Автобиографическая повесть "Три линии одной жизни" часть 2

Глава 1. Первый штрих

Боль не ушла. Она просто перестала быть острой, режущей, такой, что хочется кричать. Теперь она стала тяжёлой, привычной — как старый свитер, который давно пора выбросить, но в холода всё равно надеваешь: он колется, но греет.

Я всё ещё просыпалась по ночам, будто поезд только что дёрнулся и покатил прочь от перрона в Галле. В эти минуты лежала с закрытыми глазами и прислушивалась. Ждала, что вот-вот услышу мамин голос или скрип нашей старой кровати. Или почувствую запах кофе: отец всегда варил его ровно в шесть. Но вместо этого доносился тихий храп бабушки из соседней комнаты, запах сухих трав, которые она развешивала по углам, и ровный, чужой шум большого города за окном.

Я родилась в Саратове, но сейчас он был для меня чужим, другим. И в этом «другом» мне предстояло как-то жить.

Отца перевели на Кавказ, в Грузию. Мама поехала с ним. А меня решили оставить здесь, с бабушкой. Не из равнодушия — я это знала. Мама гладила меня по волосам, будто хотела запомнить их мягкость, и тихо говорила: «Ты уже взрослая. Пусть будет хоть одно место, где тебе спокойно». Спокойно. Слово звучало как обещание, которого я не чувствовала.

Бабушка любила поспорить и настоять на своём — это она умела как никто. Но тут она с мамой была одного мнения: мне лучше остаться в Саратове, чем ехать в Грузию в мои годы. Дед к тому времени умер от болезни сердца, и в квартире теперь стояла особенная тишина — не пустая, а будто бережно хранимая. Так я оказалась среди старых фотографий, тикающих часов и разговоров про то, как раньше всё было правильно.

А впереди маячил вопрос: куда идти дальше? Старшая двоюродная сестра Светлана, которая уже несколько лет училась в педагогическом, уговаривала меня подать документы туда же, на воспитателя. «Там спокойно, — говорила она. — Дети шумят, но это хороший, понятный шум. Ты всегда будешь при деле».

Я попробовала. Пришла в приёмную комиссию, протянула документы, прочитала стихотворение, как просили. И всё это время чувствовала на себе их взгляды. Они не смотрели на меня — они проверяли: годится ли эта девочка для работы с детьми, не сломается ли на первом же дне. Мне казалось, они ищут какой-то изъян: неровную походку (которой у меня не было), дефект речи, дрожь в пальцах. Как будто я стояла перед ними не как абитуриентка, а как товар на рынке.

В тот день я забрала документы, даже не дождавшись конца приёма. Не потому, что испугалась. Просто не хотела, чтобы меня выбирали по невидимым критериям.

Были и другие варианты. Швейный колледж — но бабушка сразу покачала головой: «Зрение у тебя с детства слабое. Швея сидит, согнувшись, часами. Ты его совсем посадишь».

Музыкальное училище… Восемь лет музыки уже выжали из меня всю радость от нот. Я помнила, как в детстве, когда мы ждали вызова в Германию, на меня с укором смотрела временная учительница музыки, будто я была виновата, что не могу сыграть так, как ей хочется. Музыка перестала быть свободой — она стала расписанием, часами, которые нужно отсидеть. Возвращаться туда значило снова отдать кому-то своё время и свободу. Я не хотела. Иногда казалось, что все двери, которые открывались передо мной, вели не туда, куда я стремилась. Или туда, куда хотели другие.

И тогда я выбрала колледж, где не нужно было никому ничего доказывать. Торговый. Там все были одинаковые — все новенькие, все растерянные, все с одинаковыми папками и тревогами. Никто не смотрел на тебя как на товар, потому что все были такими же.

Аттестат у меня был хороший, оценки ровные. Меня зачислили сразу, без экзаменов. Просто поставили отметку в журнале: «Принята». И вот я стояла перед дверью аудитории 17. На табличке чёрными буквами было написано название предмета, которого я раньше не знала. Внутри уже сидели ребята: кто-то смеялся, кто-то нервно листал тетрадь, кто-то смотрел в окно, словно надеялся, что всё это сейчас исчезнет, как дурной сон.

Я глубоко вдохнула. Пахло мелом, старыми учебниками и тем особенным запахом нового места, где ты пока никто, но можешь стать кем-то. «Это не навсегда, — подумала я, сжимая папку с документами. — Это просто начало линии, которую я пока не вижу целиком».

Но в тот момент мне хватило и этого. Стоять здесь. Быть принятой. Я просто хотела быть не чужой. Не «белой вороной» в уже сложившемся коллективе, где все знают друг друга, годами сидят за одними партами, а ты — новенькая, неловкая, и кажется, что все замечают любой твой шаг. А здесь не так. Здесь можно просто быть одной из новеньких.

Преподаватель вошёл, поздоровался, открыл журнал и начал называть фамилии.

— Андрианова Ирина?

Я подняла руку.

— Здесь.

Он кивнул, поставил отметку. И эта маленькая чёрточка вдруг показалась мне чем-то важным. Не просто формальностью. А первым штрихом новой линии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.