- -
- 100%
- +
После ужина Никита предложил:
— Давай покатаемся на машине. Хочешь? Можно выехать за город, погулять на природе, а потом где-нибудь поесть, если проголодаемся. Как тебе?
Даша почувствовала, как в груди загорается радость:
— С удовольствием. Я так давно не была на природе.
— Тогда собирайся, — улыбнулся Никита. — Я одеваюсь, и выезжаем. Я давно так интересно ни с кем не проводил время.
Даша быстро надела чистую одежду, которую Никита дал ей накануне, и они вышли из квартиры. На улице было свежо, воздух был прозрачным и хрустальным, как стекло. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые золотистые и розовые тона. Никита открыл дверцу машины и галантно жестом пригласил Дашу сесть. Она села на пассажирское сиденье, чувствуя себя почти героиней фильма. Он сел за руль, завёл двигатель, и машина плавно тронулась с места. Они ехали по улицам Москвы, которые постепенно сменялись загородными дорогами. За окном проплывали леса, поля, озёра. Свет вечернего солнца пробивался сквозь ветви, и Даше казалось, что она попала в какой-то другой мир — спокойный, светлый, свободный.
— Нам всем иногда нужно сбегать от суеты, — сказал Никита, взглянув на неё.
— Да, — тихо ответила Даша. — Спасибо тебе за этот день. За всё. Этот день был таким наполненным для меня…
Никита улыбнулся, сжал её руку и сказал:
— Все хорошее только начинается, Даша. Всё будет хорошо. Я обещаю тебе.
Глава 20. Раздумья у озера
Они выехали за город, и дорога стала извилистой, окружённой высокими соснами и берёзами. Через некоторое время машина остановилась у небольшого озера, окружённого лесом. Вода была гладкой, как зеркало, и отражала бледно-голубое небо с редкими облаками. На поверхности спокойно плавали утки, оставляя за собой лёгкие круги. В лесу то и дело раздавалось чириканье птиц, которое затем сменялось глубокой, успокаивающей тишиной.
Даша вышла из машины и глубоко вдохнула свежий, прохладный воздух, пахнущий водой и прелыми листьями. Она подошла к воде и пошла вдоль берега, задумчиво поглядывая на водную гладь. Её взгляд устремился куда-то вдаль, словно она пыталась разглядеть что-то важное за горизонтом. Никита шёл рядом, наслаждаясь этой тишиной. Наконец он нарушил её:
— Иногда я приезжаю сюда, чтобы ненадолго отвлечься от городской суеты. Хожу рядом с озером, кормлю уток. Я взял с собой хлеб, хочешь покормить их?
Даша обернулась и улыбнулась:
— С удовольствием. Давай.
Никита протянул ей ломоть хлеба, и она начала бросать крошки в воду. Утки тут же подплыли ближе, и Даша почувствовала лёгкую радость от этого простого действия.
— Никита, скажи, — спросила она, задумчиво глядя на уток, — а как тебе удалось привыкнуть к одиночеству? Ты же живёшь один с 14 лет. Это не может быть так легко.
Никита остановился, задумался на мгновение, а затем ответил:
— Раньше было тяжело, Даша. Особенно в первые месяцы. Ночью — тишина, и кажется, что ты один во всём мире. Но я выбрал этот путь осознанно, чтобы повзрослеть. Одиночество — это не враг. Это время, когда ты можешь услышать самого себя, свои скрытые желания. Когда ты остаёшься наедине с собой, ты начинаешь понимать, что тебе на самом деле нужно. А контакт с природой — это лучшее лекарство. Когда ты смотришь на воду, на деревья, чувствуешь ветер — ты понимаешь, что ты часть чего-то большего. Это даёт опору, успокаивает. В одиночестве я научился быть честным с собой.
Даша слушала его внимательно, и в её глазах отражалось глубокое раздумье. Она некоторое время молчала, затем тихо произнесла:
— А я никогда не могла переносить одиночество спокойно. Мне было тревожно и с людьми, и одной. Когда я одна, мне хочется сбежать куда-то, спрятаться. Мысли мешают, они лезут в голову, как колючки. Боюсь оставаться наедине со своими мыслями — они всегда о грустном. Но сейчас… сейчас мне спокойно. Слава Богу, что я не одна.
