- -
- 100%
- +
— Слушай, я далеко живу. Тебе, наверное, будет неудобно…
— Алена, адрес, — повышаю голос.
Диктует улицу и номер дома. Забиваю в навигатор. Юг серой ветки метро, далеко за пределами Третьего транспортного кольца. Трогаясь с места, включаю радио.
Салон уже заполнил запах девчонки. Мне нравится, как она пахнет. Чем-то нежным. Вдыхаю поглубже.
— Почему ты решил перейти из банка на госслужбу? — вдруг спрашивает. — У тебя в биографии было написано, что ты работал аналитиком в зарубежных банках.
— Хороший вопрос. Знаешь, первые несколько лет в Минфине я очень жалел, что ушел из банка. Все-таки государственная служба — это определённый образ жизни, к которому я после частного банка готов не был. Ну и зарплата ниже, чем в банке. Потом привык.
— Так почему решил перейти из корпоративного сектора в государственный, да еще и на меньшую зарплату?
Я медлю с ответом, пытаясь подобрать правильные слова. Отвечать честно я не буду.
— Ты можешь мне не поверить, но появилось желание поработать на благо страны.
Смеется, но тут же осекается.
— Извини, — добавляет.
— Не веришь? — выгибаю бровь.
— Что ты ушел из европейского банка на государственную службу ради блага страны? Не верю.
— А почему ты решила стать журналистом? — перевожу тему. — Работа не самая высокооплачиваемая, да еще и тяжелая.
— Ты можешь мне не поверить, но захотела нести людям правду.
Теперь моя очередь смеяться.
— Я серьезно, — обиженно.
Бросаю на Алену короткий взгляд и с удивлением понимаю, что она действительно серьёзна.
— И с чего вдруг ты захотела нести людям правду?
Вздыхает.
— Сложный вопрос. В детстве я видела много несправедливости. Моя мама работает воспитателем в детском доме, я часто приходила к ней на работу после школы, дружила с некоторыми детьми. Там были неплохие ребята, но из-за того, что нашему государству на них наплевать, многие пошли по кривой дорожке. Государство должно давать им квартиры, но, естественно, никто им ничего не даёт. Местные власти даже не могут ремонт в этом детском доме сделать. Ну и много всего такого, что меня возмущало. Я думала, что так только в регионах, но, когда переехала в Москву, стала помогать одному детскому дому, и поняла, что в столице не на много лучше. А еще я работаю волонтером в доме престарелых, и там все еще хуже. Ладно, не будем о грустном.
Я, поражённый рассказом, смотрю на профиль девчонки во все глаза.
— Зелёный загорелся!
Трогаюсь с места, только когда мне сигналят сзади. Несколько минут мы едем в молчании. Я не знаю, что сказать Алене. Она тоже молчит.
— Вот почему у нас такие низкие расходы на социальную сферу? — возмущённо спрашивает и поворачивается ко мне.
— На самом деле в России с социалкой все не так уж и плохо.
— Да ладно? Ты когда последний раз был в государственной больнице?
— У нас полностью бесплатная медицина, — спокойно отвечаю на ее упрёк. — Если тебя ночью прихватит аппендицит, ты вызовешь скорую, к тебе тут же приедут, бесплатно прооперируют и также бесплатно оставят лежать в больнице. А знаешь, что с тобой будет, если тебя прихватит аппендицит в Америке, когда у тебя нет медицинской страховки? А знаешь, сколько там стоит медицинская страховка?
Девчонка молчит, уставившись в окно.
— Все хотят, чтобы Россия была, как Америка, — продолжаю. — Окей, давайте отменим бесплатное высшее образование, сделаем полностью платную медицину и установим подоходный налог на уровне процентов 30-40. И Россия сразу станет, как Америка. Вы правда этого хотите?
— Ты передергиваешь, — поворачивает ко мне лицо.
— В России чуть ли не самые низкие налоги для граждан. Ты платишь в казну всего лишь 13 процентов от своей зарплаты. Взамен получаешь бесплатное среднее образование, бесплатное высшее образование и бесплатную медицину.
— Я плачу еще 20 процентов НДС, — ехидно замечает.
Киваю.
— Ну так и в США есть НДС, а медицина все равно платная.
— И все-таки расходы на социальную сферу в России могли бы быть выше.
— Могли бы, — соглашаюсь. — Но для этого придется повысить налоги.
Цокает и закатывает глаза.
