- -
- 100%
- +
— Никита, — спросила она, — а ты точно ничего не сделаешь со мной? Ты не такой, как те, кто хочет меня использовать?
— Конечно, нет, — ответил он, глядя ей прямо в глаза. — Я не тот, кто так обращается с людьми. Я не выношу жестокости. Я обещаю тебе, даю слово — всё с тобой будет хорошо.
— Но парни не могут относиться к девушкам по-дружески, — прошептала она с горечью. — Так всегда говорят.
Никита покачал головой:
— Может быть, и не могут, а может быть, и могут. Но это не значит, что они обязательно должны приставать к ним, манипулировать или давить. Есть же добрые отношения. Считай меня своим хорошим другом. Просто другом.
Даша выдохнула. Она чувствовала, как в душе отпускает. Там, где был ледяной страх, загорелась искорка доверия.
— Хорошо, — ответила она.
Никита улыбнулся:
— Давай так. Я разогрею суп и приготовлю чай. Как раз тоже поем — я с утра за работой, даже не завтракал.
— Ладно, — согласилась Даша. — А я пойду в душ. Можешь дать мне свои футболку и штаны, пожалуйста?
— Конечно, — кивнул он и вышел из комнаты, чтобы принести ей одежду. Через минуту он вернулся с большой мягкой футболкой и серыми спортивными штанами.
— Только они большие немного тебе наверное, на штанах есть резинка, — сказал он, протягивая ей вещи. — Душ в конце коридора, слева. Полотенца в шкафу. Всё чистое.
— Спасибо, — тихо сказала Даша, принимая одежду. Она чувствовала, как внутри становится тепло от этой обычной, но такой важной заботы.
Она направилась в душ, а Никита пошёл на кухню, чтобы разогреть суп. Уже через несколько минут до него донёсся шум воды, и он улыбнулся, представляя, как Даша отмывает от себя весь ужас вчерашнего дня. Он поставил на стол две тарелки, налил горячий чай и приготовил хлеб.
Когда Даша вышла из душа, на ней была его большая футболка, доходившая почти до колен, и мягкие штаны. Волосы, ещё влажные, спадали на плечи. Она выглядела по-домашнему, уютно и немного потерянно, но в её глазах уже не было того смертельного страха, который он видел вчера.
— Садись, — сказал Никита, пододвигая стул. — Суп горячий. Ешь.
Даша села, взяла ложку и сделала маленький глоток. Тёплый суп разлился по телу приятным теплом, и она почувствовала, как к ней возвращаются силы.
— Вкусно, — сказала она, поднимая на него глаза. — Правда вкусно. Ты замечательно готовишь.
— Я рад, что тебе нравится, — ответил Никита и сел напротив, беря свою ложку.
Они ели в тишине — спокойной, уютной тишине, которая не давила, а наоборот, защищала. Даша смотрела на Никиту, который ел суп, поглядывая на неё иногда с лёгкой улыбкой, и чувствовала, как впервые за долгое время её сердце бьётся ровно и спокойно.
Глава 17. Новый рассвет
Тишину на кухне прервал резкий, пронзительный звонок. Даша вздрогнула всем телом, и её рука, лежавшая на столе, дрогнула. Она перевела взгляд на экран телефона, который лежал рядом с пустой тарелкой, и сердце пропустило удар. На экране высветилось: «Мама». Ком встал в горле. Пальцы мгновенно стали холодными и влажными. Она смотрела на имя, которое когда-то должно было означать для неё тепло, но теперь вызывало лишь животный страх. Телефон вибрировал, напоминая о себе, но Даша не могла пошевелиться. Она просто сидела, глядя на экран, как кролик перед удавом.
Никита перестал есть, отложил ложку и нахмурился:
— Кто это?
— Это мама, — прошептала Даша. — Она и вчера звонила, и позавчера. Писала мне. Я не отвечала. Я боялась. Меня ведь уже несколько дней нет дома. Они потеряли меня. Я не знаю, что мне делать. Я не хочу брать трубку. Меня снова будут ругать. Я так боюсь всего…
Её голос дрожал, и она чувствовала, как слёзы снова предательски подступают к глазам.
