Базовый уровень

Ничего из этого отдельно не было тяжёлым.

Вместе — оказалось достаточно.

И очень быстро люди начали отличаться.

Мирон действительно был сильным.

Мешок, с которым двое других работали тяжело, он почти не замечал.

Отжимания закончил первым.

А после второго короткого бега стоял, уперев руки в колени.

Ярослав подошёл.

— Говорить можешь?

Мирон поднял голову.

— Могу.

— Хорошо.

— Я и ещё пробегу.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что сейчас интересно, через сколько ты перестанешь дышать как кузнечный мех.

Мирон посмотрел на него.

— Очень научно.

— Стараюсь.

Через несколько минут пульс оставался выше исходного.

Елисей записал.

Рядом стоял Данислав — один из тех, кого Святобор отнёс к средней группе.

Силовые показатели у него были хуже.

Зато после бега он уже спокойно разговаривал.

— Ещё раз пульс, — сказал Ярослав.

Лекарь проверил.

— Почти вернулся.

Ярослав посмотрел на Святобора.

Тот тоже заметил.

— В бою Мирон лучше.

— Не сомневаюсь.

— Значительно.

— Верю.

Святобор показал на Данислава.

— Но этого можно гонять дольше.

— Вот.

— Что «вот»?

— Мы измеряем разные вещи.

Святобор посмотрел на обоих мужчин.

— Мне нужно знать, кого поставить перед противником.

— А мне — что будет с ним через час после противника.

Святобор усмехнулся.

— Хорошо. Оба нужны.

— Именно.

Самым интересным оказался не Мирон.

И не Данислав.

А тяжёлый мужчина по имени Гаврила.

Около тридцати пяти.

Широкий.

С заметным животом.

По внешности Ярослав ещё несколько месяцев назад автоматически записал бы его в ту же категорию, что Мартын или Фаддей из дружины Бориса.

Теперь не стал.

Гаврила приседал спокойно.

Груз переносил хорошо.

В беге быстрым не был.

Но темп почти не терял.

После серии восстановил дыхание быстрее двух более сухих мужчин.

Ярослав посмотрел на записи.

Потом на него.

— Ты много тренируешься?

— Как все.

Святобор вмешался:

— Не совсем.

— А?

— Он каждое утро помогает конюшим гонять молодых лошадей.

Гаврила пожал плечами.

— Нравится.

— Пешком?

— Иногда.

— Сколько?

— По-разному.

Ярослав записал.

— Ещё что?

— Что?

— Кроме обычной подготовки.

— Иногда хожу с охотниками.

— Далеко?

— Бывает.

Вот.

Не форма тела.

Не один параметр.

Общий объём работы.

Ярослав вспомнил Глеба.

Большой энергетический запас.

Лишний вес.

И неожиданно хорошее восстановление.

Потому что тот, несмотря на массу, годами не прекращал физически работать.

— Внешность больше не используем для деления, — сказал Ярослав Елисею.

Тот посмотрел на лист.

— Совсем?

— Массу записываем. Телосложение тоже. Но группа не «худой — полный».

— А какая?

Ярослав задумался.

— Уровень физической подготовленности.

Святобор рядом усмехнулся.

— И как его измеришь одним числом?

— Никак.

— Наконец-то.

Ярослав посмотрел.

— Вы сегодня особенно довольны.

— Я ждал месяца, когда ты признаешь, что не всё помещается в одну цифру.

— Всё помещается в несколько.

Святобор закрыл глаза.

— Рано радовался.

К обеду таблица начала приобретать смысл.

Не идеальный.

Но уже полезный.

У каждого человека теперь были:

имя;

возраст;

масса;

служба;

привычный объём физической работы;

силовые показатели;

короткая нагрузка;

повторная нагрузка;

время восстановления дыхания;

пульс;

заметки лекаря.

Ярослав отдельно попросил Святобора добавить боевую оценку.

— Зачем? Ты же сказал, что это другое.

— Именно поэтому. Потом посмотрим, где совпадает, а где нет.

Святобор кивнул.

— Правильно.

— Записать, что вы это сказали?

— Не наглей.

После обеда один из дружинников подошёл сам.

