Девятая встреча

Первая встреча. Время

Когда у стула отвалилась спинка, Вера успела поймать только чужое пальто.

Мужчина остался сидеть. Несколько секунд он смотрел на деревянную перекладину у своих ног, потом осторожно повернулся к Вере.

— Это было в программе?

— После вопросов из зала, — сказала она. — Вы поторопились.

В книжном уже убирали чашки. Автор, представивший сборник городских рассказов, надевал шарф перед зеркалом. За окном стоял поздний апрельский вечер: ещё светлый, хотя Вера давно должна была закончить работу. Она помогала Асе проводить встречи, а после оставалась складывать стулья. В маленьком издательстве, где работала Вера, редактору полагалось уметь почти всё, включая перевозку автора, которого никто не узнавал на вокзале.

Мужчина встал и забрал у неё пальто. Под ним оказалась светлая рубашка с закатанными рукавами; у правого виска среди русых волос серебрилась узкая прядь.

— Павел, — представился он. — Спасибо. Карман тяжёлый, могло вывернуть руку.

Из кармана выглядывала рулетка.

— Вы собирались измерять автора?

— Помещение. Ася хочет поставить ещё один стеллаж. Я сказал, что сначала надо разобраться со стульями. Кажется, они услышали.

Он присел, подобрал перекладину и остаток деревянного шканта. Вера машинально протянула ладонь для мелких деталей.

— Не надо, заноза, — сказал Павел и завернул обломки в кассовый чек.

Ася вышла из подсобки с двумя пакетами.

— Паша, мы его выкинем?

— Сначала посмотрим остальные соединения.

— Ты архитектор. Почему я спрашиваю тебя про стулья?

— Потому что сантехник не пришёл на презентацию.

Ася засмеялась и попросила их вынести складные стулья в маленький двор. Пока они ходили туда и обратно, автор уехал, посуда исчезла, а Вера обнаружила, что не ела со второго завтрака. Вторым завтраком у них в издательстве называлась конфета из ящика Даши.

Павел придерживал перед ней тяжёлую дверь, не забирая стулья из рук. Ей это понравилось. Обычно мужчины либо стояли в стороне, либо пытались отнять всё сразу.

— Здесь рядом ещё кормят? — спросил он, когда они закончили.

— Есть пекарня. Но до закрытия сорок минут.

— Мне хватит. Вам?

Вера могла ответить, что у неё дома суп. Суп действительно был. Его приготовили три дня назад, и с каждым вечером встреча с ним становилась менее желанной.

— Мне тоже.

В пекарне оставались два куска пирога с капустой и булочка, которую продавщица предложила им разделить. Павел спросил Веру, любит ли она изюм, и только потом согласился. Они сели у окна. Вера сняла тёмно-синий кардиган: в магазине мёрзла, здесь пахло тёплым тестом и было жарко.

— Вы всегда так внимательно слушаете? — спросила она.

— Я не всё услышал. Пока стул держался, думал о стеллаже.

Это признание понравилось ей больше, чем вежливая похвала книге.

Она рассказала, как автор накануне потребовал заменить в готовом макете имя собаки: настоящая хозяйка могла обидеться. Павел рассказал о заказчике, который сначала просил сделать помещение «человечнее», а потом убрал из сметы все скамейки.

Он говорил неторопливо и не пытался продолжить каждую её шутку. Иногда Вера успевала решить, что сказала лишнее, но тогда он отвечал на самую серьёзную часть фразы. Это сбивало привычный темп и почему-то давало отдохнуть.

В половине десятого продавщица перевернула табличку на двери.

— Мы можем ещё посидеть на улице, — предложил Павел.

Вера посмотрела на время. Ей хотелось согласиться. Вместо этого она сказала:

— Завтра сдаю книгу. Если не уйду сейчас, буду ненавидеть в ней даже оглавление.

— Тогда провожу до остановки.

Она усмехнулась.

— Вы не будете объяснять, что жизнь коротка?

— Завтра тоже жизнь.

Павел донёс поднос до стойки. На улице они пошли вдоль ещё голых лип. Вера заметила, что подстраивает шаг под его шаг, хотя обычно ходила быстрее всех.

У остановки он спросил:

— В субботу вы свободны?

— В первой половине дня.

— Можно позвать вас куда-нибудь уже намеренно?

