Прогрессия нагрузок

Металл.

Вес.

Тело.

Нагрузка.

Адаптация.

Рост.

Он медленно поставил гриф обратно.

— Здесь ещё одна стойка будет? — спросил Матвей Игнатьевич из дверей.

Ярослав обернулся.

— Нет.

— По первоначальному плану была.

— Убрали.

— Почему?

— Место.

Прораб посмотрел на пустое пространство.

— Его много.

— Именно.

— И вы хотите оставить пустым?

— Да.

Матвей Игнатьевич явно страдал.

— Дорогая площадь.

— Очень.

— Которую мы не используем.

— Используем.

— Как?

Ярослав встал в центре свободной зоны.

— Человек должен размяться.

Показал дальше.

— Тут можно делать выпады.

Шаг.

— Тут переноски.

Ещё.

— Тут работать в паре.

Он развёл руки.

— И никто никому не мешает.

Прораб посмотрел.

— Пустота тоже нужна.

— Очень.

— Странно.

— Знаю.

Ярослав прошёл между стойками.

Измерил глазами расстояние.

Потом встал возле одной.

Представил двух человек.

Один приседает.

Другой снимает диск.

Третий проходит.

— Эту на четверть шага левее.

Матвей Игнатьевич закрыл глаза.

— Почему?

— Два человека одновременно будут менять вес.

— Сейчас?

— Через месяц.

— Она уже закреплена.

— Насколько сложно?

Прораб посмотрел на крепление.

— Не очень.

— Тогда сейчас.

Тот тяжело вздохнул.

— Хорошо.

— И следующую не двигать.

— Спасибо.

Ярослав улыбнулся.

Вдоль одной стены шли зеркала.

Не целиком.

Несколько больших секций.

Мастера сначала предложили всю стену.

Ярослав отказался.

Зеркало — инструмент.

Не интерьер.

Человек должен видеть технику.

Положение спины.

Коленей.

Плеч.

Но если весь зал превращается в сплошное отражение, половина людей занимается отражением вместо тренировки.

Он подошёл.

Сейчас установили только одну секцию.

Посмотрел.

Высота правильная.

— Оставляем.

Из дальнего угла кто-то тихо сказал:

— Слава богам.

Ярослав повернулся.

Трое рабочих очень внимательно занимались ящиком.

— Я слышал.

— Простите, молодой господин.

— Ничего.

Он рассмеялся.

Отдельно стояли будущие блоковые конструкции.

Очень простые по меркам старого мира.

Но для здешних мастерских — почти новое направление.

Трос.

Шкив.

Сменный вес.

Разные рукояти.

Ярослав долго обсуждал их с кузнецом и Данилой.

Первую конструкцию сделали слишком тяжёлой.

Вторая заедала.

Третья уже работала хорошо.

Сейчас он потянул ручку.

Вес поднялся плавно.

Опустился.

Звук металла.

Никаких рывков.

— Хорошо.

Ближайший мастер даже расправил плечи.

Он прошёл в отдельные комнаты.

Три.

Меньше главного зала.

Но не тесные.

Стены чуть темнее.

Одно большое зеркало.

Одна стойка.

Скамья.

Набор веса.

Перекладина.

Небольшой стол.

Вода.

Записи.

И дверь.

Хорошая.

Тяжёлая.

Закрывающаяся тихо.

Приватность.

Потому что кто-то не хочет тренироваться перед другими.

Кто-то слишком известен.

Кто-то после болезни.

Кто-то стесняется собственного тела.

Кто-то просто заплатит за право час не видеть людей.

Ярослав это понимал прекрасно.

Деньги здесь покупали не право вести себя важнее остальных.

Они покупали тишину.

Из тренировочного блока он пошёл в купальни.

Здесь цвет становился другим.

Тёплый камень.

Серо-песочный.

Пол темнее стен.

Деревянные лавки.

Латунь.

Пока ещё холодно.

Вода не запущена полностью.

Но уже можно представить.

Пар.

Тёплый воздух.

Звук воды.

Большие светлые полотенца.

Небольшая лиса в углу.

Ярослав прошёл по полу.

Посмотрел.

И заметил Матвея Игнатьевича рядом.

— Воду не принесу.

