Княжна. Борьба за власть сестры и брата

— Как же расстроится младший брат, когда увидит нас вместе после проведённой ночи, — усмехается Арман, поднимаясь с кровати. Мужчина делает шаг в сторону входной двери, но на его пути возникает Лена. Тощая бледная девушка ростом до его плеч становится непробиваемой стеной перед ним.

— Не смей этого делать, — шепчет она, взгляд её умоляет. Княжна выставляет руки в стороны, забывая о манерах и о том, что находится в полупрозрачной рубахе перед мужчиной.

Арман не видит её во всей красе, лёгкая хлопковая рубаха мешает, он ведёт взглядом по тому, что видит, по ровным ногам поднимаясь всё выше, по тонкой шее, а как только достигает её испуганного лица — перестаёт смотреть. Дядюшка поднимает с пола её халат и швыряет в неё со словами: — Оденься.

Лена закрывает глаза, еле сдерживаясь, чтобы не заплакать от унижения, неприятным осадком оседающим на дне сознания. Она старалась, правда пыталась быть лучшей внучкой, сестрой и княжной. У неё ничего не выходит, может быть сейчас получится хотя бы спасти своего брата и посадить его на княжеский престол. Девушка открывает глаза и видит перед собой распахнутое окно, в которое выбрался Арман, скрываясь от Владимира. Лена накидывает на себя халат, встречая младшего брата.

— Елена, что-то произошло? — вопрошает братец, с порога чуя неладное.

— Ты уже вернулся, — девушка нежно обнимает его. Отстраняется и смотрит на его лицо. Владимир возмужал, он стал настоящим мужчиной, утратив былую теплоту в глазах. В них был только пронизывающий холод зимнего хвойного леса. Холод может быть обжигающим, и северяне как никто другой это знают.

— Я привёз Казимирскую княжну, теперь она Купчина и моя жена, — довольно произносит он, отстраняется от сестры. Младший заходит полностью в спальню, отворачивается к ней спиной, добавляя уже строже, его взгляд падает на открытое настежь окно и примятую с двух сторон кровать, — я слышал, ты спрятала Вею.

— Да.

— Что ты хотела этим доказать?

— Он должен тоже хоть впервые в своей жизни побеспокоиться.

— Лена, — Владимир закрывает глаза, ему не хватало терпения, слишком много навалилось за последние дни, и было немало вопросов к сестре, которые он сейчас не был готов озвучить, — верни её. Ты больше не смеешь вмешиваться в дела княжества. Вышивай, катайся верхом и пей свой чай. Проживай остаток жизни вдовой.

— Она мертва, — холодно произносит княжна, точно так же она чувствует себя и внутри от слов брата. Он резко переменился, возомнив себя князем.

— Арман нас уничтожит! За свою любимую он будет мстить. Пока я не стану князем, он не должен этого узнать, иначе даже брак с Казимировской девкой меня не спасёт. Я объединю княжество, — он поворачивается к сестре и видит холод в её взгляде, но и это он игнорирует, — встретимся на совместном обеде, я всё объясню. Романов за дверью, если тебе интересно.

Владимир покидает спальню, закрывая за собой дверь. Каждый в крепости играл в одну большую игру, расставляя фигуры на шахматной доске, путая, мешая чужим планам, но победит лишь тот, кто поставит мат. Елена оборачивается, смотря в окно, а после переводит взгляд на разожжённый камин. Огонь в присутствии Армана всегда молчал, особенно если он его разжигал, молчал даже когда мужчина покидал её покои. Лена смотрит на обожжённые пальцы, подходит ближе к огню и ложится у камина на медвежью шкуру. Она закрывает глаза, перебирая шерсть пальцами, и слышит этот царапающий шёпот:

Княгиня, Елена княгиня, княгиня.

Княжна начинает реветь навзрыд, громко и в голос. Это проклятие преследует её вот уже несколько лет — пророчество от самого бога Огня о том, что сесть во главе княжества должна именно она. И сколько людей должно ещё погибнуть, чтобы она согласилась?

Голос не успокаивается, а становится ещё громче, Лена не выдерживает и с мольбой произносит:

— Арман, помоги, помоги, — заставляя стоящего за дверью Дмитрия прислушиваться к её всхлипам и словам, разрывающим его любящее сердце.

***

Владимир верил. Он доверял.

Владимир переворачивает железный столик, на котором лежало несколько важных свитков. Он выкидывает из шкафа книги, одна за другой летят на пол, парень швыряет всё, что видит перед своими глазами. Купчин хватается за голову, в висках пульсирует. Только сейчас, в это недолгое мгновение, он может остаться один на один со своими эмоциями. Жгучее чувство предательства выжигало его нутро, подбираясь к глотке. Всё ближе и ближе, пока во рту не начинало пересыхать и першить. Владимир с громким криком швыряет подсвечник в стену, наблюдая за тем, как огонь гаснет, а расплавленный воск стекает по стене вниз, от холода мгновенно застывая.

Он верил ему.

Всё было зря. Иван всегда говорил, что чужеземцам верить нельзя. Никому нельзя, кроме самого себя. Владимир бьёт себя пару раз по лицу и кричит что-то невнятное. Это помогает ему прийти в чувство. Но не успокоиться.

Владимир спас своего оруженосца, почти друга. Они тренировались дни напролёт, вместе росли и были как самые лучшие друзья. Лена была права, друзей у Владимира никогда не будет, единственный его друг — собственные разумные мысли. И они молчали, словно испугавшись последствий, потому что до этого всегда радовались присутствию оруженосца. Купчин в голове слышит лишь тёмные, злые голоса, они нашёптывают и советуют — казнить Петра Боголюбского, наследника западных земель. На дне сознания здравый разум просит отпустить его, потому что если о его тайне узнает Иван или Арман, то оруженосца точно жестоко убьют. Его смерти он не хотел точно, потому что она принесёт ещё большую войну в тот момент, когда Владимир ещё не сел даже на место князя.

Пара ударов о стену остужает пыл. Владимир доверяет только здравому смыслу, поэтому он ещё жив. Купчин принимает нелёгкое решение и направляется на обед к родственникам.

***

— Интересно, какие же нас ждут новости, — спокойно произносит Арман, прокручивая в руке нож.

Остальные молчат.

Во главе стола сидел Иван, старик кашлял в хлопковую салфетку, не имея сил сказать хоть слово. По правую сторону от него сидел Владимир, рядом с ним расположилась его жена Людмила. Девушка была невероятно красива, особенно одетая в южную лёгкую одежду. Она выделялась в своём шёлковом платье с ярко-красными цветами на голубом поле на общем фоне серой грубой одежды людей, живущих на севере. Напротив неё сидела Елена, она впервые оказалась не рядом со своим братом, а подле Армана. Последний сидел по левую сторону от Ивана, закинув ногу на ногу, вертел в руках обеденный нож. Периодически бросал короткий взгляд на длинную косу волос Елены, что случайно легла ему на ногу, — а девушка даже не заметила этого, изучая уставшим взглядом новую жительницу крепости. Тени под зелёными глазами княжны залегли ещё сильнее, а покрасневшие глаза выдавали её недавние слёзы. Воевода тянет оскал, продолжая разглядывать Лену.

— Владимир, может быть, представишь нам гостью? — мягко обращается к нему старшая сестра.

— И себя пусть представит, князь Казимирский, — усмехается Арман, вкалывая нож в свиную рульку. Он опускает руку под стол, трогая рыжую косу княжны.

— Арман! — рявкает из последних сил Иван, какие у него ещё были. Воевода не реагирует, тянет оскал и слишком увлечённо перебирает украшения в волосах княжны.

— Князь, мы решим это при княжеском совете, — Владимир устаёт от этого и переходит к делу, — я законный наследник, покончивший с войной и объединивший враждующие территории, мне полагается награда. Сейчас я князь Казимирского княжества.

— Чего ты хочешь? — Арман не даёт сказать князю Купчину, они ждали бы ещё несколько минут, пока Иван найдёт в себе силы сказать хоть что-то. Тот лишь жалко кряхтит.

— Свадьбу по нашим обычаям.

Арман усмехается громче, чем прежде, его забавляла вся эта ситуация. Грядёт ещё большая война, а будущему наследнику приходит в голову лишь пиршества. Воевода откидывает от себя женскую косу, которую за последние несколько минут не выпускал из рук, и встаёт из-за стола, возвышаясь над всеми. Иван хочет что-то прокряхтеть или возмутиться — неважно. У него нет на это сил. Чем меньше сил у Ивана, тем меньше у Владимира уверенности в собственной власти. Он не успел сделать ничего, кроме как присоединить соседнее княжество при помощи хитрости и обмана, — при таких же обстоятельствах Лена станет княгиней. И двое мужчин, смотрящих друг на друга, понимают это. Владимир хочет свадьбой показать всем, доказать всем, кто настоящий князь. Только он совершенно не думает о том, как удержать власть в Казимирском княжестве, которого ещё никому не удавалось завоевать. Чтобы удержать власть на юге, ему нужен надёжный человек на севере.

— Будет тебе пышная свадьба, — серьёзно произносит Арман, усаживаясь обратно на место. Рукой нащупывает косу Елены, вновь закидывая её к себе на ногу.

— Был ли у вас свадебный обряд по южным традициям? — спрашивает Елена, перекидывая свою косу через плечо по другую сторону от Армана. Девушке не нравился его излишний интерес к ней. Ничего хорошего ей это не сулило.

— Да, — отвечает за Людмилу её муж Владимир, — обряд был, но мы на севере. Нужно окончательно скрепить наши узы на моей родине и показать всем, кто глава княжеств.

— Главное чтобы хватило средств в казне, — добавляет княжна, отпивая глоток вина из чарки. Её взгляд невольно падает на Армана, но она быстро переводит его на Людмилу, внимательно рассматривая южную княгиню.

С ухудшением болезни Ивана крепость, в которой жили потомки Купчина, всем казалась соломенной, а раньше она была крепким каменным сооружением. Они ничего не боялись, потому что знали — за ними стоит Иван. Чем хуже становилось старшему, тем больше менялись наследники княжества, тем больше секретов рисковало стать известными.