Вера рассмеялась. Автобус ещё не появился, и у них оставалось время для ответа, которое она неожиданно захотела растянуть.

— Можно. Но я плохо умею знакомиться.

— Сегодня ничего не сломалось. Кроме стула.

— Я про другое. Первые встречи всегда одинаковые. Где работаешь, что читаешь, куда ездишь. А потом выясняется, что человек считает нормальным приглашать гостей в воскресенье в девять утра.

— Это вы сейчас про меня выясняете?

— Да.

— Не считаю. В девять утра гостям нечего у меня делать.

— Уже полезнее половины моих знакомств.

Павел помолчал и спросил, что ещё ей важно. Вера начала перечислять: работа, деньги, дом, возможность побыть одной. Не потому, что приготовила список. За последние годы эти слова накопились сами, каждое со своей историей.

— И как человек ссорится, — добавил он. — Это я бы тоже хотел знать.

— Проверять специально не будем.

— Хорошо. Но по поводу изюма у нас уже разногласие.

Она попросила у него ручку. Ручки не нашлось, зато был короткий карандаш. На обороте программы книжного вечера Павел провёл четыре линии, получились девять клеток. Вера заполнила восемь: время, деньги, дом, близкие, работа, радость, свобода, несогласие. В последней написала «будущее».

— Девять встреч? — спросил он.

— Если нам захочется.

— А сегодняшний пирог считается?

Вера вписала в первую клетку: «Ушли вовремя».

— Считается.

Они договорились не устраивать экзаменов и не терпеть друг друга до конца списка, если станет скучно. Можно было закончить раньше. Можно было передумать насчёт темы. Девятая встреча должна была состояться в начале лета; после неё листок предполагалось выбросить.

— Я, возможно, уеду, — сказала Вера. — Подавалась в издательство в Петербурге. Пока ни ответа, ни привета.

— Я тоже отправлял портфолио. В Казань. Но там всё долго.

Она кивнула, приняв это как ещё одно симметричное обстоятельство, вроде их нелюбви к ранним гостям. Два человека, которые куда-то отправили документы. Пока оба стояли в Ярославле, у остановки, и у Павла на манжете была светлая полоска древесной пыли.

Подошёл автобус. Вера сфотографировала листок и вернула ему.

— В субботу деньги, — сказала она. — Я собираюсь покупать стол с рук.

— Это приглашение?

— Возможно, предупреждение.

Дома Вера разогрела суп, открыла рабочий файл и обнаружила, что уже семь минут смотрит на одно предложение. Телефон лежал рядом экраном вниз. Она перевернула его.

«Проверил остальные стулья. Ваш был надёжный».

Она ответила: «Мой всегда такой. Я выбираю ближе к выходу».

Потом, прежде чем успела отредактировать сообщение, добавила: «В субботу до выхода далеко. Будьте готовы».

Павел прислал фотографию карандаша. Он лежал поперёк листка с девятью клетками, короткий, обкусанный кем-то очень давно и явно не рассчитанный на серьёзное будущее.

Вторая встреча. Деньги

Стол продавали вместе с человеком, который не хотел его отдавать.

Человек представился Виктором Андреевичем, провёл их на застеклённый балкон и погладил столешницу ладонью. На столе стояли три горшка с рассадой.

— Дочь велела освободить. Говорит, купим лёгкий. Этот, видите ли, тяжёлый.

Вера увидела светлое дерево, два широких ящика и потемневший след от стакана. Стол был именно такой, как на фотографии, только лучше. За ним можно было сидеть с раскрытой рукописью, а не убирать тарелку каждый раз, когда понадобится клавиатура.

Павел проверил ножки, выдвинул ящик и заглянул под столешницу.

— Крепкий, — сказал он. — Но в вашу кухню не встанет.

— Я хочу в комнату.

— Тогда поместится, если переставить комод.

Она показывала ему фотографию квартиры накануне. Павел запомнил её так, будто уже там побывал, и это одновременно радовало и чуть тревожило.

Вера спросила про доставку.

Виктор Андреевич назвал номер грузового такси. Машина, два грузчика и подъём без лифта почти удваивали цену. Вера пересчитала сумму на телефоне. Она выделила на покупку определённые деньги и теперь чувствовала себя застигнутой за легкомыслием.

— Можно ножки снять, — сказал Павел. — Но всё равно нужна машина. У меня маленькая, он не войдёт.