Прораб замер.

— Что?

— Сегодня не надо.

Матвей Игнатьевич рассмеялся.

— Благодарю.

— Уклон теперь правильный?

— Мы проверяли трижды.

— Молодцы.

Тренировка не заканчивается последним повторением.

Это Ярослав повторял всем, пока они уже не начали смотреть на него одинаково.

После нагрузки:

еда;

вода;

сон;

восстановление.

Если человек выходит из клуба разбитым, голодным, обезвоженным и потом два дня не может нормально двигаться — система плохая.

Поэтому после купальни была комната восстановления.

Вот она Ярославу понравилась особенно.

Большие окна в сад.

Стены приглушённого серо-зелёного оттенка.

Не яркого.

Почти природного.

Тёмное дерево.

Низкие столы.

Глубокие кресла.

Пока только два образца.

Остальные позже.

Мягкий свет вечером.

Никакой тяжёлой роскоши.

Никаких картин с битвами.

Здесь человек должен успокоиться.

Вода.

Лёгкая еда.

Возможно, напитки с ягодами.

Молочные продукты.

Что найдут местные специалисты.

Но алкоголя здесь не будет.

Вообще.

Елизавета уже предупредила, что некоторые клиенты не поймут.

Пусть.

Ярослав объяснит.

И если всё равно не поймут — сто двадцать золотых можно потратить в другом месте.

Он вышел в сад.

И здесь впервые за весь осмотр просто остановился.

Сад почти не тронули.

Это было принципиально.

Старые деревья сохранили.

Большие.

С хорошими кронами.

Вдоль стены росли кусты.

Небольшой фонтан пока не работал.

Елизавета хотела восстановить его.

Ярослав не возражал.

По краю сада проложили дорожку.

Не стадионную.

Не прямой круг.

Она шла между деревьями.

Местами немного изгибалась.

Поверхность плотная.

Не скользкая.

По ней можно ходить.

Бегать.

Делать лёгкие ускорения.

И при этом с первого взгляда сад оставался садом.

Не тренировочной площадкой.

Дальше небольшой навес.

Под ним можно заниматься в жару или дождь.

Несколько креплений.

Свободная площадка.

Вечером всё будет освещаться низкими фонарями.

Ярослав представил женщину лет сорока.

Она впервые в жизни спокойно идёт быстрым шагом двадцать минут.

Не потому что убегает.

Не потому что опаздывает.

Просто потому что тренируется.

Мужчину, который двадцать лет считал себя сильным, пока не выяснил, что не может нормально присесть.

Арсения, который уже записывает утреннюю боль в ногах как научное наблюдение.

Михаила.

И вдруг улыбнулся.

Михаила здесь будет особенно приятно мучить.

— Молодой господин!

Ярослав обернулся.

Двое рабочих тащили длинную тяжёлую балку к хозяйственному флигелю.

Один держал нормально.

Второй согнулся.

Пытался компенсировать спиной.

— Стой.

Оба замерли.

И ещё трое рядом тоже.

Судя по выражению лица второго рабочего, он решил, что балку сейчас заставят вернуть обратно в лес.

Ярослав подошёл.

— Поставьте.

Они положили.

— Ты как поднимаешь?

Рабочий растерялся.

— Обычно.

— Покажи.

Мужчина наклонился.

Почти прямые ноги.

Спина круглая.

Ярослав поморщился.

— Так не надо.

— А как?

Он показал.

— Ближе подойди.

— Так?

— Ещё.

— Ноги чуть шире.

Ярослав присел рядом.

— Не тяни спиной. Поднимай отсюда.

Показал на ноги.

Рабочий попробовал.

Поднял край.

Удивился.

— Легче.

— Конечно.

— А я всегда...

— Поэтому вечером поясница болит?

Мужчина посмотрел.

— Бывает.

— Вот.

Ярослав выпрямился.

— И не геройствуй. Тяжёлое вдвоём.

— Да, молодой господин.

— Идите.

Они понесли.

На этот раз второй шёл заметно ровнее.

Матвей Игнатьевич стоял рядом.

— Что?

Прораб покачал головой.

— Ничего.

— Опять вежливая версия?

— Думаю.

— Говорите.