— Ты типичный чиновник!
— Это комплимент или оскорбление?
— Констатация факта.
— А ты типичный борец за справедливость, которой нет.
Алена смеется и заметно расслабляется. Дороги на удивление пустые, поэтому я доезжаю до ее дома быстро. Обычная серая шестандцатиэтажка в спальном районе Москвы.
— Первый подъезд, — говорит, когда я поворачиваю во двор.
Торможу и смотрю на нее.
— Спасибо за ужин, — слегка улыбается.
— Спасибо за интересную компанию. Ты удивила меня, Алена, — честно признаюсь.
— Чем же?
— Расскажу на следующем ужине, — я склоняюсь к ней и целую на прощанье в щеку.
Девчонка дергается от неожиданности и замирает на месте.
— Напиши, как поднимешься в квартиру.
Коротко кивает и спешит вылезти из автомобиля. В подъезд забегает, не оглядываясь на меня. Я еще стою некоторое время во дворе, вдыхая глубоко запах Алены, пока мне не сигналят сзади, чтобы я освободил проезжую часть.
Несомненно девчонке удалось удивить меня. Так даже сходу не могу вспомнить, встречал ли я когда-нибудь молодых девушек, которые волонтерят в детских домах и домах престарелых. Наверное, никогда не встречал. Те содержанки, что мне всегда попадались, думали только о себе и о том, как побольше бабла с меня выкачать.
Ухмыляюсь. Алене не нужны от меня деньги, ей от меня нужно кое-что важнее них. Информация. Поэтому в итоге девчонка все равно окажется для меня содержанкой. И не обычной, а элитной, потому что информация стоит очень дорого.
Но тем нее менее, в копилку к ее сексуальности и мозгам добавляется доброта. Девчонка искренне верит, что может изменить мир к лучшему. Какая милая наивность. И это определенно меня заводит.
Глава 15.
ЯРОСЛАВ
Из мыслей об Алене меня вырывает звонок телефона. На экране загораются три буквы: Ира.
— Алло, — включаю громкую связь.
— Ты где?
Ни привет, ни как дела. А сразу: ты где?
— В машине.
— Так что сегодня в правительстве было?
Я закатываю глаза.
— Ир, вечер субботы. Расслабься, отдохни, выпей, в конце концов!
— Не съезжай с темы!
— Да ничего интересного, — нехотя отвечаю на ее вопрос. — Обсуждали бюджет на следующий год.
Динамик доносит до меня тяжёлый вздох Иры.
— Ир, все будет нормально, не переживай, — предпринимаю попытку ее успокоить.
— Ярик, мы в заднице, ты понимаешь это? Мне кажется, ты не понимаешь.
— Я все понимаю, — устало произношу. — Ты где сейчас?
— Дома.
— Я могу к тебе приехать?
— Конечно.
— Через 15 минут буду, — я отбиваю звонок и резко сворачиваю вправо, чтобы направиться к Самойловой.
Ира... Мой первый заместитель и человек, с которым меня многое связывает. Я знаю эту девушку почти всю жизнь, но она так и осталась для меня загадкой.
В детстве Ира была милой девчушкой с большими синими глазами. В юности она стала настоящей красоткой, на которую западали все парни подряд. Я не стал исключением. Мне тогда, кажется, было 23, а ей 17. Я писал Ире перед сном смски, водил в кино, целовал у подъезда и с нетерпением ждал, когда ей стукнет 18. У меня были грандиозные планы на ее совершеннолетие.
И вот наконец-то наступил июнь. У Иры день рождения. Я уже оплатил номер в крутой гостинице, купил ей подарок и с огромным букетом приехал на празднование. Весь вечер я терпеливо ждал, когда все напьются и наедятся, и я наконец-то смогу увезти Иру туда, где мы останемся вдвоём.
— Ты меня любишь? — спросила Ира в лоб, когда праздник закончился, и мы, проводив гостей, вышли из ресторана.
Мы стояли на тротуаре возле моей машины. Я уже схватился за ручку, чтобы открыть Ире дверь.
— Что? — не понял ее вопроса.
— Ты любишь меня, Ярослав? — повторила.
Несколько секунд я в недоумении смотрел на девушку, не зная, что ответить. Тогда слово «любовь» казалось мне чем-то из области фантастики. Я делил всех девушек на два типа: хочу завалить и не хочу завалить. Ира относилась к первой категории, поэтому я несколько месяцев, как порядочный джентльмен, ждал ее восемнадцатилетия.
