Ложная слабость, настоящее сокровище

Глава 1

— «…и взяв за руку свою прекрасную пышногрудую невесту, король вошёл в замок. В тот же день влюблённые поженились, через год подтвердили свой брак и жили долго и счастливо, пока…» — пока родственники отвергнутой принцессы-злодейки не подкупили дворцового повара. Он подал беременной королеве похлёбку из испорченного мяса — отведав её, бедняжка скончалась в жутких муках. Безутешный вдовец погиб двумя годами позже: пущенная чрезвычайно метким лучником стрела угодила прямиком в прорезь шлема. Об этом автор лёгкого романчика для бедных горожанок никогда не напишет, хотя явно знает, что история реальная: имена героев лишь слегка переделаны. Читал хронику или случайно подслушал разговор каких-нибудь студентов? Интересно, а тот бюст, о котором сочинитель упоминает на каждой странице, на самом деле имел настолько выдающиеся размеры? Эх, мужчины...

Покачав головой, я аккуратно закрыла потрёпанную книжку. Её вчера принесла мне служанка — она знала, что я смогу починить рассыпающийся томик и не возьму за это платы. На восстановление ушло часа три, с содержимым удалось ознакомиться минут за сорок. После двух девушка придёт в библиотеку, поблагодарит меня за заботу, и можно будет сбегать на кухню. Сегодня на обед подадут пять или шесть блюд, бо́льшую часть которых принесут обратно нетронутыми: хозяйка поместья бережёт фигуру и ограничится салатом или супом. Когда наемся и хорошенько вымою руки, вернусь сюда и до вечера буду возиться с карточками: часть из них следует обновить. Поднявшись, я потянулась, и в этот же момент тяжёлая дубовая дверь приоткрылась:

— Госпожа Иветта, вы здесь?

— Да, Линнеа. Здравствуй. Я ждала тебя чуть позже, однако книжку уже можно забрать — клей высох. Постарайся не оставлять её на солнце и храни где-нибудь повыше, чтобы мыши не погрызли, — служанка смущённо наклонила голову, пробормотала: «Благодарю вас». Девушка очень дорожила этим стареньким томиком: он был единственной вещью, оставшейся от матери. Та погибла пять лет назад — не сумела выбраться из горящего дома. Линни повезло — она в тот момент гуляла с подружкой по лесу. Её отец тоже уцелел: пропивал жалование в деревенском кабаке. Чтобы иметь возможность и дальше заливать в себя дешёвое пиво, он привёл двенадцатилетнюю девчонку в поместье Тагида и попросил дать ей хоть какую-то работу. Гро-баронесса тогда была в отъезде, и Линнеа немедленно взяли в услужение. Папашу тоже пристроили — поселили в каморке над конюшней и велели мести дорожки. Увы, даже с этим пьяница не справился. Через полгода его выгнали, а девочке предложили остаться, и она согласилась. Научилась всему необходимому, быстро и ловко выполняла свои обязанности, ни с кем не ссорилась, не ябедничала. Выросла, немного пополнела, обзавелась поклонником — неприметный, но добрый и работящий парень-конюх был готов взять её в жёны хоть сейчас, однако служанка пока не хотела вступать в брак. Может быть, через год, когда станет совершеннолетней... Главное, чтобы не наделала глупостей. Подругами мы не были — я общалась с Линни так же вежливо, спокойно и отстранённо, как и со всеми остальными. Почему тогда знаю о девушке так много? Умею слушать, наблюдать и делать выводы. Правда, толку от этих умений мало.

От размышлений меня отвлекло вежливое покашливание. Она всё ещё здесь? Нехорошо вышло. Я подняла голову, служанка поймала мой взгляд и тихо сказала:

— Ваша матушка велела передать, что ждёт вас в своём кабинете, — неожиданно. Обычно госпожа гро-баронесса вспоминает о дочери два раза в год. Что-то случилось?