Она сказала это и сама почувствовала, как внутри разливается благодарность. Она взглянула на Никиту, и в её глазах мелькнула тень чего-то глубокого, старого, что пряталось там годами. Никита заметил это — что-то, чего он раньше не видел. Словно в её прошлом скрывалась ещё одна, незажившая рана, которую она не решалась показать. Но Даша не стала развивать эту тему. Она постаралась улыбнуться и сказала:
— Что-то хочется посидеть в тишине. Просто посмотреть на воду.
Никита кивнул и пошёл к машине. Через минуту он вернулся с тёплым мягким пледом.
— Я взял его с собой, — сказал он, расстилая плед на траве. — Можем посидеть, а потом поедем и перекусим где-нибудь.
Даша опустилась на плед рядом с ним, чувствуя, как тепло пледа и тишина озера окутывают её покоем.
— Завтра снова школьный день, — сказала она. — Только вот некоторых тетрадей и вещей у меня нет. Они дома… у родителей. Я не знаю, что делать…
Никита повернулся к ней и спокойно ответил:
— Если хочешь, можем съездить за вещами сегодня вечером. Я зайду с тобой, чтобы тебе не было страшно. Или могу зайти один, а ты подождёшь меня в машине. Как захочешь.
Даша подумала и ответила:
— Хорошо, заберём. Спасибо тебе за эту помощь. С тобой мне не страшно будет ехать туда.
Они посидели ещё около получаса в тишине, каждый думал о своём. Даша смотрела на воду, слушала, как ветер играет с листьями, и чувствовала, как внутри неё успокаивается то, что так долго болело. Никита сидел рядом, глядя на горизонт, и думал о том, как неожиданно эта хрупкая девушка вошла в его жизнь и изменила её. Когда солнце начало клониться к закату, они встали, собрали плед и пошли к машине. Они заехали в небольшое уютное кафе у дороги, перекусили горячим супом и чаем, а затем направились в сторону дома приёмных родителей Даши. По мере того как они приближались к знакомым улицам, Даша чувствовала, как внутри неё нарастает тревога. Она сжимала пальцы в кулаки и смотрела в окно.
— Боишься? — спросил Никита, заметив её напряжение.
— Немного, — честно ответила она. — Но я знаю, что ты рядом. Это помогает.
Никита улыбнулся и положил свою руку на её ладонь:
— Я буду с тобой. Мы заберём твои вещи и уйдём. Никто не сможет тебя удержать.
Глава 21. Неприятный разговор
Машина медленно подъехала к знакомому серому дому. Даша смотрела на него из окна, и внутри неё всё сжималось. Здесь пахло холодом и давлением — даже воздух казался тяжёлым, пропитанным годами унижений и страха. Она тяжело вздохнула, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Никита заглушил двигатель, вышел из машины и обошёл её, чтобы открыть дверь со стороны Даши. Но когда он протянул руку, чтобы помочь ей выйти, она вдруг схватила его за запястье.
— Стой, Никита, — прошептала она, и в голосе её слышалась паника. — Я не пойду. Мне страшно. Можно я останусь здесь?
Никита посмотрел на неё — на её побелевшее лицо, дрожащие губы, испуганные глаза. Он мягко сжал её руку и сказал:
— Да, конечно. Просто скажи мне, что взять. Я всё принесу.
Даша выдохнула с облегчением и начала перечислять:
— Мои вещи в комнате, в шкафу — там висят куртка, несколько свитеров, джинсы. Учебники на столе, тетради в ящике. Ещё мои рисунки — они в папке под кроватью. Пожалуйста, не забудь их. Они для меня очень важны.
— Я всё принесу, — сказал Никита, закрывая дверцу машины. — Жди здесь.
Он направился к подъезду, чувствуя, как внутри закипает холодная решимость. Он знал, что ему предстоит встретиться с людьми, которые сделали жизнь Даши невыносимой, но он был готов к этому. Он поднялся на нужный этаж и постучал в дверь. Через несколько секунд дверь открылась, и на пороге появился отец Даши — приземистый мужчина с тяжёлым взглядом и напряжённой челюстью. Он окинул Никиту оценивающим взглядом с головы до ног.
— А ты кто такой? Что надо? — спросил он грубо.
Никита выдержал его взгляд и ответил твёрдо:
— Я друг Даши. Пришёл забрать её вещи.
