Забвение

ИНВОР

Он проснулся от холода, жажды и голода. Утренние лучи пробивались сквозь щели хвостового вагона. Темнота сменилась, однако открыла неприятную картину. Он был в вагоне один.

На душе сразу стало очень тоскливо. В основном от того, что ничем кроме облегчения нужды в углу вагона заняться было нечем. В итоге он просто сел на ящик и стал ждать, хоть кого ни будь. Ждать пришлось не долго.

Что–то тяжелое с треском опустилось на крышу. Крыша начала поддаваться, металл рваться на полном ходу поезда. Инвор откинулся на спину от удивления и ужаса, устремил взгляд в потолок, в котором становилось все больше трещин. Новый звук вывел его из шока, заставив попятится и сползти в укрытие между стеной вагона и ящиком. Он не мог отвести взгляд от крыши вагона, куда уже второй раз врезалась лапа. С лапы свисали длинные окровавленные когти. Со второго раза лапе удалось закрепится за крышу. С ужасным треском неведомое существо сорвало часть крыши хвостового вагона и спрыгнуло внутрь. От падения, правая нога чудища проломила один из ящиков и увязла в зловонной жидкости, заполонившей запахом весь вагон. Существо взвыло, обнажив длинные клыки на слегка вытянутой морде.

Инвор трясся от страха, однако взгляда оторвать не мог. Существо было покрыто мехом, местами солнце озаряло плеши и свежие шрамы. Уши были деформированы, вытянуты. Глаза словно выходили из глазниц, были наполнены кровью, веки раздуты. Дальше нос вытягивался, демонстрируя скорую мутацию, неестественно большая вытянутая пасть заливала ящики слюной. Инвор знал одно, это существо не было к нему дружелюбно. Его спасало зловонье из ящика и темнота вагона, однако зверь больше озарялся по сторонам в поисках укрытия.

Поезд ускорил движение, слишком резко. Вагон рванул на высокой скорости и ящики откатились вниз. Один из ящиков сбил тот ящик, на котором стоял монстр, из–за чего тот потерял равновесие, но удержался на ногах, или точнее деформированных лапах. Ящик, укрывавший мальчика, скатился следом за остальными, что лишило его укрытия. Зверь смотрел на него яростным взглядом.

Для Инвора время практически остановилось. Он вспомнил мать, Депо, вещи и события, которые не хотел, когда–либо вспоминать. Вся его короткая жизнь пролетела перед глазами до этого самого момента, как раз, когда лапа зверя когтями вспорола ему грудную клетку. Зверь, от усталости и полученных ран, не рассчитал расстояния, от чего совершил болезненный, кровавый, но не несущий мгновенную смерть порез. Инвор издал крик полный боли, что еще больше разозлило зверя и он занес вторую лапу над телом мальчика. В следующую долю секунды, раненного ребенка залило кровью. Выстрела он не услышал.

ВОРОН

Он бежал так, что отключать восприятие усталости приходилось несколько раз. Ему невероятно повезло, что зверь заплутал в туннелях, хотя само его попадание в туннели вызывало ряд будущих вопросов их обитателям. Ворон увидел мутанта у небольшого холма. Мутант выдохся и был ранен несколькими сквозными выстрелами. Тот озарялся, пытаясь понять с какой стороны нападет противник. Ворон находился достаточно далеко, однако успел испытать мгновение удачи, поняв, что отсюда он его уже не упустит.

Удача отступила через новое мгновение, когда, приготовившись к очередному скоростному выпаду, он услышал шум поезда. Железнодорожные полотна как раз проходили под склоном холма, на котором выжидал зверь. Ворон усилил бег что есть мощи, но уже чувствовал, что не успеет.

С правой стороны от него бежал другой человек. Он бежал с винтовкой на перевес, однако не в сторону монстра, а в сторону другого холма. Бежал почти также быстро как сам Ворон. Понимая, что шансов догнать зверя у него, он все же решил положиться на удачу, и во время бега начал перестраивать собственные конечности, пристраивать щупальца со спины и отталкиваться от земли. Поезд уже миновал холм рулевым вагоном, когда мутант, приготовившись к прыжку, заметил другого преследователя, увидеть которого он не ожидал. Перегруппировавшись и резко оттолкнувшись от края, ему удалось уйти от клинка, но не полностью. Клинок задел висок и снял скальп с правой стороны лица, обнажив череп. Этот выпад мог бы быть успешным, однако удача преследователю не слишком благоволила. Мутант приземлился на проходящий поезд и покатился вплоть до последнего вагона, где ему удалось зацепиться когтями, оставив нападающего на утесе. Ворон спрыгнул, но приземлиться на сам поезд не успел.