Радован.

Тот самый, которого Святобор назвал одним из лучших мечников группы.

— Молодой господин.

— Что?

— Получается, я средний?

Ярослав посмотрел на лист.

По силе — выше среднего.

По бегу — средний.

По восстановлению после повторной работы — тоже средний.

— В этих тестах — да.

Мужчина явно был недоволен.

— Но в бою я лучше большинства.

— Святобор сказал то же самое.

— Тогда зачем ваши показатели?

Хороший вопрос.

Ярослав отложил перо.

— Если я захочу сделать тебя лучше с мечом, пойду к Святобору.

— А если...

— Если я хочу понять, почему один человек через полчаса после тяжёлой работы снова готов работать, а другой нет — мне нужны другие показатели.

Радован помолчал.

— То есть я плохой не стал?

Ярослав улыбнулся.

— За одно утро? Было бы обидно.

Тот тоже усмехнулся.

— Хорошо.

И ушёл.

Ярослав посмотрел вслед.

Вот ещё одна вещь, о которой он раньше почти не думал.

Измерение само по себе меняло людей.

Человек видел число.

Сравнивал себя.

Начинал делать выводы.

Иногда неправильные.

С этим тоже придётся работать.

На следующий день они снова собрали двенадцать человек.

Без тренировок.

Только осмотр.

— Сон?

— Нормально.

— Сколько?

Мирон задумался.

— Не считал.

Ярослав тяжело вздохнул.

— Хотя бы примерно.

— Часов семь.

— Аппетит?

— Есть.

— Мышцы?

— Ноги.

— Насколько?

— Болят.

— Мешает ходить?

— Нет.

Гаврила почти ничего необычного не чувствовал.

Данислав пожаловался только на лёгкую усталость ног.

У двух мужчин восстановление оказалось хуже, чем ожидали.

Один плохо спал.

Второй вечером после тестов зачем-то ещё тренировался с мечом.

Ярослав поднял голову.

— Зачем?

Мужчина пожал плечами.

— Обычная тренировка.

— Мы вчера говорили не добавлять нагрузки.

— Я не добавлял. Я всегда так делаю.

Ярослав замолчал.

Елисей перестал писать.

Вот тебе и эксперимент.

— Хорошо, — сказал Ярослав.

— Хорошо?

— Для данных — плохо. Для понимания проблемы — хорошо.

Святобор усмехнулся.

— Человека нельзя положить в шкаф между измерениями.

— К сожалению.

— Запиши эту мысль.

Ярослав действительно записал:

Привычная нагрузка вне программы должна фиксироваться.

Потом добавил:

Нельзя оценивать восстановление без учёта того, что человек делал между проверками.

Самоочевидно.

И всё равно легко пропустить.

После осмотра двенадцать мужчин задержались во дворе.

Некоторые начали сравнивать результаты.

— У тебя пульс быстрее пришёл?

— Зато Мирон тебя с мешком обошёл.

— Мешок противника не убивает.

— Если кинуть хорошо...

— Хватит, — сказал Святобор.

Замолчали.

Ярослав смотрел на них.

Уже началось.

Соревнование.

Сравнение.

Желание быть первым.

Плохо для чистоты данных.

И очень полезно для будущей тренировки, если правильно направить.

— Не соревнуемся, — сказал он.

Несколько человек посмотрели с явным разочарованием.

— Вообще?

— Пока — вообще.

— А потом?

— Потом посмотрим.

— Вы любите это слово, — заметил Мирон.

— Очень.

К середине дня Ярослав уже мог грубо разделить группу.

Четверо — хорошо физически подготовленные.

Пятеро — средние.

Трое — заметно слабее по общей подготовке, хотя ни один не был слабым воином.

И тут возник первый соблазн.

Составить программы сразу.

Для первой группы оставить текущий объём.

Второй добавить работу.

Третьей начать легче.

Ярослав уже написал несколько строк.

Потом остановился.

Посмотрел на верх страницы.

Цель первого этапа: измерить. Не улучшить.

Чёрт.

Сам себе оставил ловушку.

— Что? — спросил лекарь.

— Хочу начать.

— Нельзя.

— Знаю.

