Как я однажды переболел раком

Предисловие

Сюжет этой книги не придуман, а взят из жизни автора. В книге описана история болезни от её начала до её завершения: посещение медицинских учреждений, общение с врачами, медсёстрами, нянечками и соседями по палате, забавные и неожиданные для автора вещи. В книге приведены общие выводы, сделанные автором из полученного им опыта, и его представления о самой болезни.

Действие книги происходит в России в наши дни. Привычная размеренная жизнь героя книги внезапно нарушается приступом нежданной болезни и госпитализацией в ближайшую больницу, а затем еще несколькими - в различные городские больницы. Каждый раз герою кажется, что нахождение в медицинских учреждениях - дело кратковременное, быстро-быстро врачи его подлатают и приведут в первоначальное состояние, "сделают так, как было". Однако, постепенно, при каждой новой госпитализации, выясняется, что не всё так хорошо, как хотелось бы.

Чем заниматься в больнице? Чтением книг и разговорами с соседями по палате на какие угодно темы - от выяснения, какая больница лучше или хуже, от разных забавных случаев, произошедших в жизни рассказчика, до обсуждения фильмов Тарковского и мистических историй, таких, как тайна гибели группы Дятлова шестьдесят лет назад, а также причин заболевания, собравшего всех в одной больничной палате.

В книге описаны последовательные этапы продвижения героя книги от мысли о случайности "попадания в больничку" к осознанию серьёзности своей болезни и к полному выздоровлению. Эти этапы представляют собой поочередное прохождение вереницы необходимых медицинских кабинетов и больничных палат. В книге описаны подводные камни и ошибки, которые подстерегают пациента на этом пути и удлиняют этот путь.

Тем не менее, книга не представляет собой нечто ужасное и мрачное, а наоборот, настраивает читателя на оптимистический лад. Кроме того, следует учитывать и тот факт, что книг на эту "страшную" тему в литературе практически нет, а ведь "страшное" - это всегда что-то неизвестное и непонятное. Книга рассеивает этот туман.

В книге изложены причины появления раковых клеток в организме, а если известны причины болезни, то можно определить и методы её излечения.

Автор надеется, что его опыт укрепит дух тех, кто борется с подобным заболеванием, настроит их на выздоровление, поможет им избежать ошибок, допущенных автором на своём пути, а также, возможно, позволит по-новому взглянуть на причины и развитие этого заболевания, и, значит, приблизит нас на шаг к окончательной победе над ним.

Глава 1

Мне уже прилично лет, гораздо больше, чем пальцев на руках и ногах. Жил-жил на этом свете, видел и развитой социализм, и дикий капитализм и вот - дожился.

А живу я в самом чудесном городе в мире - в городе на Неве. Раньше он назывался Ленинградом, городом трёх революций, Колыбелью Революции, а теперь снова стал Санкт-Петербургом. А область (губерния?), в которой находится этот город, как была, так и осталась Ленинградской. Как так-то? Да такие странности уже случались и раньше, на них спотыкались мудрецы не в пример нам:

"ГОРАЦИО

О, день и ночь! Как странно всё, бесспорно!

ГАМЛЕТ

Мы эту странность мирно понесём.

Есть многое на свете, друг Горацио,

Что и не снилось нашим мудрецам."

Но что-то меня понесло немного в сторону, не в ту степь. В такой-то момент вы можете крикнуть мне в правое ухо (оно лучше слышит): "Папаша! Папаша, ты куда это? Ближе к делу!" И даже можете постучать меня по спине (только не очень сильно - я не люблю панибратства).

Так вот, ближе к делу. В один прекрасный солнечный летний день...

Да, в нашем городе бывают прекрасные летние дни, когда ложишься спать днём и просыпаешься - а уже день. Потому что - белые ночи!

День-то был прекрасный, а вот вечер был уже не такой прекрасный и совсем даже не томный. А можно даже и так сказать: совсем дрянной был вечер.

Сергей Довлатов где-то сформулировал такую мысль: "Есть писатели, а есть рассказчики".

Писатели описывают мир, в котором живут придуманные автором герои, с которыми происходят придуманные автором события. Для этого автор должен обладать недюжинным воображением, а кроме того, наблюдательностью и умением обобщать обнаруженные под рукой мелкие детали и штрихи, характерные для всего описываемого им времени. Не каждому такое дано! К тому же писатель должен обладать редкой работоспособностью: "Ни дня без строчки", как сказал писатель Юрий Олеша. О том же есть и у Владимира Маяковского:

"Поэзия - та же добыча радия.