Никита спокойно посмотрел на неё:
— Если хочешь, давай я возьму трубку. Всё им объясню. Спокойно, без криков.
Даша покачала головой:
— Они разозлятся ещё сильнее. Вдруг они силой заберут меня обратно?
Никита покачал головой, и в его глазах зажглась твёрдая решимость:
— Не посмеют, если ты сама не захочешь этого. Тебе восемнадцать есть уже. К тому же я могу приглядывать за тобой. Если они обратятся в полицию, у них ничего не выйдет.
— Почему? — спросила Даша, поднимая на него заплаканные глаза.
— Потому что они плохо с тобой обращаются. Если полиции станет об этом известно, они не смогут оказывать на тебя давление. Ты можешь оставаться здесь сколько угодно. Это твой выбор, и никто не имеет права отнимать его у тебя.
Даша смотрела на него и чувствовала, как в груди крепнет вера. Она взяла телефон, перевела его в спящий режим и убрала в карман своих штанов.
— Я не буду брать трубку, — сказала она твёрдо. — Пусть звонят. Я выключу телефон. Как будто меня нет.
Никита улыбнулся и кивнул:
— Хорошо. Не бойся. Оставайся здесь сколько захочешь. Никто не сможет забрать тебя обратно насильно, против твоей воли. Ты имеешь право на спокойствие и счастье.
Он на мгновение замолчал, затем добавил:
— И Максим больше не побеспокоит тебя.
Даша вздохнула, чувствуя, как с плеч спадает часть тяжести:
— Наверное, я должна сказать ему, что мы расстаёмся. Только как? Может, позвонить?
— Да, позвони, — сказал Никита, — я если что рядом.
Даша взяла телефон дрожащими руками, включила его и набрала номер Максима. Гудки раздавались долго, бесконечно, и каждый из них отзывался в её сердце ударом молота. Наконец он взял трубку. Его голос был злым, шипящим, как у разъярённой змеи:
— Ну что, объявилась? Куда ты пропала? Где ты вообще?!
Даша молчала. Слушала его гневный голос, который раньше приводил её в ужас. Но сейчас она чувствовала, как внутри неё поднимается что-то новое — не страх, а решимость. Она молча протянула телефон Никите. Никита принял его и, глядя прямо в глаза Даше, заговорил спокойным, стальным голосом:
— Послушай, ты. Даша решила больше не быть с тобой. Она с тобой расстаётся. Больше на этот номер не звони, иначе будешь иметь дело со мной.
Голос Максима взорвался яростью. Даже через динамик было слышно, как он кричит:
— Да кто ты такой?! Я её парень! Она только моя! Я её найду! Даша, ты пожалеешь! Я убью тебя!
Никита даже не дрогнул. Он поднёс телефон ближе к губам и произнёс холодно, чеканя каждое слово:
— Послушай, не смей больше к ней даже приближаться. Иначе убью тебя я. Это не угроза. Это обещание. Ты помнишь, что я сделал с тобой около школы? Видимо, ты уже забыл. Как же быстро ты забываешь обо всём… Если ещё раз ты окажешься рядом с ней, то проснёшься в больнице!
Трубка захрипела, и Максим отключился. Никита отложил телефон на стол.
Даша выдохнула, чувствуя, как всё тело охватывает дрожь, но это была дрожь облегчения.
— Я заблокирую его везде, — сказала она. — Я не хочу, чтобы он мне звонил и писал.
Никита кивнул, но его лицо оставалось серьёзным:
— Он ненормальный псих. Точно ненормальный… Я вообще не понимаю, как с такой хорошей девушкой, как ты, можно так ужасно обращаться…
На кухне повисла тишина. Каждый думал о своём. Даша смотрела в окно, где серое небо начинало очищаться, и чувствовала, как внутри неё рождается что-то новое. Она ещё не знала, что именно, но это было похоже на свободу.
Никита, — нарушила она тишину, — скажи… Кирилл держал телефон надо мной. Он снимал что-то. Дальше я не помню… Он что-то снял? У него есть какие-то мои фото или видео?
Никита посмотрел на неё, и его лицо стало жёстким:
— Он снимал, но я отобрал у него телефон и разбил. Даша, это ещё не всё. Я разберусь со всеми ними. Они за это заплатят.