— Вы даже рабочих тренируете.

Ярослав пожал плечами.

— Он неправильно поднимал.

— Конечно.

Елизавета приехала через сорок минут.

Михаил — ещё через десять.

Ярослав встретил их во дворе.

Елизавета вышла из кареты.

Огляделась.

Потом посмотрела на ближайших рабочих.

— Они тебя боятся.

Ярослав закрыл глаза.

— Почему сегодня все считают необходимым сообщать мне это?

Михаил только подошёл.

— Потому что тот человек сейчас спрятал уровень.

Ярослав обернулся.

Действительно.

Рабочий очень аккуратно положил длинный измерительный инструмент за ящик.

— Я видел!

Мужчина замер.

Михаил начал смеяться.

Елизавета тоже.

— Я ничего ему не сделал.

— Пока, — сказал Михаил.

— Вы вообще на моей стороне?

— Нет.

— Хорошо.

— Пойдёмте, — сказал Ярослав.

Елизавета поправила перчатку.

— Куда?

— В клуб.

— Мы уже здесь.

— Нет.

Он показал на ворота.

— Вы приехали впервые.

Михаил посмотрел.

— Я здесь третий раз.

— Забудьте.

— Очень удобный подход.

— Вы член клуба.

— Я не соглашался.

— Уже заплатили сто двадцать золотых за месяц.

Михаил остановился.

— Верни.

— Нельзя.

— Почему?

— Место занято вами.

— Я передумал.

— Это ваши проблемы.

Елизавета спокойно сказала:

— Теперь я хочу посмотреть.

Михаил вздохнул.

— Предатели везде.

Они снова вышли наружу.

Ярослав начал с улицы.

— Вы приезжаете.

— Зачем? — спросил Михаил.

— Тренироваться.

— Уже плохо.

— Михаил.

— Молчу.

— Карета входит во двор. Не останавливается снаружи.

Елизавета сразу кивнула.

— Правильно.

— Никто не видит, кто приехал.

— Если только не следит специально, — сказал Михаил.

— Вы сейчас человек или Особый отдел?

— Всегда немного Особый отдел.

— Хорошо. Потом ваши замечания.

— Уже записал.

Они вошли.

В приёмной Ярослав показывал медленно.

Куда человек идёт.

Где оставляет верхнюю одежду.

Где ждёт.

Почему кресел мало.

Почему не будет общей очереди.

Почему запись должна строиться так, чтобы люди почти не сталкивались.

Елизавета слушала.

Михаил задавал неудобные вопросы.

— А если приехали на двадцать минут раньше?

— Подождёте.

— Я плачу сто двадцать.

— Именно поэтому в хорошем кресле.

— А если захочу войти сразу?

— Если инструктор свободен.

— А если нет?

— Ждёте.

— Ужасный клуб.

— Верну деньги.

— Нельзя, ты уже сказал.

— Тогда терпите.

У разделения маршрутов Михаил наконец стал серьёзным.

— Хорошо.

— Что?

— Два входа.

Он прошёл несколько шагов.

Вернулся.

Посмотрел на служебный коридор.

— Но персонал проходит здесь?

— Да.

— Кто?

— Только свои сотрудники.

— А списки клиентов где?

Ярослав показал будущую административную комнату.

— Там.

— Одна книга?

— Пока планировали одну.

— Нет.

Ярослав посмотрел.

— Почему?

— Потому что если одна книга лежит там, любой человек, имеющий доступ к помещению, знает всех членов клуба.

Елизавета тоже остановилась.

Михаил продолжил:

— Частные записи отдельно. Расписание на день отдельно. Полный список у двух-трёх доверенных людей.

— Для чего столько секретности? — спросил Ярослав.

Михаил посмотрел как на ребёнка.

— Потому что половина стоимости твоего клуба — возможность сказать, что ты туда не ходишь.

Елизавета кивнула.

— Он прав.

Ярослав подумал.

— Хорошо. Переделаем систему учёта.

Из-за угла послышался тихий стон.

Матвей Игнатьевич.

Ярослав повернулся.

— Не стены.

Прораб выдохнул.

— Благодарю.

В женской части Елизавета уже не просто слушала.

Она проверяла.