— Тогда почему лицо такое?

— Потому что знать и хотеть — разные процессы.

Лекарь довольно улыбнулся.

— Наконец-то хоть что-то у вас работает как у нормального человека.

Ярослав перечеркнул программу.

— До Академии ничего не меняем.

— Правильно.

— Даже если уже очевидно, кому чего не хватает.

— Особенно тогда.

Ярослав кивнул.

И всё-таки оставил отдельную страницу.

После исходных магических измерений.

Под ней:

нагрузка должна зависеть от исходного уровня.

Потому что одинаковые двадцать приседаний для Мирона и самого слабого человека группы были совершенно разными нагрузками.

А значит:

одинаковое упражнение не означает одинаковую тренировку.

Это тоже стоило сохранить.

Письмо Воронцова пришло вечером.

Короткое.

В столичном стиле.

И немного раздражённое.

Ярослав прочитал дважды.

— Что? — спросил Елисей.

— Восемнадцать человек одновременно не примут.

— Почему?

— Проводимость долго измеряется. Им нужен нормальный повтор, а не очередь из людей до ночи.

— Сколько?

— Двенадцать в первый приезд.

— Шестеро Бориса?

— Все.

— И наших шесть.

Ярослав посмотрел на список.

Вот теперь приходилось выбирать.

Не лучших.

Это было бы бессмысленно.

Не самых слабых.

Тоже.

Нужен диапазон.

Он положил перед собой карточки.

— Два из верхней группы.

Елисей записал.

— Два средних.

— И два слабее.

— По физической подготовке.

— Да.

— Массу учитывать?

— Как дополнительный параметр. Не основной.

— Возраст?

— Постараемся не взять шестерых двадцатилетних.

Через полчаса список был готов.

Мирон вошёл.

Гаврила тоже.

Радован — нет.

Когда список объявили, Радован подошёл почти сразу.

— Почему меня не взяли?

— Вы во второй группе.

— Я добровольно записался.

— Знаю.

— Тогда почему они едут, а я нет?

Ярослав посмотрел.

Вот и ещё одна проблема.

— Потому что Академия принимает шесть человек от нас.

— И я хуже?

— Нет.

— Тогда?

— Мне сейчас нужен не лучший отряд. Мне нужны люди с разными исходными показателями.

Радован нахмурился.

— То есть я слишком средний?

Ярослав не удержался.

— Если сказать так, звучит хуже.

— Звучит именно так.

— Вы не исключены. Ваши нынешние показатели уже записаны. Вы поедете следующим заходом.

— А если первые уже начнут тренировку?

— Не начнут до тех пор, пока я не решу, как сохранить сравнение.

Радован посмотрел внимательнее.

— Значит, мы можем стать контрольной группой?

Ярослав удивился.

— Елисей объяснял?

— Немного.

— Возможно.

— Тогда ладно.

И ушёл значительно спокойнее.

Ярослав проводил его взглядом.

— Что? — спросил Елисей.

— Ничего.

— Плохое?

— Интересное.

— А именно?

— Люди уже хотят понимать эксперимент.

Елисей пожал плечами.

— Вы несколько месяцев всех к этому приучали.

Ярослав улыбнулся.

Похоже, да.

Вечером он перенёс итоговые данные на один большой лист.

Двенадцать строк.

Возраст.

Масса.

Физическая группа.

Восстановление.

Обычная нагрузка.

Боевая оценка Святобора.

И два последних столбца.

Источник.

Проводимость.

Пусто.

Пока.

Ярослав провёл пальцем по строкам.

Мирон — сильный, но не самый быстрый в восстановлении.

Гаврила — тяжёлый, но хорошо подготовленный.

Данислав — средний по силе, быстрый по восстановлению.

Радован — отличный мечник, средний в тестах.

Уже сейчас люди не укладывались в одну красивую шкалу.

И это было хорошо.

Слишком простые ответы обычно плохо переживали встречу с данными.

Через несколько дней шесть из них окажутся в Академии рядом с шестерыми магами Бориса.

Тогда появятся ещё три числа.

Ёмкость.

Наполненность.

Проводимость.

И впервые Ярослав сможет смотреть не только на то, как один человек меняется со временем.