— Я никогда не думала, что столкнусь с этим… — прошептала она.
— Это очень плохая компания, — сказал Никита. — Я от Насти такого не ожидал. Оказывается, они с Катей что-то замышляли.
— Я тоже не ожидала от неё такого поступка, — ответила Даша, чувствуя горечь в горле. — Я думала, она сможет стать моей подругой… Но опять ошиблась.
Никита помрачнел:
— Врагу не пожелаешь таких друзей.
Даша почувствовала, что ей нужно сменить тему, чтобы не утонуть в этой боли. Она подняла глаза на Никиту:
— А скажи, почему ты живёшь один? Где твои родители?
Никита откинулся на спинку стула, и его лицо стало более расслабленным:
— Я уже с 14 лет живу один. Родители живут в Санкт-Петербурге. У нас хорошие, дружеские отношения. Я в 14 лет сам захотел переехать в Москву — учиться, жить, потом с 16 развивать начал бизнес. Мы с отцом ведём общее дело. Те схемы, чертежи, что ты видела, — это всё наше. Занимаемся разработкой и продажей продуктов в интернете. Всё идёт хорошо. А эта квартира досталась мне в наследство от бабушки и дедушки. Я просто сделал тут ремонт недавно, поэтому тут так пахнет деревом и свежестью.
Даша смотрела на него с восхищением:
— Ого… С 14 лет. Ты такой самостоятельный. А тебе не одиноко разве жить одному?
Никита улыбнулся, но в его улыбке была лёгкая грусть:
— Бывает временами. Работа спасает. Но я уже привык. Знаешь, лучше одиночество, чем фальшивые люди рядом. Только тогда можно стать зрелым человеком и понять свои истинные желания.
Даша задумалась над его словами. Они отзывались в ней чем-то глубоким, правильным. Она вдруг поняла, что этот разговор — самый искренний и важный в её жизни. Они говорили о том, что действительно имеет значение, без масок и притворства. Они разговаривали долго — о жизни, о мечтах, о страхах. Словно знали друг друга не несколько дней, а целую вечность. Даша чувствовала, как внутри неё зажигается свет, которого так долго не было. Она впервые за много лет почувствовала себя не одинокой, не брошенной, не забытой. Когда беседа стихла, Никита посмотрел на неё и предложил:
— Может, вместе сделаем уроки? Я всё равно хотел повторить материал.
Даша улыбнулась искренне:
— С удовольствием.
Они встали, собрали тарелки и направились в гостиную, где на большом столе уже лежали учебники и тетради. Свет за окном становился теплее, и Даша чувствовала, что начинается что-то новое. Что-то, что она не могла назвать точно, но в чём хотела раствориться целиком — без остатка, без страха, без сомнений.
Может быть, — подумала она, — это и есть то самое начало, о котором я так долго мечтала?
Глава 18. Уютный вечер
Даша впервые за долгое время читала учебник физики с искренним интересом. Страницы, которые раньше казались ей китайской грамотой, теперь оживали, наполняясь смыслом. Она водила пальцем по формулам, пытаясь понять их логику, и с удивлением обнаруживала, что всё становится на свои места. Физические явления, взаимосвязи, законы — всё это больше не пугало её, а наоборот, подогревало любопытство.
Никита сидел рядом, терпеливо объясняя сложные моменты. Он приводил в примеры интересные факты — про движение планет, про силу трения, про то, как работает электричество. Говорил просто и увлекательно, не перегружая её сложными терминами.
— Смотри, вот этот закон работает везде, — говорил он, рисуя на листе бумаги схему. — Даже когда ты идёшь по улице, на тебя действуют силы. И если ты поймёшь это, то мир станет для тебя гораздо понятнее.
Даша слушала его, задавала вопросы, и с каждым разом пробелов в её знаниях становилось всё меньше. Ей казалось, что она впитывает каждое его слово, как губка.
— Скажи, — спросила она, поднимая на него глаза, — откуда ты столько всего знаешь? Тебя очень интересно слушать. Я не замечаю, как пролетает время.
Никита улыбнулся, откинулся на спинку стула и задумался:
— Я люблю эту науку. Она объясняет, как устроен мир. Я считаю, что это полезно знать. В свободное от работы время я много читаю. Ты тоже любишь читать, я заметил.
Даша кивнула, и её глаза загорелись:
— Да, я обожаю русских и зарубежных классиков. Иногда читаю разные статьи на английском. Открываю энциклопедии и читаю про животных. Меня это всё захватывает.
Никита посмотрел на неё с лёгким восхищением:
— У тебя так много интересов. А какое у тебя любимое литературное произведение?
Даша задумалась на мгновение:
— «Преступление и наказание» Достоевского. Это книга, которая точно не оставляет равнодушным. Каждый раз, когда я её перечитываю, я нахожу что-то новое для себя.
— О, это сильное произведение, — оживился Никита. — Я его тоже читал. Как ты думаешь, почему Раскольников пошёл на убийство? Он действительно верил в свою теорию о «праве имеющих»?
— Думаю, он сам себе лгал, — ответила Даша, и в её голосе послышалась глубокая задумчивость. — Он искал оправдание своему поступку, пытался убедить себя, что совершает благо. Но на самом деле он просто хотел проверить себя — сможет ли он переступить черту. И когда переступил, понял, что эта черта на самом деле была в нём самом. Его наказание — не каторга, а муки совести.
— Согласен, — кивнул Никита. — Достоевский гениально показал, что настоящее наказание рождается внутри человека. Соня — его спасительница. Не потому, что она святая, а потому что она простила его, приняла его таким, какой он есть, и показала ему путь к искуплению.
— Да, — Даша мечтательно улыбнулась. — Соня — это символ безусловной любви. Она не судит, она принимает. И в этом её сила. Раскольников искал в ней спасения, сам того не осознавая.
Они заговорили о других героях — о Порфирии Петровиче, о Дуне, о Свидригайлове. Спорили, соглашались, смеялись над парадоксами Достоевского. Даша чувствовала, как её душа раскрывается в этом разговоре, как она может быть собой, не боясь осуждения. Они перешли к другим темам — к истории, к искусству, к музыке. Даша рассказывала о своих любимых художниках, о том, как любит рисовать закаты и море. Никита говорил о своём бизнесе, о планах на будущее. Время летело незаметно.
— А теперь давай посмотрим, как у нас с русским, — сказал Никита, открывая тетрадь. — Честно говоря, я не очень силён в правилах.
Даша улыбнулась, чувствуя приятное волнение:
— Тогда я помогу тебе. Мы будем квиты — ты мне поможешь по физике, я тебе по русскому.
Она начала объяснять ему правила, показывать примеры, разбирать сложные случаи. Никита слушал её с явным интересом, но Даша заметила, что иногда его взгляд задерживался на ней чуть дольше, чем нужно. Он смотрел на её волосы — чёрные, шелковистые, которые мягко падали на плечи. На её руки — красивые, с тонкими пальцами, которые уверенно выводили буквы. На её лицо — с правильными, тонкими чертами, которые казались ему такими совершенными, что он не мог оторваться. Никита поймал себя на мысли, что смотрит на неё дольше, чем следует. Что-то в ней было необыкновенное. Не только красота, но и глубина, ум, душевное тепло. Она была не похожа на тех девушек, которых он встречал раньше. Она была настоящей.
Даша заметила его взгляд и почувствовала, как краска заливает её щёки. Она смутилась, опустила глаза и тихо спросила:
— Ты слушаешь меня?
Никита опомнился, слегка смущённо улыбнулся и извинился:
— Прости, задумался. Продолжай, пожалуйста. Ты очень хорошо объясняешь.
Они продолжили заниматься, и время пролетело ещё быстрее. Когда Даша подняла глаза и взглянула на часы, она удивилась:
— Уже 21:36! Я и не заметила.
— Время пролетело незаметно, — согласился Никита. — Может быть, перекусим? Я что-то проголодался.
— Я тоже, — призналась Даша.
Они прошли на кухню. Никита открыл холодильник и достал кастрюлю с картошкой и курицей.
— И это тоже я приготовил, — сказал он. — Разогреем, и будет отличный ужин.
Он разогрел еду, и они сели за стол. За окном уже была ночь, на кухне горел мягкий свет лампы, и от этого становилось особенно уютно. Даша ела и чувствовала, как внутри разливается тепло. Она за долгое время чувствовала себя не просто в безопасности, а по-настоящему счастливой.
— Вкусно очень, — сказала она, искренне улыбнувшись. — Спасибо тебе.
Никита улыбнулся в ответ:
— Я рад, что тебе нравится. Ешь с удовольствием.
Когда они закончили ужин, Никита предложил:
— Может быть, посмотрим фильм? Что тебе больше всего нравится?
Даша задумалась:
— Я люблю хорроры, приключения или документальные фильмы. Иногда драмы. А ты?
— Я тоже люблю хорроры и документальные фильмы, — ответил Никита с радостной улыбкой. — Скажи, что сейчас ты хотела бы посмотреть?
— Давай глянем хоррор, — предложила Даша. — Это так здорово, когда наши интересы сходятся.
Никита улыбнулся, встал и принёс ноутбук. Они устроились на диване, погасили свет, и на экране начался фильм. Было темно, только свет от экрана освещал их лица. Фильм был напряжённым. Даша несколько раз вздрагивала от неожиданных моментов, и каждый раз Никита тихо смеялся, а затем приобнимал её, успокаивая:
— Всё хорошо, это просто кино.
Она чувствовала его тепло, его сильное плечо рядом, и ей становилось легче. Она перестала бояться — не только фильма, но и всего остального мира. Она чувствовала, что в этой темноте, в этом маленьком уютном пространстве, она в безопасности.
К концу фильма Даша почувствовала, как тяжелеют веки. Она пыталась бороться со сном, но усталость накопилась за эти дни. Её голова медленно опустилась на плечо Никиты, и она провалилась в глубокий, спокойный сон.
Никита заметил, что она заснула. Он не стал будить её, а наоборот — осторожно обнял её, притягивая ближе. Он чувствовал её дыхание на своей шее, слышал, как ровно бьётся её сердце.
Он улыбнулся в темноте и прошептал почти беззвучно:
— Спи спокойно. Ты в безопасности.
Он закрыл глаза и сам начал проваливаться в сон, чувствуя, как её тепло согревает его. Ему казалось, что он держит в руках самое дорогое сокровище, которое когда-либо встречал в своей жизни. И он был готов защищать его любой ценой.
Ночь окутала их тишиной и покоем. За окном шумел ветер, но в этой квартире, среди света и тепла, зарождалось что-то новое, важное и настоящее.
Глава 19. Теплые лучи солнца
Настало утро. Яркие, тёплые лучи солнца пробивались сквозь окно, заливая комнату золотистым светом. На улице уже похолодало — жёлтые листья почти полностью опали с деревьев, и сквозь голые ветви проглядывало чистое, ясное небо. Но внутри квартиры было тепло и уютно.
Даша медленно открыла глаза. Она лежала на диване, укрытая мягким пледом, и чувствовала себя отдохнувшей и спокойной. Она приподняла голову и увидела, что Никита сидит рядом, прислонившись к спинке дивана. На его лице была лёгкая улыбка, а на столике рядом стояли две кружки с остывшим чаем и выключенный ноутбук.
— Доброе утро, — сказал он, когда она приподнялась, поправляя волосы.
— Доброе утро, — ответила Даша, чувствуя, как на лице появляется улыбка. — Я впервые за долгое время спала спокойно. Только я не заметила, как уснула на твоём плече. Извини меня. Наверное, из-за меня теперь у тебя болит шея?
Никита засмеялся и покачал головой:
— Да что ты такое говоришь? Наоборот, с тобой было очень тепло. И это было очень мило.
Даша почувствовала, как смущается, и быстро встала:
— Я пойду умоюсь.
Она скрылась в ванной, а Никита направился на кухню. Через несколько минут квартиру заполонил аромат горячего кофе и вкусной яичницы. Даша вышла, и её глаза расширились от удивления:
— Ой, ты уже всё приготовил! Извини, я должна была помочь тебе... А то живу тут просто так, мне неудобно.
Никита повернулся к ней с лёгкой улыбкой:
— Перестань. Расслабься. Я люблю готовить. Не надо напрягаться.
— Тогда давай что-нибудь приготовим вместе в следующий раз? — предложила Даша.
— Конечно, — ответил он, и в его глазах мелькнул тёплый свет.
Он налил ей чашку ароматного кофе, поставил перед ней тарелку с аппетитной яичницей и тостами. Даша попробовала и не удержалась от комплимента:
— Да ты просто шеф-повар! Очень вкусно готовишь.
— Спасибо, — улыбнулся Никита. — Мне нравится готовить. Люблю экспериментировать.
Он ушёл умываться, а Даша осталась за столом, наслаждаясь завтраком и чувствуя, как день начинается с чего-то светлого и тёплого. Когда они закончили завтракать, Никита сел за рабочий стол, открыл ноутбук, и по его сосредоточенному взгляду Даша поняла, что он погружается в дела. Ей не хотелось мешать ему, и она оглядела комнату. Её взгляд упал на книжные полки, заполненные самыми разными томами.
— Никита, можно я возьму что-нибудь почитать? — спросила она.
— Конечно, — ответил он, отрываясь от работы. — Выбирай что хочешь. Там есть много интересного.
Даша подошла к полкам и начала перебирать корешки. В глаза бросился том в тёмной обложке с золотым тиснением — «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда. Она слышала об этом романе, но никогда не читала.
— Можно я возьму это? — спросила она.
— Отличный выбор, — улыбнулся Никита. — Это, кстати, история о человеке, который продал свою душу ради вечной молодости и красоты. О том, как внешность может быть обманчива, а внутренняя пустота и жестокость — разрушительны. Мне нравится, как тут Оскар Уайльд мастерски показывает, что настоящая красота — внутри человека.
Даша взяла книгу в руки и почувствовала, как внутри загорается интерес. Она устроилась на диване, открыла первую страницу и с головой ушла в чтение. Слова Уайльда захватили её с первых строк — история Дориана Грея, его сделка, его падение и то, как внешняя красота превратилась в проклятие.
День пролетел незаметно. Даша прочитала почти половину книги, и каждый раз, когда она поднимала глаза от страниц, она видела Никиту, который работал за своим столом. Наконец он закрыл ноутбук:
— Даша, давай готовить ужин вместе, как обещали? Что скажешь насчёт рагу с овощами?
— С удовольствием! — ответила она, закрывая книгу.
Они прошли на кухню, и началось самое приятное — совместная готовка. Даша взяла нож и начала нарезать овощи: болгарский перец, помидоры, морковь. Никита чистил картофель, и его руки двигались уверенно и быстро.
— У тебя хорошо получается, — заметила Даша, поглядывая на него.
— Спасибо, — улыбнулся он. — Мама научила. Говорила, что мужчина должен уметь готовить, чтобы быть самостоятельным.
За готовкой они обсуждали самые разные темы — от книг до путешествий, от музыки до планов на будущее. Даша чувствовала себя легко, свободно, как будто знала Никиту уже давно. Она не боялась говорить то, что думает, не боялась, что её осудят или высмеют. В какой-то момент Даша засмотрелась на него. Солнечный свет падал на его лицо, подчёркивая резкие скулы, лёгкую щетину на подбородке, каштановые волосы, которые слегка вились на висках. Его руки, сильные и уверенные, ловко орудовали с ножом, и она не могла не заметить, как перекатываются мышцы под тканью футболки. Она смотрела на его лицо, на его глаза, сосредоточенные на деле, и чувствовала, как внутри неё что-то трепещет. Никита поднял голову и встретил её взгляд. Он увидел, как Даша смотрит на него — с восхищением и робостью, и улыбнулся. Даша покраснела и поспешно отвела глаза, делая вид, что увлечена нарезкой овощей.
— Ты чего смущаешься? — спросил он мягко, и в голосе его слышалась лёгкая игривость.
— Ничего, — быстро ответила Даша, но улыбка выдала её.
Они закончили готовить, сели за стол и насладились ужином. Рагу получилось ароматным и вкусным. Даша чувствовала, как внутри неё разливается приятное тепло. Всё было так просто и правильно, что она почти забыла о том, что ещё недавно её жизнь была кошмаром.