Отец усмехнулся, скрестив руки на груди:
— А с какой стати? Что за друзья у неё такие? Максим звонил, сказал, что она его бросила из-за какого-то парня. Выходит, это ты?
— Да, это я, — спокойно ответил Никита, хотя внутри всё кипело. — И я знаю всё. Как вы с ней обращались. Про наказания, про унижения. Про то, что вы заставили её встречаться с Максимом против её воли. Так не должно быть. Дочь надо любить и защищать, а не обращаться с ней как с вещью.
Отец побагровел от гнева:
— Ты не будешь меня учить, как обращаться со моей дочерью! Проваливай отсюда!
Он попытался захлопнуть дверь, но Никита был быстрее. Он резко выставил руку, не давая двери закрыться, и шагнул вперёд, заставляя отца Даши отступить.
— Я не уйду, пока не заберу её вещи, — сказал он ледяным тоном. — Даша больше не вернётся сюда. Она будет жить у меня. Она имеет право. И если вы попытаетесь её забрать или причинить ей вред — вы будете иметь дело со мной. Я не шучу.
Отец опешил от такой наглости, но не нашёл слов, чтобы возразить. Никита прошёл в коридор и направился в комнату Даши. В комнате сидела Лиза. Она увидела незнакомого парня, который ворвался без стука, и нахмурилась:
— А ты кто такой? И зачем пришёл?
Никита даже не взглянул на неё, начал собирать вещи Даши, складывая их в пакеты.
— Где её одежда? — спросил он сухо. — Учебники, тетради?
Лиза опешила от такой прямоты и холодности. Она растерянно указала на шкаф:
— Там… в шкафу.
Никита молча открыл шкаф, сложил одежду, затем собрал учебники с письменного стола, заглянул под кровать и нашёл папку с рисунками. Он аккуратно положил её в пакет, проверяя, чтобы не помять. Родители стояли в коридоре, не решаясь войти. Они переглядывались, но не осмелились произнести ни слова. Что-то в этом высоком, уверенном парне заставляло их молчать. Когда всё было собрано, Никита вышел из комнаты, прошёл мимо отца и матери Даши, не удостоив их даже взглядом, и направился к выходу. У двери он обернулся:
— Ещё раз замечу, что если вы к ней прикоснетесь или попытаетесь её вернуть — я подам заявление в полицию. У меня есть свидетели и доказательства того, как вы с ней обращались. Вам это надо?
Он не стал ждать ответа, вышел из подъезда и направился к машине. Закинул пакеты в багажник, сел за руль и посмотрел на Дашу. Она сидела, прижав руки к груди, и смотрела на него с надеждой.
— Как всё прошло?— спросила она.
— Всё нормально, — улыбнулся Никита. — Как видишь, я забрал твои вещи.
Он завёл машину, и они поехали в тишине. Даша чувствовала, как напряжение постепенно отпускает её. Она смотрела в окно на проплывающие огни города и думала о том, что сегодняшний день стал поворотным в её жизни.
Дома они разобрали вещи. Даша аккуратно разложила свою одежду в шкаф, расставила учебники и тетради на столе, а папку с рисунками положила на видное место. Когда она открыла её и увидела свои старые работы, на глаза навернулись слёзы. Это было всё, что осталось от её прошлого — и она больше не боялась его.
Никита помогал ей, и они работали молча, но эта тишина была тёплой и уютной. Когда всё было готово, Даша выдохнула и улыбнулась:
— Спасибо, Никита. Ты даже не представляешь, как много для меня значит то, что ты сделал. Теперь на душе у меня гораздо легче…
— Я рад, что смог помочь тебе, — ответил он с улыбкой.
Настала ночь. Даша уже собиралась ложиться, когда Никита подошёл к ней. Он стоял в дверях её комнаты, задумчивый и серьёзный.
— Даша, — начал он осторожно, — можно задать тебе вопрос? Ты можешь не отвечать, если не хочешь.
— Спрашивай, — сказала она, хотя внутри уже всё сжалось.
— Где твои настоящие родители?
Даша замерла. Этот вопрос был для неё как удар в самое сердце. Она смотрела на Никиту, и ком в горле становился всё больше.
