- -
- 100%
- +
— Ты такая смешная, — засмеялась Даша.
— Да уж, координация не мой конёк, — усмехнулась Настя.
В какой-то момент Даша поймала взгляд Никиты, который смотрел на неё с тёплой улыбкой. Она почувствовала, как краска заливает щёки, и быстро отвела глаза.
Урок прошёл спокойно. Даже Катя не предпринимала открытых атак. Даша почти поверила, что день может быть хорошим. Почти. Она вышла в коридор, чтобы попить воды, и на секунду отвлеклась от Насти, которая болтала с кем-то из класса. Даша вздохнула, прислонилась к стене и закрыла глаза. И в этот момент её телефон завибрировал. Она открыла глаза, посмотрела на экран, и сердце ухнуло в пятки: Максим.
Даша почувствовала, как кровь отлила от лица. Она не брала трубку несколько секунд, надеясь, что он сбросит. Но он звонил настойчиво, снова и снова.
Она взяла трубку дрожащими руками и отошла в сторону, чтобы никто не слышал.
— Да? — прошептала она.
— Где ты? — голос Максима был холодным, как лёд. — Почему так долго не отвечаешь?
— Я… я на физкультуре. Не слышала звонка.
— Что за голос у тебя? Ты плакала? — спросил он подозрительно.
— Нет, всё нормально, — поспешно сказала Даша. — Я просто устала.
— Даш, я знаю, что ты врёшь, — сказал он ледяным тоном. — Мне сказали, что ты сегодня в классе с каким-то парнем сидела. Что у тебя с ним? У тебя с ним что-то было?
— Что? Нет! — вырвалось у неё. — Это просто одноклассник! Он помогал мне с физикой!
— Помогал с физикой? — переспросил Максим, и в его голосе послышалась угроза. — И что, прямо вплотную сидел? Руки распускал? Я, может быть, сейчас приеду в твою школу и посмотрю, чем ты там занимаешься. Понятно теперь, как ты там физику собралась учить. Значит, с парнем?!
— Нет! Пожалуйста, не приезжай! — Даша почти кричала шёпотом. — Я ничего не делала! Честно! Я просто училась!
— Ты у меня получишь, — сказал Максим. — Я всё узнаю. И если увижу, что ты ведёшь себя не так… ты знаешь, что будет. Я реально тебя своими же руками придушу!
Он отключился. Даша стояла с телефоном в руке, чувствуя, как её трясёт. Она прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь. Перед глазами поплыло, и она едва не сползла на пол.
Из спортзала вышла Настя и увидела Дашу, стоявшую в коридоре с бледным лицом.
— Даша? Что случилось? — подбежала она. — Ты как белая стена.
Даша попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой.
— Ничего. Звонок. Просто… родители волнуются.
Настя прищурилась. Она явно не поверила, но не стала настаивать.
— Хочешь, я провожу тебя до класса? — спросила она мягко.
Даша кивнула. Она позволила Насте взять себя за руку и повести в класс. Но внутри неё разрасталась тревога. Она знала: Максим не успокоится. Он найдёт способ наказать её. И она не знала, что будет дальше.
Когда они вошли в класс, Никита уже был там. Он сидел за своей партой и, увидев Дашу, нахмурился. Он сразу заметил её состояние — дрожащие руки, бледное лицо, испуганный взгляд. Он поднялся и подошёл к ней, игнорируя Настю, которая стояла рядом.
— Даша, — сказал он тихо, наклоняясь к ней. — Что случилось? Ты выглядишь так, как будто что-то ужасное только что произошло.
Даша подняла на него глаза. Она хотела рассказать ему всё. О Максиме, о родителях, о своих кошмарах. Она хотела закричать, заплакать, упасть в его объятия и почувствовать себя в безопасности. Но она не могла. Страх был сильнее.
— Всё нормально, — прошептала она. — Просто голова закружилась. Наверное, переутомилась. Я же почти не спала сегодня…
Она отошла и села за свою парту, вжав голову в плечи. Настя села рядом, обеспокоенно поглядывая на неё. Никита стоял, глядя на неё с тревогой. Он не поверил ни одному её слову. Но он знал: сейчас он ничего не сможет сделать. Он сжал кулаки и вернулся на своё место. Даша положила голову на стол и закрыла глаза. В ушах всё ещё звучал голос Максима: «Ты у меня получишь». Она знала, что это только начало. Что вечером её снова ждёт кошмар.
