Шёпот Кха'ззри

Глава 22

Предательство

Следующим утром Эйдан вошел в кабинет Императора, словно на гильотину. Вчерашний триумф, сладкий вкус победы, ощущение контроля – все растворилось без следа, словно утренний туман, оставив лишь липкое, холодное предчувствие неминуемой расплаты.

Пока он шел по бесконечным, отполированным до зеркального блеска коридорам дворца, его пальцы сами собой нащупали во внутреннем кармане пиджака твердый, контур Сплетения. С тех пор, как они пересекли границу Клэннаха и въехали в Эйбхиствэр, артефакт затих, словно погрузился в глубокий сон. Исчезла та едва уловимая, теплая пульсация, что сопровождала его в Зафирии, та мистическая вибрация, что связывала его с иным, чуждым этому месту миром. Камень стал холодным и безжизненным куском полированного минерала, не более.

И все же сила, которую он ему даровал, никуда не исчезла. Знание языка, впитанное как губкой из магического эфира, прочно укоренилось в его сознании, став частью его самого. Это удивляло и завораживало: мертвый артефакт, чья магия, казалось, была заперта в стенах Зафирии, продолжал жить в нем, в его умении, в его плоти. Эта мысль была одновременно тревожной и пьянящей. Он не расставался с камнем, нося его у самого сердца, словно талисман или, быть может, напоминание о цене, которую он заплатил за свою победу.

Он мысленно перебрал круг тех, кто знал о существовании артефакта. Отец, чье одобрение было куплено этой ценой. Рагнар, торгаш, чья алчность и оказалась той самой миной, на которой теперь подрывалось все. Его верные люди, сопровождавшие его в той авантюре. И Магра. Она видела камень, чувствовала его силу. И хотя в этом мире технологий Сплетение казалось не более чем бездушным украшением, Эйдан чувствовал опасность. Охота за такими реликвиями не прекращалась никогда, а теперь, когда его имя и его брак с принцессой закрытого королевства стали достоянием общественности, демонстрировать артефакт или даже оставлять его без присмотра было бы верхом легкомыслия. Он был ключом к его успеху и теперь мог стать ключом к его падению.

Наконец, его ноги привели к массивной императорской двери кабинета. Ладони стали влажными, он перекатился с пятки на носок, и торопливо спрятал руки в карманы. Каждая клетка его тела кричала об опасности.

Разговор предстоял не из приятных. И Эйдан знал это заранее, еще на подходе к двери, кожей чувствуя колючую ауру власти, будто электрический разряд, исходившую из самого сердца кабинета Императора. Его никогда не вызывали просто так: обычно это было или для работы, или для раздачи проблем.

В огромном кабинете царила неестественная тишина. Слишком тихо для утра рабочего дня, тишина, которая звенела в ушах, давила на барабанные перепонки, как густой вязкий мед.

Единственным звуком, нарушающим это мертвое безмолвие, было равномерное тиканье настенных часов, отсчитывающих секунды, словно удары молота, приближающие неминуемую казнь.

Тьернан ждал его, стоя у окна, глядя на раскинувшийся внизу город, который сейчас, в эту самую минуту, казался Эйдану далеким и нереальным, словно картинка из пыльного учебника истории. Спина прямая, плечи развернуты, но в самой позе не было величия, а скорее какое-то нарочитое спокойствие, граничащее с ледяным, презрительным равнодушием.

Император не повернулся на звук шагов, не поприветствовал Эйдана, лишь небрежно махнул рукой в сторону кресла напротив своего стола, безмолвно предлагая садиться. Разговор начался, словно лезвие ножа, скользнувшее по горлу, без лишних слов и церемоний, сразу переходя к сути, к боли, к крови.

– Господин Галахер, – голос Императора звучал ровно, без эмоций, как констатация факта, — полагаю, вы в курсе последних новостей?

Эйдан опустился в кресло, ощутив, как прохлада кожистой обивки проникает сквозь ткань пиджака. Он сделал лицо спокойным, хотя внутри все сжалось в тугой узел. Сыграть эту партию нужно было безупречно.

– Ваше Величество, – его собственный голос прозвучал на удивление ровно, – утренняя пресса пестрит множеством сенсаций. О какой именно публикации идет речь?

Взгляд Тьернана, тяжелый и пронзительный, впился в него. Эйдан чувствовал, как тот проникает под кожу, выискивая малейший признак слабости, любое изменение ритма дыхания или биения сердца.