— Я не знаю… — прошептала она. — Мне никто никогда об этом не говорил. Наверное, просто от меня отказались…
Голос её дрогнул, и она опустила голову, пытаясь скрыть навернувшиеся слёзы. Никита сразу же подошёл к ней и обнял, прижимая к себе.
— Прости, — сказал он, — мне не стоило тебя об этом спрашивать.
— Ничего страшного, — ответила Даша, качая головой. — Если бы я только знала, где они… Я была маленькая, ничего не помню.
Она прижалась к его груди и заплакала. Слёзы текли по её щекам, и она не могла их остановить. Эта тема была для неё слишком болезненной. Никита молча гладил её по спине, позволяя выплакаться, и винил себя за то, что задал этот вопрос. Но где-то в глубине его сознания мелькнула мысль: «А что, если я смогу узнать, где её настоящие родители?» Он ничего не говорил ей. Просто молча обнимал, чувствуя, как её дрожь постепенно утихает.
— Хочешь, я сделаю тебе чай? — спросил он, когда она немного успокоилась.
Даша кивнула. Он усадил её на диван и быстро приготовил горячий чай с мёдом. Она пила его маленькими глотками, чувствуя, как тепло разливается по телу.
— Спасибо, — сказала она тихо. — Я, наверное, пойду сейчас спать.
— Конечно, — ответил Никита. — Спокойной ночи.
Он проводил её до комнаты, и Даша легла в кровать, укрываясь одеялом. Никита закрыл дверь и пошёл в свою комнату. Но сон не шёл к Даше. Она лежала, глядя в потолок, и думала о том, что сказал Никита. О её настоящих родителях. Она никогда не думала о них слишком много, потому что это было слишком больно. Но сегодня, после всего, что произошло, этот вопрос зазвучал по-новому.
Наконец она уснула. Но сон был тревожным. Ей снился кошмар. Максим нашёл её, увёз к себе домой и начал душить. Его руки сжимали её горло, и она не могла дышать, не могла кричать, не могла позвать на помощь.
— Ты никуда не денешься от меня! — орал он. — Ты навсегда моя!
Даша проснулась с душераздирающим криком. В груди колотилось сердце, тело было покрыто холодным потом, а в горле стоял ком. Дверь мгновенно распахнулась, и в комнату вбежал Никита.
— Даша! Что случилось?!
Он сел на край кровати, и она тут же прижалась к нему, дрожа всем телом.
— Мне приснился кошмар… — прошептала она, — о том, как Максим… он душил меня…
Никита прижал её к себе крепче, гладя по голове:
— Тише, тише. Это всего лишь сон. В реальности сейчас этого не происходит и никогда не произойдёт. Ты здесь, ты в безопасности. Он не сможет тебя найти.
— Я боюсь спать одна, — призналась Даша. — Давно боюсь. Раньше в комнате мы с Лизой спали вдвоём… Может быть, у тебя есть какая-нибудь мягкая игрушка? Я обниму её и усну.
Никита посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло понимание. Он видел, что она хочет, чтобы её обняли, чтобы рядом был кто-то, кто даст ей чувство безопасности, но она не решалась сказать об этом прямо.
— Даша, — сказал он мягко, — если хочешь, я могу остаться с тобой сегодня ночью. Обещаю, всё будет спокойно. Я просто буду лежать рядом и тоже спать.
Даша кивнула, и он лёг на подушку рядом с ней. Она положила голову ему на грудь, чувствуя, как ровно и спокойно бьётся его сердце. Он обнял её одной рукой, другой начал гладить её волосы и спину. Движения были медленными, успокаивающими, как будто он убаюкивал ребёнка.
— Всё хорошо, — шептал он. — Ты в безопасности. Никто тебя не тронет.
Даша чувствовала, как её дыхание становится ровнее, как страх отступает, уступая место теплу и покою. Глаза закрывались сами собой. Рядом с Никитой она чувствовала себя защищённой, как за каменной стеной. Она уснула через несколько минут — спокойно, глубоко, без тревожных снов. Никита смотрел на её лицо, такое безмятежное во сне, и чувствовал, как внутри него поднимается что-то новое и сильное. Он осторожно поцеловал её в макушку и закрыл глаза.
— Спи, — прошептал он. — Я буду рядом.
Он тоже уснул, чувствуя, как её дыхание согревает его, как их сердца бьются в унисон. В эту ночь они оба впервые за долгое время почувствовали, что не одни. Что у них есть кто-то, кто готов защищать, поддерживать и любить.