— Я подумаю.

Виктор Андреевич сразу повеселел. Если она думала, стол пока оставался.

На улице Вера остановилась у ограды.

— Ты сейчас предложишь заплатить за доставку?

Она впервые сказала ему «ты». Получилось резко, хотя собиралась сказать иначе.

— Нет, — ответил Павел. — Ты меня заранее остановила.

Он не улыбнулся. Вера убрала телефон.

— Извини. Я не хотела.

— А что хотела?

— Купить стол. Взрослые люди должны уметь покупать столы без драматического сопровождения.

— Взрослые люди иногда недооценивают стоимость лестницы.

Они сели на скамейку в сквере. Павел принёс из киоска два стакана чая, перед этим спросив, нужен ли ей чай вообще. Вера достала кошелёк. Он назвал цену её стакана без церемоний. Это неожиданно рассмешило её.

— Ты хорошо подстраиваешься.

— Я пока не знаю, как тебе удобно.

Она рассказала о трёх годах с человеком, который зарабатывал значительно больше. Сначала подарки были подарками. Потом в каждой неприятной беседе появлялись оплаченная поездка, купленный телефон, ресторан, куда она сама не пошла бы. Не каждый раз и не прямым счётом. Просто выяснялось, что благодарность должна была длиться дольше, чем ей казалось.

— Теперь я иногда заранее злюсь на человека, который ещё ничего не сделал, — сказала Вера. — Как ты заметил.

Павел покатал стакан между ладонями.

— Я не люблю тратить то, что ещё не получил. У нас проекты оплачивают частями. В прошлом году последнюю часть задержали на четыре месяца. Я всё это время видел обувь снаружи и изнутри одновременно.

Вера посмотрела на его ботинки. Хорошие, явно новые.

— Эти уже без дополнительного обзора?

— Эти за оплаченный проект.

Он рассказал, что откладывает деньги на возможный переезд. Часть накопленного трогать не хочет, потому что иначе будет соглашаться на любую работу. Вера узнала этот расчёт. У неё тоже была сумма, которую нельзя было превращать в стол, даже очень хороший: три месяца аренды, еды и возможности не говорить «да» немедленно.

— То есть мы оба можем его купить, — сказала она, — но тогда он начнёт за нас принимать решения.

Павел посмотрел на неё и наконец улыбнулся.

— В твоём случае — небольшой стол. Не справится.

Они могли уйти. Вместо этого Вера снова открыла объявление и позвонила Виктору Андреевичу. Спрашивать о скидке ей было неловко: хозяин и без того прощался со столом так, будто провожал взрослого сына. Она объяснила про подъём, назвала свою сумму и приготовилась услышать отказ.

Виктор Андреевич подумал. Потом спросил, для чего ей стол.

— Работать. Я редактирую книги.

— Печатать на машинке?

— На компьютере. Но бумаги много.

— Бумага — это хорошо, — сказал он. — Забирайте за вашу цену. Только горшки не забирайте.

Павел отвернулся к дереву, чтобы она не увидела, как он смеётся.

Оказалось, машину можно заказать на вечер, когда закончится другая доставка поблизости. Вера согласовала цену, этаж и отсутствие лифта. Павел предложил приехать на следующий день помочь собрать стол: для перевозки ножки всё-таки снимали.

— Это уже третье свидание, — заметила она.

— По теме дома. Удобно.

— Воскресенье, десять утра?

Он посмотрел на неё с настоящим испугом.

— В одиннадцать. У меня репутация.

После этого они ещё долго гуляли по рынку неподалёку. Вера купила маленькую синюю чашку с неудобной ручкой. Павел изучал старые карты, но ничего не выбрал. У прилавка с лампами он вдруг остановился и показал ей зелёный стеклянный плафон, похожий на перевёрнутую половину яблока.

— Такой был в библиотеке, куда я ходил после школы, — сказал он. — Я думал, все взрослые работают при зелёном свете.

— Поэтому стал архитектором?

— Нет. Поэтому долго хотел стать библиотекарем.

Вера представила его в детстве: серьёзный мальчик, которому разрешили сидеть под красивой лампой. Она хотела спросить ещё, но Павел уже отошёл от прилавка. Это осталось с ней — возможность не получать всю историю человека сразу.

