Дама с ребенком

9. Главная Подозреваемая

Ой, и что у нас все такие нервные? Чернов не сдержал свой истеричный смешок и кинулся к самодельной детской кроватке, где мирно спал Иван на тех вещах, которые мне хозяйка квартиры выдала. Рядом с мальчиком восседал Митрошин. Не знаю как настоящее имя-отчество главного борова, но он не в обиде за данную кличку.

— Приветствую, Василий Михайлович, — негромко крикнул глава клана Зязину.

Офицер поправил свою форму, будто она внезапно стала мала, и подошел к нечесаному медведю со сдержанной улыбкой.

— Митрошин, держишь слово, — пожали мужчины друг другу руку.

Митрошин весело подмигнул мне, припоминая о моем неверии, что законники и воры могут водить дружбу. Я тогда Зязина упомянула, а глава клана сообщил, что дружит с ним. Конечно, я не поверила в такую явную ложь.

— Неспокойно на твоих улицах, Василий Михайлович. — покачал головой Митрошин. — Чем-то грозным попахивает.

— Все хорошо у нас, Митрошин. — как-то неправдоподобно отозвался Зязин и посмотрел на подслушивающую меня. — Почему-то мне эта... Дамочка с ребенком, на каждом шагу сегодня попадается, — недовольно высказался офицер. — Теперь еще и подслушивает.

— Ну, знаете ли, говорили бы вы тихо и скрытно, тогда подслушала, — отряхнула руки от мела. — Но вы ведь во всю громкость и не стесняясь никого. — Мило улыбнулась мужчинам.

Обе высочайшие особы переглянулись и направились ко мне.

Гордо выпрямилась, расправила плечи и встала в... Боевую стойку. Выставила небольшие кулачки перед собой, ноги на ширине плеч. Грозно нахмурилась и выпалила:

— Бокс? С Митрошином у нас второй раунд, а вы на новенького, барин.

Я не врала.

Впервые, когда Митрошин тронул меня за плечо, мой испуг дошел до апогея. Поэтому отстранилась и замахнулась кулаком. Но прыткий главарь бандитов поймал мою маленькую и слабенькую ладонь... Но не ногу.

Несмотря на нежное, слабое тело, ноги даже у гувернантки сильные и прыткие. Поэтому при встрече с главарем, я ударила его в голову.

— Может, поговорим мирно? — нервно спросила шокированного бандита.

За моей спиной уже выстроилась братия, готовая рвать меня на куски по приказу босса. Было страшно, но я трезво оценивала собственные силы и умения.

— Что еще можешь? — внезапно спросил Митрошин, придерживая место удара.

— Считать, писать, читать..., — нервно выпалила, перечисляя базовый набор. — Могу научить законно вымогать деньги.

— Законно вымогать? — удивился главарь. — Рассказывай!

— Но для этого надо знать счет. — важно дополнила, осматривая собравшихся людей. — Все, кто собирается работать в кредитной сфере, должен уметь правильно считать и вести записи.

Так, десяток здоровенных, нечесаных лбов сели слушать мою лекцию. Конечно, я не стала выдавать свою задумку полностью. Мне хотелось оставить за собой право руководителя, но говорить об этом никому не стала. Если Митрошин поймет, что его водит за нос гувернантка, то меня даже полет на луну не спасет.

— Итак, Антонина Павловна, почему вы оказались в разбойничьих местах? Неужели вам не хватает перца в жизни? — Зязин перевел внимание на меня и отвлек от размышлений о прошлом.

— Меня привез сюда кучер.

Вспомнила о подозрительном Прохоре. Женишок ведь опять сбежал и толком мне ничего не рассказал. И ведь действительно, похоже, что меня хотят либо запугать, либо убить чужими руками. Нет, неправильно выразилась. Убить незаметно для окружающих.

Ну кто из местных отправится в оплот маньяков и убийц? Только самоубийца! А раз так, то не спрашивайте о причине смерти глупой гувернантки. Сама виновата - без мозгов родилась.

Теперь у меня есть подозрение о том, кто именно отравил Антонину. Наверное, яд быстродействующий был и не мог попасть в организм До встречи с кучером. Во всем виноват странный Прохор! Его надо допросить с пристрастием.

— Как это понимать, Антонина? — ко мне подошел раздраженный Василий Чернов. — Вы пренебрегли безопасностью моего сына! — строго выговаривал мужчина, придерживая сонного мальчика.

— Хорошо то, что прекрасно и без синяков заканчивается, — потерла свое лицо, отгоняя непрошенные видения о собственной смерти. — Если хотите меня уволить, то у вас есть на это право.

Качнула головой, пытаясь заглушить звуки чужих голосов в ушах. Кажется, я сейчас свалюсь с мигренью. У меня появилась светобоязнь и тошнота.

— Антонина, что вы такое говорите? — моментально успокоился Вячеслав с ребенком на руках. — Вас прислал отец моей жены, после того, как я сообщил о ее побеге. Надежда поскакала к офицеру, оставив меня без гроша и с ребенком на руках. Я сразу написал письмо ее родителям, а они с ответом прислали вас. Я не могу вас удерживать потому, что не являюсь вашим полноправным хозяином.

Хм, понятно, почему Антонина оставалась рядом с Иваном и не сбежала от нищего судебного заседателя. Наверняка услуги гувернантки оплачивают дедушка с бабушкой. Но прибытие няни все еще не дает полной картины о тайнах Астаховой. Я лишь приоткрыла часть, которая скрывает душа покойницы. А чтобы продолжить свое маленькое расследование и найти дочь, мне надо утихомирить свой темперамент.

— Прошу прощения, барин, — пожевала губами, пробуя новое слово на вкус. — Впредь буду более осторожной.

Покорно произнесла и проследила, как собравшиеся законники несут наши вещи к выходу. Зязин наговорился с главой разбойников и уже ждал нас на улице.

— Василий Михайлович приглашает нас на ночевку, — пояснил Чернов, видя, как я готовлюсь биться за свой таз. — Его жена и дети добродушно потесниться, чтобы разместить нас.

Хорошо. Но я удивлена, что неприветливый офицер Зязин зовет к себе домой на пироги. Это странно с учетом того, что меня он видеть точно не хочет.

Но вот я уже дома у командира законников. Полицейский улыбается своей супруге и просит накрыть на стол "барину Чернову и Дурову", а мне указывают на дородную женщину в переднике.

— Я вас провожу. Вы будете есть на кухне, возле стола и спать со всеми слугами, — недовольно сообщила женщина. — Видимо, твоей семье совсем плохо, раз гувернантку послали спать в комнату к крепостным служащим.

В местном разделении слоев я уже начинаю путаться. Для меня рабочий и раб почти одно и то же. Мне ведь платят деньги за Ивана? Тогда и кухаркам, прачкам, уборщицам должны платить. Но беда в том, что мной нельзя распоряжаться. Я не принадлежу никому. Крепостных продают, женят, отдают в собственность, а гувернантку не трогают. Правда, меня не признают равной ни бароны, ни крепостные.

Вечером я не успела даже подумать о вечном, как сразу выключилась после первого напряженного дня в девятнадцатом веке. Мне кажется, я только глаза закрыла, как меня начали будить криками:

— Антонина! Как ты могла? Дом хозяев горит! — кричал, залетевший в рабочую подсобку Чернов. — Хозяйка кричит, что это была ты. Ты проклинала и обещала ей отомстить.

— Горит? — неудовлетворенно буркнула. — Пожар? — усмехнулась, представив, как сейчас бесчеловечные свиньи бегают вокруг своего дома. — Почему я не догадалась там все поджечь? — не удержалась и вновь упала на подушку.

— Тебя сейчас арестуют, — грозно произнес Чернов, видя мое полное безразличие и злорадство. — Ты - подозреваемая в поджоге!

10. Проклятье ведьмы

Если кому-то не до сна, тот Я!

Мало того что меня разбудили, когда пожар не потушили. Так, еще и вновь сунули ребенка в руки. Толком ничего не объяснив, Чернов куда-то убежал. А я едва обратно, на неудобную подушку не плюхнулась. Кстати, очень плохие условия проживания для прислуги. В комнатке, где можно пройти всего шесть шагов до стены и четыре до маленького окна ютятся три женщины. Со мной - четыре. И я здесь самая тонкая, точнее, тощая. Антонину явно не докармливают. А может, вовсе, не кормят. Мне место досталось у дальней стены, поэтому, когда Чернов пришел за мной, то разбудил всех. Теперь три пары глаз наблюдали, как я пытаюсь влезть в колючее шерстяное платье и придерживаю сонного Ивана.

— Где вы там? — послышался недовольный голос хозяина в коридоре.

Плюнув на неблагодарное дело - одеваться одной рукой, вышла к судебному заседателю и отдала Ивана.

— Надеюсь, вас не затруднит помочь мне с надеванием платья? — мило улыбнулась мужчине и вернулась к делу.

Когда я вышла, в коридоре уже никого не было. Зато долговязый смотритель особняка вышел из тени и молча проводил до выхода, указав на кибитку. В повозке уже сидел недовольный Чернов и сонный Зязин. Ничего не говоря, я присела между мужчинами и получила спящего Ивана на руки.

— А вы знаете, что ребенку нужен отец не меньше, чем мать? — поправила на малыше одеяло. Кто-то очень бережно укутал чернявенького мальчишку.

— У меня есть вы, — не принял мою колкость Василий.

— Только вы меня не цените и не желаете уважать. — высокомерно взглянула на работника закона. — Защищать тоже не спешите.

Чернов окинул меня высокомерным взглядом. И недовольно выдохнул. На нем была мятая форма нараспашку. Видимо, собирался в спешке. А вот Зязин был одет с иголочки: чистый, вылизанный, проглаженный и белый воротничок возвышается над воротом. Глядишь на него и сразу видишь представителя закона. Его не портила ни седина, ни начавшаяся лысина. Мне казалось, что от него веет чем-то приятным, теплым. Хоть он и резок, но добродушен.

Эх, жалко, у него и жена есть и прислуги полный дом. Я бы перешла работать к Зязину и даже Ивана бы забрала от нерадивого папаши. Чернов, вообще, думает кормить своего наследника? А мне - его работнице, хоть что-то перепадет?

— Было бы отчего, — буркнул Василий, не поворачиваясь ко мне.

Прям обиженный ребенок. Если он только по-детски понимает, то придется разжевать все.

— Не по джентльменским гнобить свою гувернантку, которая растит вашего сына. Тем более у вас нет денег на прислугу. Я могу уйти в любой момент, — тронула миленький носик спящего Ивана. — Меня не остановят даже миленькие щечки этого мальчика.

Заметив любопытный взгляд Чернова и услышав громкий храп Зязина, перестала сюсюкать и вернула деловой тон.

— Я была всю ночь с вами, барин, — откинула длинные волосы и улыбнулась. — Объясните мне логически, как я должна была поджечь дом? Да, я хотела, чтобы эти нелюди поплатились за бесчеловечное поведение, но для этого нужно время и ресурсы. — многозначительно взглянула на судебного заседателя, который, кажется, только сейчас начал думать. — Расскажите, как я прошла по ночной улице, подожгла дом и вернулась назад?

Чернов выдохнул. Тронул свою шевелюру, потом спустился к рубашке и внезапно замер. Кажется, мужчина понял, что сверкает своей голой грудью перед дамой. Он спешно стал застегиваться и поправляться, Растеряев всю свою браваду и праведность.

— Вы могли вылезти в окошко. — начал говорить мужчина.

— Я, конечно, худышка, но окно в комнате слишком мало и не факт, что открывается. — спокойно произнесла и облокотилась на бортик движущейся кибитки.

— Вышли через дверь? — неуверенно предположил недоследователь.

— Вы огромного сторожа видели? Он меня в качестве зубочистки использует, если я без распоряжения Зязина двигаться начну. — легко парировала доводы хозяина. — Увидев, как хмурится мужское лицо, решила добить фактами. Не хочу, чтобы работодатель во мне сомневался. Мне пока в качестве гувернантки неплохо живется. — Василий, барин, понюхайте меня.

Мужчина сконфузился и сделал брезгливое лицо, будто я ему облизать грязный ботинок предлагаю.

— Не буду, — возмутился благородный господин.

— И не надо, — усмехнулась, разглядывая сконфуженное личико Чернова. — Мое платье воняет потом и работой. А должно...

— А должно чем? — не понимал судебный заседатель.

— Гарью, копотью. — зловеще прошептала в лицо недалекому мужчине. — Представьте запах ада и поверьте мне на слово – я не могу быть поджигателем.

Чернов закусил губу и надулся, словно ежик. Еще и засопел так забавно, что я не сдержала смешок. Заметив на его форме грязь, попыталась ее стереть. Но мужчина хотел убрать мою руку.

— В дом прибежал дежурный и сказал, что хозяйка Ильева Марта подозревает вас. Вы кричали проклятья и сыпали угрозами. — важно сообщили мне причину моего подозрения.

— Да, кричала. Но если мои проклятья сработали, то я ... Самая настоящая колдунья. — радостно провозгласила свою догадку и сама рассмеялась. — Барин, вы верите в ведьм? — не могла отсмеяться и продолжила подтрунивать над нервно спящим дознавателем. — Если у вас есть время на сказки, то читайте их вместе с сыном. Ивану понравится Баба-Яга и Кощей.

Чернов совсем обиделся и даже руки перед собой сложил. Мне казалось, что сам Василий ребенок, которого я пытаюсь учиться новому взгляду на мир.

— Но с чего-то Ильина взяла это? — пытался защитить свою точку зрения хозяин.

— Да, взяла: интуиция, предчувствие, сон приснился, погадала на кофейной гуще, карты разложила, пока дом горел. — не могла отступить от смешного предположения Чернова. — Ой, а знаете... — Воодушевленно воскликнула, так что даже извозчик обернулся. — Ведьма ведьму видит издалека! — и тут же принялась смеяться.

И тут оживился спавший Зязин. Его внимательный взгляд замер на моих руках, которые поддерживали Ивана, чтобы он не упал во время езды. Мужчина выпрямился, глубоко вздохнул и сказал:

— Была жалоба, а мы теперь будем прорабатывать возможные варианты поджога.

— Василий Михайлович, — возмущенно воскликнула.

Эх, а я рассчитывала, что в этом участке хоть кто-то умный сидит, а не подобные Чернову.

— Вы тоже верите в проклятье ведьм? — насмешливо спросила начальника полицейского отдела.

— Я думаю, что у вас мог быть сообщник, — важно прищурился Зязин.

О, вот и умные доводы, с которыми мне привычно иметь дело.

— Сообщник все сделал по вашей наводке. — повторил Зязин, видя, как я притихла.

— Сообщник мог быть и у вас, Василий Михайлович. И даже у Чернова, — нагло улыбнулась, смотря в глаза начальнику полиции.

Седеющий мужчина усмехнулся и посмотрел на бледного Чернова. Хозяин не мог поверить, что я смею разговаривать с высокопоставленным человеком таким тоном.

Зязин улыбнулся и надел на голову полицейскую фуражку.

— Не беспокойтесь, Астахова. Если на вас нет вины, то я не позволю вас трогать. Уж очень вы мне моего сына напоминаете. Сейчас он в столице учится. Толковый парень. Жалко вы... Гувернантка.

Он явно хотел сказать, что я женщина, но вовремя передумал. Видимо, характер собственного сына хорошо знает и понимает, как я отнесусь к словам.

Поверив Зязину на слово, я вовсе перестала воспринимать Чернова, как хозяина. Нет, у меня не было мысли кинуть Ивана и пойти заниматься своей жизнью. Но в этом не было заслуги Чернова. Мне просто стало жалко Ваню, которому придется жить рядом с таким несобранным и рассеянным отцом. Теперь, я понимаю почему Надежда Дурова сбежала. Я бы тоже не выдержала такого мужа. Правда, я до сих пор не могу понять, как она оставила сына на попечение неблагонадежного человека.

Пока я раздумывала, кибитка подъехала к участку, а над городом виднелось алое зарево. Дым несся под потоками ветра, за город. Казалось, что сюда спустилось солнышко. Видимо, это догорали остатки дома. Потому что, возле входа в участок стояла небольшая толпа, состоящая из женщин, стариков и маленьких детей. Все являлись жильцами многоквартирного дома Ильиной.

Сама хозяйка, завидев меня, начала кричать:

— Это она виновата! Она сказала, что сожжет мой дом! Она!

Кинулась к кибитке женщина, но тут же столкнулась с собранным и сдержанным Зязиным.

— Разберемся, дорогуша. — спокойно сообщил глава полицейского участка.

Нет, надо напроситься к нему в прислугу. Этот хоть защитить может от ненормальных.

11. Свидетель

"Сижу за решеткой в темнице сырой,

Вскормленный не волью орел молодой..."

Интересно, этот стих уже есть в данном времени или я бегу вперед паровоза?

Нет, я не сидела в тюрьме, но и не была свободна. Хмурый Чернов восседал за столом, а невозмутимый Зязин стоял у окна и наблюдал, как рассветное солнышко выплывает из-за горизонта. В комнате сохранялось невозмутимое молчание. Два Василия занимались своими привычными делами: Чернов готовился записывать показания, а Зязин - думал. За дверью кабинета стоял крик.

"Умная" хозяйка открыла не только свой рот, но и все чакры, поэтому орать у нее выходило отменно. Про чакры не шучу, а иначе как она могла выдумать остальную ахинею, которую несла? Ее обвинения дошли до того, что я сплю с Черновым, а Иван — наш внебрачный сын. Хорошо, что ненормальную сдерживала доблестная полиция. Надеюсь, Ильина никому не навредит.

И вот, дверь, которая вела к моргу, отворилась и в комнату вплыл Кузьмин. Мужчина в форме принес поднос с чашечками чая и тарелкой с сушками. Взгляд офицера замер на мне, а потом он просто покинул помещение.

— Итак, — Василий Михайлович взял в руки чашечку, — ... Начнем допрос.

Чернов макнул перо в чернила и приготовился писать.

— Чернов Василий, расскажите, как вы познакомились с Астаховой.

Фух, я уже представила, как на допросе опытного следователя мое незнание прошлого девушки подведет. Но все началось куда прозаичнее. Наверное, меня оберегает Бог, и я могу еще немного подышать на свободе.

— Барышня Астахова приехала в город около трех месяцев назад, — неуверенно и ничего не понимая начал рассказывать хозяин.

— Вы записывайте и рассказывайте, — аккуратно отпил чай глава отдела.

— При барышне было письмо от родителей супруги. Там сообщалась, что Антонина Павловна вступает в должность гувернантки и является близким другом рода Дуровых. До момента, когда приедет дедушка, гувернантка будет заботиться о ребенке.

— А вы, значит, писали письмо родственникам жены? — сушка отправилась в рот Зязина.

Уложив ребенка на небольшой диванчик, я подобралась к чашечкам, где паровал ароматный напиток.

— Да, — удивился Василий, увидев, как я без приглашения села чаевничать. — Как только увидел записку жены, где она извинялась за побег.

Ум-м, вкусно. Горячий напиток тек в саму душу и разгонял утреннюю прохладу. Конечно, я бы не отказалась от кофе, но мне в этой жизни не приходится выбирать.

— Значит, барышня по большому счету должна плохо знать город? — спокойно произнес дознаватель, следя, как быстро движется перо в руках заседателя.

— Не ведаю, Василий Михайлович. — махнул головой Чернов. — В последнее время я редко бывал дома и не представлял, чем занимается прислуга.

Зязин поморщился, но больше ничем не выдал свое недовольство.

— Как вы узнали о выселении из квартиры? — вопрос был адресован Чернову. — Вместе с вами выселили еще кого-то подозрительного?

Я спокойно жевала сушки, пока не вспомнила странного Прохора. Извозчик имел дела с Антониной и не являлся ее женихом. Так же, я припомнила наш странный разговор: мужчина переживал за Это. Он так сильно отреагировал на упоминание неизвестно чего, что едва не выскочил из повозки. В качестве поддержания разговора я брякнула про неведомые следы, которые якобы оставила. И тогда...

"Разберёмся!" — как наяву услышала недовольный голос начесанного, прилизанного кучера в чистеньком пиджачке.

Неужели... Ну нет... А вдруг?

А если это действительно Прохор заметает следы? То получается, что Астахова была впутана в нечто грандиозное. За менее важное не поджигают дом! И... Если дом сгорел, то у поджигателя был способ войти и найти место, где пожар не смогли бы остановить или заметить раньше времени. По моим предположениям — это чулан.

— Барышня! — выдернул меня из дум недовольный Чернов. — У вас спрашивают.

— Вы с Черновым состоите в любовных связях? — хмыкнул Зязин и внимательно наблюдал из-за чашечки.

Что? Я потеряла нить допроса. К чему тут мои отношения с Черновым?

— Не думаю, что у нас был секс, — отмахнулась от недостойного моего внимания вопроса. — Василий, может, хозяин плохой. Не хочу себе даже представлять такую неэстетичную картину.

Отчего-то Чернов поперхнулся, а лапочка-следователь выплюнул чай. Что ж он такой неосторожный? Обжёгся, наверное?

— Вам плохо? — мило и с самыми добрыми намерениями посмотрела на Василия Михайловича.

— Давайте продолжим допрос? — поторопил Чернов, стирая кляксу с листа.

— Если вы будете спрашивать, то отвечу заранее: на момент поджога я была в вашем доме. А насчет сотрудника, то...

Как же мне про Прохора сказать? Ведь сообщить надо так, чтобы меня ни в чем плохом не заподозрили.

— А вы меня приняли только по доверенному письму Дуровых? — решила потянуть время перед своим главным признанием.

— У женщин нет ничего, — сконфуженно напомнил хозяин.

Конечно. Как же я забыла о тотальном патриархате? Дамы здесь лишь как матка используются.

— Эх, как же мне поверил, имея лишь письмо? Ведь сейчас меня обвиняют в раздвоении тела. — зубасто улыбнулась секретарю с пером.

Зязин отставил чашечку и привлек мое внимание. Чернов вытер пятно и, прикусив губу, приготовился писать.

— О своем выселении, господа хорошие, я рассказала лишь жениху, — просто поведала, рискуя всем, что у меня есть. — Меня унизили и выставили за дверь, — сделала обиженное лицо и даже нахмурила бровки. — Было больно и обидно, а Прохор... Я рассказала все жениху. — выдавила слезу, давя на жалость.

Единственное, что сейчас меня волновало, это то, что меня могут заподозрить в чем-то большем, чем обычный поджог. Вот поймают Прохора. Спросят про "это" и я еще виноватой останусь. Но лучше узнать, чем ходить в неведении.

— Прохор давно стал вашим женихом?

Правильный вопрос задает Зязин. Сомневаюсь, что здесь легко проходит сватовство и расшаркивания с приличиями. Да и этот город для Антонины нов и чужд, раз она здесь три месяца. Так быстро знакомство не проходит. Наверное, Прохор... Приехал вместе с Астаховой!

— Вы говорили о женихе, когда просили о выходных, — "напомнил" Чернов.

Значит, мои выводы верны: "жених" приехал со мной и вез "это".

Так! Стоп! Раз Прохор ехал со мной, то... Астахова являлась винтиком в огромном механизме задолго до размещения в Ирбите. Возможно, в город Тоню послали не от Дуровых, а от... Кого-то более влиятельного, чтобы сотворить здесь... Что-то.

Нехорошее предчувствие заставило сердце биться чаще. Захотелось отмотать время назад и смолчать про Прохора. Но слово сказано. Назад ничего не вернешь.

— Значит, жаловались жениху? — внимательно оглядел меня Зязин. — Знаете, где он сейчас проживает?

— Нет, — честно ответила, раздумывая о своей дальнейшей судьбе.

— Кузьмин! — громко позвал Василий Михайлович.

Офицеру приказали найти и привести Прохора. А пока его искали, меня посадили на диван к ребенку, а в кабинет начали приглашать возмущенных горожан. Но чтобы не провоцировать конфликт, меня с ребенком отгородили ширмой.

Я столько всего услышала о себе и тому подобных, что мне стало жалко Зязина, которому приходится выслушивать Всех!

Но глава молодец, он задавал вопрос:

— Вы видели поджигателя?

И если человек не был напрямую связан с преступлением, то отсылал в приемное отделение писать заявление или объяснительную.

А потом прибежал красный и запыхавшийся Кузьмин. Открыв дверь, он негромко произнес:

— В комнате Прохора труп.

— Прохор? — воодушевился Зязин.

— Похоже, — слегка неуверенно отозвался работник.

А я убедилась в том, что в Ирбит меня с женихом специально послали ради какого-то великого дела. И тот, кто послал имел огромное влияние.