Базовый уровень

Но когда Мирослава открыла её, на первой же странице оказалась огромная цветная карта.

На следующей — горы.

Потом море.

Чужие города.

Животные, которых она никогда не видела.

Корабли.

Пустыня.

Старые крепости.

— Это всё настоящее?

— Большая часть, — ответил Аркадий.

— А остальное?

— Художники имеют склонность улучшать природу.

Она быстро перелистнула ещё несколько страниц.

— А здесь были вы?

— Нет.

— А здесь?

— Нет.

— Тогда откуда знаете?

Аркадий замер.

Ярослав отвернулся.

Борис уже хохотал.

— Хороший вопрос.

Аркадий поправил рукав.

— Для получения знания необязательно лично наступать на каждую землю.

Мирослава задумалась.

Потом обняла его.

Аркадий застыл.

Руки остались поднятыми, будто он не понимал, что с ними делать.

— Спасибо.

— Да.

Он осторожно положил одну ладонь ей на плечо.

Потом посмотрел на книгу.

— Только аккуратнее с переплётом.

— Аркадий, — сказал Ярослав.

— Что?

— Ничего.

— Вот и хорошо.

Михаил приехал ближе к обеду.

Вышел из кареты и сразу сообщил:

— Ради этого праздника я перенёс две встречи.

Мирослава встретила его на крыльце.

— Значит, я важнее?

Михаил остановился.

Ярослав за его спиной улыбнулся.

— Сегодня, — после паузы сказал Михаил, — несомненно.

— А завтра?

— Не злоупотребляй.

Она засмеялась.

Подарок оказался большой деревянной коробкой.

Внутри — доска.

Небольшие фигурки.

Крепости.

Дороги.

Лошади.

Башни.

Карточки с условиями.

— Что это? — спросила Мирослава.

— Игра.

— Какая?

— Нужно управлять маленьким княжеством.

Ярослав медленно повернулся.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно.

— Зачем?

— Там есть дороги, склады, налоги, войска и соседи.

— Михаил.

— Что?

— Вы подарили девятилетнему ребёнку управление хозяйством.

— Нет. Я подарил тебе несколько вечеров страданий.

Мирослава уже расставляла фигурки.

— Мы сегодня играем.

Ярослав закрыл глаза.

— Я вас ненавижу.

— Зато она меня любит.

— Сегодня, — напомнила Мирослава.

Михаил посмотрел на неё.

— Опасный ребёнок.

Елизавета приехала последней.

Не опоздала.

Просто приехала тогда, когда сочла правильным.

С ней принесли цветы.

Не огромную взрослую композицию.

Небольшую.

Светлую.

С тонкими ветками, маленькими розоватыми цветами и несколькими редкими белыми бутонами.

Ярослав узнал работу «Лисьей камеи» сразу.

Мирослава тоже узнала название на маленькой карточке.

— Это из вашей лавки?

— Да.

— Красивые.

— Поэтому и привезла.

Кроме цветов была маленькая коробочка.

В ней лежал кулон.

Серебряная лиса.

Совсем небольшая.

Не взрослое украшение.

— Можно носить?

— Можно.

Мирослава сияла.

Потом неожиданно спросила:

— А цветы сколько стоят?

Наступила тишина.

Борис первым повернулся к Ярославу.

Потом Михаил.

Аркадий.

Даже Всеволод.

— Почему все смотрят на меня?

Елизавета чуть приподняла бровь.

— Раньше она не спрашивала цены.

— Я один раз рассказал про вашу лавку.

— Одного раза оказалось достаточно.

Мирослава всё ещё ждала ответа.

Ярослав поднял палец.

— Сегодня день рождения. Никаких цен.

— Почему?

— Потому что подарок не считают.

Елизавета посмотрела на него.

И очень тихо сказала:

— Правильно.

Праздник устроили во дворе.

Без особой торжественности.

Несколько длинных столов.

Белые скатерти.

Домашняя выпечка.

Фрукты.

Мясо.

Сладкое, к которому Мирославу старались не подпускать до нормальной еды.

Несколько детей из семей людей рода.

Музыканты из ближайшего города.

Никаких речей.

Никакого герба за спиной.

Никаких обсуждений доходов.

Ярослав поначалу даже не знал, что делать.

Он слишком привык к тому, что все эти люди собирались за одним столом с папками.