В грамм добыча, в год труды.

Изводишь единого слова ради

Тысячи тонн словесной руды."

Вам нужны примеры таких писателей? Вот, пожалуйста: Жюль Верн, Виктор Гюго, Александр Грин, Лев Толстой, Фёдор Достоевский, Антон Чехов, Франсуа Рабле, Герберт Уэллс, Артур Конан Дойл и, к счастью, многие-многие другие.

А рассказчику ничего этого не надо: ни героев придумывать, ни сюжета - жизнь сама всё придумывает и нагружает полную тачку, бери и кати её по гладкой дороге. Красота! Постарайся только пришпорить как следует собственную память. А вот и примеры таких рассказчиков: Хэмингуэй, сам Довлатов, Паустовский, Гладилин, Солженицын и т.д.

Ну, и я, как лентяй от природы и со стажем, сяду на своего Росинанта и потихоньку поеду с самого начала.

Глава 2

28 августа.

С утра-то "мой старый усталый рояль" - мой организм - ещё играл фуги Баха и даже умудрялся бренчать что-то из джаза. Всё шло по обычному распорядку: подъём, водные процедуры, физзарядка, завтрак, потом обед, поход в магазин, а вот к вечеру - ощущенье такое, что чего-то не хватает. А не хватало комфортного похода в туалет по малой нужде, совсем как в фильме "Кавказская пленница": имею желание купить дом, но не имею возможности. Правда, пить красное за то, чтобы "наши желания всегда совпадали с нашими возможностями" я не стал, а решил ещё немного подождать, авось само как-нибудь рассосётся.

Уж полночь близится, а радости всё нет. Атас, в натуре! Что же ты, мой старый добрый организм, так подводишь меня?!

Дождался того, что уже совсем припёрло, скоро наступит настоящий кирдык. Попросил дочку вызвать скорую помощь. Сейчас скорая приедет, всё сделает, что надо, меня отпустит, я сразу очухаюсь, и всё будет отлично, как раньше (есть такое мороженое)!

Да, скорая приехала быстро, минут через десять: две женщины, пощупали живот - и всё! Надо, говорят, в больницу, поедете? Собирайтесь, вещи, документы: паспорт, СНИЛС, ОМС, куда везти? Дальше или ближе? П-ая больница или им. Святого? Что за ёлы-палы! А как же радость облегчения?! Махнул рукой: ближе-ближе и поскорее! Кое-как собрался: зубная щётка, бритва, трусы-носки, тапки, документы. Дотащился до машины, она прямо перед подъездом стояла. Поехали! Ой-ой-ой! Сижу всё время согнувшись, скрючился, как кусок колбасы на сковородке, за пузо держусь. Эк тебя скрутило, брателло! Час ночи, в окне мелькают и слепят глаза фонари. А белые ночи где же?! Полный мрак!

Наконец - чу! Тормозим, ярко освещённый подъезд. На выход! Боком ползу ко входу в дом. Ничего не вижу вокруг, вижу только свои ботинки чёрные. Ну, сейчас мне полегчает, наконец! Ещё пару минут! Ещё чуть-чуть потерпеть!

Всё как в тумане. Не помню уж кто провёл меня в приёмное отделение. Пришла медсестра. Появилась надежда! И угасла - фиг тебе! Началось оформление по протоколу, сто часов ожидания: документы, анкета, подписи, измерение давления, пульс. Сижу всё время согнувшись, сейчас лопну. Когда же кончится это безобразие?! Хочется как Женя Лукашин топать ногами перед дверью и кричать: "Мама, мама!", а потом с радостью и шумом слить воду в унитазе. Ну, вот наконец пришел дядька. Доктор! Ну! Нет - опять облом. Пошли на УЗИ. Лёг на кушетку, туда-сюда. Диагноз. Когда же всё это уже закончится? Делайте уже хоть что-нибудь! Наконец, вот оно счастье: катетер и мешок-мочеприёмник. Всё потекло! Целый мешок! Ура! Радость! Теперь живу!

Доктор подвёл к унитазу без крышки и объяснил, как теперь слить мешок: надо нажать на "гвоздик" - мешок и откроется. Приходит медбрат. Пошли. Лифт на седьмой этаж. Здорово! Я тоже живу на седьмом этаже!

Идём по длинному-длинному коридору. Все спят. Тишина. Медицинский пост. Опять что-то записывает. И вот - палата. Ныряю в койку сразу же налево за углом. Вспомнилось у Леонида Утесова: "... и койкою труп обернули-и-и, пришёл корабельный священник-старик, и слёзы у многих сверкнули..." Не к добру это. Но тут же уснул счастливый под мощный храп соседей.

Глава 3

29 августа.

Просыпаюсь утром. Палата на троих. Перед ней - предбанник с раковиной, туалетом и душевой комнатой. Сюда же выходит и дверь во вторую смежную палату, то есть туалет и душевая - на шестерых. Знакомлюсь со своими сопалатниками: Евгений и Андрей. Андрей (тот, что храпел, как паровоз) сегодня выписывается. Пошел умываться в раковине. Какая прелесть! По раковине и по зеркалу ползают тараканы всяких размеров и возрастов. Этого только не хватало - притащишь жильцов в сумке к себе домой, потом не отобьёшься от них.

Евгений: надо сумку на тумбочке держать, а как домой приедешь, поставь её в ванну, доставай вещи по одной и дихлофосом поливай.

Хороший совет! Надо запомнить. Похоже, он - бывалый человек.

Евгений: тараканы ещё ничего, терпимые соседи. А вот в смежной палате, что через стенку, клопы-людоеды живут, человеческой кровью питаются.

Бр-р-р! В этом я потом сам убедился: каждую ночь соседи в той палате с фонарями от смартфонов по стенам шарились и тапками клопов дубасили, спать не могли. А у нас клопов не было. Наверное, в соседней палате пациенты повкуснее были, чем мы.

Часов в десять утра - обход, целая делегация. Завотделением, лечащие врачи, медсёстры. Лечащий врач по каждому пациенту докладывает: кто, когда и с чем поступил, какое лечение назначено. Завотделением спрашивает у меня: есть ли какие пожелания? Есть, говорю. Теперь у меня вроде бы всё нормально стало, нельзя ли меня завтра уже и выписать домой? Он: нет, завтра не выпишем. А если вас вечером снова привезут на скорой? Ну, тут он, конечно, прав. Всякое может случиться. Придётся подождать каких-то пару дней, а потом всё будет тип-топ, как раньше (есть такое мороженое)!

Андрей сходил за выпиской, стоит, читает. Сегодня какое число? - говорит. Вот, блин! А тут что стоит?! Вчерашнее! Я уже, значит, один день на работе прогулял! Вот писаки канцелярские!

Пошёл назад разбираться, пропадал ещё целый час вместо того, чтобы домой ехать. Ещё хорошо, что вовремя проверил. А не посмотрел бы, получил бы потом по шапке за "прогул".

Надо будет это учесть при выписке!

30 и 31 августа.

Выходные. Андрей уехал домой, два выходных мы с Евгением вдвоём в палате прожили. Еда тут, надо сказать, такая, что пальчики оближешь. Откуда такое в больнице?

Евгений: посмотри в окно, там в доме напротив ресторан на первом этаже. Сейчас там ремонт. Вот и то ли правда, то ли врут, что повара из ресторана временно здесь, в больнице, пристроились. Всё-таки очень-очень похоже на правду: чтобы такой прозрачный наваристый бульон сварить или такую вкусную манную кашу, надо быть шеф-поваром из ресторана.

В огромное окно нашей палаты видна "Кукуруза", как у нас называют Лахта Центр - огромный небоскрёб непонятного предназначения. Жил себе город без такого шапкозакидательского сооружения триста двадцать лет и прекрасно себя чувствовал. Вбухали на строительство кучу денег, а зачем? Наверное, чтобы любоваться на эту кукурузу из окна больницы. На солнце она сверкает, а в дождливый день она по пояс в облачном тумане стоит. Не было бы кукурузы, на что бы мы с Евгением в окно смотрели?

Хожу по коридору туда-сюда. На его стенах видны следы каких-то сломанных перегородок. Что-то тут было когда-то, а потом сломали. Догадался! С третьего раза. Похоже, эти пенопластовые остатки перегородок торчат тут ещё с ковидных времён, когда народ в коридорах лежал. Мама родная! Можно представить, что тут творилось несколько лет назад!

1 сентября.