— Спасибо, Линни. Я сейчас приду, только приведу всё в порядок, — взяв со столика своё сокровище, девушка поклонилась и убежала. Закрыв окна и вернув парочку книг на полки, я заперла библиотеку на ключ и прикоснулась пальцем к резной металлической пластине, прикрученной чуть выше скважины. Металл на мгновение засиял малиновым — активировались наложенные на помещение чары. Через пять минут внутри практически не останется воздуха — это нужно, чтобы не разрушалась бумага. Не успеешь выскользнуть вслед за хранителем — задохнёшься. Наверное, поэтому сюда почти никто не ходит. Сунув связку в карман юбки, я двинулась к лестнице. На секунду замерла у большого зеркала, оценивая внешний вид: одежда чистая, пятен клея или следов чернил на лице нет, волосы почти не растрепались. Поднялась на второй этаж и несмело сунулась в дверь:

— Можно?

— Заходи, — мать сидела за рабочим столом и просматривала бумаги. Какая же она всё-таки красивая! Густые светлые волосы, идеальный овал лица, гладкая кожа без единой морщинки, большие глаза, голубые, как холодное зимнее небо… Волшебницы выглядят молодыми лет до ста пятидесяти, а ей всего шестьдесят семь — ещё долго будет радовать мужские взоры и разбивать сердца. — Ты сейчас здорова? Когда у тебя должны начаться дамские неприятности?

Ничего себе вопросы! Ей что, нужна ассистентка для колдовского ритуала? Надеюсь, обойдётся без призыва каких-нибудь потусторонних тварей:

— Я не больна, а первый день цикла у меня через неделю. Сбоев обычно не бывает, но… — спросить она не дала — небрежно кивнула и перехватила инициативу:

— Отлично, не придётся переживать за платье. Скажи, Иветта, что ты знаешь о драконах? — я чуть не закашлялась от удивления. Что вообще происходит? Она нарочно сбивает с толку или хочет навести на какую-то мысль? Ладно, думать пока рано — надо отвечать, да поживее:

— Драконы — это разумные волшебные существа. Их истинная форма — крылатый ящер с четырьмя лапами. Цвет чешуи, форма морды и размер тела крайне разнообразны. Способны принимать человеческий облик, однако перевёртышами не являются: насколько помню, механизмы трансформации сильно различаются. Интеллект высокий — большинство людей на их фоне покажутся глупыми. Могут колдовать: запас силы гигантский, и пользоваться ей они умеют превосходно. Убить дракона невозможно, однако он способен умереть по своей воле. Некоторые живут среди нас, но большинство предпочитает обитать в горах и предгорьях. Появились в нашем мире приблизительно два века назад. Тогда шла война — люди, волшебники и прочие твари бились за землю и ресурсы. После нескольких лет кошмара смысла в этом не было: население уже уменьшилось чуть ли не вдвое, но и прекращать бойню никто не собирался. Драконам такое пришлось не по душе, и они остановили беспощадную резню, причём крайне оригинальным способом: поубивали всех королей и крупных военачальников, а тем, кто остался, предложили заключить перемирие. Уцелевшие решили подчиниться: понимали, что с неуязвимыми крылатыми тварями, наделёнными волшебной силой, им не справиться. Мир был заключён, на трон взошли короли, выбранные чужеземцами. Сами они от власти отказались, однако предупредили, что будут наблюдать за правителями и чиновниками каждого из четырёх государств. Если что-то пойдёт не так, власть имущих ликвидируют в первую очередь. Решение странное, но, как показала практика, довольно эффективное: крупных столкновений не было почти двести лет, а ещё благодаря ненавязчивой поддержке и советам иномирцев скорость научно-технического развития ощутимо выросла. Жить стало проще и приятнее — пусть драконы присматривают за нами и дальше. Только бы самоходный транспорт изобрели побыстрее: меня ужасно пугают некротвари…

— О твоих страхах поговорим как-нибудь в другой раз. Почему с приходом гостей общество начало стремительно развиваться?