Глава 9. Стена рухнула
Урок русского языка начался с тихой, убаюкивающей мелодии голоса учительницы. Она читала отрывок из «Войны и мира», и её низкий, бархатистый голос разливался по классу, как тёплое молоко. Даша сидела за партой, положив голову на сложенные руки, и пыталась вслушиваться в слова, но они проходили сквозь неё, не оставляя следа. Она чувствовала себя так, будто плывёт в густом тумане, где все звуки приглушены, а время тянется бесконечно. Она почти закрыла глаза, когда дверь класса с грохотом распахнулась. Все вздрогнули. Учительница замолчала, обернувшись с недовольным лицом.
На пороге стоял директор. Его лицо было напряжённым, а взгляд скользнул по классу, пока не остановился на Даше.
— Дарья, — сказал он сухо. — К тебе посетитель. Ждёт тебя на улице. Он сказал, что хочет тебя немедленно видеть.
Сердце Даши забилось чаще. Она почувствовала, как холодная волна страха захлестнула её с головой. Она знала. Знала, кто это.
— А кто? — спросила она, надеясь, что голос не дрожит. — Может, я могу…
— Выходи, я сказал, не тяни время, — перебил директор и, не добавив ни слова, развернулся и вышел из класса.
Тяжелая дверь захлопнулась за ним. В классе повисла тишина. Все смотрели на Дашу — кто-то с любопытством, кто-то с насмешкой, кто-то с равнодушием. Даша чувствовала, как её лицо горит, как руки начинают трястись. Она не могла не выйти. Но она знала, что если она ослушается, Максим ворвётся в школу сам, и тогда будет хуже. Гораздо хуже. Она медленно поднялась, чувствуя, как ноги стали ватными. Никита обернулся, и его глаза встретились с её. Он увидел в них страх. Настоящий, животный страх.
— Даша, не всё хорошо, ведь так? — тихо спросил он, но она уже шла к двери, не оглядываясь.
Она вышла в коридор, и её шаги эхом разнеслись по пустому холлу. Она спустилась по лестнице, толкнула тяжёлую входную дверь и вышла на крыльцо. Холодный ветер ударил в лицо, но она почти не почувствовала его.
У ворот стоял Максим. Он курил, прислонившись к своей чёрной машине. Его глаза были холодными, как сталь, и когда Даша приблизилась, он сплюнул окурок на землю и растоптал его ногой.
— Ну что, — сказал он, не здороваясь. — Вышла. А я уж думал, ты решила спрятаться от меня. Я уж хотел тебя силой вытащить из школы.
Даша заставила себя подойти ближе. Она чувствовала себя маленькой и беспомощной по сравнению с ним.
— Я сейчас на уроке, — тихо сказала она. — Зачем ты приехал?
— Зачем я приехал? — переспросил он, и его голос стал громче. — Ты ещё спрашиваешь, зачем я приехал? Я знаю, что ты там с каким-то парнем общаешься. Я всё знаю! Ты думала, что сможешь от меня это скрыть? Да ты просто дура!
— Это не то, что ты думаешь, — начала Даша, но Максим перебил её, шагнув вперёд.
— Не то? А что же это? Ты решила, что я не узнаю? Что я дурак? Что я вообще ничего не понимаю? Даша, я же тебя предупреждал. Я говорил тебе: никаких парней. Только я у тебя должен быть. Ты не поняла?
Он схватил её за запястье с такой силой, что Даша вскрикнула.
— Пусти! — закричала она, пытаясь вырваться. — Ты делаешь мне больно! Хватит!
— Ты поедешь со мной, — прорычал он, притягивая её к себе. — Сейчас же. Хватит изображать из себя невинную овечку. Ты получишь то, что заслужила. Я увезу тебя к себе домой и сделаю то, что так давно хотел!
Даша отчаянно пыталась освободиться, но его хватка была железной. Он прижал её к стене школы, и холодный кирпич впился в спину через тонкую ткань рубашки.
— Отпусти! Пожалуйста! — плакала она. — Я ничего не сделала! Я ни с кем не встречаюсь! Это просто помощь по учёбе!
— Мне плевать, — прошипел Максим, приближая своё лицо к её. — Ты моя. Ты принадлежишь мне. И если я решу, что ты должна сидеть дома и учить физику — ты будешь сидеть. Если я скажу, что ты не будешь ни с кем разговаривать — ты не будешь. Ты поняла меня?
