Наследник старой осады

Никакой реакции.

— Он видит то, что видел погибший, — сказала Лада. — Не то, что перед глазами.

— Но Неда услышала свисток.

— На миг.

— Мига достаточно.

Максим огляделся. В мастерской у стены лежали длинные шесты. Он взял один и протянул Ладе.

— Когда войдёт во двор, закрой этим дверь красильни.

— Двери нет.

— Тогда сделай новую преграду. Не вплотную. Пусть увидит.

— Ты только что велел убрать преграду.

— Ту он не видел. Эту должен выбрать обойти.

Лада поняла. Позвала ещё двух работников. Они взяли вторую жердь и встали крестом перед чёрным входом.

Край вошёл во двор. До сгоревшей красильни оставалось десять шагов. Красная ткань на раме зашевелилась, хотя воздух был неподвижен. На ней проступили тёмные ладони.

Максим свистнул.

Край моргнул.

— Вход закрыт, — сказал Максим. — Покажи, как мастер обходит закрытый проход.

Глаза подмастерья снова затянуло отсутствием. Он дошёл до скрещённых жердей и упёрся рамой. Ноги продолжили шагать.

— Не работает, — сказала Лада.

— Он не ищет путь. Только повторяет.

Рама скрипнула. Ещё немного — и Край продавит людей вместе с шестами.

Максим взял край красной ткани. В голове вспыхнул жар. Пламя под потолком. Кашель. Мастер тащит раму, потому что на синем полотне выткан знак князя, а за потерю ткани повесят его семью. Но рама, которую несёт Край, обмотана красным. Не та вещь. Не тот приказ.

Он резко сорвал ткань.

Под ней оказалась пустая рама.

— Синей нет, — сказал Максим. — Ты несёшь не княжескую ткань.

Край застыл. Его губы повторили без звука: «Синей нет».

Лада шагнула ближе.

— Рама пустая, Край. Поставь её.

Он посмотрел на свои руки, будто увидел впервые. Потом опустил раму на мостовую.

Мокрая полоса под ногами вздулась мелкими пузырями. Из сгоревшей красильни пахнуло дымом. Край закричал и попятился.

— Не назад! — приказал Максим. — В сторону. Шагни к синей воде.

Подмастерье переставил ногу в желоб. Лиловая вода окрасила сапог. Полоса на мостовой оборвалась.

Край сел прямо в воду и схватился за горло.

Женщина с синими руками бросилась к нему. Максим перехватил её.

— Сначала уберите раму. И ткань. Не касайтесь голыми руками.

Работники завернули вещи в старый холст и унесли в каменный сарай. Только после этого Максим подпустил женщину.

Лада смотрела на сгоревший вход.

— Ты коснулся ткани.

— Да.

— Что увидел?

— Пожар. Мастера заставили спасать княжескую ткань под угрозой семье.

— Откуда ты знаешь про семью?

— Знал он.

Лада отвернулась к людям.

— Кто принёс раму?

— Дворовые Радея, — ответил хозяин мастерской. — Сказали очистить сараи от старья к празднику победы.

— Очень вовремя.

С площади донёсся далёкий рёв толпы. Имя наследника прокатилось над крышами.

Лада вытащила из своей сумки узкую дощечку и уголь. Нацарапала несколько слов.

— Что пишешь?

— Рама, двор Радея, приказ очистить сараи. Имя Края. Место старого следа.

— Значит, всё-таки карта.

— Это список.

— Карта — список, которому объяснили, где лежит каждый пункт.

— А спасатель — чужак, которому трудно молчать.

Максим усмехнулся. Лада не ответила, но уголок её рта дрогнул.

Из переулка прибежала девочка с обритой головой. Она тяжело дышала и держала в руке красное яблоко.

— У соляного двора женщина ходит кругами, — выпалила она. — Тётка Вея велела найти проводницу. У женщины зелёный платок.

Сава.

— Не неси яблоко за нами, — сказала Лада. — Положи на землю.

Девочка послушалась.

Максим накрыл яблоко обрывком красной ткани, не касаясь, и отнёс к сараю.

— Веди, — сказал он.

Соляной двор оказался круглой площадью с белыми от пыли стенами. Женщина в зелёном платке шла по краю колодца. В руках она держала невидимую корзину. Каждый круг заканчивался у железной скобы: женщина наклонялась, будто ставила груз, потом поднимала пустые руки и начинала снова.

На земле лежала настоящая корзина. Яблоки рассыпались, но женщина не замечала.

— Мама! — кричал мальчик за запертой дверью склада.

Максим узнал голос Тиша.

— Почему он здесь?

— Видимо, сбежал от носильщиков, — сказала Лада.

— Откройте! Я её остановлю!

— Не открывать, — приказал Максим людям у склада. — Пока она ходит, никто не входит в круг.

Он наблюдал за Савой. Семнадцать шагов от скобы до скобы. На одиннадцатом она каждый раз спотыкалась. На пятнадцатом прижимала локоть к боку. У колодца наклонялась и на миг замирала.

— Здесь кто погиб? — спросил он.

Старая женщина у ворот ответила:

— Разносчица с кухни. Её нашли утром возле колодца. С пустой корзиной.

— Она упала в воду?

— Нет. Просто умерла.

Максим присел у скобы. На железе виднелась засохшая тёмная корка. Кровь или ржавчина. От колодца тянуло холодом.

— Лада, старый маршрут заканчивается здесь, но смерть не была действием. Женщина донесла корзину и умерла после. Почему Сава продолжает круг?

— Потому что корзины снова нет у скобы.

— Она ставит её, а потом поднимает пустые руки.

— Значит, кто-то забирает в старом следе.

— Или след начинается раньше, чем мы думаем.

Максим прошёл вдоль внешней стороны круга. На известковой пыли отпечатки Савиных сапог лежали поверх множества босых следов. Все шли к колодцу. Только один возвращался к воротам.

— Кто открыл склад? — спросил он.

— Никто, — сказала старуха. — Он заперт со вчера.

— Тогда как Тиш оказался внутри?

Лада уже была у двери. Замок висел целый. Она заглянула в узкую щель.

— Тиш, как ты вошёл?

— Дверь была открыта. Я увидел маму, побежал, а потом она закрылась.

— Сама?

— Дядя закрыл.

Во дворе стало тихо.

— Какой дядя? — спросил Максим.

— В сером. У него серебряная башня на груди.

Лада выпрямилась.

— Дворовый наследника.

Максим посмотрел на людей у стены.

— Кто-нибудь его видел?

Старуха кивнула.

— Сказал, мальчик мешает завершиться роли. Велел не выпускать до конца круга.

— И вы послушались?

— Он служит княжескому дому.

— А мальчику девять.

Старуха опустила голову.

Максим подошёл к двери. Замок был простой, навесной. Ножом не открыть. Он проверил петли: штыри забиты сверху. Поддел один крюком Лады, ударил камнем. Штырь вышел на палец.

— Не успеем, — сказала Лада. — Сава ускоряется.

Женщина и правда шла быстрее. На одиннадцатом шаге уже не спотыкалась, а падала на колено. Поднималась и продолжала.

— Тогда остановим круг мальчиком, — сказал Максим.

— Ты сам велел его не выпускать.

— Пока не понял, зачем его заперли. Теперь понял.

Он выбил второй штырь. Дверь накренилась. Тиш протиснулся в щель.

— Стой рядом со мной. К маме не беги.

— Но она меня не слышит.

— Услышит, когда у неё появится выбор.

Максим подвёл мальчика к воротам двора, за границу босых следов.

— Сава! — позвал он.

Женщина продолжала круг.

— Мама! — крикнул Тиш.

На двенадцатом шаге Сава повернула голову. Ноги не остановились.

— Ей велели доставить корзину, — быстро сказал Максим. — Но её сын здесь. Что важнее для живой Савы?

— Тиш, — ответила Лада.

— Что она делает каждое утро?

Мальчик всхлипнул.

— Будит меня. Я долго сплю.

— Ещё.

— Даёт горячую лепёшку. Ругает, если я босиком.

Сава дошла до скобы, наклонилась, поставила невидимую корзину. Потянулась поднять её снова.

— Мама, я босиком! — закричал Тиш.

Это было неправдой — на нём были сапоги. Но Сава замерла. Её рука дрогнула над пустотой.

— И на улице камни! — продолжил мальчик. — Ты сама говорила!

Сава выпрямилась. Сначала посмотрела на свои руки, потом на сына.

Ноги сделали шаг вдоль старого круга.

Тиш снял один сапог и швырнул его к ней.

Сапог упал поперёк мокрого следа.

Сава переступила через него, прошла ещё два шага, остановилась. Потом вернулась, подняла сапог и прижала к груди.

По белой стене двора пробежала трещина. Из колодца донёсся долгий вздох. Босые следы в пыли исчезли разом.

Сава пошла к сыну — сначала медленно, потом побежала. Максим удержал Тиша до тех пор, пока она не вышла за прежний круг, и только тогда отпустил.

Они столкнулись у ворот. Сава опустилась на колени и стала ощупывать лицо мальчика, будто проверяла, настоящий ли он.

— Я несла яблоки, — говорила она. — Потом увидела кухню. Её ведь нет. Я знала, что нет, но должна была дойти.

— Кто дал корзину? — спросила Лада.

— Мужчина на рынке. Сказал, от княжеского двора, в честь победы. Корзина в подарок.

— Как выглядел?

— Серый плащ. Башня на застёжке.

Лада записала показания. Максим нарисовал на воротах круг, перечеркнул его и добавил стрелку наружу.

— Новый знак? — спросила она.

— Маршрут завершён не там, где раньше. Здесь безопасно, пока не вернут вещь.

— Ты уверен?

— Нет. Поэтому рядом точка. Она значит «проверить снова».

Лада добавила свою отметку — маленькую раскрытую ладонь.

— А это значит «не приносить вещи умерших».

— Получается язык.

— Пока только ругань на стенах.

Но мел она убрала не в сумку, а в карман, откуда можно было достать быстрее.

Третьего пропавшего нашли по крику.

Он стоял на крыше красильни и раз за разом бил молотом по железному листу. На каждый удар со стороны осадного лагеря отвечал глухой барабан. Мужчина вскидывал голову, ждал ответ и бил снова.

Крыша прогнулась. Люди внизу растянули брезент, но ткань была старая и вряд ли выдержала бы взрослого.

— Его зовут Дерен, — сказала Лада. — Жестянщик. Живёт в соседнем квартале.

— Что у него старое?

— Молот может быть старым. Или лист. Или крыша.

— Кто погиб здесь?

— Сигнальщик. В первую осаду передавал ударами сведения на северную башню. Его сняли стрелой.

Максим прикрыл глаза от солнца. Дерен стоял у самого края. На плече его куртки темнела кровь — видимо, уже задело осколком или стрелой. Он поднимал молот всё медленнее.

— Если отнять молот, полезет следом, — сказал Максим. — Если сбить, упадёт. Если перестать отвечать, возможно, будет бить до смерти.

Лада слушала спокойно.

— И что делает твой поисковый отряд, когда все пути плохие?

— Ищет тот, где ошибку можно исправить.

Он осмотрел дом. Наружной лестницы нет. До соседней крыши — полтора метра. Во дворе лежали мотки шерсти и шесты для полотнищ.

— Поднимусь сзади. Ты выясни, что означает его сигнал.

— Я не военный связной.

— Найди того, кто понимает.

Лада схватила проходящего мальчишку и отправила к северной башне. Максим связал два шеста, проверил узел и положил через промежуток между крышами. Мост получился узким и пружинил. Верёвку он закрепил на трубе, предварительно дёрнув всем весом.

— Труба старая, — предупредила Лада снизу.

— Здесь всё старое.

Он перешёл на четвереньках. Дерен не обернулся. Удар. Ответный барабан. Удар.

На крыше мокрые следы были не человеческими. Круглые пятна появлялись там, где падал молот, и тянулись к краю, словно кто-то капал водой с высоты.

Максим приблизился на длину руки.

— Дерен.

Удар.

— Сигнал принят.

Удар.

— Что передаёшь?

Мужчина повернул к нему серое лицо.

— Ворота целы. Ворота целы. Ворота целы.

Со стороны лагеря ответил барабан.

Максим прислушался. Три медленных удара, два быстрых.

— Они знают, что ты здесь, — сказал он.

— Ворота целы.

— Они отвечают специально.

Это было хуже назначения вещью. Враг поддерживал старый маршрут, значит, знал о памяти города и умел ею пользоваться.

Снизу крикнула Лада:

— С башни говорят: старый сигнал означает «смена стражи не пришла»!

— Дерен, ты передаёшь не про ворота. Ты зовёшь смену.

— Ворота целы.

— Скажи ему, что смена пришла! — крикнул Максим.

Лада оглянулась. Работники молчали.

— Кто умеет бить ответ?

Женщина с синими руками подняла ладонь.

— Мой отец служил на башне.

— Бей здесь. Как будто принимаешь пост.

Ей принесли пустой чан. Женщина взяла железный прут и ударила: быстро, быстро, пауза, медленно.

Дерен застыл с поднятым молотом.

Женщина повторила.

— Что это? — спросил Максим.

— «Смена здесь. Спускайся».

Дерен опустил молот. Не бросил — бережно положил на крышу. Потом шагнул к краю, где когда-то могла стоять лестница.

— Стой! Лестницы нет.

Но старый сигнальщик помнил её.

Максим рванулся вперёд, обхватил Дерена за пояс и повалил на крышу. Мокрые круглые следы метнулись к ним. Дерен бился, пытаясь ползти к краю.

— Ответ был! — крикнул Максим ему в ухо. — Смена пришла с другой стороны. Смотри!

Внизу женщина снова ударила по чану и подняла синий кусок ткани.

Дерен увидел.

— Смена здесь, — сказала она. — Я принимаю пост добровольно.