Шкаф.

Зеркало.

Высоту столика.

Расстояние между креслами.

Одну кабину.

Вторую.

Зашла.

Закрыла дверь.

Вышла.

— Здесь мало места.

Матвей Игнатьевич побледнел.

Ярослав посмотрел.

— Мне хватило.

— Ты не носишь платье.

Справедливо.

Елизавета встала.

Показала руками.

— Женщина в вечернем платье. Служанка помогает. Широкая юбка.

Ярослав представил.

— Да.

Прораб спросил очень осторожно:

— Насколько расширить?

— На полшага.

Он закрыл глаза.

— Переделаем.

Ярослав похлопал его по плечу.

— Видите? Сегодня не я.

Матвей Игнатьевич посмотрел.

— Спасибо большое.

Михаил засмеялся.

Дальше Елизавета нашла ещё два недостатка.

Возле зеркала нужен небольшой дополнительный свет.

И место для украшений должно закрываться.

— Почему?

Она посмотрела.

— Потому что женщина снимет серьги стоимостью в дом.

— И?

— Положит на стол.

Ярослав понял.

— Закрывающийся ящик.

— Да.

— Хорошо.

Прораб уже просто записывал.

Без эмоций.

В кабинет лекаря Михаил вошёл и неожиданно перестал шутить.

Осмотрел.

— Здесь будет обязательный осмотр?

— Да.

— Всем?

— Всем.

— Даже если человек не хочет?

— Тогда не член клуба.

Елизавета посмотрела.

— Некоторые обидятся.

— Пусть.

— Очень важные.

— Тем более.

Ярослав прислонился к столу.

— Я не буду давать человеку нагрузку, пока не понимаю хотя бы базовое состояние.

Михаил кивнул.

— Хорошо.

— Вы опять это сказали.

— Не привыкай.

Главный зал они увидели последним.

Елизавета вошла первой.

И остановилась.

Михаил — за ней.

Ярослав почему-то не пошёл сразу.

Смотрел на них.

Ему было интересно.

Елизавета медленно огляделась.

Свет.

Стены.

Металл.

Тёмный пол.

Пустое пространство.

— Красиво, — сказала она.

Ярослав улыбнулся.

— Это не главное.

— Я знаю.

— Правда?

— Именно поэтому красиво.

Он задумался.

Понял.

Ничего не добавлено просто ради богатства.

Хорошие материалы.

Хорошие пропорции.

Чистота.

Порядок.

И достаточно.

— Что здесь? — спросил Михаил.

Вот тут Ярослава как будто кто-то включил.

— Разминка.

Он показал свободную часть.

— Сначала человек двигается. Смотрим состояние. Потом основная работа.

— Где?

— Зависит от программы.

Подошёл к стойке.

— Здесь присед.

К скамье.

— Здесь жимы.

К перекладине.

— Здесь тяги и работа с собственным весом.

Показал блок.

— Это для разных тяг.

Михаил попробовал ручку.

— Зачем столько способов двигать тяжёлое?

Ярослав посмотрел.

— Это сейчас был очень плохой вопрос.

Елизавета улыбнулась.

— Я предупреждала.

Ярослав начал объяснять.

Не торопясь.

Почему один человек начинает с приседа без веса.

Другому уже можно дать нагрузку.

Почему нельзя поставить всех мужчин на одну программу.

Почему женщине нельзя просто взять мужскую программу и уменьшить все веса.

Почему пожилой человек не слабая версия молодого.

Почему после болезни нагрузка определяется не гордостью.

Почему хороший инструктор не тот, после которого клиент лежит.

Михаил сначала задавал вопросы.

Потом перестал.

Елизавета тоже.

Ярослав говорил.

И чем дольше говорил, тем меньше замечал их.

Показывал.

Вставал сам.

Менял положение ног.

Брал гриф.

Объяснял, почему хват здесь.

Почему колено туда.

Почему движение нужно контролировать.

Почему вес — инструмент, а не цель.

— А когда добавлять? — спросила Елизавета.

Ярослав сразу ответил:

— Когда текущая нагрузка перестала быть достаточной и человек восстановился.

— По ощущениям?

— Не только.

Он подошёл к небольшому столу.