Утром появились врачи, больница ожила. У меня появились новые знакомые. В коридоре прицепился ко мне интересный дядька со своими разговорами. О чём разговоры? Да обо всём и ни о чём. Однако, с одной особенностью: разговором-то это назвать сложно, скорее это монолог, театр одного актёра, причём безо всякой возможности разбавить монолог своим даже микроскопическим словом. Ладно, мне торопиться некуда, да и слушать тоже необязательно. Ходим с ним туда-сюда по коридору. Ура! Обед! Наконец, распрощались. Думаю, вот странный тип. Подумал-подумал - и догадался! Пришел в палату, рассказал Евгению про нового знакомого. Он говорит: так это дядя Вова, я с ним поругался. А что так? - говорю. Да ну его, несёт какую-то околесицу! - отвечает. Тут мне смешно стало. Говорю Евгению: зря, не надо обижаться на дядю Вову, он же нарочно, фигню всякую мелет, ради приколу! Евгений: да, похоже, что так и есть. Как-то я сразу не сообразил!

Ну, а что? Без таких людей, как дядя Вова, скучно было бы на земле жить.

Тут ко мне врачи пришли. Как дела? - спрашивают. Да ничего, помаленьку, - отвечаю. Давайте проведём эксперимент, говорят, мы уберём катетер, а вы попробуете самостоятельно сходить по-маленькому. Если получится, то, может, и выпишем послезавтра. А не получится, то будем делать "прокол". Ну, тогда я не знал, что они под словом "прокол" шифруют. Ладно, пошли в процедурный кабинет, они убрали все трубки. Хожу. Хожу-хожу. Жду, когда счастье привалит. Ни черта через час не получилось, а стало подваливать то самое, что уже три дня назад было. Ну, всё, копец опять подкрался. Пошёл сдаваться врачам. Собрались снова в процедурном кабинете, снова я на столе. Они делают мне укол в живот, потом обкладывают живот какими-то тяжелыми мешочками, берутся за скальпель... Раз-два - и готово. Встаю со стола - в животе трубка торчит, от неё шланг в пластиковый мешок уходит. Говорят, это - цистостома. На самом деле цистомтома - это дырка в мочевом пузыре, в неё вставляется дренажный катетер, а уж к нему подключается трубка мешка-мочеприёмника. А для краткости всё это сооружение обзывают цистостомой. И я так её буду обзывать. Надо будет с этой цистостомой две недели походить, а потом операцию будем делать. Два дня ещё понаблюдаем, что и как, а потом выпишем. Вот же влип я! Как муха в варенье...

Куда, думаю, мешок этот теперь деть? Не ходить же с ним в обнимку по коридору. А у меня в сумке шнурок лежал, длинный. Так, на всякий случай, вдруг что. А вот и дождался он своего авося. Привязал я мешок к ноге шнурком, сверху штаны натянул, а второй конец шнурка прицепил к шлёвке на штанах. Красота! Мешка не видать, висит на верёвке внутри штанов, и руки свободные.

Лежу на койке, перевариваю произошедшее.

Тут к нам в палату приходит медсестра и говорит: у вас в палате койка свободная, нельзя ли к вам с соседней палаты дедушку перевезти, а то он один в той палате остался, ему там скучно. Да, пожалуйста, говорим, нам не жалко.

Привели этого дедушку. Лет под восемьдесят, борода, как лопата. И не видит ничего, то есть слепой на оба глаза. Устроился дед на кровати, мешок-мочеприёмник на полу у него лежит. Что-то дела у него не больно хороши: сорок оттенков красного у него в мешке. Похоже, с почками у деда не всё нормально. Дед сел на кровати и говорит: пых-пых... пых-пых... И так без остановки. Ну и ну!

А в этот момент к нам в палату заглядывает какая-то женщина и говорит: ах, вот куда дедушку перевели!

Ну, здрасьте-здрасьте! Выяснилось, что это - сиделка. Она будет за дедушкой ухаживать. Маргарита. Очень приятно!

Есть такие стишки, они называются "лимерики", английское народное творчество. В этих стишках рифмуются первые две строки, потом третья и четвёртая, а пятая рифмуется с первыми двумя. Вот эта самая пятая строка и добавляет огонька в стишок. Очень интересный формат, где у телеги оказывается совсем нелишним пятое колесо, а у собаки - пятая нога!

Я всё думал, кого именно напоминает мне Маргарита, а потом вспомнил вот этот лимерик:

"Жила-была дама незнатная,

На вид совершенно квадратная.

Но кто бы с ней ни встречался,

От души восхищался:

До чего ж эта дама приятная!"

Евгению тоже понравилось: "Точно, точно! Это как раз про нашу Маргариту!" (Замечу в скобках, что стишок я рассказал Евгению, когда Маргариты не было в палате. А вдруг бы обиделась? :))

А вообще лимерики бывают не такие уж простые. Вот пример лимерика посложнее:

"У бабки жил козлик рогатый,

Матёрый такой, бородатый.

