Монстр Нокса

После слов Сайруса Лира могла поклясться, что кожа на бедрах загорелась от пристального взгляда, и ей захотелось переступить, чтобы снять неожиданно нахлынувший жар. Она мечтала одновременно сбежать и поймать профессора за наглым подглядыванием, поэтому развернулась так быстро, как только могла, продолжая прижимать лейку-уточку к груди.

Но Сайрус не смотрел, не сверлил в ягодицах дыру взглядом, как представляла Лира, он просто изучал город, прислонившись локтями к стеклянной перегородке. В одной руке сигарета, во второй кружка кофе, если ее отпустить, то она легко пробьет крышу припаркованного внизу авто – так тут было высоко.

Лира высоту не любила, как и никогда не подходила к ограждению, не будучи уверенной в его надежности. В животе все органы скрутились в опасный ком, и первое, что она смогла сказать:

– Отойдите, пожалуйста, от края.

Прозвучало с нотками паники, но профессор не послушался и лишь встал полубоком к ней, будто проверяя, не послышалось ли.

А Лира замерла, боясь, что, если она слишком глубоко вдохнет или сделает шаг, – стекло не выдержит такую высокую фигуру. Обнаженные части тела сильно отвлекали от расчетов. А если бы ее спросили, есть ли на теле профессора татуировки, она не смогла бы вспомнить – все ее внимание было сосредоточенно на влажных дорожках капель, шрамах и разумеется, полотенце, ставшем ненавистным в это утро.

– Что вы делаете на моем балконе, мисс Вейн? Вы тут не должны жить.

Сайрус сделал затяжку и почти сразу глоток из чашки, наслаждаясь особым сочетанием никотина и кофеина, на что Лира была готова подавиться слюной. За хороший кофе утром можно было и убить.

– Поливаю цветы.

Сказала очевидное, продолжая прикрываться лейкой и стараясь не думать о том, какой вкус может быть у губ человека, который одновременно пьет ее любимый напиток и курит вишневые сигареты. Очень хороший или очень плохой?

– Это я вижу.

Сайрус опять затянулся, выпуская дым в сторону инструмента для поливания, ставшего очень неудачным выбором защиты от изучающего взгляда. Нокс посмотрел на участок обнаженной кожи между топом и шортами, и его вдох остановился на половине, почти вызывая кашель. Он точно заметил уродливый шрам, который Лира прятала от окружающих. Она опустила лейку ниже.

– И давно ли это ваш балкон, профессор?

В голосе Лиры чувствовался вызов, и она не пыталась прикрыть его вежливостью. Лира ненавидела Сайруса Нокса за то, что он пробрался в ее сны, разрушил шаткий и привычный мир своим появлением и теперь стоял перед ней как греческий бог – Аполлон или кто угодно. Она ненавидела его просто за то, что он существовал в мире и теперь был слишком близко, словно намеренно изменял толщину ее хрупкого равновесия взглядом.

Сайрус посмотрел на левую руку, ища там подсказку в виде часов, но не найдя, озвучил число примерно.

– Около двадцати часов. – Он сделал еще одну затяжку.

Лира не могла не заметить, как изменился взгляд профессора, когда он заметил шрам. Неужели человек, имеющий рубцы, мог так реагировать на чужие?

– Треть здания принадлежит фамилии Нокс, поэтому логично, что я занял собственные апартаменты, не находите?

– Не нахожу, – огрызнулась Лира и сделала шаг назад, слишком поздно ругая себя за несдержанный ответ.

Она все еще хотела место помощницы и больше всего не хотела вспоминать сон, который ожил эротическим кошмаром в окружении цветущих петуний. Она трогала себя совсем недавно, сжимала грудь и думала о руках профессора, а теперь он уничтожал ее просто своим нахождением рядом.

– А у вас острый язычок. – Сайрус повернулся к ней лицом, но Лира старалась не смотреть: ни на рельеф, ни на полотенце, ни на косые мышцы живота. Там точно были шрамы, много, но она не могла найти смелости, чтобы рассмотреть их лучше. Она вообще не должна это видеть, она не хочет это видеть, но видит, украдкой поглядывая, запоминая, делая мысленные наброски грифелем на бумаге.

Лира могла бы догадаться, где будет жить профессор Нокс, но это было последнее, о чем она могла думать из-за всех новостей и событий, которые обрушились на нее.

– Я уберу цветы с вашей половины, – тихо прошептала, но потом подняла голову и бросила зрительный вызов.

Она – Вейн, они не лепечут, не боятся, они смотрят свысока и сражаются до последнего, погибая в автокатастрофах или шторме, но даже перед таким монстром, как профессор Нокс, Лириана не опустит головы. Но бороться с Сайрусом было почти как съесть арахисовый батончик – смертельно. Но он не был аллергией, скорее – причиной закончившегося кислорода в легких и жара во всем теле.

– Если будете поливать их в таком виде, можете ничего не переставлять. – Золотистые глаза блеснули, Лира могла поклясться правым наушником. Но искра потухла слишком быстро, чтобы разгорелось пламя.

Он только что сделал ей комплимент? Или, наоборот, высмеял внешний вид? Лира не знала, но чувствовала, как пылают щеки. Опять. И лишь от простого замечания.

– Я не знала, что буду не одна. – Попытка спасти положение не увенчалась успехом.

Сайрус перестал облокачиваться на стеклянную пропасть поясницей и сделал шаг ближе, заполняя своим пьянящим запахом все пространство балкона. Если он будет курить тут каждое утро, Лире не нужны петуньи, он пах в сотни раз приятнее – опасностью, желанием и страхом. Нокс ничего не сказал, посмотрел на лейку в руках Лиры и вышел с балкона в свою часть квартиры, оставляя после себя чувство незаконченности, уже второй раз за последние часы. И плевать, что в первый раз был лишь сон.

Лира отступила еще на один шаг назад и выдохнула, сильно зажмурив глаза. Он был слишком красив, слишком для того, чтобы быть профессором и дядей подруги, жить по соседству, пить кофе на ее балконе и быть в зоне видимости без возможности прикоснуться. А Лира очень хотела это сделать.

Она оставила лейку и вернулась в квартиру, доставая журнал из сумки. Третий пункт статьи гласил:

«Определите степень риска и вознаграждения».

Без вариантов, степень риска – максимальная. Вознаграждение, если таковое и будет, – неизвестное. Лира еще раз пробежалась по пунктам и забросила глянцевую макулатуру в дальний угол письменного стола, ставя для себя точку. Но для Одри сегодняшний день обещал стать переломным, и Лира сказала себе, что никак не будет этому противиться. Если одногруппница хочет – пусть добивается профессора. Плевать. Лира решила не искушать судьбу второй раз за утро, поспешила переодеться и пойти в сторону университета до того, как собрался бы профессор: у них теперь один лифт на двоих, один балкон на двоих, а хотелось бы, чтобы этих моментов пересечения стало около нуля. Но переехать Лира не могла, а делать вид, что ей ночью не снился преподаватель, который бегает за ней по лесу, – могла. Это она и делала, слушала музыку правым ухом, уговаривала себя, что скоро все наладится.

Это последний год.

Из раза в раз напоминала себе, чтобы почувствовать уверенность там, где было лишь волнение. Аврора не звонила и не писала с предложением подвезти, но Лира была и рада – хотелось спрятаться в себе и ничего не говорить, не пытаться оправдать свое волнение перед другими. В такие моменты Лира была благодарна тишине и тому, что у нее не так уж много друзей, которые могли бы ту нарушить.

Но, дойдя до аудитории, где должен был быть конкурс на помощницу, Лира почти не сдержалась и позволила себе цокать каблуками громче привычного, мысленно забивая гвозди в гроб конкурентки и, как оказалось, не одной.

– Что ты тут забыла? – Получилось резче и грубее, чем Лира планировала, но на ее выпад Одри лишь подняла взгляд от экрана телефона и усмехнулась.

Последние четыре года ни одна живая или любая другая душа не хотела работать в университете: платят мало, работы дают много, времени на личную жизнь не остается. Лиру устраивало. Но ее поразило еще и то, что Одри была не единственной желающей стать помощницей преподавателя: минимум пять человек стояли под дверью аудитории и кидали пугливые взгляды по сторонам.

– Дай-ка подумать. – Одри Херд оглянулась на дверь аудитории. – Ах да! – Она изобразила удивление и растянула перекачанные губы в оскале. – Планирую занять твое место.

Лира сжала ремешок сумки и ответила на улыбку, но сдержанно – так, как и положено смотреть наследнице семьи Вейн. Свысока и с презрением.

– Можешь попробовать, если, конечно, обладаешь хоть какими-то знаниями. – Лира без интереса достала телефон и начала листать ленту, пряча злость в безразличии.

Вступать в перепалку было делом неблагодарным, и когда Лира дочитала до новой фотографии Авроры, то не удержалась и открыла ее профиль, предварительно проверив, что никто не подсматривает в экран смартфона. Друзей у Рори было больше пяти тысяч: фото на дорогих курортах, парень – звездный квотербек и, конечно же, фамилия Нокс – это привлекало внимание аудитории. Там можно было встретить и редкие кадры Лиры, вначале она недовольно возмущалась, когда находила себя в ленте подруги, но потом была только благодарна, так как это были единственные снимки за последние годы. Провалившись в раздел друзей, Лира напечатала интересующее ее имя: «Сайрус Нокс».

После секундного обдумывания запроса приложение выдало одно совпадение, которого было достаточно для того, чтобы Лира пропустила вдох и оглянулась, опять проверяя обстановку. У профессора был открытый профиль, что позволило рассматривать монохромную ленту однотипных фотографий. Все они были схожи в тональности и настроении: черно-белые, все без людей – и лишь иногда Лира замечала яркие детали. Даже море на фото не имело красок. Лира листала небыстро и настороженно, боясь встретить в ленте то, что ей не понравится, например подружку, или, наоборот, понравится – влажный торс после душа.

«Подружка» была лишь одна, это заставило Лиру открыть фото, чтобы прочитать описание. Под изображением была подпись без хештега: «Всегда». Лица незнакомки на фото не было видно, она стояла спиной, держалась за поручни моста, светлые волосы развевались на ветру. Дата на фотографии была стара – в этом возрасте Лира еще училась в школе, а в ленте профессора появились надписи «всегда». Спустя пару дней с даты публикации у Лиры погиб брат, и это заставило сердце кольнуть в груди и утолщить весь тот лед, который Лира вокруг себя выращивала. Лед, что дал трещины после появления в ее жизни профессора Нокса. Но она даже его совсем не знала. Брат ушел из жизни неожиданно, оставив после себя пустоту. Они не были достаточно близки, но Кайден заменил ей всю семью после смерти родителей, и, когда он утонул, Лира первый раз ощутила себя сиротой.

Примечания