Даша рыдала, чувствуя, как слёзы заливают лицо. Её плечи тряслись. Она чувствовала себя загнанной в угол мышью, которая знает, что её вот-вот схватят и убьют. В глазах потемнело от отчаяния.
Но в следующее мгновение всё изменилось. Кто-то сильный схватил Максима за плечо и с такой силой отшвырнул его от Даши, что он отлетел на несколько шагов и едва удержался на ногах.
— Ещё раз тронешь её — я тебя убью. Как ты смеешь так жестоко обращаться с девушкой? Тебя манерам не учили, я смотрю!
Голос был ледяным, пробирающим до костей. Даша подняла глаза, не веря тому, что видит. Никита. Он стоял рядом, возвышаясь над ней и над Максимом, как скала. Его лицо было перекошено от гнева, глаза горели яростью. Он выглядел по-настоящему опасным. Мускулы перекатывались под тканью чёрной футболки, кулаки были сжаты. Максим опешил на секунду, но тут же пришёл в себя. Он сплюнул, выпрямился и процедил:
— А ты ещё кто такой? Её новый ухажёр? Это ты с ней в школе общаешься? Думаешь, она твоя? Она моя.
— Она ничья, — ответил Никита, делая шаг вперёд. — Она не вещь. И ты не имеешь права так с ней обращаться. Ты кто? Её парень? Тогда как ты смеешь поднимать на неё руку? Это уму непостижимо!
— Заткнись, щенок, — огрызнулся Максим и кинулся на Никиту, замахиваясь кулаком.
Но Никита был быстрее. Он легко уклонился и с силой ударил Максима в челюсть. Тот пошатнулся, но устоял и попытался ответить. Началась драка — яростная, быстрая, безжалостная.
Даша прижалась к стене, закрывая лицо руками. Она слышала глухие удары, тяжёлое дыхание, хрипы. Она видела, как Никита двигался — чётко, уверенно, как профессиональный боец. Он уворачивался от ударов Максима и наносил свои — точные, сильные, которые заставляли Максима шататься.
— Ты пожалеешь об этом! — кричал Максим, пытаясь достать Никиту.
— Ты первый пожалеешь, что вообще родился! — рявкнул Никита в ответ.
Он снова ударил — сильнее, и Максим упал на колени, а затем завалился на землю. Никита навис над ним, схватил за ворот куртки и приподнял.
— Я тебя запомнил, — прорычал Никита, глядя на его испуганное лицо. — Ещё раз если я увижу тебя рядом с ней — я тебя убью. И не важно, в школе или где-то ещё. Ты меня понял? Раз ты не умеешь по-человечески и по-доброму обращаться со своей девушкой, то тогда у тебя вообще не должно быть отношений! Девушку свою надо ценить, любить и уважать, а не издеваться так и понижать её самооценку ниже плинтуса! Ты совсем не замечаешь, какая она замечательная, ты не ценишь её доброту, а она терпит твои жестокие выходки! Такого не должно быть! Это из-за тебя в школе она ходит сама не своя и боится! Проваливай! И чтобы больше я тебя рядом с ней не видел, ясно это тебе?
Максим хрипел, пытаясь отдышаться. Он с ненавистью посмотрел на Никиту, на Дашу, и вырвался из его рук. Вскочил, схватился за разбитую губу и, не оглядываясь, побежал к своей машине. Через мгновение она уже рванула с места, и звук мотора затих вдали. Никита постоял несколько секунд, провожая машину взглядом, затем развернулся и подошёл к Даше. Она стояла, прижавшись к стене, вся в слезах. Её руки дрожали, ноги подкашивались. Она не могла ни говорить, ни думать. Она просто смотрела на Никиту, чувствуя, как всё внутри неё сжимается и разжимается, как будто она вот-вот упадёт.
— Даша, — сказал он, и его голос стал мягче, словно только что он не был тем разъярённым защитником. — Всё хорошо. Он уехал. Ты теперь в безопасности. И он больше не посмеет тронуть тебя.
Он положил руку ей на плечо — осторожно, почти не касаясь. Даша подняла на него глаза. Слёзы текли по её лицу, и она не вытирала их. Она смотрела на него и не могла поверить, что кто-то, кто не был ей обязан, пришёл к ней на помощь.
— Ты… ты зачем? — прошептала она. — Ты мог пострадать. Он мог… он бы тебя…
— Я не мог стоять и смотреть, как он тебя мучает, — ответил Никита просто. — И не важно, кто он. Его отношение к тебе ужасное. Ты не должна терпеть такое. Ты заслуживаешь лучшего. Я почувствовал, что что-то не так и сразу вышел из класса за тобой следом.
Он подождал, пока она немного успокоится, и затем спросил:
— Как ты познакомилась с ним? Он же очень жестокий.
Даша отвела взгляд. Она долго молчала, собираясь с духом. Она так давно носила эту тайну внутри себя, так давно никто не спрашивал её об этом. Она боялась сказать правду, потому что боялась осуждения. Но Никита уже видел худшее. И он не сбежал.
— Родители меня с ним связали через своих знакомых. Они хотели, чтобы кто-то контролировал меня, чтобы следил за моими оценками, за моей жизнью. Он… он всегда был таким жестоким, просто в начале наших отношений я этого не замечала. Сегодня он перешёл все границы. Раньше он только кричал, угрожал, лишь немного применял силу. А сегодня напугал меня еще сильнее. Я боюсь его. Я хочу уйти, но не могу. Я даже не люблю его. Я ненавижу его.
Она замолчала, чувствуя, как снова подступают слёзы. Но теперь она плакала не от страха — от облегчения. Наконец-то она сказала это вслух.
— Я боюсь, что он вернётся, — прошептала она. — И что он сделает со мной что-то ещё хуже, чем сегодня. Он уже несколько раз мне угрожал. Я боюсь ходить по улицам, постоянно оглядываюсь и проверяю, не следит ли он за мной. Я постоянно жду чего-то худшего. Я очень боюсь, я уже устала бояться. Я хочу жить спокойно, но просто не могу. Он мне не даёт спокойной жизни.
Никита смотрел на неё с горечью и болью. Он видел, как дрожат её руки, как бледно её лицо, как натёрты запястья от хватки Максима.
— Знаешь, тебе точно нужно уйти от него. Если он уже так обращается с тобой, то что будет потом? Если он уже применяет физическую силу, то он не остановится. Если он сделал это один раз, то будет и второй, и третий и так далее. Если ты говоришь, что твои родители тебя с ним связали, то почему они не вмешиваются? Как им может быть на это наплевать? — спросил он мягко. — Если он так с тобой обращается, почему они не защищают тебя?
Даша горько усмехнулась.
— Мои родители… они приёмные. Я для них чужая. Я не их дочь. Они видят во мне только обузу. А Максим — это их инструмент контроля. Они скажут ему, что делать, и он будет. Они запрут меня в комнате, отберут телефон. У меня нет ни денег, ни друзей, ни родных, которые могли бы меня защитить. Я совсем одна. А если я уйду от Максима, то он найдёт меня и убьёт. Это его слова.
Она смотрела в землю, чувствуя себя опустошённой.
— Я мечтаю уехать, — сказала она едва слышно. — Научиться зарабатывать самой. Жить в другой стране, где меня никто не будет знать, оскорблять и бить. Но это просто мечта. А реальность — это стены, которые смыкаются вокруг меня всё сильнее с каждым днём.
Никита молчал несколько секунд. Затем он сделал шаг вперёд и осторожно обнял её за плечи. Она напряглась на мгновение, но затем позволила себе упасть в его объятия. Она не плакала, просто стояла, прижавшись к его груди, и чувствовала, как его тепло разливается по всему телу, прогоняя холод страха.
— Я помогу тебе, Даша, — сказал он твёрдо. — Я не знаю как, но я найду способ. Ты не одна. Запомни это. Ты больше не одна.
Даша подняла голову и посмотрела ему в глаза. В них не было жалости. Была решимость. И вера. Она не знала, что произойдёт дальше, но впервые за долгое время она почувствовала, что кто-то на её стороне.
— Спасибо, что вступился за меня и спокойно меня выслушал. Я никому ещё так не рассказывала о своей жизни, — прошептала она.
Никита улыбнулся, отпустил её и сказал:
— Идём. Давай вернёмся в класс. И не бойся. Если он придёт снова — я буду рядом.
Они пошли обратно в школу, и Даша чувствовала, как внутри неё зарождается что-то новое. Что-то, что она не смела назвать надеждой.
Глава 10. Слова, которым не веришь
Весь оставшийся день Даша ходила как в тумане. Она слышала голоса учителей, механически записывала что-то в тетрадь, но мысли её были далеко — там, где Никита стоял между ней и Максимом, где его кулак врезался в челюсть её мучителя, где его глаза горели яростью и одновременно добротой.
Она не могла понять: «Зачем? Зачем он это сделал?»
Она привыкла к тому, что люди проходят мимо. Что они отворачиваются, когда она плачет, что они смеются над ней, когда она падает. Мир научил её одному: никому нет до тебя дела. Ты сама за себя. И если ты слабая — ты умрёшь. Никто не протянет руку. Но Никита протянул. И не просто протянул — он встал между ней и опасностью, рискуя собой. Даша пыталась найти в этом подвох, пыталась убедить себя, что он просто хочет что-то получить взамен. Что это игра. Что всё это — лишь очередная ловушка, в которую она попадётся, а потом будет ещё больнее.
Но его глаза, когда он смотрел на неё, говорили обратное. В них не было корысти, не было расчёта. Только искреннее желание помочь. Может быть… может быть, он действительно такой? Даша не знала ответа.
Когда прозвенел последний звонок, Даша медленно собрала вещи. Она чувствовала, что сегодня ей особенно страшно идти домой. Максим наверняка вернётся, злой и униженный. Родители уже, скорее всего, знают о случившемся. Её ждала очередная пытка.
— Даша, — раздался рядом знакомый голос. Она подняла голову и увидела Никиту, стоящего с рюкзаком на одном плече. — Ты хотела позаниматься физикой. Помнишь? Я свободен сегодня.
Даша помедлила. Она действительно хотела. Но ещё больше она хотела оттянуть момент возвращения домой.
— Да, — сказала она тихо. — Если тебе не сложно.
— Конечно, не сложно, — улыбнулся Никита. — Пойдём в пустой кабинет. Там тихо, никто не помешает.
Они прошли в кабинет на втором этаже, где уже никого не было. Солнце медленно садилось за окном, окрашивая стены в тёплый золотистый свет. Даша села за парту, Никита — рядом, поближе, чтобы показать ей записи.
Он начал объяснять тему — равномерное движение, формулы, графики. Говорил чётко, понятно, иногда останавливаясь, чтобы проверить, понимает ли она. Даша старалась слушать, но мысли путались. Она чувствовала его близость, его запах — свежий, чистый, немного терпкий, как после спортивной тренировки. Она чувствовала его тепло, исходящее от плеча, которое почти касалось её. И вдруг он остановился и повернулся к ней.
— Даша, — сказал он мягко. — Ты не слушаешь. Я вижу. Ты переживаешь, да?
Она покраснела, отводя глаза.
— Извини. Я просто… мне сложно сейчас.
— Я понимаю, — сказал он, и его голос стал серьёзным. — Если хочешь… если тебе нужно выговориться снова, я здесь. Ты можешь рассказать мне всё, что у тебя на душе. Я хочу услышать. Правда.
Даша подняла на него глаза и встретила его взгляд. Он смотрел с такой искренней заботой, что у неё перехватило дыхание. Она хотела сказать, что не хочет нагружать его, что она привыкла справляться сама. Но слова застряли в горле. Она вспомнила, как он смотрел на неё в тот момент, когда она вошла в класс. Как его взгляд сразу прицепился к ней. Что-то в ней было для него особенным. Она не могла понять, что именно, но чувствовала это.
«Он видит во мне что-то, чего не видят другие. Или я просто придумываю?»
— Я не хочу тебя нагружать, — наконец произнесла она. — Я и так рассказала тебе слишком много. Ты и так уже ввязался в мои проблемы, и это может быть опасно для тебя. Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня.
— Даша, — Никита накрыл её руку своей — осторожно, не настойчиво. — Меня это совершенно не тяготит. Если у тебя есть проблемы, мы можем попытаться найти выход вместе.
Она посмотрела на его руку, на свои пальцы, которые дрожали под его тёплой ладонью. Она чувствовала, как внутри неё поднимается что-то, что она так долго прятала. Доверие.
