Дама с ребенком

4. Наглая дама с ребенком

— И как это понимать, Михалыч?

Дворник, а по совместительству сторож, консьерж и бравый защитник коридоров нахохлился как воробышек, пока его отчитывал молодой жандарм. Дяденька Михалыч излучал весь свой патриотизм, но с человеком в форме не спорил. Куда ему в телогрейке и испачканном переднике тягаться с приосполненным долгом, молодым законником?

Я в это время рассматривала темное дерево и потертый стол. Приемная была проходным местом. Тут сидели люди и ждали своей очереди к такому вот столу. А за столом, как я поняла, сидел тот, кто примет заявление, жалобу или донос. От этого человека зависело - пойдет дело дальше или так и останется на уровне прохода. Если дело было стоящим, то его записывали. Сам жандарм брал заточенное перо, устало макал его в чернила и начинал черкать по листу. Когда служивый заканчивал, то просил подпись, а потом тяжко вздыхал и говорил: "Хотя бы крестик поставьте, милейший".

— Она бежала, — вяло оправдывался мужчинка.

Обратила внимание на то, что твориться у меня за столом. Тут безусый служивый с неохотой, вяло и отстраненно выслушивал исповедь сторожа.

— С дитем и сумкой не побегаешь, Михалыч, — качал головой бравый офицер.

— Ну как же, очень резво бегала, — косится на меня мужчинка, будто я прям сейчас должна доказать быстроту своих ног.

— Прошу прощения, кажется, отважный..., — покосилась на дворника, —... Отважный сторож слишком ответственно подошел к какому-то заданию.

— Дамочка..., — жандарм отвлекся от усатого патриота и окинул меня скучающим взглядом, —... Дамочка с ребенком, прошу не лезть в разговор, когда вас не спрашивают. — Посмотрев на Михалыча, молодая морда дополнила. — Эти женщины иногда что-то скажут, но сами не понимают. А крестьянки и вовсе, необразованные, а рассуждать пытаются.

Сказал и сам же засмеялся. Сторож поддержал.

Олухи.

Тут, мимо приемной, чеканя шаг, пронесся мужчина с красивыми нашивками на погонах и с орденом на груди. За ним плелся... Василий Чернов! Как собачка на привязи он следовал за главным сего заведения и слушал.

— Чернов, как ты мог забыть важные документы? Ты работать ходишь или, как бабы, лясы точить?

Пронесся ураган по залу, а потом скрылся за одной из дверей.

А что это я сижу? Я ведь именно за этим искала полицейский участок. Тьфу ты, жандармский... Не суть. Важно, что сейчас мне пора бежать к Василию.

Перехватив ребенка покрепче и прихватив чемодан, побежала к двери, за которой слышался властный голос. Такой прыти от "дамы с ребенком" явно никто не ожидал. Я не только смогла пробежать по всей приемной, но и в кабинет начальства ворвалась на всем ходу, едва не сбив бедного Чернова.

— Что за беспорядок! — громыхнул главный своим командирским голосом.

В двери успела влететь пара" столиков", а за их спинами стоял "мой" офицер.

— Ула-ула, — обрадовался мальчик на моих руках и даже похлопал в ладоши.

Я тоже порадовалась, что меня никто не успел схватить.

— Извините, — громко сказала, привлекая к себе внимание. — Но такой бардак у вас творится, потому что ваши... — пихнула чемодан в руки Чернова и указала освободившейся рукой на толпу в дверях, вот только как их назвать не понимала, —... Ваши люди не хотят даже услышать женский голос. Если бы Этот! — ткнула в маячившего за спинами толпы "моего следователя". — Не смеялся над тем, что я имею право говорить, то Такого бардака в Вашем отделении никто бы не устроил!

После высказанной речи, которая копилась во мне, перевела прямой взгляд на главу сего заведения и не отводя глаз, дополнила:

— Наведите у себя порядок! Это Ваша обязанность!

Повисла гробовая тишина. Такое ощущение, будто я для самой себя тут распинаюсь.

— Закрыть дверь! — рявкнул главный мужик.

