И стрелы пролетают мимо

***

Почувствовав движение воздуха на своем лице, Алиса открыла глаза и попыталась сфокусировать взгляд на своем собеседнике, но это оказалось непосильной задачей – подобно перекидываемому игроками шарику для пинг-понга, Артур взволнованно метался из угла в угол.

– Егор Кораблев, Егор Кораблев, – повторял он на каждом шагу, словно силился вспомнить, откуда ему известны эти имя и фамилия. – Алиса, что-то знакомое чудится мне в этом мальчишке и не дает покоя!

– Тоже знал этого придурка? – равнодушно спросила Алиса. – Он потом выбросился из окна.

– Из-за тебя? – остановившись, внимательно посмотрел на нее Артур.

– Придет же такое в голову! – возмутилась Алиса. – Ну при чем тут я? Я же никого не сбрасывала, тем более что к тому времени я уже переехала в другой город.

– Переехала, – эхом повторил Артур и надолго задумался.

В это время в комнате стало происходить нечто странное: стены сотрясались будто бы от мелкой дрожи и, приглядевшись, Алиса увидела ползущих по ним крохотных существ, похожих на беловатых бабочек. Словно повинуясь чьему-то неслышному приказу, необычные насекомые вдруг разом расправили свои полупрозрачные крылышки и взмыли в воздух.

– Как красиво, – ошарашенно проговорила Алиса, протягивая руки к чудесным малышкам, но, будто не замечая преграды, те пролетали сквозь ее ладони. – Артур, что это?

– Своими воспоминаниями ты запустила энергетический поток, – ошарашенно прошептал волонтер. – А значит, ты нащупала верную ниточку и находишься в полушаге от какого-то важного осознания. По твоему телу бегают мурашки?

– Нет, – уверенно произнесла Алиса.

– А, по-моему – да, – растерянно проговорил Артур, демонстрируя Алисе свое предплечье, покрытое гусиной кожей. – Постой! – вдруг закричал мужчина. – Так значит это сделал я!

– А что такого ты мог понять, разглядывая мое прошлое? – ревниво протянула Алиса. – Это как-то связано с Егором?

– Наверное, – неуверенно произнес Артур. Не просто так его имя показалось мне знакомым. Но какое отношение он может иметь к моему воплощению? – продолжал недоумевать волонтер, покрываясь испариной.

– А кем ты был на Земле? – поинтересовалась Алиса. – И от чего умер?

– Сейчас покажу, – сказал Артур, закрывая глаза, и девушка тут же последовала его примеру.

***

На больничной кровати лежал мужчина, весь опутанный трубками и проводками.

– Клавдия Сергеевна, со времени аварии прошло уже семь лет, и состояние вашего сына только ухудшается. С самого начала я предупреждал вас о подобном исходе. Шансы на то, что Артур когда-нибудь придет в себя равны нулю. Может быть, пришла пора его отпустить? – устало проговорил мужчина в белом халате, словно произносил этот монолог не в первый раз.

– Куда вы собрались отпускать моего сына? – чеканя каждое слово хорошо поставленным голосом, ответила величественная, дородная женщина с безупречным макияжем и высокой прической. – Пока я в состоянии оплачивать его пребывание в вашем учреждении, он будет жить.

– А разве это жизнь? – поинтересовался доктор.

– Ну, по крайней мере, это не смерть. Он же не мучается, – уверенно произнесла Клавдия Сергеевна.

– Мы этого не знаем, – осторожно ответил врач.

– Конечно же нет! – уверенно воскликнула женщина. – Он не может дышать самостоятельно, и за него это делают приборы, но, черт возьми, Артур жив! Жив!

– А что с ним будет, когда вас не станет? – вкрадчиво осведомился доктор, снимая очки в тонкой золотой оправе и тщательно протирая их мягкой салфеткой.

– Я не могу умереть раньше своего мальчика. Ради Артура я буду жить вечно! – сверкнула глазами Клавдия Сергеевна.

– Но есть же вещи, неподвластные человеку, – попытался объяснить свою точку зрения врач Артура.

– Я не уйду раньше него, Валерий Иосифович! – отрезала мать пациента.

– Клавдия Сергеевна, я хотел вас подготовить, но, наверное, это невозможно априори, – осторожно проговорил мужчина. Если у Артура случится еще один сердечный приступ, то нам не удастся его вернуть – даже в то состояние, в котором он пребывает сейчас. Конечно, мы сделаем все возможное, но мы – не боги.