Слово «добровольно» подействовало сильнее сигнала. Дерен перестал вырываться.

— Добровольно? — переспросил он.

— Да.

Влажные пятна на крыше собрались в одну линию. Она повернула не к прежней лестнице, а к мосту из шестов.

Максим помог Дерену подняться.

— Идём туда, где дорога есть сейчас.

Они перешли на соседнюю крышу. Как только Дерен ступил на неё, со стороны врага загрохотал барабан — часто, яростно. Мужчина вздрогнул, но не повернул.

Лада встретила их на чердачной лестнице.

— Трое, — сказала она. — Край, Сава, Дерен. Ты обещал найти четверых яблочных, а спас троих разных.

— Край и Дерен не были яблочными. Значит, назначений больше.

— Это я и проверяла.

— Что именно?

— Умеешь ли ты замечать, когда задача изменилась. Чужак, который цепляется за первое объяснение, здесь долго не живёт.

Максим посмотрел на неё.

— Ты знала про Края и Дерена?

— Про Края мне сказали у лестницы. Про Дерена — когда девочка побежала за мной. Я не знала, что ты сделаешь.

— Можно было предупредить.

— Можно было отправить тебя под своды.

— И всё же не отправила.

Лада коснулась рассечённого виска и поморщилась.

— Пока не решила.

На улице появились трое стражников. На серых панцирях блестели серебряные башни. Впереди шёл широкоплечий человек с бритым подбородком. Тот же знак был на застёжке его плаща.

Люди расступались перед ним.

— По приказу наследника все вещи, пробуждённые сегодня, переходят во двор, — объявил он. — Назначенных записать. Чужака передать мне.

Максим заметил, как Лада незаметно закрыла сумкой дощечку с именами.

— На каком основании? — спросила она.

— Город готовится повторить победную ночь. Наследник должен знать, кого выбрали стены.

— Стены никого не выбирали, — сказал Максим. — Людям раздали вещи.

Стражник перевёл взгляд на него.

— Ты понимаешь нашу речь.

— Как видишь.

— Имя.

Лада резко наступила Максиму на носок.

Не называй себя. Они услышат — так сказал голос в мёртвой рации, когда он очнулся.

— Он ещё не дал имени городу, — ответила Лада. — По закону проводников до заката он под моей защитой.

— Закон проводников кончился вместе со старым князем.

— Тогда почему ты его помнишь?

Стражник улыбнулся без радости.

— Потому что завтра его отменят вслух.

Он протянул руку к Максиму.

На крыше за спиной снова ударил молот. Один раз.

Дерен стоял у края, но теперь смотрел не на вражеский лагерь, а на стражу. Женщина с синими руками подняла железный прут. Работники красильни молча взялись за шесты.

Лада сказала тихо:

— Если заберёшь чужака сейчас, квартал решит, что ты пришёл вернуть им роли.

Стражник оценил людей вокруг. Убрал руку.

— До заката, проводница. Потом он явится во двор и даст имя наследнику.

— Если доживёт.

— Если город позволит.

Стража забрала завёрнутую раму, молот Дерена и корзину Савы. Красное яблоко старший поднял голой рукой. На мгновение его пальцы сжались, будто плод обжёг, но он сунул яблоко в мешок.

Когда отряд ушёл, Максим спросил:

— Почему нельзя назвать имя?

— Потому что имя — один из способов назначить роль. Вещь — другой. Описание — третий.

— «Чужак со странной верёвкой» уже похоже на описание.

— Поэтому нам нужно убрать тебя с улицы.

— Сначала остальные яблочные.

Лада покачала головой.

— Водяные ворота далеко. До заката меньше двух часов. Наследник уже знает о тебе. А ты касался трёх следов за одно утро и до сих пор стоишь на ногах. Мне нужно понять почему.

— Мне тоже.

— Тогда идём к Мирену. Он осмотрит тебя и тех, кого мы нашли. После — карта.

— Список, которому объяснили, где лежит каждый пункт?

— Не привыкай побеждать в спорах.

Она отломила от своего мела ещё кусочек и протянула Максиму.

— Это зачем?

— Чтобы не рисовал мои знаки неправильно.

Они вышли из квартала другой дорогой. Теперь Лада не пыталась оторваться. У каждой развилки она называла улицу и ждала, пока Максим поставит отметку. За ними шли двое работников с носилками для Дерена и Края, Сава вела Тиша за руку.

Получалась маленькая поисковая группа, хотя никто ещё не назвал её так.

На последнем повороте Максим оглянулся. На крыше красильни проступила одинокая мокрая полоса. Она дошла до края, где прежде стояла лестница, остановилась и медленно повернула к новому мосту.

Город запомнил изменение.

А со стороны княжеского двора уже несли следующую старую вещь.