Он сможет поставить рядом разных людей.

Сильных.

Слабее.

Тяжёлых.

Сухих.

Тренированных.

Менее тренированных.

И спросить уже не:

что изменилось?

А:

чем они отличаются друг от друга?

Ярослав закрыл тетрадь.

До получения ответа оставалось несколько пустых клеток.

И одна поездка в столицу.

Глава 5. Цена новизны

— Михаилу первым, — сказал Ярослав.

Елисей приготовил перо.

На столе уже лежали две дорожные папки, записи лекаря, результаты физических тестов добровольцев и отдельная пачка бумаг по людям Бориса.

— Пишите.

Елисей кивнул.

— «Через три дня буду в столице. Везу людей на измерения в Академию. Если будет время — увидимся. Если нет, на этот раз постараюсь не улучшать ваши склады».

Елисей поднял голову.

— Последнее оставлять?

— Обязательно.

— Он ответит.

— На это и рассчитываю.

Перо снова заскрипело.

— Елизавете?

Ярослав задумался всего секунду.

— «Буду в столице. Хочу увидеть, что стало с “Лисьей камеей” после открытия».

— Всё?

— Всё.

Елисей посмотрел на него.

— Очень коротко.

— Она поймёт.

— Это меня и пугает.

Ярослав отодвинул письмо.

— Теперь списки.

Собирались без особой суеты.

Шесть людей Бориса должны были встретиться с ними по дороге.

Шесть из центральной дружины ехали отсюда.

На каждом — отдельный лист.

Возраст.

Масса.

Привычная физическая нагрузка.

Результаты тестов.

Восстановление.

Замечания лекаря.

И главное условие перед поездкой:

ничего не менять.

Никаких дополнительных тренировок.

Никаких попыток «показать хороший результат».

Никакого соревнования между группами.

Мирон, услышав последнее, заметно расстроился.

— А если люди Бориса сами начнут?

— Не начнут.

— Почему уверены?

— Потому что им Назар скажет то же самое.

— А если не послушают?

Ярослав пожал плечами.

— Тогда получим двенадцать человек и двенадцать причин испортить эксперимент.

Святобор рядом усмехнулся.

— Теперь понимаешь, почему тренировать людей сложнее, чем себя?

— Уже начинаю.

Измерения заняли почти весь день.

И оказались значительно менее зрелищными, чем ожидали дружинники.

Один за другим.

Ёмкость.

Наполненность.

Проводимость.

Повтор.

Проверка.

Запись.

Снова ожидание.

Воронцов не позволил превратить происходящее в соревнование.

После третьего вопроса «а у кого больше?» он остановился.

— Если ещё раз услышу слово «лучше» без уточнения, какой именно показатель вы сравниваете, прекращу объяснять результаты.

Борисов Клим хмыкнул.

— Значит, спрашивать можно правильно?

— Можно.

— У кого самая большая ёмкость?

— Вот теперь можно.

Картина получилась одновременно знакомой и новой.

У более тяжёлых мужчин общий доступный запас действительно чаще был выше.

Мартын подтвердил старую закономерность особенно хорошо.

Большая масса.

Большой резерв.

Но проводимость у него оказалась совершенно обычной.

Клим — напротив.

Запас не самый большой, зато проводимость высокая.

Глеб снова испортил красивую картину.

Тяжёлый.

С заметным запасом.

И при этом с хорошей проводимостью.

Из людей Ярослава похожим оказался Гаврила.

Мирон по ёмкости и силе выглядел убедительно, но по проводимости оказался просто хорошим, не выдающимся.

Ярослав положил рядом свои физические таблицы и результаты Воронцова.

Несколько минут смотрел молча.

— Видите? — спросил лекарь.

— Пока вижу только то, что делить людей на толстых и худых было глупо.

Воронцов даже не поднял головы.

— Приятно, когда человек сам приходит к правильным выводам.

— Спасибо.

— Это не похвала.

Тенденция всё же была.

Те, кто лучше переносил повторную физическую работу и быстрее после неё восстанавливался, чаще показывали и более высокую проводимость.

Не все.

Не идеально.

Но заметнее, чем связь с внешностью.

