Забвение

КАПИТАН

Капитан был напряжен больше чем при досмотре в форпостах Вавилона. Там, конечно, все было забито проверяющими, охраной, досмотрами, бюрократией, однако тут все было подозрительно просто. Адъютант смотрел на него вполне живым взглядом, записывал с его слов в одну единственную ведомость. Его подчиненные, казалось, даже не перепроверяют товар, не осматривают качество, просто сортируют и уносят. Внутри капитана боролось чувство приврать количество привезенных вещей, однако его предупреждали, что с Черными так шутить нельзя. С востока он привез провиант. Различные товары, которые можно было купить, одежду, снасти, сувениры, даже ракушки и камни. Адъютант просто записывал все что было названо. Ему показалось, что с тем же успехом можно было отдать накладную и пойти дальше.

– На этом все товарищ Капитан. Пройдемте в караулку для оплаты.

Кантеты, как их еще называли, платили по цене выше обычной, но не слишком. При том что платили всегда одну ставку, успешно поспевающую за инфляцией. Они не торговались, не шли на уступки, были до ужаса предсказуемы, ведь цены на те или иные вещи можно было взять с рынка в Депо и если они и менялись, то только в большую сторону. Платили они вавилонским золотом.

В караулке было темно. Тусклый свет из окна падал на шкаф с учетными книгами, которые казалось положили и забыли. Адъютант положил накладную в одну из подобных книг, закрыл, убрал на полку таких же книг, которые никто никогда не прочтет. Государство, если его и можно так назвать, в лице адъютантов скупало товары, которые самостоятельно распределяла местному населению, и не имея с них прибыли и какой-то мотивации, вело бюрократию как душе угодно. По крайней мере капитан так думал. Полное безразличие к контрабанде было объяснимо тем, что местное население, по необъяснимы причинам в контрабанде не нуждалось, а официально запрещалось продавать только живых существ, любых видов и разновидностей. Это был бы интересный способ заработать, если бы несколько знакомых капитану контрабандистов не исчезли в лесу исповедуя подобные планы.

Капитан получил шкатулку из светлого дерева, в которой было 15 викториат. Позади был стелаж, состоящий из обильного числа таких же шкатулок, примерно 60ти штук. Капитан не мог изгнать мысль, что на эти сундуки можно скупить половину Депо, а они просто стоят в вечно открытой комнатке в крепостной стене.

– Вы у нас человек новый Капитан. Смотрю, с порядками не знакомы, стало быть? – вопрос был больше утверждением.

– Новый, порядки знаю, как везде.

– Вы привозите, мы покупаем. Мерим, стало быть, в обхвате. Стандартный сундук за полный поезд. Наших товаров можете на рынке взять. Разменять монеты не могу, сами понимаете не банк.

– Понимаю, понимаю, но я по другому делу.

– Дел у нас с товарками, стало быть, не много. Мы товар покупаем и только.

– Я выкупил маршрут у Азбука.

– Азбук, немолодой капитан. Помню, стало быть помню. Вы хотите его делом помышлять?

– Дело как я понимаю не простое?

– Простое, проще некуда. Но вам тогда надобно по барьерной дороге ехать. Мастер Ворон запретил товарникам с пассажирами и детьми по барьерной ехать. Монстров там, искинов как на высоком, говорят развелось.

– Искины на поезда не налетают, пассажиров у меня нет и не прибавится, а разбойников в вашем лесу говорят совсем нет.

– Правду молвят капитан, однако, дети у вас есть, двоих сам видел.

– Это не дети, это часть поезда, в Депо они детьми не считаются, документы есть.

– То, что вы сироток подбираете и в труды записываете нам знакомо, да документы нам и не нужны, у нас без документов хорошо видно. Часть не часть, но Мастер Ворон сам по тем дорогам ходит. Заметит, будет наказание.

– Маршрут только у меня есть сейчас, ваши все маршруты выкупили да закрыли, а дело как я понимаю важное, раз и мой маршрут до сих пор у меня.

– Дело важное, действительно. Маршрут ваш не просто так, тоже верно. Да и запретить я вам не могу, доколе вам нужда в деньгах большая. Но вот детей я попрошу тогда оставить. Вам за них заплатят.

– Детей я оставлю.

- Детей у нас принимают на рынке, ближе к концу крепости с внешней стороны. О них позаботятся.