Толпа схлынула, и дверь аккуратно прикрылась. Чернов ухватил чемодан и меня под руку, намереваясь увести прочь.

— Нет, а вы останетесь. — прогудел бас. — Кто вы?

— Гувернантка, — не дал мне заговорить Чернов, запихав меня с ребенком к себе за спину.

— Па-па! — радостно возликовал Ваня и потянулся на руки к отцу, но тот почему-то отстранился.

— Антонина Павловна Астахова, — не давал мне заговорить хозяин. — Родом из провинции и культуры не знает.

Эх, опять придется все самой делать.

Развернула Чернова к себе лицом, отдала брыкающегося годовалого малыша в его надежные отцовские руки и заодно поправила пуговицы. Перед начальством стоять в непристойном виде нельзя.

— Я могу сама рассказать все, что у меня спросят, — мило сообщила Василию. — Главное, не затыкайте меня. — затужила горловину, но тут же застегнула последнюю пуговку и продолжила мило улыбаться.

— Я вижу, у вас крупная операция по городу идет, раз облаву на каждом шагу устраиваете, — обратилась к главному офицеру.

Мужчина явно не ожидал от простой "бабы" проницательности. Но, хочу отдать должное, мину сверхсерьезного руководителя удержал, даже бровью не повел.

— Прошу прощения, — решила вспомнить о культуре общения. — С кем имею честь говорить?

— Василий Михайлович Зязин, — чинно представился мужчина в летах и указал мне на дверь. — А теперь покиньте кабинет, я поговорю с вашим барином.

Да, пожалуйста. Больно уж хотелось выслушивать, как отчитывают еще кого-то кроме меня.

Вышла в ту дверь, на которую указали, и замерла... Холодильная комната! Комната, где вскрывают трупы умершие не своей смертью! И меня с ней разделяет всего пара метров пустого, темного коридора!

Как удачно я вышла не в приемную, а во внутреннюю часть отделения полиции!

А что удержит бывшего судмедэксперта перед открытой дверью с уже готовым к вскрытию трупом? Лично меня? Ничего!

Я ворвалась в пустое помещение и замерла. На столе лежало тело женщины. На вид ей от тридцати до тридцати пяти. Волосы светло-русого цвета свисали с постамента, а вокруг были грубые, музейные приспособления для вскрытия. Несколько весов и скляночек с реагентами.

Работа!

На гвоздике, грубо вбитом в стену, висела белая форма и клеенчатый фартук. Быстро надела на себя спец форму и подошла к свеженькому телу.

— Боже, храни ее душу, — по привычке прошептала перед тем, как притронуться к женщине. — С богом! — пожелала себе и подхватила щипцы для вскрытия грудной клетки.

Через некоторое время удовлетворённо встала у дальней стеночки, чтобы переварить собранную информацию.

В комнату вошел сухощавый мужчинка в подобном белом одеянии, как у меня. Только его лицо было неприкрыто, а я спряталась за маской, чтобы не чувствовать сильный запах формалина.

Мужчина сразу заметил мою фигуру в тени и довольно улыбнулся.

— Пришли все же? — едва не потер ручки патологоанатом. — Вижу, вы уже начали дело. — радостно сообщил патологоанатом. — Что скажете?

— Женщина. Около тридцати - тридцати пяти лет. Явно не бездомная. Ухоженные ногти и тело. В волосах не обнаружено паразитов. Смерть наступила около 8-10 часов назад в результате асфиксии.

— Асфиксии? Почему? — удивился мужчина и подошел к трупу.

— Наличие в теле жидкой крови. Жидкое состояние крови обусловлено нарушением процессов свёртываемости вследствие дефицита кислорода. В крупных сосудах и в сердце находится темная жидкая кровь, перенасыщенная углекислым газом. Во внутренних органах наблюдается венозное полнокровие. Правая половина сердца переполнена кровью, что связано с затрудненным оттоком крови из малого круга кровообращения, а также продолжающейся работой сердца при первичной остановке дыхания. — выпалила заученные истины. — Смерть от удушья мягким предметом, приложенным к лицу.