– Я вас засужу! – гаркнула Клавдия Сергеевна.

– Ваш сын слабеет с каждым днем, – развел руками Валерий Иосифович.

В следующее мгновение послышался писк какого-то аппарата и в палату вбежали еще двое людей в белых халатах.

– Уберите посторонних, – раздался чей-то властный голос.

– Я не посторонняя! – громыхнула Клавдия Сергеевна. – Я мать!

– Тем более, – поспешно произнес все тот же человек. – Не мешайте нам спасать вашего сына. Мы будем держать вас в курсе событий.

Кое как сотрудникам больницы удалось вывести из палаты, оказывающую яростное сопротивление женщину и приступить к реанимационным действиям.

Через некоторое время Алиса услышала бесстрастный голос какого-то врача:

– Время смерти – двенадцать пятьдесят шесть.

***

– Вот так все и было, – со вздохом сказал Артур, возвращаясь в комнату. – Но знаешь, что в этом всем самое странное? Я не помню ничего из того, что предшествовало моей госпитализации. Сколько мне, по-твоему, лет?

– Ты выглядишь моим ровесником, – ответила Алиса.

– В том-то и дело! – воскликнул Артур. – А если я провел в больнице семь лет, то, где мои воспоминания о предыдущих восемнадцати?

– Может быть ты был дауном? – пробормотала девушка.

– Но они же не страдают амнезией, – укоризненно посмотрел на нее Артур.

– А о чем ты думал, когда без дела валялся на больничной койке? – спросила Алиса. – Или ты путешествовал по другим мирам? – добавила она саркастически.

– Я просто лежал и слышал все, что происходило вокруг. Если бы не разговоры врачей между собой, то мне было бы очень скучно. Хотя я много спал и видел яркие сны, – пожал плечами Артур.

– Тебе, наверное, очень повезло, – печально прошептала Алиса.

– Это мне-то? – изумился Артур.

– У тебя такая заботливая мама! – прошептала девушка. – Она не дала врачам убить тебя! Ты был таким бледным, тощим и некрасивым, а она все равно любила тебя и была рядом.

– Отчего-то я так не думаю. Судя по всему, Клавдия Сергеевна, попросту боялась смерти – и своей, и чужой. Вряд ли она задумывалась о ценности человеческой жизни, скорее, ее пугала неизвестность загробного мира, – задумчиво произнес Артур.

– А тебе не было страшно? – тихо спросила Алиса. – Ведь ты каждую секунду находился на волосок от гибели. Если бы в твоей палате случилось электрическое замыкание или прорвало трубу, то ты бы мгновенно умер без своих аппаратов.

– Я об этом мечтал, – едва сдерживая ярость, проговорил Артур. – Лежа в больнице, я пытался вспомнить свою прежнюю жизнь, но мне это так и не удалось. Я предпринимал сотни попыток обрести контроль над своим телом: прийти в сознание, открыть глаза или пошевелить хотя бы пальцем, но все было тщетно. Ко мне пускали женщину, называвшую себя моей матерью, и я вынужден был верить на слово всем ее рассказам, хотя мне все время казалось, что, говоря о своем сыне, она имеет ввиду кого-то другого. Иногда я даже думал, что она меня с кем-то путает – настолько ее слова не соответствовали тому, что я чувствовал.

– А ты мог что-то чувствовать? – поинтересовалась Алиса.

– И да, и нет. Физически я ничего не ощущал – мне не было ни холодно, ни жарко, ни больно, но со мной происходило нечто странное. Запертый в черепной коробке, мой мозг будто специально отказывался брать под контроль чуждое ему туловище, словно знал, что попал в него по ошибке, – поспешно проговорил Артур, обхватывая голову руками.

– А может так оно и было? Знаешь, как фильмах: душа выходит из тела и идет по темному туннелю, а в это время кто-то другой уже занял ее место, – рассмеялась Алиса и крылья полупрозрачных бабочек, до сих пор круживших по комнате, начали розоветь, отливая перламутром, а некоторые даже приобрели малиновый оттенок.

– Ой, – вырвалось у Артура, и он захлопал ресницами, растерянно смотря по сторонам. – Кажется, мы идем по верному пути, но я до сих пор так ничего и не понял.

– Ты не можешь вспомнить свою жизнь до аварии, потому что в этом теле до тебя жил кто-то другой! – гордо воскликнула Алиса, и бабочки засияли еще ярче. – Я права! – азартно воскликнула девушка.