Адъютант работал в товарке сколько себя помнил. Работа была простая, польза от работы была важная. Адъютант видел разных капитанов на западной и на восточной границе. Этот капитан не вызывал у него ни доверия, ни тепла. Однако этот капитан не вызвал в нем и тревоги.

ИНВОР

Старик вытаскивал ящик за ящиком с хвостовой части состава. Ему помогали несколько наемных рабочих, завербованных в Депо перед отъездом. В ящиках были товары самого разного назначения и качества, заимствованные в других поселениях по пути. Часть была из той категории, которой не досчитаются уже привыкшие помощники адъютанта, поскольку каждый четвертый ящик успешно исчезал обратно в поезде.

Заметив скучающих у поезда детей, старик жестом позвал их помогать и грузить ящики из бокового отдела на самотяг, позаимствованный у местных работников. Самотяг вместе с товаром выглядел важно и деловито. Компания из одного сгорбленного старика с железной рукой, двумя угрюмыми сельскими пареньками и двумя воодушевленными детьми поехала огибать поезд к местному рынку, провозя те самые «четвертые» ящики, за которые уже успели заплатить.

– Помните дети, черный рынок — это куда вам не надо, но вот этот черный рынок не черный, он почти обычный. Не теряться, помогать, помнить, что черные деньги предлагают, значит брать, но покупать надо на обмен.

Ранок оказался дальше чем они думали, глядя на него с поезда. Мимо них проносились разные самотяги с самыми разными ящиками и товарами. Людей было не много, поскольку все прилавки давно расположились в полдень, а пробегавшие торговцы либо припозднились, либо решили выложить товар под радость поезда.

Подъехав к входу на рынок, все процессия испытала редкое удивление. Из далека рынок не выглядел большим. Однако, сам рынок был расположен в низине, и лишь некоторые палатки и небольшие домики располагались по краям, наверху котловины. Внутри бурлила и кипела жизнь. В этой жизни участвовали самые разные существа, что вызывало опасения у Софи и пары деревенских парней, однако радовало Старика и Инвора.

– Полный рынок, точно заработаем! – воскликнул старик и направился в небольшую конторку рядом со входом. В конторке обитала пара скучающих молодых людей не больше 20ти лет от роду, которых казалось мало что интересовало.

– Добрый день уважаемые Curatores – салютовал старик с деловитым выговором высокой речи – мы с проходящего поезда, нам бы купить место и порадовать ваш люд заграничными товарами!

– Bona dies negotiatores. Venderegratis. – Ответил один из молодых парней. Второй поднял взгляд со стула, на котором сидел.

– Curatores… – Старик выглядел слегка рассеяно. Дети, как и сельские парни смотрели на него с ожиданием.

– Уважаемые, ряды бесплатные, ищите любой, милости мастера Ворона на рынке свободная торговля и свободная конкуренция. Продажа любых живых существ, в том числе спиритов, призраков и искинов запрещена. Части тела существ, в еду не пригодные, не продаются.

– Спасибо, откланяемся!

Инвор немного подозревал что старик не знает высшую речь, но ранее думал, что он просто не силен в чтении. Эта мысль могла бы закрепиться, однако впечатления от нового места перекрывали любые мысли. На рынке достаточно быстро нашлось место, поскольку многие торговые прилавки стояли свободно. Прилавки были добротные, крепкие, содержащие необходимые полочки и внутренние отсеки. Софи грациозно забралась на прилавок под добрые и якобы неодобрительные крики Старика. Инвор удивился только впервые, после удивляться он перестал.

Софи крутилась, сельские парни раскладывали товар под чутким руководством Старика, Инвор писал вывеску. Под прилавком ему удалось найти несколько листов картона и угля. Увидев это, Старик убрал картонки и уголь в личную суму, а одну как раз выдал Инвору. «Товары Депо» красовалось пусть и детским, но ровным подчерком. Немного подумав и вспомнив наблюдателей на рынке, Инвор дописал рядом «Bona Impedimenta».

Софи спрыгнула с прилавка и укрылась со Стариком за прилавком. Инвор подошел к ним, пока пареньки вовсю пытались издавать различные звуки, привлекая покупателей, которые казалось не проявляли к ним особого интереса.

– Никого нет.

– Как никого?

– Никого, совсем ни одного солдата.

– Коты?

– Тоже нет.

– Повезло значит нам сегодня дети мои…

На прилавок опустилась большая, массивная черная как сама смерть ворона. Клюв и глаза ее были неестественной черной глубины. Ворона повернула голову и посмотрела в глаза Старику так, что он невольно пригнулся, а руки его задрожали.