Сейчас папок не было.

Борис спорил с Михаилом о правилах игры Мирославы.

Аркадий пытался объяснить одному из детей, почему нельзя загибать углы страниц.

Елизавета сидела рядом с Мирославой и позволяла той рассматривать своё кольцо.

Всеволод пил вино и улыбался чаще, чем говорил.

Странно.

Очень странно.

И хорошо.

Проблема возникла, когда Борис спросил:

— Кстати, когда моих людей отправляем в Академию?

Мирослава, сидевшая между ним и Ярославом, немедленно сказала:

— Нет.

Борис замер.

— Что?

— Сегодня нельзя.

— Чего нельзя?

— Про работу.

Михаил поднял бокал.

— Я всегда говорил, что ребёнок умён.

— Ты сам говорил про игру с княжеством, — заметила она.

— Это подарок.

— Всё равно работа.

Елизавета тихо хмыкнула.

Михаил замолчал.

Борис посмотрел на Ярослава.

— Ты её научил?

— Нет.

— Похоже.

Всеволод сказал:

— Сегодня действительно без работы.

— Даже Совет?

— Особенно Совет.

Борис вздохнул.

— Что за семья.

— Нормальная, — неожиданно ответила Мирослава.

И взрослые почему-то замолчали.

Всего на секунду.

Потом Михаил попросил передать ему пирог.

Позже Борис начал рассказывать историю.

Всё началось с того, что Мирослава спросила, хорошо ли её отец владел мечом.

— Хорошо, — ответил Борис. — Но характер был хуже.

— Почему?

— Потому что однажды решил доказать мне, что лучше ездит верхом.

— И доказал?

— Почти.

Михаил сразу покачал головой.

— Не верь ему.

— Я ещё ничего не сказал.

— Я знаю эту историю.

Мирослава подалась вперёд.

Ярослав тоже.

Обычно разговоры об её родителях были другими.

Тихими.

Осторожными.

Караван.

Нападение.

Гибель.

Исследования отца.

Старая боль.

А сейчас Борис улыбался.

— Мы были молодыми и очень умными.

— Вы и сейчас очень умные, — сказала Мирослава.

Михаил закашлялся.

— Вот девочка воспитана.

Борис ткнул в него пальцем.

— Не мешай.

— Так что было? — нетерпеливо спросила Мирослава.

— Твой отец сказал, что объедет меня по старой дороге до северного сада.

— И?

— Проиграл.

— Борис, — сказала Елизавета.

Он посмотрел.

— Что?

— Он не проиграл.

— Упал в воду.

— Потому что ты толкнул его лошадь.

Мирослава раскрыла рот.

Ярослав засмеялся.

— Вы его толкнули?

— Лошадь.

— Это сильно меняет дело.

Аркадий, до этого молчавший, сказал:

— И это был не северный сад.

Все повернулись.

— Что? — спросил Борис.

— Старый яблоневый.

— Это одно и то же.

— Нет.

— Аркадий.

— Северный сад заложили двумя годами позже.

Михаил улыбнулся.

— Наконец-то важное уточнение.

Борис махнул рукой.

— Хорошо. Старый яблоневый. Рядом был пруд.

— Канава, — сказала Елизавета.

— Большая канава.

— Небольшой пруд, — поправил Аркадий.

Борис посмотрел на Мирославу.

— В общем, твой отец оказался в воде.

Она хохотала.

— А мама?

Борис внезапно стал очень серьёзным.

— Твоя мать...

Елизавета уже улыбалась.

— Она не пустила их в дом.

— Нас обоих, — возмущённо сказал Борис. — Хотя я вообще не падал.

— Ты был весь в грязи.

— Только сапоги.

— До пояса, — сказал Михаил.

— Тебя там не было!

— Мне рассказывали.

— Кто?

— Твоя сестра.

Борис посмотрел на Елизавету.

Та спокойно пила чай.

— Ведьма.

— Конечно.

Мирослава смеялась так, что пришлось положить ложку.

Ярослав смотрел на неё.

И неожиданно понял, что тоже смеётся.

Раньше её родители существовали для него почти только в двух видах.

На портретах.

И в тайне.

Отец, изучавший Источник.

Мать, погибшая вместе с ним.

Люди, которых он не помнил и никогда не знал.

А теперь появился человек, который поспорил с Борисом.

