Свет там, где его нет...

Глава

СВЕТ ТАМ, ГДЕ ЕГО НЕТ.

Глава 1.

Фотограф и француженка.

Город стоял на воде, как всегда стоял — не вопреки бездне под собою, а благодаря ей. Город пах распадом и близкой переменой, и этот запах, неотличимый от запаха Невы в осенний шторм, въедался в камни фасадов, в штукатурку парадных, в само существо людей, выросших под небом, которое никогда не было по-настоящему высоким, но зато было своим.

В Ленинграде, в конце восьмидесятых, когда всё вокруг было либо серым, либо дефицитным, жил-был фотограф по имени Лёня. Лёня был человеком весёлым, но не потому, что жизнь его баловала, а потому, что иначе бы он просто не выжил. Лёня был из породы людей, наделённых особым зрением: способностью улавливать в случайном кадре что-то большее, нежели просто мгновение, — тот изломанный свет, что всегда прячется за видимым, как вода прячется за гранитом набережной. Он носил потёртый кожаный пиджак, который достался ему от дяди-архитектора вместе с привычкой смотреть на мир как на чертёж, требующий расшифровки, и вечно улыбался, даже когда у него не было ни копейки.

Лёня работал везде, где только можно: снимал свадьбы, похороны, демонстрации и случайных прохожих на Невском. В редакциях его любили за то, что он всегда приносил фотографии вовремя и никогда не спрашивал про гонорар. А если и спрашивал, то так шутливо, что обижаться было невозможно.

Однажды в середине мая, когда Ленинград на несколько дней всё же решался выпустить солнце из-за туч — как будто город проверял, не разрушит ли этот свет его особую, сырую атмосферу, — Леонид стоял у Гостиного двора. Он ловил в объектив туристов, влюблённых и старушек с авоськами. Все они были тенями на стекле. Все они были частью города.

Вдруг к нему подошла девушка. Она появилась оттуда, откуда в этом городе всегда появляется что-то чужеродное, — из ниоткуда, из-за угла, из другого воздуха, с веснушками и очень серьёзным лицом.

— Вы говорите по-французски? — спросила она с таким акцентом, что Лёня сразу понял: француженка.

— Я говорю по-фотографски, — ответил Лёня. — Это универсальный язык. Хотите портрет на фоне колонн?

Девушка засмеялась — смехом человека, которому впервые объяснили что-то очевидное на непонятном языке. Её звали Мари — имя, странно звучавшее в этом городе, где каждый звук имел свой особый вес. Она была студенткой-филологом из Парижа, приехала в Ленинград изучать русский язык, намереваясь в дальнейшем продолжить стажировку в Смоленске.

— В Смоленске? — удивился Лёня. — Там же ничего нет, кроме крепостной стены и тоски.

— Тоска — это тоже интересно, — серьёзно сказала Мари. Наверное, в Смоленске тоска не декоративная, как здесь, а первобытная.

Они разговорились. Мари рассказала, что в Смоленске ей дали комнату в общежитии, где соседи по коридору каждый вечер пьют чай с водкой и обсуждают политику. Лёня рассказал, что у него есть друг в редакции «Смоленской правды», который иногда печатает его снимки.

— А вы женаты? — вдруг спросила Мари.

— Я женат на своей камере, — ответил Лёня. — Но она мне изменяет с каждым новым объективом.

Мари снова засмеялась. Через неделю они поженились. Не потому, что были влюблены, а потому, что так было проще: Мари нужен был статус, чтобы задержаться в России, а Лёне — повод съездить в Смоленск. Брак как деловое соглашение, как договор двух посторонних людей о временном союзе — это тоже было частью городского устройства, частью той негласной философии выживания, которую Ленинград вырабатывал в своих жителях веками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.