– Проклятые твари – Еле слышным шёпотом проговорил старик – Сегодня дети товаром торгуем, товар продаем. Вперед клиента радовать. Софи к людям, Инвор с демонами. Черная птица упархнула в небо.

Дети были счастливы от общей суеты, как и старик, быстро сменивший разочарование на радость выгодной сделки. Подходившие люди, существа очень похожие на людей, существа не совсем похожие на людей с интересом наблюдали за странными приспособлениями из Депо и восточного побережья, продуктами из рыбы и морскими поделками. Были среди товаров и прессовый уголь, одежда любого размера и вида, в основном крестьянская. Крестьянские плуги и приспособления для сада и огорода. Иными словами, все что можно было выгодно обменять или попросту украсть на центральной равнине и восточном побережье. Покупатели практически не торговались, чем сами позволили грабить себя. Старик ликовал и продавал самые обычные вещи в два или три раза дороже их завышенной цены. Толпы покупателей не было, но практически каждый подходящий покупал что–либо из ассортимента, из них каждый второй покупал только ради того что бы купить. И абсолютно все платили сестерциями.

Спустя пару часов команда торговцев смогла заработать значительные деньги, распродав весь товар так, что хотелось вернуться в поезд и открутить последние полки и гайки с вагонов. Наступила вторая фаза посещения рынка. Старик выдал несколько сестерций детям, за проделанную работу, и в большем объеме сельским парням. Значительную часть выручки оставил за собой, незамедлительно указав, что это делается для приобретения товара на перепродажу. Никто не препятствовал старику, тем более получившаяся сумма в несколько раз превосходила обычную.

Дети, воодушевившись, побежали в центральную часть рынка, в которой показывали фокусы, спектакли и чудеса кулинарного искусства. С левой стороны стояли прилавки и ларьки с различной едой. Готовили еду тут прямо на местах. Половину блюд они не знали, но даже черные сгустки у странного серого прилавка выглядели аппетитно. На детей мало кто обращал внимание, поэтому им пришлось громко покрикивать и махать руками дабы привлечь внимание у прилавка с жаренным на вертеле мясом. Поезд научил их есть самое сытное и самое горячее при любом удобном и не очень случае. Продавец, тучный мужчина с крупной седой щетиной и вымазанным сажей, и жиром фартуком посмотрел на них, улыбнулся доброй улыбкой и завернул две порции свежего, поджаренного на угле мяса с тонким хлебом и луком. Инвор потянул монету, однако мужчина рассмеялся, подал им большой кувшин сока и даже не попытался взять деньги. Вместо этого усадил их на крайний стол, не так далеко от печи.

– Вкусно, капец! – девочка произнесла эту фразу с полностью набитым ртом.

Мальчик согласно покивал головой и принялся разделываться с мясом, попутно заедая луком. Они особо не задумывались о том, что еда бесплатна, но оба надеялись, что бесплатных мест для них будет больше. Мальчик поглощал пищу спокойно, девочка то и дело озарялась, наблюдая за прохожими и за их сумками.

– Давай не будем ничего делать – сказал весьма серьезным голосом Инвор, прожевав последний кусок мяса.

– Я и не собиралась! Жутко тут, все какие–то совсем уж жутенько жуткие.

В этом была доля истины и для Инвора. Бесплатная еда, улыбающиеся люди и нелюди. Они оба видели демонов, но никогда не видели в таком количестве, и так праздно бегающих по рынку.

Покончив с едой, группа молодых искателей приключений поблагодарила повара счастливыми улыбками и пошла на разведку. Примерно в центре рынка они увидели несколько кукольных представлений. Кукольные представления заслонили собой полчища детей, в том числе детей не совсем похожих на людей. У некоторых были заметны странные участки кожи, некоторые были пострижены полностью. Инвор заметил детей, у которых вместо рук или ног были механические протезы. Куда элегантней чем у старика, но все еще достаточно заметные.

– Они как солдаты, все в форме! – Софи поразило ее больше чем кукольные прилавки – Ладно, давай пробьёмся.

Пробираться им долго не пришлось. Они залезли на крышу небольшого пустого прилавка. Был отличный вид на импровизированную сцену, где кукольник делал последние приготовления механическим куклам.

– Смотри, эти без формы! – Инвор указал на прилавок с сумками, возле которого суетилось трое ребятишек под ногами родителей. Самого маленького отец усадил на плечи.