Мое молчание слишком затянулось.
— Понятно, — Ира слегка приподняла уголки губ. — Так я и думала.
— Слушай, Ир… — начал и тут же заткнулся.
— Все в порядке, — опустила ладонь мне на плечо. — Ты хороший парень, Яр, но не для меня.
Я так и остался стоять на тротуаре, смотря вслед удаляющейся Ире, пока она не скрылась за поворотом.
После этого мы еще часто виделись, ведь Ира — младшая сестра моей лучшей подруги детства. Сначала мне на каждой встрече было неловко, я не знал, что сказать и куда себя деть, чувствовал себя то козлом, то мудаком, то все сразу. Но Ира была приветлива, улыбалась, интересовалась моими делами и всячески показывала, что, мол, все в порядке, Ярик, не переживай.
Потом сестра Иры уехала жить за границу, и мы почти перестали пересекаться, пока пять лет назад я не пришёл в Минфин, где уже работала Ира. И я не узнал ее при встрече. Она колоссально изменилась. Нет, не внешне. Свиду она осталась такой же: темные волосы и красивые голубые глаза.
Ира изменилась внутренне. От милой доброй девчушки не осталось и следа, теперь это был танк, который сносил все на своем пути. Сначала я смотрел на Иру и не мог поверить, что это та самая девушка, которая густо покраснела, когда я ее первый раз поцеловал. Но со временем я привык к переменам в ее характере, и мы сработались. Я был заместителем директора департамента, а Ира начальником отдела в моем прямом подчинении.
Мы никогда не обсуждали наши давние отношения. Да и что обсуждать? Мне тогда было всего лишь 23, а ей всего лишь 17. Помимо работы нас по-прежнему связывает ее сестра. Лиза с мужем и дочкой периодически приезжает в Россию, и мы видимся.
В итоге Ира стала чуть ли не единственным человеком на работе, которому я мог доверять. Не на сто процентов и не как самому себе, но, скажем так, от Иры я жду подвоха меньше, чем ото всех остальных.
Но иногда я думаю: переедет ли Ира меня на своем танке, если я однажды начну ей мешать? И, черт возьми, да, она переедет меня. Несмотря на то, что в юности была в меня влюблена.
Единственный раз, когда мы все-таки обсудили наши старые отношения, был два года назад. Ира выпила лишнего и зачем-то сказала мне, что я стал ее первой любовью и разбил ей сердце.
— В смысле ты меня любила? — изумился я. — Ты же так и не дала мне и сама меня бросила, — напомнил.
— Я хотела, чтобы ты любил меня в ответ. Но ты не любил, — ответила она.
На следующий день Ира протрезвела и сделала вид, что этого разговора не было. Я последовал ее примеру.
Я не особо в курсе подробностей личной жизни Иры. Сейчас у нее вроде никого нет, но это не точно. И я не знаю, кто в итоге стал у Иры первым и любил ли ее тот парень. Этот вопрос я никогда не задавал, хотя мне любопытно.
Я останавливаюсь у ворот элитной высотки в центре Москвы, они открываются, и я заезжаю во двор. Паркую автомобиль на свободном месте, набираю по памяти код от подъезда и взбегаю по зеркально белому мрамору на третий этаж. Нажимаю звонок у двери по центру и жду, когда откроется. Через пару десятков секунд замок щёлкает.
— Привет, — Ира встречает меня с доброй улыбкой, что большая редкость для нее. — Проходи.
Глава 16.
ЯРОСЛАВ
Я переступаю порог Ириной квартиры, в которой был, наверное, сотню раз. Пока она закрывает дверь, я снимаю обувь и оглядываю на девушку. На ней темные спортивные штаны и футболка, волосы собраны в высокий хвост.
— Как дела? — спрашиваю, засовывая ноги в свои тапочки.
Да, у меня даже есть свои тапочки у нее дома.
— Так что в правительстве было? — поворачивается ко мне, уперев руки в боки. Радостную улыбку с ее лица уже, как ветром снесло. На мой вопрос она ответить нужным не считает.
— Может, сначала предложишь мне чай или кофе?
— Яр, хватит ходить вокруг, да около, — повышает голос.
— Ирочка, расслабься. Все хорошо.
— Ни черта не хорошо, — цедит сквозь зубы.