– Но как такое возможно? – округлил глаза Артур.

– Еще и не такое – побурчала себе под нос Алиса и тайком ущипнула себя за руку, чтобы убедиться, что все происходящее ей не снится.

– Значит, круг поиска ограничивается семью годами, которые я провел на больничной койке. Это должно было меня чему-то научить… Только вот чему, – пробормотал Артур, взъерошив свои волосы, чтобы лучше думалось. – Слушай, а ведь эти летающие козявки появились тогда, когда ты начала рассказывать мне о том парнишке, Егоре.

– Да, ты еще сказал, что тебе знакомо его имя, – подтвердила Алиса. – Интересно получается: этот придурок, Егор, откуда-то тебе известен, а вот тело сына Клавдии Сергеевны кажется чужим, – отрешенно произнесла Алиса, пытаясь поймать сверкающую бабочку, но, ловко проскользнув сквозь ее руку, чешуекрылое создание взмыло к самому потолку. – Ну, тогда, давай, думай.

– Знать бы еще, в каком направлении двигаться, – растерялся Артур. – Клавдия Сергеевна все время твердила о том, что я вот-вот приду в себя и поправлюсь: поступлю в университет, потом найду работу и женюсь. Она мне даже невесту подыскала. Знаешь, я не могу сказать, что сильно любил маму. Иногда она казалась мне неисправимой оптимисткой, но чаще – просто дурой: она верила, что будет вечно топтать эту землю и все время говорила о том, что живет лишь ради меня. Но мне-то это было не нужно! Если бы она умерла, то в моей жизни ничего бы не изменилось! Сразу после моей аварии она поместила на счет частного лечебного учреждения какую-то колоссальную сумму, которой должно было хватить лет на десять моего пребывания в больнице, да и благотворительные организации регулярно оказывали нам материальную помощь.

Мать не знала, когда я приду в себя, и ежедневно приносила в мою палату смердящие свертки с домашней едой, тщательно упакованные в фольгу, хотя в том состоянии я не мог проглотить ни кусочка! Мне становилось дурно от одного запаха этой пищи, и я не верил, что когда-то любил нечто подобное – знаешь, мне всегда казалось, что при жизни я был вегетарианцем.

А еще, Клавдия Сергеевна все время плакала, рассказывая, как прошел ее очередной день без меня, и, хотя, она ни разу ни в чем меня не упрекнула, я постоянно чувствовал себя виноватым. Она часто жаловалась на то, что ей приходится вставать ни свет ни заря, чтобы поехать на фермерский рынок за домашней курицей или парной говядиной для моих котлет, но ведь я ее об этом и не просил! У нее не было времени, чтобы сходить в кино или просто погулять, потому что она была занята ежедневной готовкой и часами сидела в моей больничной палате, и я мечтал хоть на минуту обрести дар речи, чтобы отправить ее заниматься своими делами, а не носить мне вонючую еду и пересказывать то, что думают о ней соседи. Представляешь, они жалели ее и называли «святой женщиной», посвятившей всю себя любимому тяжелобольному сыну. Вот только никто из них не догадывался, что эта забота была в тягость объекту ее любви. Вот ты говоришь, что мне повезло с матерью, но мне кажется, что она любила не меня, а свои страдания, возвышавшие ее в глазах окружающих. А еще, она была очень одинокой, потому что не умела выстраивать отношения с другими людьми – она общалась с ними лишь в приказном порядке и считала себя абсолютно правой во всех ситуациях. У нее не было ни ухажеров, ни подруг, поэтому сын, который не мог убежать от ее, так называемой, «опеки» стал смыслом всей ее жизни.

Знаешь, Алиса, больше всего на свете мне хотелось встать с кровати, и размяв затекшие мышцы, выйти на свежий воздух. Я мечтал послушать шум листвы и ощутить капли теплого дождя на своем лице, но эти радости мне были недоступны… Когда раздался писк аппаратов, сообщивший о том, что остановилось мое сердце, я как раз думал о легком летнем бризе, но мне так и не суждено было вдохнуть его полной грудью – печально сказал Артур и на его глазах блеснули слезы.

Из розовых, крылья бабочек стали фиолетовыми.