– Черные эти, как дозорные совсем, маленькие дозорные – Софи не питала любви к людям в форме, и дети в черных одеждах выглядели для нее как маленькие надзиратели. Однако ее внимание быстро переключилось, когда механическая фигура на сцене стала издавать странные звуки, поддерживаемые ревом толпы, что точно означало веселье.

– Дамы и господа! Существа древние и новые! Позвольте представить вам историю «Corvuset Imperator», или Изменник проклятый! Великая легенда нашей земли, наших отцов и матерей заиграет для вас новыми красками. Только здесь вы увидите самую правдивую из всех версию, которую поставят для вас чудеса Вавилонской техники, великие машины servus populi! – кукольник выглядел энергичным, толпа аплодировала. Высокая, черная шляпа, украшенная алыми и фиолетовыми цветами на старом выщербленном ветром лице, лишь поднимала настроение своей комичностью. За кукольником стояли шесть фигурок, ростом около полутора метров. Свет попадал на кукольника, когда сами куклы стояли в тени и разглядеть их внимательно пока не представлялось возможным. Куклы прошли за занавес, а кукольник бросил в воздух столп искр под одобрительный вой толпы.

– Магия! – воскликнула Софи.

– Фокусы – с плохо скрываемым восхищением ответил Инвор.

Под светом прожектора появилось две фигуры. Теперь можно было разглядеть их не естественные лица. Лица, если их можно было так назвать, представляли из себя маски, состоящие из странного материала, благодаря которому им удавалось, пусть и не естественно, повторять мимику. С первого взгляда было ясно, что поржавевшие местами роботы в заплатанных костюмах были созданы быть похожими на детей. На том, что стоял в центре сцены была корона, металлическая и местами с отколовшейся краской. Выцветавший алый плащ и тривиально украшенная трость, на которую он опирался.

– О горе мне, совсем страдаю я от газов! Коль старость подкралась!

– Неужто старость мой владыка? – вторая кукла была одета в игрушечные рыцарские доспехи, опиралась на большой белый меч, от которого исходил свет как от лампы. Оба произносили слова звонко, искусственно и комично.

– Коль старость иль твоя похлебка любимый сын, кою ты подчевал меня уж четверть века!

– Так ведь вкусна!

– Так только газы!

Дети вокруг сцены смеялись, выкрывая иные обозначения газов, которые они могли узнать до этого.

– Похлебка милый государь, вам силы даст на 1000 лет! – с этими словами кукольный рыцарь вытащил из–за спины миску с черной жижей.

– Так без нее еда вода давала сил на 2000!

– Ох спорим государь! Похоже не мила моя похлебка вам, так может меч милее будет вашей шее!

– Как меч…

– Быстрее чем похлебка! – Рыцарь замахнулся светящейся палкой в форме креста и отсек голову кукле в короне – Ура свершилось! Коль столько лет терпел я униженья, от старика что мир! Теперь трон мой, моя корона и моя война!

Толпа высказала неодобрительные крики кукле, кто–то бросил несколько вещей, похожие на огрызки фруктов. На сцену вышли две куклы в солдатской потрепанной форме.

– Великий Император! О боги! – воскликнули солдаты.

– Враги отчизны голову вскружили моему отцу, вот голова и отлетела! Враги, проклятые враги! Страшнее ночи злее дня, доколь им свет империи не мил, задумали злодейство все свое свершить и голову великого монарха на пику насадить! – толпа детей протестовала, кричала и находила новые огрызки фруктов.

– Так как нам быть, что делать нам о Боги! Ведь Император солнцем вечных хранил наш мир и были мы в покое!

– Покой удел глупцов и трусов! Доколе нам враги так досадили, то новый император в милости своей мечом их покарает смело!

– Но император голову оставил…

– А император я! – с этими словами кукла рыцарь механическими движениями, весьма топорно подняла голову, отбросила ее в угол сцены под неодобрительный рев толпы, предварительно сняв корону.

– О горе мне! Кто знал, что та твоя похлебка, меча окажется вкусней – воскликнула голова, чем рассмешила всех присутствующих.

– Молчи дрянная голова, лети кусай всех от бессилья! – Кукла рыцаря пнула голову в толпу детей в форме, которые с легкостью ее поймали и устроили небольшую драку за обладание венценосной головой. Голова при этом легонько прикусывала детские пальцы чем вызывала всеобщий восторг.