В лес гулять не любил -

В огород норовил

Прошмыгнуть козлище треклятый!!!"

А вот ещё сложнее:

"Не снести земле Испаньи столь увесистого груза -

Два соперника не могут жить под солнцем Андалуза!

Поразив врага рапирой, под балконом донны Анны

Возлежат с открытой раной, в лунном свете, бездыханны,

Дон Фернандо де Канистра, дон Мигель де Аркебуза."

А этот совсем огромный:

"Аннушке несладко в этой жизни: муж - пропойца, зять - вредитель и шпион.

Отстояла очередь, купила три кило картошки, масло и батон.

На работе - смена, дома - стирка, глажка, ужин, не заметишь - вот и кончился твой день,

За стеной соседям по квартире лаяться друг с дружкою не лень...

Как же тяжело нести бедняжке с постным маслом алюменевый бидон!"

Чего только эти поэты не насочиняют!

Маргарита сказала нам, что за дедушкой дома ухаживает внучка, только она работает, поэтому Маргариту и наняли, чтобы она за дедом в больнице следила. А так-то дед вполне самостоятельный: дома он сам за собой смотрит, сам умывается, сам кушает, сам в туалет ходит. Всю жизнь он проработал машинистом тепловоза.

Ну, вот и славно! Маргарита деда разговорами развлекает, Евгений курить в садик ушёл, я свою электронную книгу читаю. Молодец, что прихватить её с собой догадался. В ней у меня штук сто разных книг хранится, не заскучаю. Теперь вот читаю каких-то американцев - Грэм Грин, Артур Хейли, Ирвин Шоу. Чтиво - как раз для больницы.

Глава 4

Дед сидит-сидит, потом встаёт и говорит: мне надо в туалет по-маленькому. Маргарита: не надо! У вас же катетер с мочеприёмником стоит, всё стекает в мешок, ничего в туалете не получится сделать. Сидит-сидит дед, потом опять: нет, мне надо в туалет, мне так легче. Ну ладно, легче так легче. Маргарита сводила его раза три-четыре вхолостую в туалет. Тоже время прошло.

Вечером Маргарита кормит дедушку ужином, ведёт его за руку в туалет на ночь, а потом прощается с нами со всеми. Придёт завтра рано утром. Интересно, а что же ночью будет?

Хорошо. Укладываемся спать. Дед сидит на кровати и тихонечко отдувается по своему обыкновению: пых-пых. Потом тоже ложится.

Вдруг среди белой ночи что-то меня разбудило. Вижу: дед встает с кровати и, вытянув руки, топает прямиком к Евгению. Быстро вскакиваю и под руку провожаю его в нужном направлении, в туалет. Не дай бог, зарулит он в соседнюю палату и там шухеру наведёт. И так ещё разик потом повторили. А уже три часа ночи. Что же делать с дедом? Он ведь так и будет через каждые два часа "ходить" в туалет :( Врачей по ночам в больнице не найти. Решаюсь пойти к медсестре: может, она ему таблетку какую-нибудь даст? Иду на пост - никого нет. Прямо как у Маяковского: "Ни секретаря, ни секретарши нет - голо! Все на заседании комсомола." Пошёл по этажу, вижу дверь с табличкой "Сестринская". Стучу тихонько. Вроде бы, шорох, лёгкое движение... Ага! Дверь приоткрывается: мямлю что-то типа "шер ами... нельзя ли нашему дедушке чем-то помочь?" Сестра обещает сейчас придти. И точно! Приходит со шприцем, делает деду укол в мягкое место и уходит. Молодец! Ответственная девушка! Теперь спим всю ночь до самого утра, то есть до самого измерения температуры в шесть утра.

Так и живём: утром приходит Маргарита, занимается с дедушкой, кормит и развлекает его разговорами, я сплю или читаю, а ночью начинается самое страшное.

Наступает ночь. Внезапно среди ночного сумрака просыпаюсь от ужасных проклятий, ругательств с упоминанием чьей-то мамы и отправкой кого-то по всем известному адресу. Оказывается, наш дедушка снова отправился в очередную невинную прогулку на ощупь до туалета и, естественно, не промахнулся ухватиться за ногу Евгения своей костлявой рукой. Евгений встаёт и теперь уже молча ведёт деда в туалет, включает ему там свет, закрывает дверь и так же молча ждет результата. Наконец, минут через двадцать они возвращаются. Деда укладывают на кровать. Всё замирает. Можно спать дальше.

На следующую ночь продумываю меры круговой обороны. Не хочется повторить приключения Евгения. Вот! Эврика! Беру свой стул и ставлю его у кровати поближе к ногам - надеюсь дед наткнётся на стул и сообразит, что идёт не туда!

Снится что-то хорошее, радостное и светлое. Но недолго. Как говорят французы, подкрался и ко мне пердимонокль нежданный: ощущение радости остаётся, но тут же разлетается в стороны и сменяется ужасом и паникой, когда холодная костлявая рука Кощея хватает меня за ногу. Просыпаюсь и рефлекторно разражаюсь теми же самыми словами, что и Евгений прошлой ночью. Тупо смотрю на стул - не там стоит что ли или у деда такие длинные руки?! Стул на месте. И дед тут как тут, рядом с моей ногой. Беру его за костлявую руку и двигаю его в туалет по малой нужде. Из вредности свет ему не включаю! Ему всё равно - горит свет или нет. Через положенное время раздаётся шуршание туалетной бумаги - значит, деда можно принимать в свои объятия и укладывать в койку.

Потом делаем ещё пару заходов за ночь. Ну, ничего, днём отосплюсь.

Глава 5

Евгений ходит курить в садик, окружающий больницу. В садике есть клумбы, живописные дорожки между ними и удобные скамейки на этих дорожках. Евгений едет на лифте на первый этаж и каждое утро прихватывает с собой какую-то газетку с кроссвордами и статьями про страшные загадочные истории, про НЛО, экстрасенсов, про "светские" новости, необыкновенные кухонные рецепты, гороскопы и всякие такие вещи, которые мы все ужасно любили в 90-е годы прошлого столетия. Я уж думал, что такие газетки давно вымерли, как динозавры. А нет, живы курилки!

Потом Евгений возвращается в палату и вместе с Маргаритой занимается разгадыванием кроссвордов. А я снова читаю свою электронную книгу. Вот же прелестное изобретение человечества! Лёгкая, компактная, удобная, в неё запрятана куча интересных книг, которые я совершенно бесплатно наскачивал из интернета. Читай-не хочу! Вот и настало время их читать, лёжа на койке в больничной палате!

В детстве у моих родителей был целый шкаф, набитый книгами. Хотя по большей части это были "взрослые" книги, но и "детских" там было много, например, книги из "Библиотеки приключений". Ох-ох! Что за книги! Жюль Верн, Вальтер Скотт, Александр Дюма, Фенимор Купер, Марк Твен, Стивенсон и т.д.

Я-то, понятное дело, читал в основном эти книжки, но иногда прихватывал и "взрослые": "Морской волк" и "Алая чума" Джека Лондона на меня произвели очень-очень сильное впечатление. Потом я добрался до "Аэлиты" Алексея Толстого и Александра Беляева - "Человек-амфибия", "Голова профессора Доуэля", "Продавец воздуха", "Звезда КЭЦ" и т.д. И тут-то обнаружилось, что фантастика - это самое интересное, что может быть. И стал я читать одну только фантастику. Записался в библиотеку и стал оттуда книжки таскать: Станислав Лем, Александр Казанцев, Иван Ефремов, Айзек Азимов и т.д. до бесконечности.

Иногда фантастика попадалась совсем странная, даже для меня, диковатая с точки зрения физики, которую мы проходили в школе. Например, в одной фантастической повести я прочитал такое: летели-летели они к звёздам, потом постепенно свет звёзд в окнах ракеты стал меркнуть. Что за ёлы-палы?! А потом они догадались: пыль! Межзвёздная пыль села на окна! Тут один самый смелый космонавт на полном ходу вылез из ракеты и запылесосил пылесосом всю эту пыль к чёртовой матери! А у меня в детстве была домашняя каторжная работа: я должен был каждый день пылесосить всю квартиру. Уж я-то прекрасно представлял себе устройство и принцип работы пылесоса! Тут я сразу догадался, какую фигню написал этот фантаст: в космосе пылесос работать не будет - воздуха-то в космосе нет! Бр-р-р! Ха-ха.

Зато тогда я где-то вычитал один стишок про астронавта, и так он мне понравился, что я его наизусть выучил. Вот он:

"От бета-инвертора

И гамма-конвертора

Осталась обшивка одна.

А ионная пушка,

Как пустая хлопушка,

Торчит, ни на что не годна.

Все распались мезоны,