Птицы, следовавшие за ним, передавали сигнал. Мутант смог оторвать крышу вагона и пробраться внутрь. Окон не было, значит вагон был без пассажиров. Поезд ехал на низкой скорости, однако не прошло и двух минут, как перешел на полную скорость пытаясь сбежать от проблемы, которая, однако, была уже внутри. Раздался выстрел. По звуку было ясно, что это выстрел Легата, наконец добравшегося до позиции.

Ворон почувствовал некоторое облегчение, птицы передали что удар поразил монстра смертельно. Следом за облегчением пришла тревога. Причину тревоги он назвать пока не мог. Это было одно из его предчувствий.

Следовать за поездом могло бы быть крайне проблематично, если бы сам поезд им не помог. Через минуту после выстрела, экипаж отцепил последний вагон, тем самым дав преследователям возможность покончить со всем быстро. Скорее всего Капитан посчитал, что сбросить контрабанду будет безопаснее. Подбегая к вагону, Ворон заметил человека в темно–зеленой форме, служащей для маскировки. Человек ждал его, его руки едва заметно тряслись.

– Он не умер? – крикнул Ворон, приближаясь к вагону.

– Он не был один. Внутри ребенок.

Боковая дверь товарного вагона была открыта, источая запах формальдегида, крови и смерти. В дальнем углу громоздились ящики. По центру вагона расположился труп со следами направленной, но быстрой и небрежной мутации. Труп пытался ползти, судя по следам, и пережил выстрел раздробивший позвоночник. Толстый металлический жгут торчал из его головы.

В данный момент времени, взгляд Ворона был прикован к бьющемуся в конвульсиях ребенку, лежащему в луже крови. Сам ребенок был покрыт кровью и ранен. Сперва могло показаться что кровь не его, но и его крови было предостаточно.

Переносить его в таком состоянии было опасно, а умирать среди трупов в брошенном вагоне просто отвратительно. «Спаси его» думал Легат, но вслух произносить не решался. Ворон умел спасать, но достаточно дорогой ценой.

Выбора, однако, у Ворона не было. Мутировавшая кровь попала в открытую рану ребенка и дошла до сердца, тем самым позволив ему продержаться. Процесс уже начался и был не обратим. Конвульсии лишь подтверждали это. Если бы его не залило кровью, все было бы иначе, однако теперь он мог либо облегчить его страдания, либо обратить.

Следуя своей натуре, Ворон не сомневался в принятии трудных решений. Он вскрыл вену на левой руке только что сформированным когтем правой, меч тут использовать было нельзя, и залил содержимое в свежее кровавое месиво. Небольшой обряд включал в себя манипулирование выпущенной кровью. Ворон дал ей установку поддерживать мальчика и бороться с мутацией, однако знал, что это будет иметь ряд побочных эффектов. Мальчик перестал биться, тяжело задышал и казалось крепко уснул, это доказало, что ритуал прошел успешно.

– Отнесем его ко мне.

– Ты справишься сам. Он стабилен, теперь и тебя пережить сможет.

– Мутация?

– Она подавлена. Но не полностью. Подавлять полностью нерационально. Я приберу беспорядок и вызову Дозор, присоединюсь к тебе позже.

– Понял тебя – Легат взял мальчика на руки, предварительно опоясав винтовку. Эта винтовка была его любимым оружием. Изготовленная в Вавилоне, она была похожа на дальнобойную винтовку, однако конкретно это оружие могло подстраивать траекторию выстрела по воли хозяина и выстрелить сам в критический момент.

Оставив ребенка с Легатом, Ворон смачно выругался, выкурил две сигареты, разорвал на части труп монстра и разложил его по оставшимся ящикам, предварительно починив те, что успели пострадать. Примерно через четверть часа примчался локомотив с группой дозорных. Они забрали вагон и повезли его в Вавилон, согласно первоначальному плану. Ворон распорядился найти капитана прошедшего поезда и передать, что мальчик погиб быстрой смертью, тело сожгли. Распорядился также выдать солидную сумму солидов1[1], в рамках компенсации.

КАПИТАН

Уже несколько часов он сидел у угольной топки и наблюдал за пламенем. В нем не осталось эмоций, хотя два часа назад они переполняли его полностью. Перед глазами он видел всю ту же картину.

Монстр упал за поезд и проник в хвостовой вагон. Передал по интеркому узнать где дети, Старик клялся, что выпустил их на рассвете. Паника, команда требует отцепить вагон. Выстрел. По интеркому передали что девочка вбежала в гостевой. Отцепил вагон сам, дети всегда ходят вместе. Потерял прибыль. Отправился проверить. Девочка была, сына не было. Сын остался. Старик клялся, что сын отказался идти. Девочка рыдала и бредила. Ее слов было не разобрать. Лежит в кровати ни ест, ни пьет, ни говорит. Дело сделано, его руками. До самой смерти он не смог себя простить.

ПРИЗРАК

Она проснулась от ощущения тревоги. Кто–то наблюдал за ней, за домом. Это был демон, иначе она б обнаружила мысли и намерения сразу. Проблема также состояла в похмелье.

Кот лежал рядом, свернулся как самый обычный питомец и слегка посапывал. Он всегда говорил, что, если спит сладко, ему снится резня на Эгейском холме. Великий триумф восьмерки и их создателя около двух сотен лет назад.

Марта быстро набросила накидку на полуголое тело и босая, мягкой поступью вышла через заднее окно кухни. Во внутреннем дворе, в ярких лучах утреннего солнца, стоял полу бесформенный демон, ранее наблюдавший за ними в корчме. Голова слегка гудела, однако внутренности словно перемешались несколько раз. Увидев демона среди небольших деревцев и скульптур сада, Марта с душераздирающим звуком эвакуировала из себя всю вчерашнюю закуску, прямо на постриженную лужайку. Демон выглядел настолько удивленным и оскорбленным одновременно, что в итоге вызвал только насмешку. Придя в себя, она улыбнулась, и сделала два шага к непрошенному гостю.

– Потерялся?

– Я не хотел вам помешать, прошу простить меня – голос его был хриплым, не приятным.

– Не прощу. Что ты забыл здесь?

– Хотел просить вас о милости…

– Ворвавшись в чужой сад?

– Я не хотел, чтобы меня видели. Ваша милость, так вас называют. Мне… нужна ваша милость.

– Ты для меня отвратен.

– Простите, я не… понимаю – Он выглядел растерянным и сбитым с толку. Марта же больше изображала агрессию, хотя уже поняла, что он ищет. Радости — это ей не приносило, но по–другому и быть не могло.

– Ты пришел умереть, не так ли? Ты воскрес в этом мире не так давно, твое тело уродливо, и в этом мире тебе места нет кроме страданий? Ничего не пропустила?

– Все так, но поймите… Я живу уже 30 лет. За 30 лет, я не забыл ни прегрешений прошлой жизни ни новых… Я прошу искупления…

– Купить новое тело не пробовал? – ее слишком раздражали его паузы и слабость.

– Это… я не заслуживаю…

– Да, работаешь и просишь у общины тело, потом отрабатываешь. Лет десять ты свободен. Трудно?

– Я хотел искупления…

– Ты мне противен.

Она прекрасно знала какой стресс и объем памяти переносят из малых миров все существа. Кто–то в большей степени, кто–то в меньшей. Об этом во многом говорят их тела. Тело этого, бесформенное местами, свидетельствовало о гневе, потере человечности еще при жизни, большом уровне слабости. Эта душа начала страдать и сдалась прежде чем закончила свой облик.

Этот разговор и этот гость вызывал в ней сильное раздражение. Однако осознание реальности раздражало еще больше. Единственным выходом этого демона было смириться и встать на очередь в получении нового тела, однако видя его душу, она понимала, что этого не случится. Ворон верит, что условия и возможности могут помочь им стать лучше, но она в них не верила. Сочувствовала по–своему. Умерев, этот демон через некоторое время либо снова воскреснет в известном мире еще более отвратительным и несчастным, либо вернется в один из малых миров где качество души на тело не влияет. Милость, так ее называли, могла быть одарена только ей. Но наглость и пренебрежение этого демона ее все–таки разозлили.

Демон уже собрался внести новые аргументы в пользу своей смерти, однако, его опередил аккуратный женский кулак, прошедший насквозь через грудную клетку. При ударе его сердце разорвалось, он умер мгновенно, не осознав, что случилось.

Марта выдохнула, сделала три шага к бассейну, сбросила одежду, крикнула сидящей на ограде черной птице позвать прислугу, рухнула в воду, которая становилась темной от крови с правой руки. Удивленный взгляд мертвого безымянного демона смотрел на небо. Отягощенный страданиями и не осознавший свою смерть, он сохранил на душе слишком много темной энергии, и будет блуждать пока не найдет где возвратиться, не растеряет ее или не попадет под очищающий свет. Последний из способов стоял на кухне среди окурков.

ИНВОР

Он стоял в темноте, хотел пить и есть, не мог найти свои тапочки. Свет от лампы давно погас. Он не мог дотянуться до ручки двери, поэтому бил по ней кулаком со всей силы. Силы у него было немного. Барабаня в дверь, сперва одной рукой, потом второй, он чувствовал сильное желание заплакать, но решил, что будет сильнее. Звуков удара он почти не слышал, поскольку звуки за дверью были громче. Гул он разобрать не мог, незнакомые звуки пугали его, но жажда была сильнее страха.

Дверь открылась, и он чуть не упал в проход от неожиданности. Темная, тощая и до ужаса высокая фигура стояла на входе, держа дверную ручку. Фигура определенно точно не была человеком, она внушала страх своей непохожестью. Однако, лицо, смотревшее сверху вниз отливало добротой. Инвор не мог отвести глаз от фигуры и широко раскрыл рот. Он не заметил мать, сидящей в конце коридора, в окружении нескольких человек. Мать тоже заметила его не сразу.

– Твой щенок Минор? – странная фигура прохрипела это тихо, но шум разом прекратился.

– Мой любимый и единственный сын Канис, оставь его. Мы шумим и мешаем мальчику спать. Мальчик мой, иди спать – Мать смотрела на него странными глазами, словно засланными туманом.

– Хороший щеночек. Умный щеночек. Воспитай щеночка.

– На что ж мне его воспитывать! Я дала ему жизнь, еду и крышу над головой! Он мальчик воспитанный, все понимает!

– Щеночек хочет спать под тихой крышей, щеночек хочет есть. Сколько ему Минор?

– Уже почти семь, совсем быстро растет.

– Люблю тебя Минор. Щеночек хороший, отдай его учиться.

– Канис, ты вот сам напился не понимаешь, хватит с меня. Инвор, беги спать!

Инвор опрянул и попятился обратно в комнату. Спиной он сразу наткнулся на кровать. В комнате, ничего кроме старого столика и маленькой кроватки не было. Кровать была маленькая, ему приходилось подгибать ноги, но кровать упиралась от стены до стены. Сама комната была вовсе не комнатой, а гардеробной.

Фигура добралась в один шаг до кухни, схватила что–то со стола, и в один шаг обратно протянула мальчику. Мальчик взял в руки то, что сам не понял и сел на кровать. Фигура поставила свечу из кармана на стол, на которой вспыхнуло зеленое, отдающее изумрудом пламя. Фигура закрыла дверь. Звуки, однако, никуда не исчезли.

Мальчик обнаружил, что в его руках не открытая бутыль сока, кусок ветчины и хлеба. Инвор не ел достаточно давно, около двух дней. Желудок сильнее страха, и при зеленой свече он принялся ужинать, подслушивая разговор за дверью.

– Простите простите – Это был голос матери – он тихий обычно, никогда не выходит.

– Щеночек хороший и покладистый. Отдай его нашим, в лес, они его воспитают а тебе заплатят. – Знакомый шепот был поразительно громок.

– Кровь моя, много у меня осталось, ваши с детьми то что делают кто его знает. Кто чужих детей просто так воспитывать будет. Это МОЙ ребенок!

– Дурная ты. Каждый из черных живет лучше, чем в этой дыре.

– НЕТ! Лучше денег дай, я его воспитаю.

– Пропьешь ты все, а щенок так в кладовке с голоду и подохнет.

– Ха, убийца учит шлюху детей воспитывать! Себя б воспитал отродье!

– Дурная ты, это все жизнь у тебя тяжелая. Давай я в приходскую заплачу, мальчика туда пристрой.

– На ЧТО?

– Деньги им заплачу. Тебе тоже докину, не в накладе. Щеночек и при тебе будет, в Депо, и не в кладовке.

– Спасибо тебе! Спасибо тебе огромное! И я так тебя люблю Канис! – Голос матери выдавал истеричное рыдание.

– Ну так за любовь, еще по одной и прикончим!

Инвор проснулся, открыл глаза и увидел, что над головой у него тени зеленого света, несколько чучел и немного сладкого дыма. Он не мог понять где находится. На груди он нащупал повязку, лежал под одеялом из меха. В доме было тепло, где–то вдали раздавались мужские голоса. Инвор чувствовал себя немного странно, но в целом отлично. Испытывал сильную жажду и голод.

Встав с кровати, он обнаружил серую одежду, представляющую себя длинноватые брюки, футболку черного цвета, вязанную кофту, темно–зеленый плащ, просторные ботинки. Накинув на себя все вещи, на всякий случай, Инвор вышел из комнаты и побрел по темному коридору. Коридор привел его в просторную комнату с большим деревянным столом по центру и камином. За столом сидело двое мужчин. Тот, что сидел ближе к нему, был в добротно сшитой кофте серого цвета, темно серых мешковатых брюках. Лицо его нельзя было назвать молодым, но и старым тоже. У него были длинные волосы, спадающие до плеч. Второй был в черной мантии. Капюшона на нем не было, и Инвор видел кожу практически белого цвета, острые черты лица, глубокие скулы, черные как ночь глаза. Глаза были не просто черными, они были полностью черными. В них отсутствовали зрачки, само глазное яблоко было черного цвета. Сперва Инвору показалось, что вместо глаз у незнакомца две бездонные пропасти. Незнакомец, хотя незнакомцем он не был, слегка улыбнулся и надел широкие черные очки, полностью скрывающие бездну. Последним Инвор заметил на столе двух огромных черных кота, один из которых был выше второго на голову. Коты смотрели на него с интересом.