— Нет следов сопротивления, — недовольно произнес патологоанатом.

— Она была под наркотическим действием. — указала на явные признаки приема запрещенных средств. — Препарат долго принимался назально.

— Думаете? — мужчина подошел к скляночкам и достал оттуда пару стопок и мензурку с темно-бордовой жидкостью. — Давайте обсудим этот элемент более подробно. — подозвал меня мужчина. — Петр Федорович Молодин, хоть уже совсем не молод. — усмехнулся патологоанатом своей шутке.

Подошла к мужчине поближе, сняла маску и чепец, который скрывал волосы, повесила клиентку на ржавый гвоздь и, гордо выпрямив спину, посмотрела в глаза шокированному человеку.

— Астахова Антонина Петровна.

— Вы..., — многозначительно выдал Петр Федорович, все еще удерживая наполненные стопки и указывая на мою женскую фигуру.

— Как вы заметили, девушка, — кивнула, ощущая недоверие от мужчины. Накрыла тело и собралась уходить. — По вашему взгляду поняла, что мне лучше уйти поскорее, пока вы не начнете ругаться. Женщина ведь глупое существо и говорит странные вещи, непонятные мужской логике.

— Постойте, — внезапно остановил приказной тон. — Я же попросил о разговоре. Разговор с умной дамой всяко лучше безмолвной, гнетущей тишины.

Впервые я ощутила исходящее тепло от человека этого мира. Подошла ближе и взглянула на стопки.

— Но, — мужчина отставил стаканы в сторону, — ... начнем с чая наше знакомство.

Когда в комнату заглянул Зязин мы с Петром Федоровичем шутливо чокались чайными чашечками и мило обсуждали профессиональную деятельность.

Увидев начальство, сорокалетний мужчина отсалютовал чашечкой и изящно оттопырил мизинчик. Я повторила его жест и шутливо чокнулась.

— Чок-чок, — весело, в один голос ответили угрюмому человеку.

— Гувернантка?! Что вы тут делаете? Петр Федорович, вы кого запустили? Совсем, что ли, спились? — переведя взгляд на меня, Зязин приказал: — Идите, ребенка заберите! Мешаетесь тут всем. Женщина в отделении к беде.

Эх, закончилась моя сказка.

Третья книга литмоба

Канарейка Великого князя

Я бежала от преследователя, а попала в прошлое. На дворе теперь 1825 год. Тёмный колдун провёл древний ритуал, и я оказалась в его власти. Только он может вернуть меня домой. Мне придётся выполнить его задание: заменить юную графиню Алединскую, стать фрейлиной Великой княгини и очаровать её мужа. Вот только для чего, мой хозяин пока молчит. Но я узнаю всё о его тёмных делах и попрошу покровительства у самого Великого князя.

В книге вас ждут:

❤️ отважная попаданка с дворянскими генами

❤️ исторические личности

❤️ дворцовый шик интриги

❤️страсть и любовь

❤️ альтернативная история России

https://litnet.com/shrt/tncZ

5. Убирайтесь, нищеброды!

Меня выпроводили вон из участка. Выдали спокойного Ивана на руки и указали на выход.

Служащий в приёмном недобро покосился на меня, а немного зашуганный дворник нашелся на выходе из участка. Он теребил в пухлых ручках картуз и выискивал кого-то взглядом. Завидев меня, он кинулся ко мне навстречу.

— Дама с ребенком, вы хоть скажите, что видели, как некто подозрительный выбегал из здания!

Оглядела мужчинку и тяжело вздохнула.

— Меня не слушают, заразы, — выругалась, забыв о ребенке и том, что я "ледЯ". — К тому же я не видела бегущего, но кто-то пытался меня убить. Камень скинули, представляете?

Перехватила поудобнее мальчишку, который очень внимательно слушал взрослых.

— Я же говорю "подозрительный". — воодушевился мужчинка. — Пойдёмте к Кузьмину. Пусть послушает и вас заодно.

— Пойдёмте. — Решила добиться справедливости и выяснить, кто меня хочет убить. — Возьмете мальчика, милый господин? А то у меня руки устали.

Михалыч не был против. Он даже бровью не повел, когда принял ребенка. А я ощутила облегчение и благодарность к дворнику. Сам мужчинка преисполнился оказанным доверием и нес Ивана, как знамя победы над Вселенной. Не меньше.

— Михалыч, опять ты?! — тяжело выдохнул возмущенный сотрудник приемного отделения.

Мужчинка в телогрейке подбежал к столику, за которым Кузьмин уже принимал следующего посетителя. Наклонившись, он что-то шепнул, но лицо чиновника исказилось гримасой обреченности.

— Михалыч, ты опять? — возмутился мужчина в форме. — Какой очевидец?

— Свидетель, — важно закивал головой дворник.

— Какой свидетель? — взгляд раздраженного чиновника впился в мою непрезентабельную фигурку в сером, колючем платье. — Гувернантка? Нянька?

Так, мне уже надоело выслушивать от каждого пенька о том, что я не имею право голоса.

— Молодой человек! — выступила вперед, повышая голос. — На меня было совершено покушение, и если завтра мой хладный труп будет лежать в морге, то вас отстранят от должности в связи с пренебрежительным отношением и халатностью к должностным обязанностям! — Поняв, что шокированный мужчина не то что говорить разучился, но и проглотил язык, решила его добить. — Надеюсь, вы понимаете, о чем говорит женщина. Все же, не на другой планете родились, и свод законов у нас един.

На последнем предложении в приемной появился Зязин и взъерошенный Чернов. Пара мужчин выглядели весьма недовольно.

— Опять вы, Астахова? — кажется, Василий Петрович уже не удивляется. — Кузьмин, возьми у нее заявление. Я лично подпишу все, что она скажет, и прослежу за моргом. Боюсь, что с таким характером ее прям здесь убьют. — внезапно усмехнулся глава отделения и весело что-то тихо сообщил Чернову. —... Даже ребенок не помеха этой дамочке. — услышала часть его разговора.

Недовольный, но исполнительный Кузьмин принялся заполнять документ со слов дворника и гувернантки. Видно было, что молодой служащий очень сильно хотел отослать неугодных заявителей куда подальше, но приказ начальства не решался обсуждать.

Мне было все равно на недовольное сопение жандарма. Зато я прочитала, что полицейский отдел называется "Управа благополучия при городской, полицейской администрации".

Значит, уже полиция. А то я до сих пор не знала, как их называть.

— Подписывайтесь, — толкнул бумажку в нашу сторону. — Можно крестиком. — Великодушно разрешил "Кузьмин С. К", который утверждал, что принял наше заявление.

Я прочитала написанное и поняла, что от твердых знаков еще не избавились и всяких благозвучных оборотов полным-полно: на половину исписанной страницы наберется.

Дворник неуверенно взял перо в руки и дрожащей рукой нацарапал крестик там, где ткнули. А я витиевато и относительно красиво вывела свою новую фамилию. "Кузьмин С. К." хмыкнул что-то неравнодушное.

— Ваша заявка принята, — спокойно отозвался чиновник и махнул рукой, чтобы мы с дворником убирались восвояси.

Убираться мне было рано. У меня от хозяина задание - подточить перья. Но я не знаю, куда идти, поэтому уговорила Михалыча проводить до места назначения. Дворник был потрясен, как я разговаривала с местными чиновниками, поэтому не желал нарываться.

— Любезный, а металлических ручек у вас нет? — мирно вела беседу на интересующую меня тему.

Мне не понравилось расписываться пером. Все руки в чернилах. К тому же платочек мне никто не предлагал.

Джентльмены, называется.

— Знаю, перья точат и все, — пожимал дворник плечами, бодро шагая с ребенком на руках.

Я вообще поражаюсь спокойствию Ивана. Он будто не против покататься на руках у незнакомых людей. При этом он не плачет, не капризничает и не мешает разговаривать. У меня на руках он трогает волосы, а на дворнике его привлекла борода. Иногда курлыкает что-то на своем, но вовсе не обращает внимания на крики.

Место, где точат перья, выглядело как дореволюционный канцелярский ларек. Комнатка на первом этаже с большим оконным проемом. Рядом стояла доска объявлений с разными статьями, и там же красовалась надпись: "Очинъ пера".

— Тут надо фамилию хозяина перьев сказать. — постучал дворник в окошко.

Я поставила Ивана на ноги. Мальчик покачнулся, но успел ухватиться за мои ноги.

В мутное окно выглянул тощий старичок в ма-а-а-аленьких очочках. Подслеповато щурясь, как крот, он буквально прилип к стеклу.

— Дама-а-а, — протянул починщик перьев. —... С ребе-енком, — важно добавил он, заметив любопытную моську Ивана. — Модных листовок - нет и ни-икогда не было, — пробубнил мастер и опять скрылся за мутным стеклом.

— Я перья чинить пришла. Чернов Василий послал. Младший судебный заседатель. — настойчиво постучала по окошку.

— Черно-ов? — выглянул заспанный "крот" потревоженный неприятными гостями. — Чернов? Помню-помню, — гораздо быстрее забубнило лицо. — И тебя припоминаю. Приходила. Приходила, а я говорил... Что в долг больше ничего не буду делать этому заседателю! Он и так мне должен пять копеек! — громко и сипиляво объявил мастер. — Пшла отсюда! Так и передай своему хозяину, что нищих не оправдывает чин!

Немного офигев от высказываний мужичка, решила не идти на поводу у эмоций. Мне, конечно, очень хотелось выбить ему стекло и сказать много ласковых, но я порядочная "Дама-а ... С ребе-енком".

— А больше мастеров нет? — быстро сориентировалась .

— Так... Нет, — пожал плечами дворник. — У нас всякий мастер в одном виде есть. Это домов полно и разнорабочих - к ярмарке все готовятся.

— Совсем никто перьями не занимается? — удивилась.

Неужели в начале девятнадцатого века "очинкой" занимаются лишь избранные?

— Ну-с, — неуверенно начал говорить сторож, — ... Я могу, коли не побрезгуете.

— Какой вы молодец! — обрадованно посмотрела на мужчинку.

— И возьму недорого, — добавил хитрый смотритель улиц.

— Михалыч, ах ты хитрый лис, — усмехнулась, примечая его деловую жилку. — Сколько?

— Три копейки!

— Ох, загнул, дорогой, — покачала головой. — Мы с тобой почти семьей стали, а ты деньги берешь. — напоказ надула губки и построила просящие глазки. — Одна.

— У меня есть семья, и ты к ней не имеешь отношения, дама с ребенком. — настойчиво произнес дворник, доставая из полы телогрейки огромный нож. — Но за одну копейку я готов стать твоим знакомым, — улыбнулся.

Подхватив Ивана на руки, предложила отойти с улицы для "заключения договора".

Михалыч присел на завалинку и своими огромными руками и тесаком стал споро справляться с заточкой перьев. А я смогла поиграть с Иваном.

На улице были еще дети, но они к малышам не подходили. А я вспомнила игры для самых маленьких. Конечно, я не удержалась и собрала детвору вокруг себя с помощью:

— Поиграем в "каравай", — подошла к самым маленьким, за которыми никто не присматривал.

Дети взглянули на меня, а потом на маленького Ивана, который мудро выдал:

— Ага!

— Да! — радостно повторила пара малышей.

Построив небольшой хоровод, я запела:

— Как на мамин именинный испекли мы каравай..., — медленно шли по кругу. — Вот такой вышины, — детишки встали на носочки, показывая всю свою растяжку. — Вот Такой низины. — Присела с детишками на корточки и пошла за ними гуськом. — Каравай, каравай, кого хочешь - выбирай, — захлопала в ладоши. — Побежали, побежали! Кого догоню, тот мой маленький, вкусненький и сладенький каравай!

Неспешно стала догонять разбегающихся детишек, и как-то незаметно к моим малюткам присоединилась семилетние и старше детишки. А вскоре, они обходились без меня. Даже самые маленькие играли в догонялки, и неизвестно кто, кого ловил. Они просто подбегали, обнимались, громко смеялись и разбегались в разные стороны.

— Еще, еще, — требовал дворовой народец.

— Руку правую вперед, а потом ее назад. А потом опять вперед и немножко потрясем. Мы танцуем буги-вуги, поворачиваем круги и в ладоши хлопаем вот так. Буги-вуги окей! Буги-вуги окей!Буги-вуги окей! Буги-вуги окей! — Показывала движения.

Смеясь и веселясь, я почти забыла про перья, пока малыш не попросил пить.

Иван тянул ручки, чтобы я дала воды.

— Пи-ить, — вторила ему разгулявшаяся детвора.

Пришлось идти, стучаться в первую квартиру, где откроют и дадут напиться.

Открыла бабуля и попросила принести ей воды из колонки, чтобы она всех напоила. Так получилось, что я вместе с ведром и ковшиком поила всю детвору. Познакомилась с местным заводилой Сашей и его лучшим другом — Антошкой. С некоторыми девочками и со всеми малышами.

А к обеду я вернулась к дому.

На пороге стоял один сундук и пара баулов. Огромный, свиноподобный мужик насмешливо ухмылялся, смотря, как я бреду по улице.

Я сразу почуяла неладное. Михалыч, который вызвался меня проводить, получив свою копейку. (Не зря мне сегодня богатей подал денежку). Напряженно замер.

Боров потер руки, а потом пнул один из баулов в мою сторону.

— Убирайтесь, нищеброды!

Котомка прокатилась по грязной улице и замерла у моих ног.

За огромной мужской спиной появилась утренняя тетка, которая говорила о выселении. Она важно прошла к сундуку и поставила на него таз с кувшином.

— И это забирайте! — самодовольно крикнула хозяйка.

Что?

6. У меня и жених имеется!

Меня еще никогда не выставляли из дома с таким размахом, поэтому я даже не смогла понять, что чувствую. Иван на моих руках спал, а Михалыч с сочувствием посматривал на кульки под моими ногами.

— Вы не даете мне время, чтобы найти замену и перевезти вещи, — выпалила на автопилоте. — По договору...

— Договору, договору..., — передразнил меня толстяк. — Надоела! Нам совсем не платют!

Женщина, вздернув носик, прошла мимо вещей, отталкивая их прочь своей упитанной ножкой.

— И куда мне идти? — удивленно спросила у дамы. — С ребенком.

— Куда хочешь, туда и иди. Скоро хуже крепостных станешь с таким хозяином! — выкрикнул толстяк и громко хлопнул входной дверью.

Стоп! Такого не бывает!

Меня выкинули не из моего дома и даже не в моем мире! У меня не то что планов в этой реальности нет, я даже не знаю, что находиться в этом городе.

— Вы издеваетесь? — кинулась к закрытой двери. — У нас с Василием еще есть время! — стукнула кулаком. — Следуйте договору потребителей! — начала пинать преграду. — Откройте, а иначе к вам весь участок придет!

Я била по двери с отчаянием, совсем не понимая, что происходит и как из этой ситуации выходить. Я не верила, что люди могут выставить на улицу, в холод, вместе с несколькими котомками.

— Вы что себе позволяете?! — выглянула хозяйка со второго этажа. — Как вы себя ведете?!

— Откройте! — продолжаю биться в запертую дверь, придерживаю непонимающего мальчика.

Внезапно, сверху на меня вылилась холодная вода. Мужской, противный голос противно произнес:

— Приди в себя, блажная!

И тут... Меня накрыли воспоминания...

... Мокрая. В холодном поту с трясущимися руками стою около дверей морга. Сколько прошло? Минута? День? Не могу двинуться, потому что...

Сколько раз сюда заходила. Смело, без колебаний, не теряя решимости. Забегала, переодевалась и неслась к столу с "клиентом". Черствеешь, когда видишь каждый день.