— Мои родители… — начала она тихо. — Они не любят меня. Я это чувствую. Я им не родная. Ты уже знаешь об этом. Они взяли меня из детдома, но всегда давали мне понять, что я чужая. Мои сёстры — они мне тоже неродные, их двое. Для них у родителей всегда есть время, забота, подарки. А мне… мне достаются только упрёки. Если я опоздала на пять минут домой — крик. Если получила даже четвёрку — наказание. Они хотят, чтобы я была идеальной. Они считают меня обузой. И Максим… они сами выбрали его для меня. Чтобы он контролировал меня каждый день. Чтобы я не смела сделать шаг без его разрешения.
Голос Даши дрожал, но она продолжала. Она рассказывала про унижения, про страх, про то, как её запирают в комнате, как выгоняют на мороз, как бьют словами и иногда — руками. Про котёнка, которого она спасла, а родители выкинули. Про Максима, который срывает на ней свою злость и медленно, но верно переходит к физическому насилию. Никита слушал, не перебивая. Его лицо менялось — сначала в нём появлялась тревога, затем боль, затем глубокая печаль. Он сжимал кулаки под партой, когда она рассказывала про Максима, и его глаза темнели от гнева, но он сдерживался, чтобы не напугать её.
— Даша, — сказал он, когда она замолчала. — Это несправедливо. Ты не заслужила такого отношения. Ты умная, добрая, талантливая. А они… они просто пользуются твоей беззащитностью. И Максим этот — он моральный урод. Я не понимаю, как можно поднимать руку на девушку. Он ведёт себя не по-мужски. Он не мужчина.
Она выдохнула. Слёзы снова стояли в глазах, но она сдержала их.
— Я пытаюсь держаться, — прошептала она. — Но иногда кажется, что сил больше нет.
— Ты можешь рассказывать мне всё. Если тебе нужна помощь, у тебя есть я— сказал Никита твёрдо. — Теперь у тебя есть я. Давай мы что-нибудь придумаем.
Даша почувствовала, как в груди разливается тепло. Она решила сменить тему, чтобы не раскисать окончательно.
— Ты обещал рассказать про Катю, — сказала она, вытирая глаза. — Что между вами произошло?
Никита вздохнул, откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок.
— Она была моей девушкой, — начал он. — Мы встречались почти год. Я думал, что у нас всё серьёзно. Она казалась мне надёжной, уверенной, яркой. Но через месяц я узнал, что она изменяет мне с каким-то парнем из соседней школы. Сначала мне об этом рассказали, а через некоторое время я увидел всё своими глазами. Но я почему-то простил её. Думал, что она одумается, что это была ошибка. Но она изменила мне снова. Через полгода — во второй раз. Уже с мужчиной постарше. Я пытался с ней поговорить, надеялся, что она поймёт. Но ей было всё равно. Ей было просто удобно со мной: я хорошо учусь, у меня есть деньги, я всегда готов помочь. Она использовала меня.
Он горько усмехнулся.
— Когда я понял это, я ушёл от неё. Я больше не мог терпеть эту ложь. Она не ожидала — думала, что я всегда буду терпеть. Когда я ушёл, она разозлилась. Пыталась вернуть, обещала измениться, но я знал, что это враньё. Я не хочу больше с ней иметь ничего общего. И теперь она видит во мне врага, а в каждой девушке, с которой я общаюсь, — соперницу.
Даша слушала его, и в её глазах светилось искреннее сочувствие.
— Не понимаю, как можно изменять такому хорошему и доброму парню, как ты, — сказала она. — Ты заслуживаешь намного большего. Вообще не понимаю, как можно изменять…
Никита улыбнулся, но в его улыбке была лёгкая грусть.
— Это уже в прошлом, — сказал он. — Я не хочу даже вспоминать о ней. Сейчас главное вот что. Надо подумать, как я могу тебе помочь. Ты не можешь больше приходить домой, где тебя ждут наказания. Видеться с Максимом тоже опасно. Вдруг он сделает что-то немыслимое. От него чего угодно можно ожидать. Мы должны найти какой-то выход.
Он нахмурился, размышляя.
— Может быть, я мог бы поговорить с кем-то из учителей? Или, если понадобится, с полицией?
— Нет! — испуганно перебила Даша. — Никакой полиции. Если узнают родители, они меня убьют. Они меня из-под земли достанут. И Максим тоже. Он никогда не простит мне, если я привлеку кого-то со стороны. Я не хочу иметь никаких дел с полицией, пожалуйста, не стоит…