Упал в пруд.

Пришёл домой мокрым.

И жена не пустила его через дверь.

Совершенно обычный.

Живой.

— А мама часто сердилась? — спросила Мирослава.

Елизавета ответила первой:

— Редко.

— На папу?

— Чаще.

Всеволод фыркнул.

— Заслуженно.

— Дед!

— Что? Это правда.

И пошли другие истории.

Маленькие.

Совершенно бесполезные для расследования смерти родителей.

Как мать Мирославы однажды заставила Михаила три часа выбирать ткань, потому что тот имел несчастье сказать, что ему всё равно.

Как отец Ярослава пытался починить часы, хотя ничего в них не понимал, и Аркадию потом пришлось искать мастера.

Как они однажды втроём спрятали от Бориса бутылку хорошего вина.

— Кто трое? — спросил Борис.

Елизавета молчала.

Михаил молчал.

Всеволод очень внимательно рассматривал свою тарелку.

— Я так и знал.

Впервые за всё время Ярослав слушал рассказы о родителях и не искал в них подсказку.

Не думал:

почему отец изучал старые книги?

что он нашёл?

почему их убили?

Он просто слушал.

Наверное, именно так и следовало иногда вспоминать умерших.

Не только за то, как они умерли.

Но и за то, как жили.

Ближе к вечеру Мирослава убежала показывать другим детям новую защиту.

Ярослав остался у края двора.

Елизавета подошла сама.

Некоторое время они смотрели, как Борис объясняет детям, что правильно падать тоже надо уметь.

Ярослав спросил:

— Вы действительно хотели приехать?

Елизавета повернула голову.

— Я написала.

— Вы написали: «Я приглашена?»

— Именно.

— Поэтому и спрашиваю.

Она посмотрела на него так, будто он был особенно непонятлив.

— Ярослав.

— Что?

— Я редко задаю вопросы, ответ на которые мне безразличен.

Он замолчал.

— Понял.

— Надеюсь.

Во дворе Мирослава что-то крикнула Борису.

Тот ответил ещё громче.

Елизавета сказала:

— Она давно так не смеялась.

Ярослав посмотрел на сестру.

— Я тоже.

— Это не одно и то же.

— Знаю.

Небольшая пауза.

— Но хорошо, — сказала Елизавета.

От неё это действительно значило много.

Ярослав улыбнулся.

— Вы теперь тоже звучите как Аркадий.

— Осторожнее.

— Молчу.

Она уже хотела уйти, но остановилась.

— Ты сделал правильно.

— Что?

— Что позвал всех.

Ярослав посмотрел на неё.

Елизавета больше ничего не добавила.

И не требовалось.

К вечеру дом постепенно затих.

Сначала уехал Аркадий.

Перед этим Мирослава заставила его показать на карте, где находится столица.

Потом ещё три города.

Потом место, где, по мнению художника, жили огромные белые медведи.

Аркадий обещал уточнить.

Михаил уезжал следующим.

— На следующем дне рождения, — предупредил он Ярослава, — игру ведёшь ты.

— На следующем дне рождения я запрещу вам дарить всё, что требует моего участия.

— Тогда подарю лошадь.

— Михаил.

— Хорошо. Двух.

Борис задержался дольше всех.

Прежде чем уехать, наклонился к Мирославе и громким шёпотом спросил:

— Если брат будет слишком долго держать тебя на деревянном мече, напиши мне.

Ярослав стоял в двух шагах.

— Я слышу.

— Я на это и рассчитываю.

— Никаких настоящих мечей.

— Конечно.

Ярослав не поверил ни одному слову.

Елизавета уехала последней.

Мирослава сама проводила её до кареты.

И Елизавета, прежде чем сесть, вдруг наклонилась и поцеловала девочку в лоб.

Совсем быстро.

Почти незаметно.

Но Ярослав увидел.

Всеволод тоже.

Ничего не сказал.

Когда последние гости уехали, Мирослава обнаружилась на ступеньках у заднего крыльца.

Меч лежал рядом.

Она сидела, обхватив колени.

Ярослав сел возле неё.

— Устала?

— Нет.

— Конечно.

— Совсем.

Она зевнула.

— Особенно заметно.

Некоторое время молчали.

Во дворе убирали столы.

Из кухни ещё доносились голоса.

Солнце уже почти спряталось.