– Как же раздражала меня эта Клавдия Сергеевна, по какому-то странному недоразумению оказавшаяся моей матерью! – повысил голос волонтер Алисы. – Не могло у меня, жаждавшего вкушать эту жизнь и пить свежий воздух большими глотками, быть матери, добровольно заточившей себя в плен кирпичных стен больничной палаты и собственного дома. Я был в ярости от того, что та, у которой была возможность наслаждаться свободой, сознательно выбрала приковать себя невидимыми кандалами к другому человеку. В Египте существовала традиция: когда умирал фараон, с ним заживо хоронили и всю его семью. То же самое произошло и с нами. Днями наполет она сидела у моего саркофага, словно не могла выбраться из гробницы. Но ведь выход-то был! – яростно воскликнул Артур, и Алиса вздрогнула. Она была удивлена, что такой тюфяк способен испытывать бурные эмоции.

– Подобно мне, Клавдия Сергеевна не жила, а существовала, – продолжил изливать душу волонтер, словно поменялся местами со своей подопечной. – И против своей воли именно я стал причиной ее несчастливой судьбы и ничего не мог с этим поделать. Знаешь Алиса, после своей смерти я долго размышлял над всей этой ситуацией и в какой-то момент все-таки осознал, что не несу ответственность за решения других людей. Я пришел к выводу, что каждый человек сам делает свой выбор: Клавдия Сергеевна могла жить иначе, уделяя внимание самой себе, в то время как врачи ухаживали бы за мной. Своими благими намерениями она превращала мою и без того не особо счастливую жизнь в настоящий кошмар. К тому же, я очень уставал от ее бесконечных историй о нашем прошлом, которыми она пыталась вернуть меня в сознание, и я мечтал, чтобы она наконец-то завела себе подруг, а не использовала единственного сына в качестве безотказного слушателя.

После своей смерти я был уверен, что осознал главный урок, который моя Душа должна была постичь на Земле, но пазл не спешил складываться: какая-то деталь все ускользала от моего понимания. Уже отчаявшись разобраться в своей прошлой жизни, я решил стать волонтером, чтобы помогать другим новопреставившимся и найти для себя подсказки в их историях и теперь мне кажется, что, изучая твое воплощение, мы внезапно наткнулись на ниточку, потянув за которую, сможем найти разгадку.

Помнишь, я говорил тебе, что не существует единого для всех дьявола или кипящего котла, потому что каждый человек самостоятельно создает свой собственный Ад на Земле: Клавдия Сергеевна выбрала страдания, и своим навязчивым присутствием, обрекла на них и меня, – сказал Артур и вдруг его лицо просияло от внезапной догадки. – Погоди, но ведь, в таком случае, и она не несла ответственность за мое несчастье…

Алиса смотрела на Артура во все глаза, потому что многочисленные бабочки, чьи крылья теперь стали насыщенного фиолетового цвета, споро устремились по направлению к волонтеру. Легко покачивая своими крылышками, они садились на его лицо, шею, руки и плечи, занимая каждый свободный сантиметр его тела.

– Артур, с тобой все в порядке? – пробормотала Алиса, опасаясь, как бы эти козявки не задушили ее единственного знакомого в этом странном мире, и она не осталась тут одна.

– Кажется, я начал вспоминать. Закрой глаза, и я покажу тебе, – раздался глухой голос волонтера, и Алиса подчинилась.

***

Сначала было очень темно, но постепенно сумрак рассеялся, и Алиса увидела сонный, утренний город, окутанный клочками плотного тумана, пытавшегося скрыть многочисленные строения, хаотично раскинувшиеся у ее ног. Свежий ветерок ласкал лицо Алисы, запутываясь в волосах и игриво тормоша ее вытянутую футболку. Артура не было рядом, и внезапно девушка поняла, что смотрит на мир его глазами и жадно вдыхает воздух, который проникает в его грудную клетку. На сердце у Алисы было легко и радостно, но в то же время ей казалось, что в ее животе перезваниваются между собой маленькие хрустальные колокольчики, и от этого ощущения ей становилось весело и немного жутко, словно впереди ее ждало большое и очень важное приключение.

– Надеюсь, что я не разбудил Милану, – услышала она мальчишеский голос в своей голове. – Сестренка спит как сурок. Надеюсь, малышка не будет плакать, когда ей все расскажут. Уверен, что она все поймет, прочитав мои дневники. Может быть, стоило передать весточку и для Алисы? Хотя, она и без того узнает… Девочка моя, я люблю тебя больше жизни!