— Потому что драконы сбежали из мира, в котором нет волшебников, но есть предприимчивые люди, прекрасно обходящиеся без колдовства. Они придумали множество полезных вещей, и часть из них крылатые ящеры захватили с собой. Наши умельцы собрали аналоги, адаптировали к реалиям Роче и в итоге многое поняли о том, как устроен мир. Впрочем, разные диковинки нам предлагать не перестали: драконам не нужны порталы, чтобы путешествовать между мирами и привозить оттуда товары.

— Наконец-то ты об этом заговорила! Правда, странствия меня нисколько не манят, а вот различные предметы — очень даже. Один из чужеземцев держит в столице небольшой магазинчик. Там продаются принадлежности для рисования: карандаши, кисти, железные перья, чернила, краски… Последнее, как ты понимаешь, и привлекло моё внимание. Да, нашу серую ткань охотно раскупают, однако сейчас люди хотят большего — их не устраивают тёмные оттенки. Увы, окрасить полотно в яркие цвета невозможно — по крайней мере, теми веществами, которые есть в Роче. Если закупить партию иноземных красок, можно поэкспериментировать — вдруг в процессе исследований мы выясним, что какие-то из них способны победить серость? Однако для опытов нужно очень много красителей — не несколько баночек, а пара десятков вёдер. За такой объём у меня попросят целое состояние, но мы не можем себе позволить настолько крупные расходы.

— И как вы планируете поступить?

— Ты примешь краски в качестве свадебного подарка.

Я машинально кивнула, но почти сразу поняла, что именно она от меня хочет:

— Вы собираетесь выдать меня замуж? За дракона? Как? И могу ли я отказаться от этой авантюры?

Голубые глаза прищурились, голос стал резким:

— Не можешь. Более того, должна с радостью согласиться на брак. Если не понимаешь, почему, объясню: ты непривлекательная, не слишком умная, не владеющая волшебством девица двадцати одного года от роду. Ни образования, ни талантов не имеешь. Своего имущества и дохода, кстати, тоже, — о последнем я и не подозревала:

— А как же папино наследство?

— Ты отказалась от него в восемнадцать — помнишь, я принесла в библиотеку пачку бумаг и заставила тебя их подписать? — точно, было такое три года назад.

— Вот как. Выходит, я нищая приживалка без особых перспектив? Отчего же меня не выкинули из поместья, как только лишили всего?

— Ну, за библиотекой должен был кто-то присматривать, да и расходы на твоё содержание не так уж велики. Признаться, до этого года я даже не задумывалась о том, что тебя нужно куда-то пристроить, но несколько месяцев назад мне написал Итилиго. Сообщил, что женился и намерен к лету переехать сюда — в Тагиде удобно вести дела и растить детей.

— А видеть моё кислое лицо он не желает, поэтому просит избавиться от сестрицы? — на самом деле брат боится, что я разболтаю его супруге некий секрет. Зря волнуется: я никогда и ни с кем не делилась этой тайной.

— Итиль не рассказал, в чём причина его неприязни к тебе, но, полагаю, во всём виновата именно ты, Иветта, — ну конечно. Раз так, не буду молчать:

— Вы ошибаетесь. Я ничего не делала — просто оказалась не в то время не в том месте, потому и увидела, как ваш любимый сын развлекается с…

— Замолчи! — мать закусила губы, на мгновение отвернулась, коснулась уголка глаза. Выходит, ей всё-таки известно, почему мой брат не слишком жалует слабый пол. Подружки у него, конечно, были — две или три коротко стриженные, плоскогрудые девицы из ближайшего к поместью дома терпимости, однако нехорошие слухи о сыне гро-баронессы всё равно ходили. Впрочем, доказательств никто предоставить не мог, а сплетни — это просто пустая болтовня; небылицы сочиняют все и про всех. К примеру, некоторые крестьяне считают меня призраком, не покидающим стен библиотеки, хотя я достаточно часто гуляю по полям и не раз попадалась людям на глаза. Ну, скоро им придётся придумывать новые легенды: «призрак» покинет дом, а красавчик приведёт в Тагиду молодую жену и станет отцом. А пока мне следует извиниться за грубость: мать явно расстроилась.

