Пути Земные. Мечты

Сегодня предстояла еще одна ночь на постоялом дворе. А уже завтра к вечеру они прибудут в Лондон. Так сказал маркиз. Значит, у нее есть сегоднешний вечер и завтрашний день, чтобы снова и снова чувствовать, как что-то сладкое и теплое разливается внутри, когда Алекс просто оказывается рядом. А потом... Неизвестно, встретятся ли они еще когда-нибудь? От осознания, что завтра они расстанутся, у Элизабет внезапно защипало глаза, и она быстро отвернулась к окну, чтобы монахини ничего не заподозрили.

Алекс ехал верхом, постоянно заставляя себя держаться впереди кареты. Хотя его то и дело тянуло заглянуть вовнутрь кареты и еще раз увидеть нежные черты лица Элизабет, потому что на душе теплело, каждый раз, когда он случайно встречался с ней взглядом. Маркиз не понимал сам себя. Что его так увлекло в эой юной особе? Вероятно то, что она была какая-то настоящая, без всей этой чрезмерной холодности, бесчувственности и напускной чопорности, присущих большинству молодых барышень, которых ему когда-либо представляли. Он чувствовал ее внутренний огонь, хотя она и вела себя, как скромная воспитанница пансиона. В глубине ее зеленых глаз тлело жаркое пламя, которому нужен был лишь повод, чтобы разгореться в полную силу.

Близилась ночь, и они вот-вот должны были доехать до постоялого двора. Ужин в присутствии докучливых монахинь, сухое пожелание доброй ночи. Еще завтрак. И, если повезет, небольшая прогулка перед дорогой. А потом день, когда она так близко, и так далеко. А потом... А потом он найдет общих знакомых, чтобы быть представленным по всем правилам. И он сразу же попросит у ее отца разрешения ухаживать за Элизабет. Остается лишь надеяться, что у графа не будет возражений.

Хотя, согласится ли сама Элизабет? Впрочем, Алекс видел, как вспыхивали ее глаза когда они шли рядом. Он готов был поклясться, что их чувства взаимны. Неужели он встретил свою судьбу? Вот так, на лесной дороге. Он спас ее из перевернувшейся кареты, и будто тут же заплатил за это своим сердцем.

Постоялый двор оказался совсем крохотным. У хозяйки было всего две комнаты. И, как ни уговаривала Элизабет монахинь разделить с ней комнату, а вторую предоставить Алексу, сестра Елена упорно отказывалась, говоря о том, что они с сестрой Эухенией не приучены к роскоши, и вполне могут провести ночь на сеновале. Но Алекс не мог этого допустить. Поэтому, в конце концов, не смотря на все возражения, монахинь определили во вторую комнату, а маркиз со своими слугами отправился ночевать в сарай, на сеновал.

После легкого ужина Элизабет долго смотрела в окно. Ей совсем не хотелось спать, не смотря на день, проведенный в дороге. Ночь стояла ясная, на небе было полно звезд, таинственно перемигивающихся друг с другом. Из-за дальней рощи медленно выплывал чуть ущербный диск луны, озаряя округу серебристым светом. Элизабет открыла окно. В комнату полилась апрельская прохлада, но вместе с ней ворвались и ароматы весенней ночи: острый - недавно распустившейся тополиной листвы, сладкий - каких-то первоцветов, свежий - молодой травы под окнами. Вдохнув полной грудью, Элизабет, как и днем в карете, ощутила, что ей тесно и душно в этой маленькой комнатке, ей так нужен свежий воздух. И, повинуясь порыву, она накинула плащ, выскользнула из комнаты и стала тихо спускаться по лестнице.

Внизу свечи были потушены, лишь небольшим алым пятном в темноте тлел камин. Хозяйка еще возилась на кухне, слушно было, как позвякивала посуда. На секунду Элизабет остановилась, возможно, стоило позвать кого-то из сестер. Хотя, она же не собирается куда-то идти. Сделает круг-другой по двору, чтобы унять расшалившееся воображение и безумно колотящееся сердце. А вдруг дверь заперта? Стоит ли позвать, хозяйку или открыть самой, а потом закрыть, когда вернется? Пожалуй, лучше второе.

Но дверь была открыта. Элизабет вышла. На улице оказалось прохладнее, чем ощущалось в комнате. Девушка плотнее запахнула плащ. Вдыхая ночной воздух, Элизабет словно погружалась в тишину и спокойствие, царившие вокруг. После переполненных эмоциями двух последних дней, ей казалось, что к ее пылающему лбу наконец-то приложили холодный компресс. Как это было приятно.

Элизабет спустилась с крыльца и медленно пошла через двор. Она дойдет до ворот и вернется обратно. Какой дивный прохладный успокаивающий воздух. Это было правильное решение, спуститься подышать. Почти жизненно необходимое. Хотя, сестра Елена вряд ли бы одобрила. Но то, о чем она не узнает, не смутит ее покой, ведь правда?

Девушка уже почти дошла до ворот, когда со стороны сарая раздался тихий голос маркиза:

- Леди Вейн? Это вы? Зачем вы вышли одна так поздно? Все в порядке?

Элизабет вздрогнула и замерла. Ну что он тут делает? Почему не спит? Хотя, на сеновале, должно быть, не так удобно, как в комнате. И все же, как неловко. Недавнее умиротворение в миг улетучилось, и жар вновь прилил к щекам.

- О, сэр, мне не спалось. В комнате душно. Я всего лишь собиралась пройти до ворот и обратно. Подышать воздухом. Уверена, ночная прохлада позволит мне быстро уснуть, когда я вернусь. - девушка не знала куда смотреть, только бы не встретится с ним взглядом.

- Вам следовало позвать кого-нибудь из сестер. - Алекс говорил с ней как с малым ребенком.

- Уверяю, это было бы излишнее беспокойство. Я собираюсь не пройти милю-другую, а всего лишь сделать круг по двору. Да и что здесь со мной может случиться? - Элизабет, наконец, отважилась взглянуть маркизу в глаза.

В свете луны ее не прикрытые шляпкой волосы отдавали серебром. Глаза мерцали, будто в них отражались тысячи звезд. Алекс судорожно выдохнул, понимая, что больше не может сдерживать свои эмоции. Он должен прикоснуться к ней, или сойдет с ума.

- Например, это... - ответил он и сильно, но мягко притянул ее к себе. На лице Элизабет мелькнуло удивление, сменившееся растерянностью. Глаза стали, казалось, еще больше, а губы приоткрылись в немом звуке "О". Но Алекс не дал ей прийти в себя. Он нежно накрыл ее губы своими и ощутил, как по телу девушки прошла волна дрожи. Она не вырывалась, но принимала его ласку. Значит, он не ошибся. Леди Вейн он, несомненно, нравился. В его груди разлилось ликование. Как удивительно. Всего лишь надежда, что понравившаяся девушка отвечает на его чувства взаимностью, а он на вершине счастья. Как мало, оказывается, ему надо.

Горячая волна поднялась от земли, прошла сквозь ее тело и взорвалась в области сердца, когда маркиз поцеловал ее. Как же это упоительно. То, как описывались поцелуи в тайком прочитанных романах, не шло ни в какое сравнение с тем, что она чувствовала на самом деле. Весь мир словно перестал существовать. Элизабет забыла кто она, где она. Остались только радость, блаженство, тепло, словно их души соединились в одну. Лишь бы это не заканчивалось. Как же ей хорошо.

Алекс тихонько сжал ее плечи, делая поцелуй более глубоким, смакуя вкус невинных девичьих губ и абсолютно теряя голову. Он словно пил божественный нектар, и никак не мог утолить жажду. Он целовал не одну женщину до Элизабет, но никогда прежде не испытывал таких эмоций. Все здравые мысли исчезли, растворились. И вот уже он не понимал цветами пахнет ночной воздух, или это Элизабет - тот самый цветок, который так пьянит и волнует.

Алекс нехотя прервал поцелуй, собрав последние крупицы воли и разума. Надо было остановится, он и так зашел слишком далеко. И если не отпустит ее сейчас, лишь Господь знает, чем это закончится. Но как же сложно разомкнуть кольцо рук. Маркиз вглядывался в лицо девушки, по прежнему обнимая ее, и пытаясь угадать, о чем она думает. Ее глаза смотрели на него с изумлением, но в то же время им было не скрыть, что они полны радости.

- Позвольте, я провожу вас до крыльца. - Алекс все-таки выпустил ее из объятий. Элизабет слегка покачнулась, но устояла на ногах. Прогулка пошла совсем не по плану. И она не понимала, сейчас случилось что-то плохое, или, наоборот, слишком хорошее. Она целовалась с почти незнакомым мужчиной, да еще и получила от этого удовольствие. Как она могла это допустить. Это очень-очень плохо. Но, с другой стороны, то, что приносит такую радость, может быть только хорошим.

- Леди Вейн... Элизабет - Алекс тихонько подтолкнул ее в сторону дома, а она вдруг поняла, что он только что впервые назвал ее по-имени, и от этого стало еще лучше. Девушка послушно пошла к крыльцу. Нужные слова не шли на ум, видимо, маркизу тоже, поэтому те несколько шагов, что отделяли их от дома, где были гостевые комнаты, они прошли молча, поднялись на крыльцо, и тут Элизабет снова посмотрела ему в глаза и сказала ему то, что он вряд ли бы мог услыщать от других:

- Я не должна это говорить. Но и промолчать не могу. Это был мой первый поцелуй. И это было волшебно. Вы словно открыли мне совершенно другой мир. И я рада, что это были именно Вы. Доброй ночи.

И не дав ему сказать ни слова, девушка исчезла за дверью. А Алекс стоял, пытаясь успокоить разогнавшееся сердце, и улыбался как последний дурак. Он прав. Она особенная. И она будет его и только его.