Мирослава провела пальцем по деревянной гарде.

— Хороший день.

— Хороший.

— Самый хороший.

Ярослав улыбнулся.

— Тогда задача выполнена.

Она посмотрела.

— Ты всё задачи делаешь?

— Почти.

— А дни рождения?

— Теперь тоже.

Мирослава снова посмотрела во двор.

— Они ещё приедут?

— Кто?

— Все.

Ярослав понял не сразу.

— Конечно.

— На следующий день рождения?

— И раньше.

Она повернулась.

— Зачем?

Очень простой вопрос.

И почему-то самый важный за весь день.

— Просто так.

— Все?

— Постараемся.

— Даже Михаил?

— Если не убежит.

— Елизавета?

— Она сама спросит, приглашена ли.

Мирослава улыбнулась.

Потом снова стала серьёзной.

— Раньше все приезжали, когда что-то случалось.

Ярослав молчал.

Она помнила больше, чем иногда казалось.

— Совет. Или когда дед звал.

— Знаю.

— А сегодня ничего не случилось.

Он посмотрел на неё.

— Тебе исполнилось девять.

— Это считается?

— Очень серьёзное событие.

Она подумала.

— Тогда хорошо.

Ещё немного помолчала.

— Значит, они будут приезжать, даже если ничего плохого нет?

— Да.

Мирослава кивнула.

Будто именно этот ответ и нужен был весь день.

— Хорошо.

Потом осторожно прислонилась к его плечу.

Ярослав не двигался.

Через пару минут дыхание у неё стало ровнее.

— Не сплю, — пробормотала она.

— Конечно.

— Просто отдыхаю.

— Восстановление.

Она сонно толкнула его локтем.

— Сегодня нельзя.

Ярослав улыбнулся.

— Забыл.

Всеволод нашёл их минут через десять.

Посмотрел на уснувшую Мирославу.

На меч.

На Ярослава.

— Унесёшь?

— Да.

Дед сел на ступеньку с другой стороны.

Несколько секунд они просто сидели.

— Шумно сегодня было, — сказал Всеволод.

— Не понравилось?

— Я этого не говорил.

Пауза.

— Давно так не было.

Ярослав посмотрел на пустеющий двор.

— Будем повторять.

— Не каждую неделю.

— Почему?

— Я старый человек.

— Сегодня вы не выглядели.

— Это вино.

Ярослав тихо рассмеялся, чтобы не разбудить Мирославу.

Всеволод ещё раз посмотрел на внучку.

— Хорошо получилось.

— Да.

— Родители бы...

Он остановился.

Ярослав не стал помогать.

Через несколько секунд дед закончил иначе:

— Они бы радовались.

Ярослав кивнул.

Больше говорить не хотелось.

Мирославу он отнёс в комнату на руках.

Она проснулась на секунду, когда Ярослав попытался забрать меч.

Сразу вцепилась.

— Он со мной.

— В кровати с мечом нельзя.

— Почему?

— Потому что я хочу дожить до утра.

— Он деревянный.

— Мы уже обсуждали.

В итоге меч пришлось положить на стул рядом с кроватью.

Мирослава лично проследила.

Только после этого позволила накрыть себя одеялом.

Ярослав уже дошёл до двери.

— Ярослав.

Он повернулся.

Глаза у неё почти закрылись.

— Спасибо.

— За меч?

Она сонно покачала головой.

— За всех.

Ярослав замер.

— Спи.

— Сплю.

Через несколько секунд действительно уснула.

У себя он зажёг лампу.

На столе лежали бумаги.

Список двенадцати добровольцев.

Отдельно — шестеро людей Бориса.

Рядом новая тетрадь.

Цель первого этапа: измерить. Не улучшить.

Ярослав сел.

Посмотрел.

Потом закрыл тетрадь.

Сегодня хватит.

За стенами дома впервые за много лет собралась семья не потому, что кто-то умер.

Не потому, что надо было делить наследство.

Не из-за денег.

Не из-за Совета.

Просто потому, что девочке исполнилось девять.

И, пожалуй, это тоже было результатом.

Не тем, который можно поставить в таблицу.

Но от этого не менее настоящим.

Утром снова будут добровольцы.

Измерения.

Академия.

Мельницы.

Деньги.

Источник.

Сегодня можно было ничего не улучшать.