При звуке собственного имени Алиса почувствовала, что губы парня, а теперь и ее собственные, расплылись в мечтательной улыбке. Шестым чувством она понимала, что разговор идет именно о ней и это ее испугало. В следующий момент Алиса ощутила, как парень, чьими глазами она смотрела на мир, сделал глубокий вдох и с невероятной силой оттолкнулся ногами от карниза. Только сейчас Алиса осознала, что все это время она стояла на самом краю подоконника многоэтажного здания, и теперь под ней не было ни малейшей опоры. На секунду она взмыла в воздух, а потом камнем рухнула вниз.

– Ааа! – закричала Алиса, открывая глаза. Ее лицо больше не было красивым – на нем застыла маска ужаса.

Трясущимися руками девушка осторожно коснулась своих бледных щек, носа и лба, а потом тщательно ощупала виски и затылок, чтобы убедиться в том, что это не ее голова раскололась о ярко-размалеванные декоративные камни, украшавшие клумбу под злополучным окном.

Осознав, что случившееся никак не повлияло на ее нынешнюю целостность, Алиса перевела взгляд на Артура, который все еще сидел с закрытыми глазами, продолжая рассматривать картинки из своего предыдущего воплощения. Алиса чувствовала, как ее поглощает мучительное одиночество и тоска и, будучи не в силах терпеть эту непомерную тяжесть, решила вернуться в жуткое прошлое Артура – по крайней мере самое страшное там уже произошло.

Смежив веки, Алиса сразу же оказалась в комнате, очень похожей на ту, в которой очнулась после собственной смерти и, почуяв неладное, тихонько застыла в уголке, пытаясь слиться со стеной. Впервые в жизни яркая красавица мечтала стать незаметной.

– Нам нужно кое-что обсудить. Твой волонтер может остаться, – кивнул высокий, черноволосый мужчина на коротко стриженную блондинку, свернувшуюся калачиком в одном из кресел. – Но у нас с тобой тут особый случай, а значит, потребуется вмешательство Мастера.

Ревниво оглядев светловолосую девушку с головы и до самых пят, Алиса с удовольствием отметила, что та не годится ей и в подметки.

– Хорошо, начнем – проговорил Мастер. – Егор, ты прервал свое воплощение и не прошел тот урок, ради которого родился на Земле. Тебе было отведено еще, как минимум, семь лет жизни, чтобы понять нечто важное, для того чтобы твоя бессмертная Душа стала еще осознанней и мудрее.

– Егор? – удивилась Алиса. – Но я же наблюдаю воспоминания Артура! Что тут вообще происходит? – спросила она саму себя и вытянула шею, чтобы разглядеть своего волонтера, скрытого от нее широкой спиной брюнета.

То, что открылось взору Алисы, не поддавалось никакому логическому объяснению, впрочем, по ее мнению, во всем происходившем с ней с момента пробуждения, и так было мало правдоподобия. Часто поморгав, словно надеясь рассеять странное видение взмахом длинных, густых ресниц, Алиса уставилась на щуплого парня с заплаканными небесно-синими глазами, безотрывно глядевшими в одну точку на потолке. Неожиданно, девушка поняла, что этот подросток и есть Артур, то есть, какое-то из его предыдущих воплощений, – поправила она саму себя, осознав, что уже стала разбираться в хитросплетениях загробной жизни.

– Алиса, можешь присесть, если хочешь, – раздался голос стоящего к ней спиной брюнета. – Не удивляйся, что я заметил тебя. У Мастеров есть такая привилегия – видеть тех, кто пришел посмотреть на разбор чужой жизни. Я знаю, что и Артур находится в этой комнате, пытаясь скрыться от моего ока в телесной оболочке Егора. Хотя, корректно ли разделять эти субстанции, если они являются разными гранями одной и той же Души? – протянул он задумчиво.

– Как такое может быть? – одними губами спросила Алиса.

– Душа самоубийц раскалывается на части, одна из которых остается на Земле, отбывать положенный ей срок до самого конца, – пояснил Мастер. – В будущем им предстоит воссоединение, но этот процесс не из легких. Правда, Артур? – обратился он к волонтеру Алисы.

– Да, наверное, – обреченно ответил Артур, представая перед их глазами и с тяжелым вздохом, плюхаясь на деревянный стул.

– Алиса, душа моя, у нас достаточно свободных мест. Негоже даме стоять в присутствии сидящих мужчин, – обратился Мастер к рыжеволосой девушке, и Алиса покорно опустилась в мягкое кресло неподалеку от Артура.