— Простите, матушка, я не пыталась вас задеть. Но почему меня обязательно нужно кому-то отдавать? Позвольте мне перебраться в столицу — как-нибудь сумею устроиться. Пойду в компаньонки — на это у меня мозгов хватит, да и учительницей тоже могу быть. В крайнем случае уйду в монастырь — здоровье у меня крепкое, к суровым условиям привыкну быстро.

— Чтобы весь высший свет смешал меня с грязью? Ни за что! Ты станешь женой владельца лавки или попросту исчезнешь — третьего варианта не дано, — она слегка изменила позу, и стены засверкали — активировалось заклинание, превращающее комнату в запертую клетку. — И не вздумай себе вредить — вытащу с того света, прокляну и снова пришибу, чтобы ты мучилась вечно.

— Охотно верю. Что ж, раз выбора нет, мне придётся смириться с неизбежным. Правда, я вовсе не уверена, что смогу привлечь внимание дракона — они предпочитают ярких и умных женщин вроде вас. Не хотите сами попытаться соблазнить чужеземца?

Слегка улыбнувшись, матушка расслабленно махнула пальцами:

— Хватит с меня мужей. К тому же этот тип отличается от большинства. Его невеста — обычная миленькая девчушка. Недавно они поссорились и вроде бы расторгли помолвку, однако если дракон не женится в ближайшее время, ему придётся расстаться с вольной жизнью и уйти в горы. Такой исход торговца не устраивает, потому он попросил одного из приятелей организовать что-то вроде смотрин. К несчастью, сезон балов почти завершился — пока смотреть не на кого. Последний из приёмов состоится шестнадцатого апреля, через месяц, и дракон обязательно его посетит. Заметит и оценит тебя: я уже позаботилась о том, чтобы ты выделялась из толпы дебютанток. После бала ему поднесут ворох приглашений от родителей и опекунов девушек, однако моё будет прочитано первым: удалось перетянуть на свою сторону одного человека, который с этим поможет. Нам непременно нанесут визит, а дальше всё пойдёт как по маслу: гость из иного мира получит жену и кое-какую важную информацию, я — драгоценные ёмкости с красками, — рискованно, но может сработать: матушка отменный стратег, да и удача её любит. — От тебя потребуется лишь хорошо выглядеть, прилично танцевать и заговорить с ним, если вдруг столкнётесь.

— Полагаю, с первым проблем не возникнет — вы наверняка обеспечите меня всем необходимым, но вот второе…

— Я договорилась с одной из лучших столичных преподавательниц — она и мёртвого заставит плясать. К тому же в детстве вас с Идальей обучали танцам — думаю, твоё тело ещё помнит, как нужно двигаться, и не подведёт тебя.

— Надеюсь, так и будет. А Иди приедет в Риозу? Ей всегда нравились подобные мероприятия, да и повидаться было бы неплохо.

— Увы, нет. Идалья вот-вот родит второго, ей не до развлечений. Ничего, наверстает упущенное через пару-тройку лет, когда подарит супругу третьего наследника, — боже мой! Неужели мою сестру используют как племенную кобылу?

— Беременеть так часто вредно для здоровья. Вас это не смущает?

— Нисколько. Я говорила Иди, какие травы ей стоит заваривать и пить, чтобы избежать проблем. Увы, она не последовала моему совету. А приказывать совершеннолетней дочери я не имею права, как бы сильно ни была к ней привязана.

— Вдруг это не её решение?

— Намекаешь на мужа? Что ж, в таком случае я точно не буду вмешиваться: он самый лояльный из моих кредиторов и весьма своевольный тип. Возможно, мне вообще не стоило с ним связываться, но сделанного не воротишь.

— То есть ваша дочь страдает из-за ваших же ошибок, и вы ничего не предпринимаете? — я знала, что моя мать любит себя больше всех на свете, однако не подозревала, что она настолько черства душой.