— Бюджет обсуждали, — нехотя отвечаю и направляюсь на кухню, хоть меня туда и не приглашали.
В духовке горит свет, а в воздухе витает запах чего-то сладкого и вкусного. Белоснежная кухня блестит от чистоты. Я нажимаю кнопку на чайнике и достаю из шкафчика кружку. Чувствую Ирин взгляд мне в затылок.
— Что ты готовишь? — спрашиваю, насыпая во френч-пресс листья чёрного чая.
— Пирог пеку.
— Ммм. С чем?
— С вишней.
— Скоро он будет готов?
— Минут через десять.
— Я хоть и ел недавно, но от твоего пирога не откажусь.
Ира очень вкусно готовит. Общаясь с ней по работе, даже и не скажешь, что такая акула все свободное время проводит у плиты. Самойлова даже умеет печь торты. Остается открытым вопрос, для кого она готовит такие шедевры, если живет одна. Сама она ест, как гимнастка на диете.
— Иди пока руки помой, я все сделаю, — Ира подходит ко мне и забирает френч-пресс.
В ее ванной так же все блестит, как и на кухне. На смесителях даже можно рассматривать свое отражение. В стаканчике на раковине только одна зубная щетка, вокруг расставлены баночки с женскими кремами и лосьонами. У ванны небольшой деревянный столик с ароматическими свечами и палочками.
Следов мужика нет.
Когда я возвращаюсь на кухню, на столе уже стоят тарелки, кружки и френч-пресс. Ира сидит на стуле, поджав под себя одну ногу. Я располагаюсь напротив.
— Ну так что было в правительстве? — повторяет, как попугай.
— Бюджет на следующий год обсуждали, я же уже сказал.
Ира явно не удовлетворена моим ответом.
— Все, как всегда, Ир, — продолжаю. — Каждый тянет одеяло на себя. Социальный блок просил денег на пенсии, силовики просили деньги на себя, а Минфин не хотел давать ни тем, ни другим.
— А ты что говорил?
— Больше поддерживал Минфин.
Духовка издаёт звон, и Ира поднимается с места, чтобы достать благоухающий пирог. Посыпает его сахарной пудрой, разрезает на кусочки и накладывает лопаточкой в тарелки. Затем наливает в кружки чай.
— От нас ждут реформ, Яр, — обреченно говорит, возвращаясь на свое место.
— Я знаю.
— Времени не так уж и много до выборов. Пора начинать готовить стратегию.
— Я знаю.
— И какие у тебя идеи? — внимательно смотрит на меня.
Я медленно прожевываю восхитительно вкусный вишневый пирог, делаю глоток чая и только после этого говорю:
— Урезать расходы на силовиков.
Ира в испуге расширяет свои и без того огромные синие глаза.
— Яр… — начинает и тут же замолкает.
— Каждый год силовики получают из федерального бюджета почти три триллиона рублей. Здравоохранение получает триллион, образование получает триллион, а менты и прокуроры три триллиона. При этом коррупция у них по-прежнему процветает. Пора прикрывать эту лавочку.
— Но ты же понимаешь, как это опасно. У силовиков слишком сильное лобби в правительстве, их поддерживает президент…
— Президент назначил меня министром, чтобы я подготовил ему реформы, направленные на ускорение роста экономики и благосостояния граждан, — перебиваю. — Вот я готовлю.
— Но не у силовиков же кусок отбирать! — возмущается. — Ты бы ещё на армию покусился.
— Сократить силовой аппарат в два раза, забрать у них пару триллионов, а сэкономленные деньги направить на реализацию крупных инфраструктурных проектов. Еще можно повысить налоги для крупного бизнеса и за счет этого расширить меры поддержки малого и среднего. Также увеличить госкомпаниям планку по отчислениям дивидендов в бюджет. Пускай платят не 50 процентов от своей чистой прибыли, как сейчас, а 70 процентов. Ну и подоходный налог для граждан дифференцировать. Для низких зарплат совсем его отменить, а для очень высоких увеличить с 13 процентов до 30.
Я отправляю в рот еще один кусок пирога, наслаждаясь реакцией Иры.
— Ты хоть понимаешь, сколько врагов мы себе наживем, если выйдем с такими предложениями? — наконец-то выходит из ступора.
— А если мы не выйдем с предложениями, то после выборов нас турнут из министерства пинком под зад. У нас нет выхода, Ира.