– Мне все это кажется, – отрешенно прошептал Егор, продолжая смотреть в потолок.

– Он вас не видит, – обратился Мастер к Артуру и Алисе. – И не слышит.

– Я ничего не понимаю, – пожаловался Артур. – В голове каша, и мне очень плохо. Я не могу вспомнить ничего из воплощения Егора, кроме падения из окна, но вот как раз это я предпочел бы забыть.

– Постойте! – вдруг закричала Алиса. – Так выходит, что Артур – это и есть тот самый Егор? – округлила она глаза, вскакивая с кресла.

– Так, – грозно протянул Мастер. – Ну и как у нас получилось, что вопреки всем предписаниям и правилам, два участника одного и того же воплощения оказались вместе после смерти? – грозно спросил он в пустоту.

– У меня гудит в ушах, – прошептал Артур и Алисе показалось, что волонтер находится на грани обморока.

– Светлана, почему ему так нездоровится? – обратился Мастер к притихшей блондинке.

– Это особенность расколотой Души, – неожиданным для такого хрупкого на вид создания, басом ответила девушка. – Ее воспоминания разобщены и содержатся в разных телах, каждое из которых обладает своими фрагментами, неведомыми другому. Вследствие этого может возникнуть дезориентация во времени и пространстве, головная боль, спутанность сознания, мышечные судороги, головокружение, депрессия и непонимание собственного «я», – тоном отличницы протараторила Светлана, словно рассказывала на уроке тщательно выученное домашнее задание.

– Как им помочь? – неожиданно для себя властно спросила Алиса, ощущая собственное превосходство над менее красивой соперницей.

– Основная задача такой Души состоит в слиянии разрозненных частей, – еще быстрее зачастила Светлана. – Теоретически это происходит через интеграцию воспоминаний, но это сложно осуществить на практике, потому что у осколков нет возможности общаться друг с другом и…

– Молчать! – закричал Мастер, обрывая девушку на полуслове. – Это был твой экзамен, и ты его провалила! Еще фраза, и ты лишишься звания Подмастерья и снова станешь волонтером!

– Но я же ответила на все дополнительные вопросы, – растерянно проговорила блондинка, теряя былую уверенность.

– Ты не должна была выбалтывать закрытую информацию заинтересованным участникам! – негодовал темноволосый мужчина.

– Но вы же сами спросили при них… – плаксиво протянула Светлана. – А, поняла, это было сделано нарочно…

– Я был уверен в тебе, но ты не оправдала моих ожиданий! Своим поступком ты серьезно меня подставила, – строго сказал Мастер. – Да еще эти двое каким-то образом открыли портал, хотя и не были к этому готовы, – кивнул он на притихших Артура и Алису. Теперь мне придется их изолировать.

– Ну уж нет! – тоном бунтующего ребенка воскликнула Алиса, и смежила веки. Очутившись в своей комнате, она принялась изо всех сил тормошить Артура. – Фух, выбрались, – облегченно выдохнула девушка, когда волонтер наконец-то открыл глаза.

– Я совершенно не запомнил лица новопреставившегося, но ведь он – это я. И мы – самоубийцы, – с ужасом в голосе проговорил Артур. – И теперь, чтобы обрести целостность Души, мне необходимо с ним встретиться! Несмотря на то, что я выучил урок, который должен был пройти в облике Артура и осознал ценность человеческой жизни, мне суждено сидеть на задворках Вселенной до тех пор, пока это не поймет и Егор. Как жаль, что ты увела меня оттуда! Теперь нам с ним не удастся поделиться друг с другом своими воспоминаниями!

– Эти двое все равно не дали бы вам такой возможности! – воскликнула Алиса, негодуя от того, что Артур не оценил ее усилий по их спасению. – Впрочем, совершенно не обязательно расспрашивать самого Егора, – вкрадчиво произнесла девушка, внимательно глядя на волонтера. – Ты уже и так кое-что о нем знаешь. Помнишь тот случай, когда мы с тобой рассматривали мое прошлое и один придурок расстроил все мои планы на вечер, спугнув Кирилла у дверей стриптиз-клуба? Так вот, это был ты. То есть Егор. Ну, в общем, кто-то из вас. Так что кое-какие из его воспоминаний ты можешь присвоить себе уже сейчас.

– Постой! Вот я идиот! Получается, что мы с тобой встречались не просто в прошлой жизни, а в самом последнем воплощении? – округлил глаза волонтер Алисы.