— Считаешь меня эгоистичным чудовищем? Детка, жизнь жестока, и чтобы оставаться на вершине, требуется принимать весьма неоднозначные решения. Разумеется, мне грустно оттого, что моё милое дитя без конца вынашивает, рожает и кормит — это весьма утомительное занятие, не оставляющее времени для самосовершенствования. Тем не менее ей легче, чем большинству женщин: она ни в чём не знает отказа. Помощниц чуть ли не десяток — я о таком могла только мечтать. Роскошный дом, богато убранные комнаты, большой сад: глаз радуется, душа успокаивается, — она не верила тому, что говорила. После переезда Иди неоднократно писала матери, а затем и мне — умоляла забрать её от супруга. Он не был жесток — просто относился к ней как к дорогой кукле. Украшал, причёсывал, ставил в причудливые позы, а когда надоедала — убирал с глаз долой и развлекался с другими, менее красивыми, однако восхитительно новыми барышнями. После года пробного брака сестра хотела сбежать, но муж обо всём догадался, запер её, привёл в дом священника и заставил Иди повторно сказать: «Да». Письма стали приходить редко, и жалоб в них уже не было — только усталая обречённость загнанного зверя. Весёлую жизнерадостную девушку принесли в жертву ради денег и полезных знакомств, а её матери, оказывается, всего лишь «грустно»… Осуждать я не имею права, но и становиться такой же расчётливой хищницей не желаю. Пожалуй, мне и впрямь следует выпорхнуть из родного гнезда. По крайней мере, не предам собственную дочь — у обычных людей и драконов детей не бывает.

— Я поняла вас. Возражать не стану. Когда мы отправимся в столицу? Какие вещи мне захватить?

Матушка недоверчиво поглядела на меня, но спрашивать, почему дочь потеряла интерес к разговору, не стала. Выдвинула ящик стола, протянула мне маленький футляр:

— Надень это кольцо. Благодаря ему я всегда смогу тебя найти, а ещё оно отслеживает сердцебиение. Если попробуешь причинить себе вред, сразу узнаю и приму меры. В город попадём через телепорт. Завтра утром я его настрою и пришлю за тобой служанку. Бери то, что влезет в небольшую дорожную сумку — таскать её будешь сама. Вопросы? — я покачала головой. — Тогда я тебя не задерживаю. Боже, почему беседовать с детьми так утомительно?

Глава 2

Если бы у меня были друзья или возлюбленный, я бы сходила с ними попрощаться, но таковых не имелось, поэтому я спустилась на первый этаж и открыла библиотеку. Поем потом — сейчас нужно выбрать, какие книги прихватить с собой. Карточки тоже заберу, чтобы пропажу не сразу заметили. Что же взять? Потенциально дорогое или любимое? Поколебавшись, остановилась на втором варианте: оценить стоимость старинного фолианта я не в состоянии, могу позаимствовать какое-нибудь грошовое барахло. Значит, присвою краткую историю королевства, «Общие принципы составления заклинаний» и пухлый красный томик без имени автора и названия на обложке. Вытащив из узкого длинного ящика картонные ярлычки, я покинула лучшее место в доме, занесла книги в комнату и побежала на кухню. Повариха уже ушла, однако обед для меня она оставила — три тарелки стояли в холодильном шкафу. Обращаться с плитой я умела — разогрела светло-зелёный овощной суп-пюре, говяжье рагу с рассыпчатой кашей и ореховый пирог, уничтожила всё за считанные минуты, сложила посуду в большой таз с водой. Ближе к ночи придёт Вира — старшая служанка, способная колдовать, и наведёт порядок. Куда бы ещё сходить? На улице вроде бы сухо — можно навестить отца. Завернувшись в тяжёлый плащ, я направилась к часовне. С трудом оттянула покосившуюся дверь от косяка и скользнула внутрь.

