Портрет с несколькими неизвестными

- Митя водил экскурсии, но его оценка картин, представленных в галерее, была, мягко сказать, излишне оригинальна, и большей части посетителей не понятна, так что ему пришлось уйти по собственному желанию, с тех пор он на вокзале, - подвела она итог недолгой карьере брата.

- Хотите, я Вам покажу его картины? - вдруг спросила женщина и тут же, поднявшись, направилась в соседнюю комнату. Комната была небольшой, метров десять - двенадцать, сплошь заставленная и завешанная картинами, написанными большей частью маслом на картоне, который был значительно дешевле холста, иногда на куске оргалита или бумаге, но уже гуашью.

- Видите, - произнесла Тося, показывая мне на картины, - он все время пишет, а денег на краски нет, ничего не продается. Я, конечно, работаю, в РАННО методистом, но денег едва хватает нам двоим на жизнь. Не знаю, что делать!

Я быстренька подсчитал в уме сколько у меня с собой было денег и что из них я могу потратить на картины и сказал:

- Если Вы не против, я бы купил у Вас картину, вот эту, - я указал на небольшой лист картона размеров в А-4, который мог бы поместиться в мой портфель. Написанная яркими сочными красками, то ли танец, то ли какое-то кружение, картина сразу привлекла мое внимание.

Тося согласилась, ей, вероятно, было все равно, что я выберу, и я передал ей деньги, большую часть того, что у меня имелось. Сумма ее удивила, судя по всему, они действительно нуждались.

Распрощавшись с хозяйкой дома, Митя по-прежнему спал, я положил картину в портфель и пошел в гостиницу. День уже почти закончился, а на следующий меня уже ждала работа, ради которой я и приехал в этот город. Командировка предполагалась короткой, вечером следующего дня я собирался уехать обратно, а потому все время вынужден был носить с собой свой портфель, со всем его содержимым, что было крайне неудобно. Именно поэтому, доставая какие-то служебные бумаги и боясь их помять, я вынул в одном из присутственных мест купленную мной накануне картину, не подумав, что она может привлечь чье-то внимание.

- Что это у Вас? - услышал я, но убирать картон обратно и делать вид, что ее не было, казалось неудобным, человек, заинтересовавшийся картиной, был довольно крупным чиновником местного масштаба.

- Картина, - признался я, протянув ее человеку, - купил у вас в городе на привокзальной площади.

- Какая интересная картина, необычная, - говорил он, разглядывая сияющую яркими сочными красками Митину фантазию, вероятно нашедшую в нем какой-то отклик.

- А не подарите ли Вы ее мне, если она для Вас не особенно ценна?

Предложение было неожиданным, отказывать мне было неудобно, расположение этого человека помогло бы мне решить некоторые свои вопросы, и я ответил:

- С радостью ее Вам подарю, мне она, в сущности, и не слишком нужна, купил по случаю. Но если Вам нравится, пожалуйста, оставьте себе.

Мужчина благодарно мне улыбнулся, было видно, что он доволен подарку и тут же, сняв со стены какую-то фотографию, повесил на освободившееся место Митин шедевр.

Инцидент был исчерпан, мне тогда казалось, что я принял правильное решение, но, вероятно звезды или кто-то там, наверху, думал иначе.

- Почему, - спросила я, желая знать мнение рассказчика, сама-то я почувствовала это сразу: ничего, не сказав о несчастном художнике, загнанном судьбой в угол и тихо спивающемся, даже не попытавшись замолвить о нем слово перед высоким начальством, интересующимся живописью, мой знакомый отчасти ограничил этим себя.

- Не знаю, - нехотя произнес мой собеседник, - но мне почему-то было неловко, будто я отдал частицу, доверенной мне жизни. Хотя и купил-то я ту картину большей частью из желания помочь Тосе, я же не коллекционер. Да, вот видите, столько лет прошло, а я все помню…

То ли намереваясь, закончить рассказ, то ли действительно, что-то не давала ему покоя, Павел Григорьевич, вновь вернулся к началу нашего разговору:

- Значит, Шагала Вы не любите?

- Нет, Шагала не люблю, - вторично призналась я, - за исключением, может быть одной его картины – «Над городом», ту, где двое - мужчина и женщина летят над провинциальным городком, ну как Ваши знакомцы - Митя и Тося и ничего им не страшно.

- Вы думаете? Я был бы рад этому, - Павел Григорьевич улыбнулся какой-то далекой совсем незнакомой улыбкой, предназначенной, вероятно, не мне, а им.

Почти волшебная сказка

Стеша и Варя ходили по комнатам, собирали уснувших на зиму бабочек, надеясь, что те проснутся на солнышке, но бабочки не просыпались и тогда Варя стала хныкать, как обычно хнычут маленькие девочки:

- У нас ничего не получится, бабочки не проснутся, они умерли, весны не будет...

- Неправда, -возмутилась старшая сестра, - весна обязательно придет!

- Как же она без бабочек придет? Без бабочек это не настоящая весна! – протестовала младшая.

- Ну хорошо, если без бабочек весна не настоящая, тогда давай их нарисуем. Солнышко увидит, что бабочки уже прилетели, станет греть сильнее и весна придет.

Разыскав несколько листов бумаги девочки, принялись рисовать бабочек - больших и маленьких. Потом принесли акварельные краски и раскрасили их в самые яркие цвета, какие у них были. Последним бабочкам красок не хватило, и они остались белыми, с цветными пятнышками на крылышках, но это то же было красиво.

- Веточка, миленькая, хорошая, опустись пониже, мы бабочку посадим, она такая красивая, тебе понравится, - просила Стеша, стоя возле яблони, чьи ветви поднялись слишком высоко.

- Солнышко увидит бабочку, обрадуется и станет тепло, у тебя листики распустятся, - вторила ей Варя.

Яблоня в удивлении смотрела на детей, вздыхала, поскрипывая темными ветвями и думала:

- Какие странные маленькие девочки, все-то им неймется, неужели они считают, что весну можно привлечь вот такими нарисованными бабочками?

Яблоня была старая и почти не верила в чудеса.

Тогда Стеша предложила приколоть бабочек на куст барбариса:

- Он же колючий, у него иголочек много, бабочек ветер не сдует.

Так они и сделали и круглый точно большой колючий шар куст барбариса, казавшийся после зимы серым, унылым и совсем неживым, вдруг запестрел разноцветными крылышками бабочек - став похожим на большой шарик мороженого, и вместе с ним все в саду сразу ожило. Даже соседи, проходя мимо забора останавливались и в удивлении спрашивали: «Что это у вас там, неужели бабочки?»

- Да! - весело кричала Стеша, размахивая руками и радостно бегая по поляне, - у нас бабочки!

- Мы весну ждем, - поясняла Варя, пристроившись на садовой скамейке недалеко от барбариса, — вот увидит, что бабочки вперед нее прилетели и придет.

«Ну-ну», - говорили осторожные соседи и шли дальше по своим соседским делам, но где-то внутри них веселой разноцветной бабочкой порхала улыбка, потому что даже самые взрослые люди когда-то были маленькими мальчиками и девочками, только немного об этом забыли.

- Стеша, Варя, идите обедать, - позвал их папа.

- Не можем, мы весну ждем, - ответила Варя серьезно.

- Она что, без вас не придет? - удивился он, как удивляются все взрослые люди не понимая, что без их участия ничего произойти не может, надо хотя бы захотеть.

- Нет, без нас не придет, - уверенно поддержала сестру Стеша. - Она и заблудиться может, -добавила девочка на всякий случай, хотя и не была уверена в том, может ли Весна заблудиться.

- Хорошо, - согласился папа, поняв, что детей не переупрямить, - давайте ждать вместе, возьмем еще маму, дедушку и бабушку, тогда она точно мимо нас не пройдет

- Еще Альфа и Хантера, - решительно заявила Варя, я без них не хочу.

- Всех возьмем, - согласился папа, - только ждать будем дома, а то уже темнеет. Да, вы можете из окна смотреть, из окна даже удобнее и лучше видно.

Предложение было с воодушевлением принято, ко всему прочему из дома вкусно пахло чем-то печеным. Озябшие дети побежали на перегонки по лестнице, сообщить всем, что они теперь не просто обедают, а ждут весну. Девочки время от времени выглядывали в окно посмотреть, не пришла ли весна, но за окном было темно, стало ясно, что до утра она точно не придет и можно спокойно ложиться спать.

- Послушайте, - заметила бабушка, когда детей уложили, - что же мы будем делать, если завтра ничего не случится, это же будет трагедия!

- Ну почему же не случится удивился папа, всегда что-нибудь случается и чаще хорошее, он с улыбкой посмотрел на стеклянную банку с собранными детьми по всему дому спящими бабочками. Банку кто-то поставил недалеко от печки и теперь, когда печку затопили, в банке наблюдалось некоторое оживление - бабочки, разбуженные теплом, просыпались, встряхивали онемелыми крылышками, разминали их после долгого сна.

Утром, когда дети, едва проснувшись, бросились к окну: солнце, пронзая насквозь подернутые зеленоватой дымкой ветви деревьев, вчера еще совсем темные, во всю хозяйничало в саду, чертя на садовых дорожках, на траве, на рассыпавшемся вокруг песочнице песке, замысловатые подвижные тени, по-весеннему невесомые и прозрачные. А над крокусами, над раскрывшимися за ночь малиновыми соцветиями бадана, над синеватыми колосками холодноватых гиацинтов порхали настоящие бабочки - то ли ожившая детская фантазия, то ли действительные вестники пришедшей весны.

- Ура! - завопила Стеша, стараясь подпрыгнуть как можно выше, чтобы охватить взглядом весь сад, - весна пришла!

- Мы ее ждали, вот она и пришла, - более основательной Варе нужно было подвести базу.

- А где же наши бабочки? - с подозрением спросила она, заметив голый куст барбариса, вчера еще украшенный пестрым соцветием бумажных бабочек.

- Они ожили! Вот здорова, ожили! Видишь, летают, вон там над цветами?! – расплескивала слова радостная Стеша.

- Ожили?! - Варя недоверчиво посмотрела на взрослых, хитро прищурила глаза и вдруг заявила:

- Тогда давай оденем платья, мама обещала, что, когда весна придет, нам в платьях гулять разрешат.

И Варя решительно двинулась к шкафу намереваясь выбрать самое нарядное летнее платье, чтобы ни в чем не уступать по красоте порхающим по саду бабочкам.

- Послушай, - обратился их отец к своей маме, дождавшись, когда дети уйдут из комнаты, - Ты не могла бы вынуть пару заноз, твой барбарис ужасно колючий, зачем его только посадили.

Защита Нимцовича

Я искала в Гугл «Защиту Лужина», хотелось перечитать, даже не знаю почему, сюжет я неплохо помнила, но что-то в нем не давало покоя. Так порой бывает, когда что-то не расслышишь, промахнешь, как незначащее, а потом думаешь, «может быть это было для меня очень важно» и маешься. В данном случае во мне засела фраза «нежно запела струна», относящаяся к чему-то связанному с шахматами и никак в моей голове с этими шахматами не сочетающаяся. Нужно было взять томик Набокова и пролистать роман, но лесть в книжный шкаф, переполненный книгами, я не решилась, да и зачем пролистать можно и в Интернете. Вот тогда я и набрала в Гугл "Защита Лужина" и, как всегда, вывалилась куча всего не относящееся к запросу. По ошибке я нажала на первый попавшийся сайт, оказалось шахматного форума. Надо было бы сразу уйти, но я осталась удивленная нечеловеческим языком переписки - все больше символы и знаки, в сочетании которых нормальному человеку было не разобраться. Но больше поразило меня то, что у шахматистов за всем этим не читаемым мельканием шахматных координат скрывались настоящие человеческие эмоции, которые нет-нет, да и проскакивали неожиданной искрой, намекающей на то, что где-то есть и пламя.

- Вы в шахматы играете? - вопрос задал соседа, сидящий через стол от меня. Скорый поезд "Ласточка" уже миновал Тулу, но ехать было еще не меньше двух часов. Книгу я дочитала, за окнами вагона темнело, и любоваться пейзажем было невозможно, стекло отражало все тот же вагон только вывернутым наизнанку. Так что оставалось только скучать или дремать, но ни того, ни другого не хотелось.

- Играю, только самую малость, признаюсь, что играла последний раз не помню когда.

- Ну, это пустяки, - заверил меня сосед, доставая отнюдь не портативную шахматную доску и высыпая из нее знакомые с детства черные и белые деревянные фигурки.

- Если играли, вмиг все вспомните, это же, как на велосипеде - довольно на него сесть, а уж дальше не упадешь.

Сравнение меня удивило.

- Ладно, давайте попробуем, - согласилась я, а про себя подумала: «ну проиграю, не корову же», как говорил кто-то из моих знакомых. Мне достались черные, чему я была несказанно рада.

Сосед, ободренный моим согласием, и радуясь возможности себя чем-то занять, без долгих размышлений передвинул пешку на d.4. Не вполне понимая, что нужно теперь делать, я пошла конем на f6, конь мне всегда нравился своей непредсказуемостью даже в шахматах.

Мужчина улыбнулся, вероятно, обрадованный не столько моим ходом, сколько тем, что я помнила, как ходить конем, представился:

- Анатолий.

Был он старше меня, но подтянут и, судя по всему, особого дискомфорта от своего возраста не испытывал.

- Татьяна, - отозвалась я из вежливости не называя отчества, хотя фамильярность мне претит. - Я и сам давненько шахмат в руках не держал, заметил сосед, передвигая другую пешку на c4.

- Откуда же у вас шахматная доска в сумке, если вы не заядлый шахматист? - поинтересовалась я, передвигая пешку на e6, надо же было что-то двигать, а рисковать не хотелось.

- Да так, к приятелю еду в гости, а он любитель шахмат, вот и подумал, чем у меня на полке пылиться, пусть у него будет, он еще кружок по шахматам в школе ведет, а там, обязательно что-нибудь да теряется.

Говоря все это Анатолий скакнул конем на c3 и мне тут же захотелось воспользоваться моментом и пригвоздить этого прыгуна к месту - я передвинула слона, который был уже свободен на b4, осознав вдруг, что угрожаю белому королю. Сосед посмотрел на меня удивленно и защитил своего коня ферзем, поставив его на с2 показывая, что разгадал мой маневр.

- Ну-ну, - произнес он, улыбаясь, - а говорили, что не помните, как фигуры ходят.

Я, польщенная его похвалой двинула вперед пешку на d5 и тут же ее потеряла. Пешку было жаль, но у моего шахматного противника образовалась сдвоенная пара, а как я помнила, это было скверно. Мы сделали еще несколько ходов, вдруг Анатолий остановился, поднял на меня глаза и спросил:

- Вы, в самом деле давно не играли, или это развод?

- Разумеется, не играла, разве это не видно, хожу как попало.

- В том то и дело, что не как попало, а в соответствии с защитой Нимцовича.

Тут уж удивилась я:

- Что Вы говорить, какой защитой?

- Нимцовича, был такой шахматный теоретик в 20-е, он разработал комбинацию, которая и получила название защита Нимцовича, ее многие гроссмейстеры потом использовали.

- В самом деле? - протянула я, вспоминая интернетовский форум, на который случайно попала, может быть и не случайно.

Мой сосед как-то сник, мне стало неловко, так что я попыталась объяснить ситуацию.

- Знаете, я недавно в интернете выскочила на какой-шахматный форум с разбором вот именно этой самой защиты, наверное, запомнила какие-то ходы, у меня зрительная память неплохая.

- Может быть и так, - задумчиво произнес Анатолий глядя на свое отражение в стекле электрички, но что он там видел, сказать сложно.

— Вот странно, я ведь и в шахматы перестал играть из-за Нимцовича, а сегодня взялся и опять она, точнее Вы.

Сказанное показалось мне странным, какая-то шахматная комбинация, ну даже проигрыш, неужели это так значимо, - рассуждала я, как человек играющий в шахматы от случая к случаю и для развлечения. Сосед заметил мое любопытство и поскольку продолжать игру не получалось, произнес:

- Дело давнее и вероятно, не защита Нимцовича, как таковая была тому причиной, могла быть и Сицилианская, например, но Нимцовича она более скрытая, незаметная, ее, если шахматной теорией не интересуешься и не распознаешь вовремя. Ну да ладно, лучше я расскажу, раз уж вспомнил, Вам, может быть, это даже интересным покажется.

Я не протестовала, мне нравится, когда люди что-то рассказывают, тогда, по крайней мере, они не спрашивают, да и слушать историю о шахматах лучше, чем проигрывать шахматную партию, а что я в конце концов проиграю, сомнений не было. К тому же мне показалось, что Анатолию хотел кому-то это рассказать, скинуть с себя эмоциональный груз вдруг всплывших воспоминаний.

Сосед по-прежнему смотрел в окно, похожее скорее на большое темное зеркало, но видел вероятно совсем не то же, что я. А я видела немолодого мужчину в вышедшем из моды пиджаке и голубоватой сорочке, что скорее всего говорило о том, что он прежний министерский работник или преподаватель, обычные пенсионеры в гости к приятелю в пиджаках не ездят. Оторвавшись, наконец, от окна, и убедившись, что я его слушаю, он начал.

- Было это давно, я был молод, даже очень молод, с увлечением играл в шахматы, интересовался шахматной теорией, и сам разыгрывал партии, когда было время. Мои родственники жили в небольшом подмосковном городке, где я часто бывал, особенно летом, когда хотелось быть поближе к природе, а там, даже городской парк был частью прореженной рощицы с протоптанными, большей частью самими гуляющими, тропинками. Но все как положено – танцплощадка с оркестром пожарной команды по вечерам, площадка для городков, где мужики вечерами собирались поразмяться и шахматный павильон, для интеллектуалов. Впрочем, в карты и домино то же играли. Я там бывал, но играл редко, честно говоря, в то время меня больше привлекала танцплощадка.

В один из своих приездов, это были каникулы, я только что сдал экзамены и собирался задержаться на несколько дней и началась эта шахматная история. Была пятница, в воздухе парило, и вечер обещал быть душным, так что дома сидеть не хотелось, я пошел в парк в надежде встретить кого-нибудь из знакомых. Танцплощадка пустовала, поэтому я прошел по дорожке дальше, к шахматному павильону, где за несколькими столами сидели немногочисленные завсегдатаи. Меня привлек тот, что стоял в отдалении, вокруг него толпились люди, кто-то даже записывал ходы, явный признак того, что шахматная партия была интересной.

Анатолий сделал глоток из пластикового стаканчика, похоже, рассказ давался ему непросто.

- Играли двое - один явно местный, я встречал его и прежде, а вот другой, вероятно, приезжий был одет довольно необычно и для этого городка, и для летнего сезона, да и вообще.

Глянув на меня мельком и заметив, что я его не понимаю, сосед пояснил:

- Ну, представьте себе немолодого, даже скорее пожилого человека, в черной пиджачной паре, пусть и несколько потертой, но все еще внушающей уважение, да еще и в манишке, и это среди местных мужиков, не слишком уделяющих внимание своей внешности.

Из любопытства я затесался среди зрителей и стал наблюдать. Человек в костюме играл хорошо, определенно лучше местных «гроссмейстеров» и играл на деньги, по маленькой – партия - рубль. Рубль по тем временам, да еще и для провинциального городка деньги неплохие - день можно было прожить безбедно, но шахматисты народ страстный…

- Никогда не слышала, чтобы шахматистов называли людьми страстными, мне казалось, что они почти киберы, - не удержалась я от замечания.

— Это Вы напрасно, то, что человек логически мыслит еще не означает, что он машина. Да пусть бы даже и машина! Вы не замечали, как бывает - попадет пластинка царапиной под иглу и игла, вместо того чтобы соскочить и проиграть мелодию с пропуском, бьет и бьет в одно место, желая восстановить справедливость.

- Что ж, по-вашему, шахматисты то же, что и картежники?

- В страстности определенно, только их страсть не очевидна, она внутри. Этим-то приезжий и пользовался, вероятно, зная психологию - проиграв, человек через некоторое время, пусть и на следующий день, через день, но попробует выиграть.

- Хотите сказать, он хитрил?

- Нет, играл приезжий честно, в том смысле, что ничего не подтасовывал, но было видно, что он классом выше тех, с кем играл и, когда местные самоучки шли по целине, он пользовался известными ему комбинациями.

- Разве это возбраняется, не для того ли и существует теория?

- Все так, но мне тогда показалось, что он за счет своего знания, людей обирает, вот я и стал наблюдать за его техникой и манерой игры, на всякий случай.

- Значит у шахматистов есть стиль?

- Разумеется, человек едва ли может поменять свой характер, так что он проявляется во всем, в том числе и в шахматной игре. Но меня интересовало, какие партии он предпочитает.

Приезжий заметил, что я наблюдаю за игрой, и насмешливо поклонился, мол "уважаю интерес молодежи". На другой день, в субботу я снова пришел к шахматному павильону, там уже играли. Все тот же человек в пиджачной паре и местные шахматисты, чье число, как ни странно, не уменьшилось. Приезжий, человек он, судя по всему, был внимательный, вновь выделил меня из стоящих вокруг стола зрителей и кивнул. Играл он хорошо, партия занимала минут десять-пятнадцать, после чего очередной мятый рубль перекочёвывал к нему, и кучка бумажек возле него росла. Мне хотелось сыграть с ним, но я не решался и оставался зрителем. Из любопытства я спросил, стоящего рядом мужчину, что за птица играющий и получил ответ, который мне ровным счетом ничего не дал: «Какой-то тип из Москвы, приехал вроде к больной тетке, хотя сколько лет должно быть той тетке, когда из него самого песок сыплется».

В воскресенье я снова зашел к шахматистам, но вероятно слишком рано, потому что застал там только приезжего.

- А, молодой человек! Я заметил, Вы зачастили, в шахматы играете или так, наблюдаете за мной? - спросил он несколько раздраженно.

- Немного играю, - ответил я уклончиво.

- Похвально, похвально. Не часто в наше время можно встретить молодого человека, интересующегося шахматами, - заметил приезжий, но было понятно, что состояние молодых умов его нисколько не волнует.

- Что ж со мной то же сыграете? - поинтересовался он.

- Может быть, и сыграю, - играть мне по-прежнему не хотелось. Нет, я не боялся проиграть, к тому же уже заметил, что приезжий делает ошибки, вероятно теорию он читал давно и полагался на память, но с возрастом память слабеет.

Стали подходить другие шахматисты, кто-то на новенького, а кто-то желая отыграться, предполагая, что если бы не досадный зевок, стоивший коня или слона, то прошлая партия непременно была бы им выиграна. Я в игру не вмешивался, продолжая наблюдать со стороны.

- Среди нас есть юноша, никак не решающийся сыграть, - вдруг услышал я голос приезжего, - Давайте дадим дорогу молодым. Вы как, молодой человек, сыграете?

Вызов был брошен, и мне оставалось только его принять.

- Как будем играть, по рублю, как все, или…?

Желание задеть меня, прировняв ко всем, что в молодости просто невыносимо, сработало и я поддался на его уловку:

- Ну почему же, можно повысить ставки. Ну, например,…- я собирался предложить трешку, но кто-то из наблюдателей задиристо выкрикнул:

- Ему и десятку ничего не стоит поставить.

Приезжий насмешливо следил за мной, ожидая, вероятно, что я пойду на попятную, не имея денег на ставку и буду посрамлен.

Я молча достал десять рублей из кармана брюк, для меня это были немалые деньги, но поставить их было делом чести. Приезжий усмехнулся и положил на стол свои.

Рассказчик посмотрел на меня, словно только теперь поняв, что я его слушаю, прежде его взгляд был обращен скорее внутрь, в прошлое, да и рассказывал он не столько для меня, сколько для себя самого.

- Мне достались черные, так же, как и Вам, - заметил Анатолий, вплетая теперь и меня в свой рассказ, в сумерки, тянущиеся ровным полотном за окном вагона, в дремотную тишину самого этого вагона, давно уже миновавшего Тулу. От того, вероятно, и возникало во мне ощущение сопричастности и даже соучастия со всем происшедшим Бог знает в какие давние годы - на стоящей между Анатолием и мной шахматной доске все еще красовались черные и белые фигуры, выстроенные в замысловатой защите Нимцовича.

- Ну, что было дальше, можно догадаться, - несколько печально заметил мой сосед, тем не менее, продолжив рассказ.