— Яр, ты собираешься ополчить против себя не только весь силовой блок, но еще и крупный бизнес, госкомпании и олигархов, которым хочешь взвинтить подоходный налог.
Ира права. Стоит мне только заикнуться о подобном, как у меня не останется ни одного союзника. Но ведь от меня хотят реформ.
— А какие у тебя предложения? — внимательно на нее смотрю. — Как, по-твоему, можно ускорить экономический рост?
— Провести реформу образования.
— Например?
— Отменить бесплатное высшее образование.
Я аж давлюсь пирогом. Ира невозмутимо ждет, когда я откашляюсь. Она полностью серьёзна, на лице нет и тени шутки.
— Ты в своем уме вообще? — хриплю, все еще продолжая кашлять. Быстро запиваю застрявшие в горле крошки чаем.
— А ты в своем уме, когда собираешься сокращать расходы на силовиков и поднимать налоги олигархам?
— Ира, мои предложения не идут ни в какое сравнение с твоим!
Она качает головой.
— У нас высшее образование обесценилось, потому что оно слишком доступно каждому. Государство тратит миллиарды на то, чтобы обучить и выпустить юристов и экономистов, а они потом по специальности не работают. Получается, государственные деньги потрачены впустую. А ведь эти деньги могли бы быть направлены на строительство нового жилья, например. Но нет, мы жилье не строим. Мы за счет бюджета учим юристов и экономистов, которые кладут диплом на полочку и благополучно о нем забывают.
— Да что ты прицепилась к юристам и экономистам? — повышаю голос.
— Я образно. Нашей стране не нужно такое количество людей с высшим образованием, как сейчас. Выпускники университетов либо не находят работу, либо трудятся на рабочих местах, не требующих высокого уровня образования. Многие в итоге устраиваются не по специальности. И зачем мы их всех учим за государственный счет?
Отрицательно качаю головой.
— Я никогда не предложу отменить в России бесплатное высшее образование, Ира, — говорю твёрдо.
— Ну не обязательно отменять совсем. Можно хотя бы сократить в два раза количество бюджетных мест.
— Это не решит проблему экономического роста, а волнения среди народа вызовет сильные. Администрация на это не пойдет.
— Вот уж что вызовет волнения, так это твои предложения, Ярик, — замечает. — Олигархическое лобби тебя уничтожит. Как ты этого не понимаешь?
— Что ты хочешь от меня услышать, Ира? — поднимаю на нее взгляд. — Я озвучил тебе реформы, которые собираюсь предлагать. И я прекрасно осознаю все риски.
— В правительстве тебя никто не поддержит.
— Меня поддержит Минфин и меня поддержит весь социальный блок.
— Да плевать все хотели на социальный блок! — взрывается криком. — Они ничего не решают! Ты серьезно думаешь, что голос министра здравоохранения перевесит голос главы нефтяной компании, которой ты собрался взвинтить налоги? Да нефтяники тебя переедут, Ярик, как только ты заикнёшься о том, чтобы повысить им отчисления в бюджет! Ты себе столько врагов наживешь!
— Еще раз: я осознаю все риски, — чеканю. — И пока еще я твой начальник, Ира, а не ты мой. Поэтому давай ты не будешь меня поучать?
— Ты роешь яму себе и тащишь в нее меня!
— Ты всегда можешь вернуться обратно в Минфин. Я уверен, Валентин Александрович встретит тебя с распростертыми объятиями.
Ира со злостью отбрасывает на стол вилку.
— Спасибо за пирог, мне пора, — я встаю с места и направляюсь в прихожую.
Ира выходит следом за мной. Скрестив на груди руки, наблюдает, как я обуваюсь.
— Я не буду тебе в этом помогать, — зло бросает. — Я не собираюсь идти на дно вместе с тобой.
Поворачиваюсь к ней и внимательно смотрю. Ира выглядит непоколебимой.
— Пока я твой начальник — будешь.
— Уволишь меня? — спрашивает с усмешкой.
— Ира, ты или работаешь со мной, или не работаешь. Мы можем обсудить твою идею с сокращением бюджетных мест в вузах более подробно. Я не против порезать расходы на социальную сферу, но в пределах разумного. Пора готовить стратегию, у нас всего полгода до выборов.
— Ты министру финансов озвучивал свои идеи?
— Да.
— И что он сказал?
— Валентин Александрович поддержал.
Ира хмыкает.
— Валик хоть и тяжеловес в правительстве, но его поддержки мало. В администрации твои предложения никто не одобрит. У силовиков и олигархов лобби намного сильнее.
— А мы заранее начнём их мочить.
— Каким образом?
— Есть у меня один журналист на примете, через которого это можно будет делать. Кажется, министру юстиции не хило досталось за идею повысить штрафы для супермаркетов, правда?
Ира хлопает ресницами и смотрит на меня в изумлении.
— Это ты слил в прессу???
— До понедельника, Ира, — подмигиваю и быстро выхожу за дверь.
Я еще сижу в машине какое-то время, не трогаясь с места и размышляя о разговоре с Самойловой. Плохо, что Ира оказалась против. Я и так не мог доверять ей на сто процентов, а теперь тем более. И она легко может начать вести свою игру за моей спиной. Единственный вариант — согласиться на ее дичь про высшее образование и еще парочку предложений, которые она, может быть, сделает. Ира никогда не отличалась альтруизмом, естественно, все ее идеи будут связаны с сокращением расходов на социальную сферу.
Кстати, о социальной сфере.
Достаю из кармана телефон и открываю переписку с девчонкой. Я же просил ее написать мне, когда поднимется в квартиру. Не написала. Забыла? Или специально? Была в сети десять минут назад.
«Ты дома?»
Через минуту открывает мое сообщение.
«Да, а что?»
«Я просил написать мне, когда поднимешься в квартиру»
«Ой, я забыла, извини»
«Больше не забывай»
Ничего не отвечает, хотя висит онлайн, и сообщение прочитано. Печатаю следующее:
«Во сколько ты заканчиваешь работать?»
«Всегда по-разному. А что?»
«Ну хотя бы примерно»
«Стараюсь до семи, но иногда приходится задерживаться. Например, если назначают нового министра)»
Улыбаюсь.
«На вечер вторника ничего не планируй, я заеду за тобой в семь. Напиши адрес своей работы»
Снова висит онлайн, но ничего не пишет. Я прямо вижу, как она растерялась. Блокирую экран телефона и завожу мотор. Выйдет из ступора — ответит.
У меня на тебя большие планы, Алена.
Глава 17.
«На вечер вторника ничего не планируй, я заеду за тобой в семь. Напиши адрес своей работы»
Меня пробирает мелкая дрожь, когда я читаю это. Не знаю, что ответить.
Нет, так-то, конечно, надо написать адрес и встретиться с ним снова, вот только, кажется, мы с Ярославом немного не поняли друг друга. У меня к нему чисто деловой интерес. А у него ко мне какой?
Я планировала установить с ним дружеский контакт, чтобы задавать любые вопросы по работе и получать на них нормальные ответы. Вот как Паша. У него со всеми источниками приятельско-деловые отношения, он с ними выпивает, а за бутылочкой всегда можно обсудить новый законопроект, повышение налогов, федеральный бюджет на следующий год и так далее.
Никольский, с одной стороны, не позволял себе чего-то из ряда вон, но с другой, целовал в щеку, отвёз домой, попросил написать, когда я поднимусь в квартиру. Я, конечно, не забыла о его просьбе, а не написала специально. Подумала, он сказал это из вежливости, а на самом деле ему все равно, поднялась я домой или нет.
И вот он написал и спросил.
— Ален, с тобой все в порядке? — на кухню заглядывает Аня.
Я сижу на табуретке и сжимаю в руках телефон. Дрожу, будто на морозе. Зуб на зуб не попадает.
— Ань, он охрененный, — неожиданно выпаливаю.
— Кто? — не сразу понимает.
— Министр.
Лицо подруги изображается недоумением, но оно уже через несколько секунд сменяется любопытством. Она отодвигает вторую табуретку и садится рядом.
— Ты пришла два часа назад, а до сих пор не переоделась даже, — замечает. — Под таким впечатлением?
— Я еще никогда не встречала таких умных и интересных людей, Ань. Даже в МГУ.
— В МГУ у нас одни зануды были, — смеется. — Что, запала на него, да?
— Нет! — спешу заверить. — У меня к нему исключительно профессиональный интерес. Я журналист, а он министр. Никольский должен стать моим источником. Но просто он оказался на удивление интересным человеком.
— Так как встреча прошла, расскажешь?
— Хорошо. Мы перешли на «ты». Поужинали, потом он довез меня до дома.
— А почему ты дрожишь? — оглядывает меня с головы до ног и обратно.