— Двенадцать человек, — напомнил Воронцов.

— Лучше одного.

— В двенадцать раз.

— Именно.

— Не злоупотребляйте арифметикой.

Договорились просто:

привезти вторую шестёрку центральной дружины;

добавить её к исходным данным;

не менять программу до следующего этапа;

после этого уже обсуждать контролируемую тренировочную схему.

На этом Ярослав исследования и оставил.

По крайней мере на сегодня.

Потому что в столице его ждала ещё одна таблица.

И она, как подозревал Ярослав, могла оказаться не менее интересной.

«Лисья камея» изменилась.

Не внешне.

Именно это Ярослав заметил первым.

Та же тёмная вывеска.

Те же большие окна.

Тот же спокойный интерьер, где свободного пространства было больше, чем товара.

Никаких кричащих ценников.

Никакой толпы.

Но у входа стояли две дорогие кареты.

Внутри женщина лет сорока долго выбирала между двумя композициями.

Её спутница уже держала небольшую коробку с засахаренными плодами.

За прилавком служащая записывала адрес доставки.

На столе у окна стояла только одна большая композиция.

Отдельно.

Будто весь магазин был построен вокруг неё.

Ярослав улыбнулся.

Работало.

Елизавета вышла из задней комнаты.

— Ты опоздал.

— На сколько?

— На одиннадцать дней.

— Я не обещал приехать раньше.

— Это не отменяет факта.

— Рад вас видеть тоже.

Она развернулась.

— Идём.

Никаких дополнительных приветствий.

Вот теперь точно дома.

За торговым залом находилась небольшая комната.

Стол.

Два кресла.

Шкаф.

И несколько аккуратно сложенных книг.

Ярослав сел.

Елизавета положила перед ним лист.

— Просил цифры.

Он посмотрел.

Потом ещё раз.

— Это первый полный месяц?

— Тридцать один день.

— Восемьдесят шесть заказов.

— Да.

Ниже стояли суммы.

Общая выручка — 2 684 золотых.

Цветы и композиции:

1 731.

Подарочные корзины:

604.

Варенья, засахаренные плоды и небольшие наборы:

349.

Ярослав провёл пальцем ниже.

Прямые расходы на цветы, плоды, упаковку и материалы:

817 золотых.

Аренда.

Жалованье.

Доставка.

Содержание двух повозок.

Мелкие расходы.

Всего ещё:

536.

Внизу была строка.

Чистая операционная прибыль: 1 331 золотой.

Ярослав поднял глаза.

— За месяц?

— Ты уже спросил.

— Я хочу услышать ещё раз.

— Тысяча триста тридцать один золотой.

Ярослав откинулся.

— Я вас люблю.

— Не надо.

— Это почти столько, сколько наша шахта приносила чистыми за год.

— Значит, у вас плохая шахта.

— Елизавета.

— Что?

— Дайте мне насладиться.

Она едва заметно усмехнулась.

Ярослав снова посмотрел в таблицу.

— Первоначальные восемьсот уже вернули?

— Да.

— Полностью?

— Полностью.

— И сверху осталось?

— Да.

— Прекрасно.

Елизавета постучала пальцем по другой строке.

— Смотри сюда.

Повторных клиентов — 27.

Вот теперь Ярослав перестал улыбаться.

— За первый месяц?

— Да.

— Вот это мне нравится даже больше.

— Я знала.

— Почему?

— Потому что один покупатель из любопытства ничего не значит. Второй заказ — уже привычка.

Ярослав посмотрел на неё.

— Вы точно заразились.

— Не начинай.

— Средний заказ?

— Тридцать одна целая две десятых.

— Считали отдельно по неделям?

Елизавета пододвинула следующий лист.

Разумеется.

Он рассмеялся.

— Всё. Я больше вам не нужен.

— Нужен.

— Почему?

— Потому что продажи начали вести себя скучно.

Вот это было интереснее.

В первой неделе было много любопытства.

Во второй — ещё больше заказов из-за слухов.

Третья почти сравнялась со второй.

Четвёртая выросла совсем немного.

Не падение.

Не проблема.

Просто первый всплеск начал успокаиваться.