Здесь было тихо, сумрачно и прохладно. Зачарованные свечи парили над могилами, засохшие цветы лежали на плитах. Подойдя к одному из памятников, я тихо произнесла:

— Здравствуй, папа. Прости, что давно не приходила — зима была снежная, дорожку к тебе велели не расчищать, а мне махать лопатой не позволили — якобы девице моего возраста и положения не следует заниматься такими вещами. Наивные... Между прочим, мать даже не подозревает, что я умею работать руками. И о моих способностях не догадывается, в отличие от тебя. Помню, как ты в первый раз спросил: «Иви, ты что, чувствуешь, когда люди врут?». Мне тогда было пять, я считала, что так могут все, и не дала тебе внятного ответа на вопрос. Потом поняла: об этом лучше никому не говорить. Волшебницей я не являюсь, а люди не очень любят тех, кто чуть способнее большинства. Ты, наверное, тоже ощущал на себе чужую неприязнь — поймёшь, что я имею в виду. Ну да ладно, я не об этом хотела рассказать. В общем, я очень скоро покину Тагиду, и, боюсь, навсегда. Твоя жена планирует выдать меня за дракона, а если не выйдет — придушить по-тихому. Вот только как избавиться от человека, чтобы не оставить следов? Если убить в помещении, особенно с помощью чар, волшебник обнаружит это и неделю спустя. Завести в глушь и бросить? Ближайший от столицы лес в часе ходьбы… Но не думай, пожалуйста, что я собираюсь совершить преступление! Да и матушка вряд ли на это пойдёт — выгонит, и всё. В любом случае, впереди меня ждут не самые приятные дни, а то и годы. И, честно говоря, мне очень страшно. Я же нигде не бывала, кроме поместья, ближайшей к нему деревушки, полей да лесочка, в котором не заблудишься. А столица, куда мне предстоит попасть уже завтра — огромная, густонаселённая, равнодушная к невзрачным неопытным девицам. Да, выданное гро-баронессой кольцо позволит найти меня где угодно, но осмелюсь ли я вообще покинуть городской дом в одиночку? Не опозорюсь ли на балу? А если я приглянусь крылатому ящеру в человеческом облике, сумеем ли мы поладить? И что я ему скажу в нашу первую ночь? Хотя насчёт этого волноваться не стоит — мне известно, как обмануть мужчину. Так поступать нехорошо, но изливать душу незнакомцу не желаю. Ты же помнишь, почему? И знаешь, что я не виновата. А вдруг всё обойдётся? Говорят, к обычным людям они относятся довольно снисходительно. Полюбить его я, конечно, не смогу, но спорить и изменять не стану. И рыдать по ночам в подушку тоже — ни сейчас, ни потом. Я же дочь гро-барона, я должна быть сильной и стойкой, даже если это не нужно никому, кроме меня. Короче говоря, как-нибудь да справлюсь. А сейчас мне пора. Прощай, папа. Я тебя не забуду, честное слово.