Сегодня было достаточно того, что уже стало лучше.

Глава 4. Нулевая группа

Утром Мирослава уже тренировалась.

Ярослав увидел её из окна и некоторое время просто стоял с чашкой в руке.

Девять лет.

Вчера — гости, торт, цветы, подарки.

Сегодня — деревянный меч, защита Бориса и Святобор, который заставлял именинницу двадцатый раз повторять один и тот же шаг.

— Ещё раз, — донеслось со двора.

— Я уже умею!

— Тогда сделаешь правильно.

Ярослав улыбнулся.

Вчера Мирослава заснула у него на плече.

Сегодня снова пыталась победить мир.

Всё было на своих местах.

Он допил чай и вышел.

Чуть дальше от Мирославы стояли двенадцать мужчин.

Добровольцы.

Вот это уже было новым.

— Молодой господин, — сказал Святобор, подходя. — Ваши.

— Они не мои.

— Сегодня ваши.

Двенадцать человек уже прошли осмотр лекаря.

Никаких острых травм.

Никакой болезни.

Двое из первоначального списка не прошли — один недавно повредил колено, второй ещё восстанавливал плечо.

Их заменили следующими добровольцами.

Ярослав посмотрел на людей.

Возраст — от чуть за двадцать до сорока с небольшим.

Рост разный.

Вес разный.

Трое выглядели так, будто могли сломать Ярослава пополам.

Двое, наоборот, ничем особенно не выделялись.

Один был заметно тяжелее остальных.

Ещё один — сухой, жилистый.

И все они считались нормальными дружинниками.

— Кто здесь самый хорошо подготовленный? — спросил Ярослав.

Святобор показал троих почти не думая.

— Они.

— Почему?

Святобор посмотрел подозрительно.

— Потому что я их тренирую.

— Это не ответ.

— Хорошо. Мирон сильнее большинства. Хорошо держит доспех. В бою не проседает. Радован очень хорош с мечом и быстро двигается. Лазарь один из лучших в длительном бою.

Ярослав кивнул.

— А самый слабый?

Святобор показал ещё троих.

— Они не слабые. Просто хуже этих.

— По тем же критериям?

— Да.

— А кто быстрее восстанавливается после тяжёлой тренировки?

Святобор замолчал.

Потом пожал плечами.

— Смотря после какой.

— Кто способен через десять минут снова выполнить похожую работу?

— Не знаю.

— У кого пульс быстрее возвращается?

— Ты начинаешь.

— Я только спросил.

— Поэтому и говорю.

Ярослав улыбнулся.

— Мне не нужен лучший воин.

— Они дружинники.

— Знаю. Но сейчас я измеряю не то, кто победит в поединке.

Святобор прищурился.

— А что?

— Что происходит с человеком между двумя нагрузками.

Святобор подумал.

Потом кивнул.

— Это уже интереснее.

Начали с самого простого.

Вес.

Елисей сидел за отдельным столом и записывал.

— Мирон.

Мужчина встал на весы.

— Девяносто четыре.

— Девяносто четыре и что? — спросил Елисей.

Ярослав посмотрел.

— Ничего. Эти весы всё равно точнее не покажут.

Елисей тяжело вздохнул.

— Наконец-то.

— Что?

— Я боялся, что вы потребуете половины фунта.

— Не провоцируй.

Следующим измеряли пульс.

Здесь начались сложности.

— Не разговаривать.

— Я не разговариваю.

— Ты только что ответил.

— А как...

— Молча.

Через минуту Святобор уже откровенно развлекался.

— Ещё недавно ты сам не мог спокойно сидеть при измерении.

— Неправда.

Лекарь даже не поднял головы.

— Правда.

— Предатели.

Потом пошли упражнения.

Не максимум.

И это вызвало больше вопросов, чем всё остальное.

— Десять приседаний? — переспросил Мирон.

— С одинаковым грузом и одинаковым темпом.

— Я могу пятьдесят.

— Верю.

— Тогда почему десять?

— Потому что через несколько минут будет следующая работа.

— И?

— Мне нужно посмотреть, как ты переносишь серию задач, а не один героический подвиг.

Мирон явно остался недоволен.

Но сделал.

Приседания.

Отжимания.

Тяга.

Короткий бег.

Потом несколько повторных отрезков с заранее заданным отдыхом.