Глава 22. Бывшая
Утро наступило неожиданно мягко. Солнечные лучи пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы, ложась тёплыми пятнами на пол и на кровать, где спали Даша и Никита. Она по-прежнему лежала у него на груди, её дыхание было ровным и спокойным, а лицо — безмятежным, словно все тревоги исчезли вместе с ночными кошмарами.
Никита проснулся первым. Он долго не шевелился, боясь нарушить этот момент. Он смотрел на неё — на её чёрные волосы, рассыпавшиеся по его плечу, на её ресницы, которые слегка подрагивали во сне, на её губы, сложенные в лёгкую улыбку. Он аккуратно провёл пальцами по её волосам, чувствуя, какие они мягкие и шелковистые. Внутри него разливалось что-то тёплое и спокойное. Он не мог отвести от неё взгляд. Она была такой хрупкой и одновременно такой сильной. Он чувствовал, как его сердце бьётся быстрее, и он не хотел, чтобы она просыпалась сейчас.
Тишину нарушил резкий звук будильника. Даша вздрогнула и открыла глаза. Она увидела лицо Никиты, который смотрел на неё с лёгкой улыбкой, и почувствовала, как внутри разливается спокойствие. Она медленно и тихо сказала:
— Так хорошо спалось… Не хочу никуда идти.
И снова закрыла глаза, прижимаясь к нему крепче.
Никита засмеялся — мягко, тепло, с лёгкой игривостью:
— Вставай, соня! А то в школу опоздаем.
И начал щекотать её. Даша взвизгнула, резко вскочила на кровати и, схватив подушку, кинула её в Никиту. Он ловко поймал её и засмеялся ещё громче.
— Ах ты! — воскликнула Даша, хватая вторую подушку и снова бросая в него.
Но Никита увернулся, и они оба засмеялись, чувствуя себя детьми, забывшими обо всех проблемах. Смех наполнил комнату, разгоняя остатки утренней сонливости.
— Ладно-ладно, — сказал Никита, поднимая руки в примирительном жесте. — Сдаюсь! Бегу умываться. Ты пока готовься.
Он вышел из комнаты, и Даша некоторое время сидела на кровати, улыбаясь своим мыслям. Ей казалось, что всё происходящее — сон. Как будто она попала в другую жизнь, где нет страха, насилия и одиночества. Где есть человек, который держит её за руку и защищает от всего мира.
Они быстро собрались, позавтракали и поехали в школу. Солнце уже поднялось высоко, но воздух был прозрачным и холодным. Даша смотрела в окно, чувствуя, как внутри неё крепнет уверенность. Когда они подъехали к школе, Никита припарковал машину неподалёку от входа. Они вышли из машины, но не успели сделать и пары шагов, как на пути у них встала Катя со своей свитой. Она стояла в окружении подруг, скрестив руки на груди, и смотрела на них с хищной усмешкой.
— Никита, — протянула она, — а что это она делает в твоей машине?
Никита остановился, и Даша почувствовала, как он напрягся. Она видела, как его челюсть сжалась, а глаза потемнели.
— Катя, отойди, — сказал он ледяным тоном. — Я помню всё, что произошло. Тебе это просто так с рук не сойдёт. Ты за это заплатишь!
Он взял Дашу за руку, и они обошли Катю, не обращая на неё внимания. Катя зло смотрела им вслед, сжав кулаки.
— Он специально это делает, — прошипела она, поворачиваясь к подругам, — чтобы меня позлить. Чтобы я ревновала. Ну ничего. Я сделаю так, что Даша сама не захочет больше с ним общаться. Её подруга, Вика, наклонилась ближе:
— Ну и как ты это сделаешь?
Катя усмехнулась, в её глазах загорелся холодный расчётливый огонь:
— Подговорю одноклассников, чтобы перед физкультурой все вышли из кабинета, где мы оставим Никиту одного. Даша тоже выйдет. Я возьму ключ от кабинета, зайду туда и закроюсь изнутри. Мы с Никитой останемся наедине.
— А если он выгонит тебя? — спросила подруга. — Если он не захочет видеть тебя?
