Монстр Нокса

– III —

Лира стояла на незнакомой поляне: ее окружал густой и высокий лес, казалось, он царапал облака чернеющими кронами и скрывал от целого мира, пряча в своих цепких объятиях. Холодная трава, влажная от росы, щекотала обнаженные щиколотки, но вместо умиротворения Лира ощущала тревогу. Лес, высокий и непроницаемый, не приносил чувства защищенности. Ее сердце билось так громко, что она могла чувствовать его импульсы, не прикасаясь к груди рукой. Этот звук, смешанный с шумом листвы и запахом влажной земли, наполнял неопределенностью и предчувствием чего-то необычного.

Опасность – она была вокруг, сгущалась шелестом деревьев и шептала неизвестностью. Вмиг все звуки стихли, как и сердце перестало биться. Лира слегка повернула голову вправо, чтобы увидеть у кромки леса тень. Тень не двигалась, она смотрела с вызовом и предостережением, и Лира чувствовала этот взгляд: он царапал кости волнением и пробирался под кожу, заставляя быть готовой ко всему.

Мисс Вейн не видела лица, оно было скрыто сумраком, но знала, кто этот мужчина. Разве могла она видеть другое лицо в темноте? У ее монстра только одно имя, он не носит маски, не скрывает свою истинную суть.

Это он стоял черным призраком тени, даже с большого расстояния – возвышался и был опасен. Опасен. Смертельно опасен. Лира знала это, но не отводила взгляда. Это как смотреть в глаза хищника и поддерживать зрительный контакт – моргнешь, и ты труп. Если она отведет взгляд, он разорвет ее на мелкие кусочки. Лира была хорошей девочкой, она играла в его игру, не чувствуя себя запертой в башне принцессой. Это их битва, их сражение, их выбор. Они сами пришли сюда, их никто не заставлял. Адреналин горчил вишневым дымом, в горле пересохло от ожидания. Что будет дальше? Лира отвернется или тень заберет ее? Отчего-то эта мысль придала уверенности, что победа заключена в проигрыше, и она сделала шаг назад, бесшумно увеличивая расстояние до Сайруса Нокса. Убийцы, который пришел за ней.

Она играла по его правилам, но добавляла свои переменные в неравное уравнение. Она – не добыча для хищника, она – не жертва, но кто же она тогда? Кто он для нее, а она – для него? Ей должно было быть страшно, ведь принцессы обязаны бояться монстров и чудовищ. Но, может, с ней что-то не так?

Лира не знала ответа, но тень подсказала ей:

– Хорошая девочка.

Из ее пересохшего горла вырвался хрип, жалобный, слабый, болезненный. Вот кто она для тени – хорошая девочка, которая думает плохими мыслями о нем. Лира не знала, что сказать или сделать, каждая мышца в теле напряглась от предвкушения, она – не жертва, ведь жертве не может нравиться смотреть в глаза своему палачу?

– Беги, – палач приказал и сделал шаг вперед, подставляя лунному свету сияющие глаза, от вида которых Лира сжала губы плотнее, чтобы не провести по высохшей коже языком. Он был дьявольски красив: до неприличия и против всех законов природы. Шрамы не могут быть привлекательными, они изображают уродство, они – отпечатки пережитой боли, и Лира захотела эту боль забрать, освободить монстра от переживаний и одиночества, показать свет и тепло. Короткого приказа было недостаточно, она все еще стояла и смотрела, ожидая продолжения. Что случится, если она побежит? Лире нужно было знать, бегство не пугало ее – ее пугала неизвестность.

– Если ты побежишь, я догоню тебя.

Именно эти слова стали отправной точкой для побега – Лира хотела, чтобы монстр ее поймал, знала, что это неправильно: не возбуждение должна испытывать молодая девушка, убегая от убийцы, но она не могла обмануть свои желания и инстинкты. Она будет бежать лишь для того, чтобы быть пойманной чудовищем, – кому нужны принцы? Все принцессы давно перестали их желать и ждать, они не пробуждают те скрытые части души, они не разогревают кровь до температуры кипения, все они – не он. Не монстр за ее спиной, чье дыхание уже слишком близко, чтобы быть настоящим.

Теперь Лиру не беспокоил незнакомый лес, ей было не интересно ничего вокруг, лишь погоня, лишь желание быть пойманной, проиграть и почувствовать вкус уже не азарта, а его губ. Лира бежала так быстро, как только могла, она не разбирала дороги, не смотрела по сторонам, неслась со всех ног вперед, зная, что, если будет бежать достаточно быстро, он догонит ее, грубо схватит за запястье, прижмет спиной к груди. Глупые мечты глупой принцессы, но они давали силы на новый шаг и вдох, на желание продлить эту адреналиновую эйфорию. Ветки царапали кожу, цеплялись за ткань одежды, путали волосы, но ничего не могло заставить Лиру остановиться, ничего, кроме понимания, что она вновь оказалась на поляне, окруженной высокими деревьями, но теперь они были не как защита, лишь прутья клетки, в которую она так хотела попасть.

И дверь ее ловушки захлопнулась, когда за спиной послышался тихий смешок.

– Попалась.

Лира быстро обернулась и увидела его совсем близко. Высокий, весь созданный из углов и противоречий, злой внешне, но в янтарных глазах пылал огонь, который не отпугивал – притягивал ее, как мотылька на смертельное пламя. Он – ее погибель, разрушитель мира, выстроенного из хрупких стен. Если он ее коснется, она станет ничем, растает, сломается, изменится.

– Ты хотела, чтобы я тебя поймал?

Он говорил тихо, тише шелеста листвы вокруг, но Лира могла слышать лишь его. Весь мир перестал существовать, концентрируясь на мужчине.

– Нет.

Она врала самой себе и хотела сделать шаг назад, чтобы заставить его приблизиться, но ноги больше не подчинялись ей, как и все тело. Лира – пластилин, который в руках монстра превращался в раскаленную сталь.

– Обманщица. – Сайрус приблизился и провел пальцем по щеке Лиры, очерчивая линию челюсти и спускаясь к шее, к месту пульса. – Знаешь, что бывает с плохими девочками?

Лира хотела возмутиться: она не плохая, она – хорошая, но язык не слушался, как и тело, пылающее неестественным жаром. Она не могла ответить, она не хотела быть плохой девочкой, она не такая.

– Плохих девочек наказывают. – Сайрус сделал шаг назад, убирая руку с шеи. – Они не получают то, чего хотят.

Пробуждение было похоже на воскрешение: Лира открыла глаза и старалась понять, что видит перед собой – потолок или кроны деревьев. Как с поляны она попала сюда, в мягкую постель? Возможно, они пришли сюда после? Она раскинула руки в обе стороны и ожидаемо ощутила прохладную пустоту. Лира была одна, она не бегала по поляне от профессора, он не называл ее хорошей девочкой, он не касался щеки. Но кожа на лице явно жила в фантазии, и Лира ощущала прикосновение сильных пальцев.

Она застонала: то ли от обиды, то ли от понимания, что сон завершился. Лира перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку, втайне от себя самой желая вернуться в сновидение и не лгать, сказать правду и получить вознаграждение, так как она – хорошая девочка. От такого определения стало физически дискомфортно, все мышцы гудели, как после настоящей пробежки.

Холодный душ не помог вернуть ясность рассудка. Лира постоянно возвращалась на поляну и переигрывала сцену с разговором, отвечала по-другому и каждый раз жалела, что ей не приснился финал. Она фантазировала под прохладными струями воды, скрывая свои потаенные желания за перегородкой душевой. Пальцы двигались сами, она лишь представляла, что это он прикасается к ней, дает ей то, что было так нужно. Левой рукой Лира сжимала грудь и увеличивала давление, доводя его до боли, что в сочетании с мыслями приносила лишь еще большее возбуждение. Лира пробовала ласкать себя раньше, хотела чувствовать непередаваемое ощущение, когда все тело сжимается и натягивается, как тонкая нить, а потом рвется, разрушая осколками ее существование. Но никогда раньше чувства и прикосновения не ощущались так резко, больно, правильно. Он был бы с ней более груб, Лира это знала и поэтому не жалела себя, до боли сжимала, щипала за сосок и терзала клитор, не боясь почувствовать дискомфорт, – теперь он был с привкусом опасности, которую монстр поселил в ее сознание. Сон не давал себя забыть, раз за разом возвращая жар в тело, даже после быстрой неожиданной разрядки. Лира стояла под струями прохладной воды, удерживалась руками за стену и тяжело дышала.

– Ненавижу тебя, Сайрус Нокс.

Лира хотела своего профессора, сон лишь подтвердил это. Короткий разговор с незнакомцем у запертой двери, встреча в аудитории – этого было достаточно, чтобы монстр пробрался в сны и сделал из страшного кошмара лучшую фантазию за все время. Это пугало до чертиков. Она не такая и не может испытывать такие чувства и эмоции. Слезы стекали из уголков глаз и растворялись в проточной воде, минутная слабость – это все, что Лира могла себе позволить, ведь если не она, то кто тогда будет сильной?

– Нужно держаться от него подальше.

Слово «секс» даже в собственных мыслях было произносить страшно. Разумеется, она знала теорию, изучала за редким просмотром порно, но никогда не доходила до практики с парнем. От этого чувство того, что она – запертая в башне принцесса, было слишком сильно. Когда другие жили обычной студенческой жизнью – она смотрела на всех с высоты пентхауса, но не потому что хотела, а из-за того, что так ее вынудили жить.

Лира успокаивала себя тем, что просто не встретила того самого принца и он не спас ее из заточения; она не старая двадцатидвухлетняя девственница. Такие вообще бывают? Аврора шутила, что через восемь лет ее позовут на ток-шоу как самую престарелую невинную девушку. Шутки шутками, но Лира и сама стала замечать в себе невидимые для всех отклонения. У нее были пара парней, но с ними не зашло дальше поцелуев, все эти слюнявые прелюдии казались мерзкими, не приносящими ни капли удовольствия и возбуждения. А потом эти парни исчезали так же быстро, как и появлялись, разрывая все связи с ней, начинали новые отношения или вообще переезжали. Возможно, ей нужно было обратиться к психологу, но, когда был выбор купить продуктов или час разговора, Лира выбирала не умереть с голоду, а проблемы она решит после. Или никогда? А может, ей не хватало адреналина, и когда она почувствовала его вкус на кончике языка, это изменило все то, к чему Лира успела привыкнуть: порядок, правила и рутина без вариантов.

– Привет, мои хорошие. – Мисс Вейн вышла на балкон, который раньше делила с Авророй, и начала разговаривать с цветами, растущими там.

Прохлада утра принесла покой и позволила отгородиться от сна и фантазий в душе. Только влажные волосы были свидетелями пережитых чувств, но они лишь оставляли мокрые полосы на домашнем топе, подсвечивая кожу. Ежедневный ритуал полива успокаивал, раньше на балконе ее встречали не только цветы, но и Аврора с кофе, теперь, когда подруга переехала, спутниками каждого утра были одиночество и тишина.

Балкон был рассчитан на две квартиры, в центре отсутствовала перегородка, и поэтому места было слишком много для одного человека. Чтобы скрасить свое заточение, Лира выращивала петуньи и болтала с ними по утрам. Отличные собеседники: цветы не перебивали, не давали советов и не учили жизни. Лира поливала их из смешной лейки, похожей на желтую уточку с длинным носиком-клювом, пританцовывала под музыку в правом наушнике и первый раз за утро выкинула из головы Сайруса Нокса. Короткие домашние шорты не прикрывали почти ничего, а один из первых альбомов Шакиры так и просил повилять бедрами в такт, что Лира и делала, зная, что она в самой высокой точке Кембриджа и единственные, кто может стать свидетелем ее распутных восточных танцев с леечкой, – цветы и солнечные лучи.

– Сейчас я о вас позабочусь, и вам будет хорошо.

Лира дослушала песню и радостно улыбнулась, подставляя лицо солнцу. Ее кожа всегда была как после отпуска – сияющая, но хотелось понежиться в согревающем тепле еще хоть секундочку. Так как дальше, по расписанию, день будет похож на Ад. Сентябрь начался с хорошей погоды, но сколько продлится это тепло, никто не знал, словно у температуры было собственное настроение: утро одного дня начиналось с пекла, а следующий приносил озноб и осадки.

– Так сильно хотите место помощницы?

Лира сначала проигнорировала вопрос, точно зная, что она одна, но после секундного отрицания резко развернулась на звук, надеясь, что ей это послышалось. Но глаза не лгали, как бы Лира ни хотела перестать видеть мужчину-профессора-монстра.

– О-о-о, – единственное, что она смогла произнести, так и оставаясь с приоткрытым ртом, что еще больше веселило мужчину напротив. Стараясь прикрыться, хоть и была одета в домашний топ, Лира приложила к груди лейку и продолжала смотреть на профессора, которому самое место в натурщиках, если нужно изучать мышцы. Сайрус стоял в дальнем конце балкона, курил и совершенно не смущался единственного, что прикрывало его достоинство, – полотенца, к огромному сожалению Лиры, не прозрачного. С упругих кудрей на голове текли капли, очерчивая мокрые изломанные линии вдоль торса и по мышцам рук, обводя шрамы. Лира сглотнула, когда одна из капель спустилась к мягкой границе полотенца. Если она спит, то этот сон ей нравится почти так же сильно, как и тот, в котором она мечтала быть пойманной.

– О, – повторила и, опомнившись от помутнения, отвернулась, надеясь, что если не станет смотреть, то забудет образ полуголого профессора на ее балконе.

Но, разворачиваясь, Лира не думала, что ее шорты нужно было утилизировать много лет назад из-за того, что они попросту стали малы и напоминали нижнее белье. Но ей не перед кем было красоваться, и вещи служили долгую службу из-за аккуратности и элементарного отсутствия финансов на регулярные обновки.

– Милые шортики.

Профессор не исчез лишь потому, что Лира перестала его видеть. Послышался звук тихого глотка из кружки и усмешка, которая была явно направлена в ее сторону.