жевать.

Сержант обратился к идиллийкам:

– Вы что, в зоопарк пришли?

– Садж, ты чего? – зашипел Анубис, но Чимбик лишь отмахнулся.

Его злость наконец-то нашла выход, и теперь сержант напоминал пошедший в разнос от перегрузок генератор.

– Сюда приходят есть, а не вас развлекать, – Чимбик понимал, что перегибает, но остановиться уже не мог. – Но вам же на это наплевать, верно? Вам же интересно на штамповок посмотреть. Посмотрели? Довольны?

Теперь на сержанта уставились все, кто находился в столовой. Одна из идиллиек перевела растерянный взгляд на ближайшего репликанта и спросила:

– Простите, мы делаем что-то не так?

– Не знаю, мэм, – честно признался тот, обалдело глядя на Чимбика. – Раньше он так себя не вёл.

Стилет положил руку на плечо Чимбика и попросил:

– Остынь.

Тот метнул на друга злой взгляд, но вовремя сообразил, что уж Стилет точно не виноват в происходящем.

– Извини, – Чимбик выдохнул.

– Да что с ним такое? – спросил Блайз.

– Дюран, – односложно пояснил Саймон.

– А, – Блайз замолчал.

То, что лейтенант из всех репликантов больше всех ненавидит Чимбика, знали все. И невнятный для стороннего ответ Саймона исчерпывающе объяснял поведение сержанта.

Чимбик же метнул на раздатчиц последний раздраженный взгляд, встал и произнёс:

– Не собираюсь развлекать дворняг.

Сержант вышел из столовой, спиной чувствуя направленные на него взгляды.