Пока я беседовала сама с собой, погода испортилась. Задул ветер, пошёл дождь. До дома пришлось бежать, чтобы не слишком промокнуть. Плащ хотела оставить в холле, но потом передумала — собственной верхней одежды у меня нет, а на роскошные накидки и сюртуки матери рассчитывать не стоит: очень уж разные у нас параметры. Она высокая, с тонкой талией, большой грудью и объёмными бёдрами, а я на десять сантиметров ниже, тощая и практически плоская. Говорят, бабка по отцу была такой же худенькой, причём до самой старости. Подобный тип фигуры считается некрасивым, и в ближайшее время общественное мнение вряд ли поменяется. Однако мой потенциальный супруг, кажется, плевать на него хотел. Что ж, ему можно — он абсолютно неуязвим, умеет колдовать и может летать сквозь пространство и время. Интересно, а какие книги этот дракон держит дома? Задумавшись, я не глядя двинулась вперёд и очнулась, только когда упёрлась в большое окно в конце коридора. Похоже, ноги принесли меня в «хозяйственную» часть дома. Здесь располагалась кухня, столовая для господ и прислуги, приёмная и несколько маленьких комнаток, в которых селили служанок и наёмных работников вроде садовника или мастеров, занимающихся ремонтом. Гостиная, библиотека и наши комнаты находились в другой половине — той, что по правую руку от входа. Никаких парадных залов, позолоты и лепнины тут не имелось. Толстые стены, тёмное дерево, простые обои, немного картин и зеркал — это здание строили, чтобы жить, а не демонстрировать уровень дохода владельцев. Впрочем, меня всё устраивало: мрачновато, зато тепло и уютно. Из кухни доносился звон и грохот — судя по всему, стулья взлетали на стол, а посуда сама собой перемещалась в ёмкость с кипятком. Ужина придётся подождать — значит, мне стоит заняться сборами. Через несколько минут я отперла замок и вошла в свою берлогу. Повесила одёжку на крючок — до утра просохнет, окинула взглядом небольшое помещение. Сумку мне ещё не выдали, но никто не запрещал прикинуть, сколько смогу унести, не рискуя сорвать спину. Для начала выберем одежду. Летние платья и блузки останутся здесь, тёплые шерстяные поддёвы тоже. А вот тонкий пёстрый платок из смеси волокон возьму: им и голову замотать можно, и на плечи набросить, к тому же он хорошо греет и в сложенном виде почти не занимает места. Юбок у меня немного, все поношенные, тёмно-синие или серые. Уложить одну на замену? Пожалуй. Пара сорочек, бельё, халат, одежда для сна — на первое время хватит, а потом меня обеспечат приданым. Скупиться мать не будет, чтобы не опозориться перед будущим зятем. Лекарств я не принимаю, косметикой не пользуюсь, щётки для волос и зубов ещё понадобятся — не забыть бы захватить с собой. Оставив записку с напоминанием на письменном столе, выдвинула ящики и перенесла их содержимое на кровать. Какие из этих безделушек пригодятся мне в дальнейшем? Красивые камушки, куколка из бумаги, деревянная фигурка, приятно пахнущая вязким маслом из можжевелового куста, сплетённый одной из служанок браслет… У каждой из вещей была своя история, но чтобы её вспомнить, мне не требуется смотреть на предметы — оставлю милые мелочи в поместье. Личный дневник, который я вела года два, и вовсе следует сжечь: ничего, кроме обычных подростковых жалоб, в нём нет. Первый выпавший зуб, растрепавшиеся вышитые закладки, каменные чётки… Я покрутила шарики и решила забрать аксессуар — в основном потому, что мать терпеть не может религиозные атрибуты. Больше ничего не приглянулось — вытащив на середину комнаты обитый растрескавшейся кожей сундук, откинула крышку. Старые вещи, поеденные насекомыми игрушки — отдам прислуге, пусть сами решают, выкинуть или использовать. Ну, раз уж решила разбирать всё, проверю и коробки под кроватью. В воздух поднялась пыль, я расчихалась, однако ревизию не прекратила. Часам к семи закончила, навела порядок и спустилась поужинать. На этот раз ела в «людской» столовой, а компанию мне составила Линнеа. Я без подробностей рассказала девушке о своём отъезде, и она тут же поинтересовалась, кто теперь будет хранителем библиотеки. У меня не хватило духу сказать Линни, что скоро хранить будет нечего: скорее всего, две трети книг попросту продадут. Итилиго оставит себе и потомкам только современные учебники да справочники, а от исторических хроник и художественных произведений избавится. Девушка истолковала моё молчание неправильно: вообразила, что дочь хозяйки раздумывает, кому передать бразды правления, и принялась убеждать меня, что никто лучше Виры с этим не справится. О самой гро-баронессе она и не вспомнила. Я заверила Линнеа, что без присмотра томики не останутся, и поспешила удалиться. Позволила себе полежать в ванной, долго расчёсывала волосы, а когда усталость всё же взяла своё, переместилась в кровать. Уснула, едва сомкнув веки, и пробудилась, как всегда, около семи. В комнате было чересчур свежо, вылезать из кровати не очень хотелось, но привычка взяла своё — я откинула одеяло, прикрыла форточку и, дрожа, отправилась умываться. В коридоре столкнулась с личной служанкой матери. Ко мне она относилась весьма прохладно — окинула надменным взглядом, поморщилась, процедила сквозь зубы: