Каштаны и берет

Глава 1 Под парижским дождем

Дождь начался ещё в такси. Не внезапно — скорее так, как будто Париж заранее знал, что ей понадобится эта форма утешения. Мелкий, терпеливый, он не стремился намочить, а лишь обозначал присутствие города — негромкое, но настойчивое.

Что-то в ней отозвалось, и она опустила стекло — не наполовину, как обычно, а до конца.

Дождь оказался холодным, живым. Капли коснулись щёк, лба, ресниц — и это было неожиданно приятно.

— Madame, veuillez remonter la vitre. On ne le fait pas sous la pluie. Merci.1[1]

Для первых дней она выбрала девятый округ. Он ощущался правильным: достаточно живым, чтобы чувствовать город, и достаточно спокойным, чтобы не терять себя.

Не слишком «открыточно-знакомый» и не совсем чужой. Место, где Париж уже начинался, но ещё ни к чему не обязывал.

Отель Loretta выглядел как ее бережный выбор – точка равновесия между ожиданием и самосохранением. Красивое здание без показной роскоши, элегантное, сдержанное, в бежевых тонах, которое напоминало дом. Пространство, где можно было собраться с мыслями, прежде чем выйти наружу.

Монмартр был близко – ощутимый, но ненавязчивый. Бульвары шумели рядом, кафе начинались почти сразу за углом, и достаточно было сделать несколько шагов, чтобы город накрывал — запахами, голосами, движением. Но всегда оставалась возможность повернуть обратно.

Это «почти» было важно.

Как обещание без обязательств.

Как возможность быть рядом с Парижем, не соглашаясь на него целиком.

Отель оказался именно таким, каким она его и представляла, когда бронировала номер между двумя делами и одной бессонной ночью. Небольшой, с узкой лестницей, с зеркалом в холле и приятной фоновой музыкой. Ничего лишнего. Но красиво.

Кристина вошла внутрь. За стойкой сидела женщина в тёмном свитере и с выражением лица, в котором не было ни радости, ни усталости — только профессиональное спокойствие человека, видевшего слишком много приездов и отъездов, чтобы придавать им значение.

— Bonjour.2[2]

Кристина ответила осторожно. Не любила произносить слова неправильно, да и вообще ошибаться. Паспорт, ключ, короткий кивок — всё произошло слишком быстро. Она вдруг поймала себя на мысли, что ожидала какого-то дополнительного знака: улыбки, фразы, намёка, чего-то волшебного. Но Париж, кажется, не собирался её подбадривать.

Номер располагался на третьем этаже. Узкий коридор, приглушённый свет, ковёр, который видел лучшие времена и не стеснялся этого. Ключ в замке повернулся слишком легко — как будто комната давно ожидала именно её.

Кристина на мгновение задержала руку на дверной ручке, прислушиваясь к тишине, боясь разрушить хрупкое равновесие момента, а затем вошла.

Ей понравилось – аккуратно, спокойно и светло. Совсем немного места, но с атмосферой. И приятным ароматом. Мягкая кровать, стол у окна, деревянный стул с изогнутой спинкой, зеркало в полный рост. Все здесь не требовало восторга и не настаивало на чувствах. Но можно было остановиться, разобрать чемодан, выдохнуть и позволить Парижу прийти не сразу. Кристина поймала себя на том, что именно этого и хотела: не бросаться в город, а сначала убедиться, что у неё есть место, куда можно вернуться. Это была подстраховка.

Маленькая, почти незаметная.

Как если бы она дала себе разрешение войти в Париж не с порога, а шаг за шагом. Сделать его не сразу сбывшейся мечтой, а сначала привычкой.

Она закрыла дверь и впервые за весь день осталась одна — по-настоящему. Не в смысле отсутствия людей, а в том редком состоянии, когда никто ничего не ждёт.

Кристина сняла пальто, аккуратно повесила его на спинку стула. Сделала шаг, и наступал момент, о котором никто не пишет в мотивационных книгах: короткая пауза, когда решение уже принято, а новая реальность ещё не начала разговаривать с тобой. Кристина села на край кровати. Матрас мягко поддался, словно соглашаясь принять её присутствие. Она сняла обувь и вдруг почувствовала усталость — не физическую, а ту, что приходит после внутреннего напряжения. Как будто всё это время она держала спину слишком прямо.

Дождь за окном усилился, стал чуть громче. Париж не спешил раскрывать свои объятия. Он предлагал другое — время, тишину и возможность просто побыть здесь, не объясняя зачем. Она легла, не разбирая чемодан.

Не потому что устала — просто не хотелось торопиться. Как будто некоторые ощущения нуждались в паузе, прежде чем их кому-то или чему-то отдавать.

Париж был рядом, но она позволила ему остаться снаружи — ненадолго.

«Да, – подумала она. – я здесь. Это приятно. Даже если пока это только отель».

Ей хотелось самоиронии, но слова не приходили. Телефон завибрировал. Сообщение от Яны. Короткое:

«Мам, я дома. Всё ок»

Кристина улыбнулась, отправила их любимый их смайлик и положила телефон экраном вниз. Не потому, что не хотела начинать разговор. А потому, что впервые за долгое время позволила себе не делать этого сразу.