– Как император я врагов не пожалею, не пожалею и друзей, и все обиды жизни я своей, за дождь холодный, старый хлеб и холод ночной стужи! Вперед мои солдаты! – Куклы покинули сцену, закрылся занавес. Толпа аплодировала, а в это время кукольник уже успел вырвать голову у играющих детей.

Спустя пару минут занавес раскрылся, приоткрыв сцену с тремя куклами в порванной одежде и крови, на фоне разрушенных картонных домов.

– О горе нам, всем подданным что императора отца любили! За злобу за свою на мир, нас император сын всего лишил! – куклы плакали, весьма естественно. – Доколе Север разорен, Восток убит, а Запад уничтожен! Великая немилость императора постигла нас, а после голод, горе и проказа!

Волнение юных зрителей достигало точки кипения. Занавес снова закрылся, и спустя минуту появилась новая сцена. Молодой император в кровавой короне с кровавым мечом и солдатами стоял на фоне большого картонного озера.

– И вот сам Юг я покарал последним, оставив лишь пустоты нечестивцам. За то как все любили мир, еду и ласку, я мир еду и ласку сам извел, что бы любили лишь меня и не осталось ничего! – Толпа неодобрительно завыла.

– О Император наш, во славу вас мы все уничтожали, но здесь империи конец и некого нам умерщвлять!

– Как это нет, когда есть озеро злых тварей безобразных, уж их то ненавижу я всем сердцем, ведь сам отец мой император прям оттуда выплыл, и мир установил, что долго и упорно я порушил! – Неодобрение толпы практически полностью перекрикивало куклы.

– О нет мой император берегитесь! Прям с озера идет фигура, столь много гордости и силы в ней мы видим!

– Но гордость — это я!

– Не гордость, а бесчестье! – на сцену вышла кукла, с ног до пола закутанная в черную мантию. Мантия, в отличии от иных костюмов, была свежей, опрятной и наглаженной. – Коль узурпатор, что отца довел до гроба, страну до разорения пришел вести свои дела в леса мои, увидит он погибель от моей руки!

– Я не страшусь тебя!

– Но я сам страх и вижу, как твои коленки затряслись! Узрел я истину в глазах твоих бесчестных. Тебе пришел конец, империи свобода, а землям милость! – Толпа одобрительно загудела, в этот раз к ней присоединились и немногочисленные взрослые.

Фигура в черной мантии топорными движениями отобрала меч у узурпатора и срубила голову уже ему. Дети были в восторге. В этот раз голова осталась на сцене.

Куклы солдат подбежали к отрубленной голове, сняли корону и встали на колени перед фигурой в мантии.

– О освободитель наш великий! Прими сей дар, корону и империю!

– Не для меня та ноша, ведь счастья для меня одно! Добиться счастья, радости и смеха для всех людей! Лишь в этом вижу радость я, в ней моя цель и в ней моя награда! Не нужно нам вождей, императоров и королей! Пусть каждый будет сам себе король, урок мой помнит и счастье лишь несет, доколе нет, то я приду за ним!

На этих словах занавес закрылся под бурные овации толпы. Спустя пару минут все актеры стояли на сцене. Все, кроме старого императора. Инвор догадался, что император и фигура в мантии были одним актером. Под одобрительные крики куклы низко поклонились, а кукольник встал перед толпой.

– Сказание о великом Вороне дамы и господа! Приходите на новое представление через час! Мы покажем вам сказ о войне Севера и Юга!

С этими словами кукольник низко поклонился, куклы повторили. Куклы самостоятельно начали разбирать реквизит, снимать костюмы, забыв задернуть импровизированный занавес. Кукольник спустился со сцены и получил от человека, в форме похожей на форму дозорных значительный мешочек. По лицу кукольника было видно неподдельное счастье, он дважды поклонился человеку в форме, который в свою очередь развернулся и начал выкривать команды, собирая детей в формах по площади.

– Я такую сказку слышала уже, но мне понравилось – Софи начала спускаться с прилавка – В депо ее правда не так красиво рассказывают и немного по–другому.

– А что по другому?

– Там Император хочет жениться, но принц ему мешает и в конце убивает его.

– Так это другая сказка!

– Ну я не такая умная как ты.

Дети выбрались на открытое пространство недалеко от площади. К ним уже вовсю бежал Старик, махая металлической рукой.

– Нам пора сорванцы, много набедокурили?