– Не притворяйтесь непонимающим, – Император медленно прошелся перед массивным столом, его тень скользила по стенам, словно живое существо. – Речь идет о вопиющей утечке информации, касающейся вопросов национальной безопасности. Кто-то позволил себе болтать лишнее. И теперь желтые листки разнесли это по всей столице.

Он резко остановился, повернувшись к Эйдану. Теперь Император стоял к нему лицом к лицу, и вся мощь его недоверия была направлена на Эйдана прямой наводкой.

– И что примечательно, – продолжил Тьернан с нажимом, – накануне появления этой... пасквильной статьи, вас видели в обществе некоего Рагнара. Известного торговца всяческими... диковинками и сплетнями. Совпадение, господин Галахер? Или вы полагаете, что моя разведка столь некомпетентна?

Эйдан почувствовал, как под взглядом Императора по спине пробегает холодная игла. Он выбрал полуправду – единственно возможную тактику.

– Ваше Величество, моя встреча с Рагнаром была сугубо деловой, – он тщательно подбирал слова. – Я консультировался с ним по вопросу приобретения одного редкого артефакта, необходимого для моей миссии в Зафирии. Ни о каких государственных тайнах речи не шло.

Эйдан говорил это, прекрасно понимая: они оба знали правду. Они оба видели всю картину целиком — и тайную сделку, и её последствия. Но сейчас между ними завязалась опасная игра: у Эйдана хватало ума не произносить вслух лишнего, а у Императора не было пока достаточных оснований публично обвинять человека, чей брак с принцессой Зафирии стал залогом хрупкого союза. Ирония судьбы — именно этот вынужденный брак, эта авантюра, теперь прикрывала его, как щит.

– Не шло? – Тьернан язвительно усмехнулся,– А между тем, именно после вашей «деловой» встречи в прессу утекли сведения, которые не должны были покидать стен этого кабинета. Вы предлагаете мне поверить в столь нелепое стечение обстоятельств?

Император приблизился, и его худая холмистая фигура заслонила свет от высокого окна, нависла над Эйданом зловещей тенью.

– И давайте не будем забывать о вашем новом... статусе, – его голос стал тише, но оттого лишь опаснее. – Муж принцессы. Фигура, внезапно оказавшаяся в самом центре большой дипломатической игры. Публичная казнь такого человека... неудобна. Но не невозможна, господин Галахер. Поверьте.

Под этим уничтожающим взглядом, под гнетом произнесенных слов защита Эйдана начала рушиться. Он понимал – игра в неведение окончена. Пришло время признать поражение на этом фронте, чтобы сохранить шанс на маневр.

– Ваше Величество, – Эйдан опустил голову, стараясь звучать искренне, но получилось вымучено и как будто наигранно, – Я понимаю. Доказательства... очевидны. Я совершил ошибку, доверившись тому, кому не следовало. И теперь эта ошибка стала вашей проблемой. Моя вина... неоспорима. Я готов искупить ее. Любой ценой.

Он намеренно избегал слов "предательство" или "измена", оставляя происшедшее в рамках "ошибки" и "оплошности", но при этом демонстрируя полное понимание серьезности последствий.

– Искренность – похвальное качество, хоть и запоздалое, – голос Императора прозвучал мягко, но в этой мягкости сквозила смертельная опасность. – Ошибка, как вы изволили выразиться, уже привела к последствиям, которые аукнутся по всей Империи. Головы виновных должны упасть. И первая – ваша, господин Галахер.

Он сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом.

– Но вы правы в одном – сейчас ваша голова мне нужна на плечах. Ради... дипломатического благополучия. Ваш брак с принцессой оказался не только авантюрой, но и вашей защитой. Забавный поворот, не правда ли?

В голосе Императора отчетливо прозвучала издевка, горькая, язвительная, унижающая. Эйдан понял – он попался. По самое горло. И единственное, что спасает его сейчас от тюрьмы – это нелепый брак, заключенный в ходе безумной авантюры. Брак, который теперь становился не только обузой, но и спасением.

Эйдан молчал, не смея возразить, не находя слов для оправдания.

Вина давила все сильнее, душила, отравляла сознание ядовитым дымом стыда и раскаяния. Он видел свой провал, видел разочарование в глазах Императора, осознавал, что потерял не только доверие правителя, но и уважение к самому себе.

Внезапно император сменил гнев на милость: похлопал Эйдана по плечу и, обратившись к нему, в доверительной, почти дружеской манере. Это было неожиданно. Как собственно и всегда – император любил своеобразные «эмоциональные качели».

— Итак, Эйдан, к делу. Ответственность за утечку информации лежит на вас, и искупить свою вину вы сможете, только доказав свою исключительную лояльность Империи. Я даю вам шанс на искупление, и шанс этот – в ваших руках.

Эйдан выпрямился, приготовившись слушать.

— Первое, Эйдан, – произнес Император, его голос снова обрел жесткость и официальность, – ты должен найти и нейтрализовать источник утечки. Рагнар. Этот торговец информацией слишком долго играл с огнем. Пришло время положить конец его грязным делишкам. Найди его и предай суду Империи. Это – первый шаг к искуплению.

Император выдержал паузу, давая Эйдану время осознать весь груз ответственности, возложенной на него. Затем продолжил, переходя ко второму, еще более опасному заданию.

— Второе, — голос Тьернана стал еще ниже, почти заговорщицким, — Самозванец. Этот жалкий мятежник слишком долго отравлял сознание народа своими лживыми речами. Утечка информации о «Страже» – меняет дело. Он использует ее в своих целях, пытаясь подорвать мою власть, посеять панику и хаос в Империи. Этого нельзя допустить. Ты должен положить конец его мятежу. Любыми средствами. Поговори с капитаном Варгом.

Император замолчал, наблюдая за реакцией Эйдана.

– И, наконец, третье, – произнес Тьернан неторопливо, словно переходя к наименее значительной части поручения, — завтра ты будешь сопровождать меня на встрече с королем Зафирии. В роли переводчика. Ваш брак с принцессой – это не только ваше личное дело. Теперь это – политика. И ты должен оправдать оказанное вам доверие. Твое присутствие на переговорах – не просто формальность. Вы – символ нового союза между нашими мирами. И от тебя зависит, сможет ли этот символ стать чем-то большим, чем просто пышная декорация для очередной дипломатической игры.

Император замолчал, ожидая ответа. В кабинете воцарилась напряженная тишина. Эйдан сидел неподвижно, словно каменная статуя, переваривая услышанное. Три задания. Три испытания. Три ступени на пути к искуплению вины.

Он поднял голову, встречая тяжелый взгляд Императора, и в его глазах загорелся не то отчаяние, не то вызов. Но голос звучал твердо и уверенно, без тени сомнения и колебания.

– Я понял вас, Ваше Величество, – произнес Эйдан ровным голосом, – Я не подведу. И искуплю свою вину.

– Тогда до завтрашней аудиенции с королем Зафирии, - он махнул рукой намекая что встреча окончена.

Эйдан вышел из кабинета.

Глава 23

Неожиданный спор

Утро следующего дня выдалось прохладным и туманным. Солнце едва пробивалось сквозь высокие арочные окна столовой особняка Галахеров, заливая зал призрачным, серым светом. В камине весело потрескивал огонь, разгоняя зябкость, но тепло его не достигало углов просторного помещения, оставляя ощущение неуюта и промозглости.

Эйдан, спустившись к завтраку, застал Магру уже в столовой. Она сидела за столом, неестественно прямая и напряженная, одетая в строгое, темное платье, как будто готовилась к траурной церемонии. Лицо ее было бледным и сосредоточенным, взгляд устремлен в окно, на хмурое, неприветливое небо Эйбхиствера.

Завтрак, по обыкновению, был сервирован роскошно — серебро, хрусталь, изысканные блюда — но атмосфера за столом царила гнетущая и напряженная.

Айофе, стараясь разрядить обстановку, напрасно пыталась завести светскую беседу, щебеча о пустяках, в надежде хоть как-то расположить к себе неприступную принцессу. Магра отвечала односложно, кивками и вежливыми улыбками, рассеянно помешивая вилкой нетронутую еду, а Эйдан хранил молчание, погруженный в собственные мысли, изредка бросая быстрые взгляды на принцессу, наблюдая за каждым ее жестом, каждым движением глаз.

И наслаждался ей. Вчерашний разнос от императора становился не таким болезненным при виде этой красоты.

Едва Айофе, исчерпав запас светских тем, покинула столовую, оставив их наедине, Магра, отложив приборы, неожиданно заговорила, нарушая тягостное молчание:

— Какие планы на день? Я буду весь день с вашей матерью? Не то что бы я была против, — в голосе Магры звучала едва уловимая ирония, — но она меня утомляет.

Эйдан, оторвавшись от недопитого кофе, поднял взгляд на Магру. Она смотрела на него в упор, в ее глазах, как и накануне в парке, читалось настороженное любопытство.

— Да, принцесса, планы как обычно масштабные, — подтвердил Эйдан, стараясь сохранять нейтральный тон. — Ваш отец прибывает сегодня с официальным визитом. Император ждет его для переговоров.

Магра слегка наклонила голову набок, словно прислушиваясь к каким-то собственным мыслям. Затем, резко вскинув подбородок, произнесла твердо и уверенно:

— Полагаю, мне известна истинная цель этого визита. — Взгляд ее стал прямым и вызывающим. — Он нашел лазейку в вашем договоре на Шепоте Кхаззри. Он едет, чтобы положить конец этому недоразумению. Расторгнуть наш брак. Аннулировать это насилие. Вернуть меня домой. И забыть обо всем, как о страшном сне. Не так ли?

Эйдан спокойно встретил ее взгляд, не дрогнув под напором нескрываемой надежды, звучавшей в ее голосе. Вместо ответа, лишь легко усмехнулся, кривя губы в едва уловимой, циничной усмешке.

— Боюсь, принцесса, — отозвался он не сразу, размышляя вслух, — вы слишком хорошего мнения о своем отце. И слишком наивны, если полагаете, что король Басим действительно способен на такую слабость.

Магра нахмурилась, не соглашаясь со словами своего мужа.

— Слабость? – переспросила она недоуменно. — Вы считаете слабостью стремление вернуть дочь домой? Избавить ее от похитителя? Расторгнуть нежеланный брак? Вы действительно так думаете?

Эйдан медленно покачал головой, не отводя взгляда от ее лица, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на жалость.

— Вы забываете, принцесса, — произнес Эйдан ровным, холодным тоном, — об одном маленьком но весьма существенном нюансе. Король Басим, может быть, и хотел бы расторгнуть этот «нежеланный брак», как вы изволили выразиться. Но он не может себе этого позволить. И не потому, что жаждет моего общества, или же мечтает о родстве с домом Галахеров. Причина гораздо проще и прозаичнее.

Он выдержал паузу, прежде чем продолжить.

— Шепот Кхаззри, принцесса, — напомнил Эйдан, и голос его словно похолодел, — вы забыли об условиях нашего уговора? Король Басим связан обязанностями с этим древним артефактом. Так что развод, принцесса? Боюсь, это исключено. По крайней мере – по инициативе вашего отца.

Лицо Магры мгновенно побледнело, как полотно. Глаза расширились от ужаса, губы задрожали, пытаясь вымолвить хоть слово.

— Нет это не правда — прошептала она, едва слышно, отодвигаясь назад, словно боясь приблизиться к страшной истине, которую только что озвучил Эйдан. — Он он не может так поступить Не может обречь меня на вечное заточение в этом мире Это же бесчеловечно! Он должен найти выход!

— Добро пожаловать в реальность, принцесса, — усмехнулся Эйдан горько, наблюдая, как рушатся ее иллюзии. — Мир жесток, и короли не всегда могут позволить себе роскошь руководствоваться чувствами. Порой политика требует жертв. И в данном случае жертвой обречены стать вы, - Эйдан развел руками, изображая беспомощность.

Магра молчала, опустив голову. Но вдруг резко выпрямилась, поднимая на Эйдана взгляд, полный новой надежды, не угасшей окончательно, несмотря на все разочарования.

— Но ведь брак – равный, — произнесла она твердо, обретая самообладание на глазах. —И если я я сама захочу расторгнуть этот союз если я сама настаиваю на разводе тогда что? Тогда Шепот Кхаззри сможет противостоять моей воле? Заставить меня жить с нелюбимым мужем против моей воли? Это же абсурдно!

Эйдан усмехнулся, оценив ее стремительность мысли, ее умение цепляться за последнюю соломинку надежды. Что ж, принцесса оказалась не так проста, как казалось вначале. И это интриговало.

Но за этой интригой, за внешним спокойствием, клубилась темная, ноющая боль. Осознание собственной беспомощности в своей вспыхнувшей любви пронзало, как осколок льда. Каждая ее фраза о разводе, каждое стремление к свободе и возвращению в Зафирию, словно ножом по сердцу, резали надежду на ответное чувство. Он видел в ее глазах настороженность, вежливую отстраненность, иногда проблески любопытства, но не было там и искры тепла, нежности, того самого ответного пламени, которое могло бы согреть его внезапно разбушевавшуюся страсть.

Любовь, как распустившийся в душе цветок, оказалась горьким, ядовитым, ведь цвела она в полном одиночестве, на бесплодной почве невзаимности, обрекая его на мучительное созерцание чужой, далекой, неприступной красоты.

— Вот это мы сейчас и проверим, принцесса, — произнес Эйдан тихо, подходя к ней вплотную и заглядывая прямо в глаза. — Проверим на практике, так сказать.

Он поймал ее взгляд, полный вызова и торжествующего азарта. И, в этот момент, словно плотина прорвалась, волна осознания захлестнула Эйдана с головой. Это было не просто восхищение мимолетной красотой, не мимолетное увлечение экзотической принцессой, не – охотничий азарт победителя, уверенного в своей правоте.

Нет, нечто большее, неизмеримо большее пробудилось в его сердце, напоминая о себе щемящей нежностью, трепетной жалостью, неведомой ранее тоской и — неотвратимым, пьянящим предчувствием любви.

И, словно отмахиваясь от наваждения, Эйдан резко отстранился, возвращая себе привычную маску цинизма и неприступности. Игра есть игра, и чувствам в ней не место. По крайней мере – пока не время.

— Несомненно, вы можете расторгнуть этот союз. Вы не связаны со Сплетеньем, - сказал Эйдан громче, стараясь, чтобы голос звучал твердо и уверенно. – Но я более чем уверен, что даже имея возможность разорвать наши отношения, вы выберете вариант с их сохранением.

Он немного помолчал, заглядывая в ее зелено-голубые глаза.

— Вы прямо так и скажете, что сохраните этот брак во что бы то ни стало, - Эйдан хитро улыбнулся, играя бровями.

— Откуда такая уверенность, - холодно парировала она, вскинув подбородок и бросив на Эйдана надменный взгляд, полный удивления. - Вы так уверены в собственной неотразимости? Или просто пытаетесь блефовать, прикрывая страх поражения пустой самоуверенностью?

— Ни то, ни другое, принцесса, — ответил Эйдан, не отводя взгляда. – Просто здравый смысл. Логика вещей. И

Он сделал паузу, многозначительно улыбаясь, предвкушая финал игры.

— Если я окажусь прав, то вы должны мне поцелуй. Но не просто поцелуй покорности и поражения, а поцелуй добровольный. Искренний. Страстный — он сделал паузу, смакуя каждое слово, — поцелуй, который докажет мне, что вы признаете свое поражение не только на словах, но и на деле. Готовы рискнуть, принцесса? Готовы подтвердить свою самоуверенность?

– Я никогда в жизни не соглашусь сохранять этот брак по своей воле, - произнесла она, чуть охрипшим голосом, не отводя взгляда. - Это отвратительно. Неприемлемо. Невозможно. Поэтому — Магра многозначительно умолкла, и в ее глазах вспыхнул холодный, расчетливый блеск, – поцелуй вы не получите. Никогда. Можете даже не надеяться.

Она выдержала паузу, и, резко выпрямившись, протянула руку для решительного рукопожатия, словно подписывая торжественный договор о перемирии.

Эйдан усмехнулся, принимая ее вызов. Ее упрямство, ее самоуверенность, ее непоколебимая вера в собственную правоту – только разжигали его азарт, заставляя играть еще жестче, еще изощреннее, еще беспощаднее.

— Как будет угодно победительнице, — произнес Эйдан, принимая ее рукопожатие и впиваясь взглядом в ее яркие глаза, полные холодной решимости. — Посмотрим, кто кого, принцесса.

Отпустив его руку, Магра резко отвернулась и направилась к выходу из столовой.

— Тогда поехали во дворец к вашему императору, - бросила она ему, - я должна быть там, когда вы заговорите о нашем браке с моим отцом.

Эйдан смотрел ей вслед, покачивая головой и усмехаясь про себя. Неужели ее не научил опыт? Он ворвался в закрытую страну за ней. Прошел через лед и пламя. И его ничего не остановило. Неужели она думает, что он не сможет получить от нее какой-то поцелуй?

Глава 24

Переговоры

За широким столом переговоров Император Тьернан восседал не просто как хозяин, а как вершитель судеб, искоса наблюдая за делегацией Зафирии.

Король Басим, войдя в зал, замер. Взгляд его, мрачный и встревоженный, метался по стенам, цепляясь за чуждые символы имперской власти. Рядом с ним, словно тень, Фарид хранил молчаливое напряжение, готовый отразить любую угрозу. И его личная свита.