Вечером, когда стол подняли в квартиру, один из грузчиков спросил, куда его ставить. Вера растерялась. Комод действительно мешал, на диване лежали снятые ножки, а в узком проходе невозможно было развернуться.

Она чуть не позвонила Павлу. Потом сама передвинула комод к другой стене, освободила место и попросила поставить столешницу на ребро.

Когда грузчики ушли, Вера налила себе чай в новую чашку. За неудобную ручку особенно хорошо держаться двумя пальцами. Она уселась на диван между ножками стола, оглядела комнату и поняла, что впервые за долгое время радуется предстоящему воскресенью больше, чем свободному вечеру.

Третья встреча. Дом

Павел принёс инструменты, хлеб и пакет маленьких помидоров. Вера приготовила обед, хотя приглашала его собирать стол и заранее сказала, что кормить не обещает.

— Я не знал, как долго мы провозимся, — объяснил он хлеб.

— А помидоры?

— Красивые.

Это был исчерпывающий ответ. Она положила их в белую миску, и кухня сразу стала похожа на место, где предполагалось провести воскресенье.

Стол собирали на ковре. Вера держала тяжёлую ножку, Павел затягивал крепление. Из открытого окна доносилось, как во дворе кто-то учит ребёнка кататься на велосипеде. Ребёнок требовал отпустить, взрослый уверял, что давно отпустил, но по его тяжёлому дыханию было ясно, что это неправда.

— У тебя есть дети? — спросила Вера.

— Нет. У тебя?

— Тоже нет.

Он продолжил затягивать крепление, а она поняла, что ждёт следующего вопроса и одновременно боится его.

— Хотела бы? — спросил Павел.

Вера смотрела на его руки. На указательном пальце была старая белая царапина.

— Думаю, да. Но я не умею хотеть ребёнка отдельно от человека, с которым он будет жить. Меня спрашивают так, будто нужно сначала поставить галочку, а остальное приложится.

— Я тоже хотел бы. Только боюсь оказаться отцом, которого дома видят по фотографии.

— Много работаешь?

— Иногда. А ещё умею убедительно объяснять, почему именно сейчас иначе нельзя.

Он сказал это без гордости. Вера подержала ножку крепче.

— Вот здесь уже не крути. Кажется, достаточно.

Павел проверил соединение и отложил ключ.

Когда стол встал на место, Вера попросила его задержаться, пока сходит за молоком. В магазине была очередь. Вернувшись, она обнаружила, что рабочая лампа уже стоит справа, бумаги сложены в два ящика, а стол отодвинут от окна на ладонь.

— Так экран меньше бликует, — сказал Павел. — И проход удобнее.

Вера поставила пакет на пол.

На столе было красиво. Именно это мешало сразу объяснить, что случилось.

— А рукопись?

— В левом ящике. Там, где пометки. Чистые листы в правом.

Она выдвинула ящик. Главы, лежавшие отдельными стопками, оказались вместе. В каждой стопке сверху был листок с её заметками; теперь листки смешались. Ничего непоправимого не произошло. Нужно было минут двадцать, чтобы разобрать всё заново.

— Я расставлю сама, — сказала она.

Павел выпрямился.

— Я что-то перепутал?

— Да.

— Извини. Покажи, я верну.

Она уже вынула бумаги и теперь стояла с ними, не зная, куда положить. Ей хотелось сказать, что всё нормально, выпить чай и сохранить хорошее воскресенье. Потом вечером сердиться на него, на себя и на два исключительно удобных ящика.

— Я рада, что ты пришёл, — произнесла Вера. — Но стол я покупала в том числе для того, чтобы здесь никто ничего не перекладывал.

Он посмотрел на пустую столешницу.

— Понял.

Не добавил, что хотел как лучше. От этого Вере стало легче, хотя обида ещё не исчезла.

— Не совсем, наверное. У меня беспорядок не всегда означает, что я не успела навести порядок.

— Хорошо. Тогда я буду спрашивать.

Павел взял пакет с молоком и понёс на кухню. У холодильника остановился.

— Сюда можно?

Вера сначала насторожилась, но он действительно ждал ответа, не разыгрывая оскорблённую осторожность.

— Можно. Нижняя полка.

Она разобрала бумаги. Он нарезал хлеб. Через некоторое время Вера включила музыку, и день снова начал складываться, хотя уже не так гладко, как она представляла утром.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.