Катя усмехнулась ещё шире, глядя на удаляющихся Дашу и Никиту:
— Никуда он не денется. Мужчинами в этом плане управлять легко. Я разденусь прямо перед ним. Он не устоит передо мной. Я с ним пересплю. А Даша будет стоять под дверью и слушать. А когда я выйду — с растрёпанными волосами, в расстёгнутой рубашке, она увидит всё собственными глазами. И тогда она больше не захочет иметь с ним дела. Она сама уйдёт.
Подруги переглянулись с одобрением.
— А если он не клюнет? — спросила другая.
— Он клюнет, — отрезала Катя. — Все мужики одинаковые. Им нужен только секс. И даже такой правильный, как Никита, не откажется от бесплатного удовольствия.
Она ухмыльнулась и направилась к школе, её подруги последовали за ней. Она уже видела, как триумфально будет выглядеть её план. Даша будет унижена, Никита будет в её руках, и всё вернётся на круги своя. Катя не сомневалась, что её замысел сработает.
---
В это время Даша и Никита шли по коридору. Даша чувствовала, как его рука сжимает её ладонь, и ей было спокойно. Но какая-то внутренняя тревога не давала ей покоя.
— Никита, — сказала она, когда они подошли к классу, — Катя так странно на нас смотрела, как будто что-то задумала.
Никита остановился и посмотрел на неё, его взгляд потеплел:
— Не обращай на неё внимания. Она блефует. Я не позволю ей тронуть тебя. Ты теперь под моей защитой. Никто больше не посмеет сделать тебе больно.
Даша улыбнулась, но в глубине души тревога не утихла. Она знала Катю. Она знала, что эта девушка не остановится ни перед чем. Она видела её глаза…
— Заходи, — сказал Никита, открывая перед ней дверь класса, — у нас ещё есть время перед звонком.
Они вошли в класс, и день начался. Но никто из них не знал, что уже через несколько часов им предстоит столкнуться с самым коварным испытанием. Катя не собиралась сдаваться. И её план был готов — жёсткий и изощрённый. Вопрос был лишь в том, сможет ли Никита устоять перед соблазном или же Даша снова останется одна.
Глава 23. Женские интриги
Никита и Даша прошли к своим местам. Он подумал немного, затем повернулся к ней и предложил:
— Даша, давай сидеть с этого момента вместе. Как ты на это смотришь?
Даша почувствовала, как внутри разливается приятное тепло. Она согласно кивнула и пересела к нему, чувствуя себя рядом с ним увереннее и спокойнее.
— Знаешь, — продолжил Никита, — когда я забирал твои вещи у твоих родителей, я заметил, что у тебя много рисунков. Мне стало интересно. Можно потом посмотреть на них?
Даша смутилась и опустила глаза, теребя край тетради.
— Не стоит, они дурацкие. Мне стыдно показывать их...
— Почему же? — удивился Никита, искренне не понимая, как можно стесняться такого таланта.
— Ну, я стесняюсь кому-то показывать своё творчество, — призналась Даша. — Могу показать несколько, но не обещаю, что тебе понравится.
— Хорошо, — улыбнулся Никита. — Я слышал, что рисунки передают то, что у человека на душе. Как думаешь, это правда?
Даша задумалась, и на её лице появилась задумчивая улыбка. Она взяла чистый лист бумаги и карандаш, и её пальцы начали уверенно выводить линии.
— Да, всё так и есть, — ответила она, не отрываясь от рисунка.
Никита сосредоточенно смотрел, как на бумаге появляется олень с красивыми, ветвистыми рогами, как оживает каждая линия, словно рисунок дышит.
— Ух ты, — восхищённо выдохнул он, — у тебя просто великолепно получается. Ты давно так рисуешь?
— С самого детства... — тихо ответила Даша, чувствуя, как его похвала согревает её изнутри.
И начался урок. Учительница что-то объясняла у доски, но мысли Даши были далеко. Она сидела, глядя на Никиту, и чувствовала, как внутри неё зарождается что-то новое, что она не ощущала никогда. Это было странное, тёплое чувство, которое разливалось по всему телу, когда он смотрел на неё. Она хотела бесконечно смотреть на него, хотела дотронуться до его руки, до его плеч, до его волос, вдыхать его парфюм. Когда она думала о нём, на её губах появлялась улыбка, которую она не могла контролировать. Она вдруг поняла это: Я влюбляюсь в него. По-настоящему влюбляюсь.