Там должна была храниться рабочая книга.

— У каждого будет журнал.

Михаил поднял бровь.

— Конечно.

— Вес.

— Конечно.

— Повторы.

— Конечно.

— Сон.

— Ярослав.

— Самочувствие. Пульс. Восстановление. Жалобы. Прогресс.

— Я понял.

— Через месяц открываем и смотрим.

Было.

Стало.

Не «кажется».

Не «по-моему».

Цифры.

Михаил посмотрел на Елизавету.

— Он счастлив.

Ярослав остановился.

— Что?

— Ничего.

— Вы сказали...

— Продолжай.

Но уже не получилось сразу.

Потому что Ярослав вдруг услышал собственный голос.

Увидел себя со стороны.

Он последние месяцы объяснял множество вещей.

Как пилить лес.

Нет.

Не как пилить.

Это знал Лука.

Как считать, выгодно ли пилить.

Как смотреть на мельницу.

Но устройство механизма лучше понимал Еремей.

Как вести переговоры.

Здесь Михаил сильнее.

Как работать с модой.

Елизавета.

Как исследовать Источник.

Савелий.

Арсений.

Гавриил вообще оставил после себя книги, которые Ярослав пока едва начал понимать.

Везде он находил систему.

Задавал вопросы.

Соединял людей.

Считал.

Но почти везде существовал кто-то, кто знал предмет глубже.

А здесь...

Он посмотрел на гриф в своих руках.

Здесь всё было иначе.

— Ярослав? — позвала Елизавета.

— Да.

— Ты замолчал.

— Думаю.

— Это опасно, — сказал Михаил.

Ярослав улыбнулся.

— Идём дальше.

В частной комнате Михаил сразу спросил:

— Кто будет пользоваться?

— Кто угодно.

— За дополнительную плату?

— Возможно. Но не обязательно.

— Почему?

— Иногда человеку нужна приватность.

— Например?

— После болезни.

— Хорошо.

— Женщина, которая стесняется.

— Хорошо.

— Чиновник, который не хочет, чтобы его видели.

Михаил:

— Очень хороший клуб.

— Только что был ужасным.

— Я получил полезную услугу.

— А.

— Кто ещё?

Ярослав пожал плечами.

— Если когда-нибудь придёт кто-то из императорской семьи.

Тишина.

Он посмотрел на Михаила.

Тот ничего не сказал.

— Что?

— Ничего.

— Вы очень неприятно молчите.

— Привыкай.

В купальне Елизавета одобрила камень.

Михаил спросил про отдельную подачу горячей воды.

Ярослав объяснил.

Потом дошли до комнаты восстановления.

Елизавета сразу подошла к окну.

Открыла.

Из сада вошёл воздух.

— Вот это хорошо.

Ярослав кивнул.

— Летом здесь будет особенно хорошо.

— Что подавать?

— Воду.

— Еду?

— Лёгкую.

— Вино?

— Нет.

Она повернулась.

— Совсем?

— Совсем.

Михаил:

— Я требую возврат ста двадцати золотых.

— Не получите.

— Даже вина нет.

— После тяжёлой тренировки — нет.

— А если лёгкой?

— Нет.

— Тирания.

— Можете пить дома.

Елизавета задумалась.

— Некоторые будут жаловаться.

— Пусть.

— Значит, в правилах заранее.

— Да.

Она кивнула.

Вот поэтому с ней было удобно.

Если решение принято — дальше она думает не как спорить, а как правильно внедрить.

В саду Михаил наконец начал смотреть не как родственник.

Как сотрудник Особого отдела.

Ярослав заметил сразу.

Взгляд менялся.

Вход.

Окна.

Дорожка.

Флигель.

Второй выход.

— Что?

— Охрана.

— Что с ней?

— Где ждёт?

Ярослав молчал.

— Я не думал.

— Поэтому думаю я.

Михаил показал.

— Если приедет очень важный человек, его охрана не будет сидеть с кучерами.

— Почему?

— Потому что это охрана.

— Хорошо.

— Нужна отдельная комната возле внутреннего входа.

Матвей Игнатьевич издал звук.

Ярослав поднял руку.

— Маленькая.

— Благодарю.

Михаил продолжил: