Буду твоим первым, принцесса

Может быть поэтому мне впервые без разницы, кто что считает? Мир может хоть тысячу раз повторить, что Арс мне не подходит. Он заставляет меня светиться и чувствовать себя особенной.

А уж когда он меня обнимает, притягивая, чтобы посадить напротив себя, спиной к рулю, и завладеть моим ртом, я просто забываю, что этот мир вообще существует.

Он весь между нами.

В поцелуе страстном и томном, будто бы мы оба зависимы от него и никак не можем восполнить часы разлуки друг без друга. Если они вообще восполняются, я целовалась бы с ним вечность, и мне всё равно было бы мало.

– Куда сегодня, принцесса? – Арс всё ещё не отдаляется от моих губ, его кончик носа движется по краешку моего.

Сжимаю его кожаную куртку за воротом, когда сама пожимаю плечом.

– Куда угодно.

Мне без разницы. Мы уже где только ни гуляли за эти дни: от «моего» леса до центра города. Здесь у речки провели целый день, засидевшись до самой темноты. Но не от места зависит, что нам нравится проводить время вместе.

Он помогает мне перебраться назад. Едем недалеко, до районного парка, но на нём не останавливаемся, бесцельно гуляем, пока не оказываемся у ещё одного места, где проходит городская река. Сидим на берегу, когда неожиданно начинается дождь. Редкий, но крупный и ледяной, а через пару минут и вовсе он заряжает с полным размахом.

Я искренне смеюсь, когда Арс утягивает меня под козырёк у ближайшего здания, когда мы до него добираемся. Мне отчего-то весело и хорошо, несмотря на то, что тело бьёт дрожь.

– Надо вызвать тебе такси, – говорит он, обнимая меня сзади.

Хотя в данной ситуации от объятий только холоднее, но я и на это не обращаю внимание, поворачиваясь к нему лицом.

– Не хочу домой, – шепчу, привставая на носочки, чтобы найти его губы.

Я и правда точно зависима от них. С ума сойти можно, шестнадцать лет жила без поцелуев, а теперь и секунды без них не могу.

Арсу же и говорить не нужно, что именно хочу от него, сам мои губы размыкает, чтобы захватить их, и поцелуй приобретает новый вкус капель дождя.

– У нас будет ещё завтра и послезавтра, – его дыхание такое горячее, что согревает мои губы. – Ты промокла, и это ничем…

– Арс?

Мы оба оборачиваемся на голос за моей спиной. На нас смотрят три парня, примерно его возраста, останавливаясь прямо за нами. Один из них мне знаком, тот самый, что был с ним в тот вечер, но он в этот момент отворачивается, смотря хоть куда только не нас. Арс приподнимает руку, как бы здороваясь, и почему-то его лицо не выглядит таким же доброжелательным, как тех, что его окликнули.

– Твои друзья? – почти шёпотом спрашиваю я, и он отвечает:

– Ага.

Один из них кивает в сторону.

– Мы в сервисе, если что, давайте к нам, а то мы тебя не видели фиг знает сколько, – предлагает парень, высокий и чересчур широко улыбающийся.

Но Арс не спешит соглашаться, только кивает, принимая к сведению, а сам уже на меня переводит внимание, когда парни возобновляют движение.

– Ждём, – бросает всё тот же парень.

А вот тот, которого уже знаю, всё время поглядывает в мою сторону, но по итогу переключается на друзей, что-то им отвечая.

– Наверное, мне и правда пора домой, раз тебя ждут.

– Вообще-то нас, – поправляет Арс, но будто просто констатирует факт, меня разглядывает, и я вижу, как он о чём-то раздумывает, прежде чем спросить: – Хочешь? Не могу гарантировать, что тебе там будет интересно, зато знаю там как минимум пять мест, где мы можем спрятаться от всех. Плюс, у меня там есть вещи, сможем переодеть тебя в сухое.

– Переодеть меня? – смеюсь, делая акцент на том, что это означает «вместе», а Арс довольно кивает.

– Ага, именно так.

Смотрю на него и раздумываю над предложением. С одной стороны мне хочется узнать о нём больше, но почему-то кажется, что он сам находится в сомнениях. Возможно всё дело как раз в том, что он уверен, что мне будет там некомфортно. А я не хочу, чтобы он обо мне так думал. Да, я не общалась никогда с кем-то, кто не относится к друзьям Яра, Мира или одноклассников. Но с Арсем же получается, он никогда не делал акцент на том, что я избалованная дочь богатых родителей, которая получает всё, что захочет. Или на разницу школ, например. А ещё он первый, кто не отнесся скептически, не выразив свое «да, ну, конечно», когда рассказывала, какой завышенный спрос в нашей школе, как не верят другие.

Его друзья не должны быть иными, поэтому по итогу я соглашаюсь.

– Почему у тебя здесь есть вещи? – спрашиваю, надевая его чёрную футболку с длинным рукавом.

Арс стоит ко мне спиной в дверном проеме, засунув руки в карманы. Мы прошли практически незаметно, я только успела сказать всем «привет», пока он не потащил меня сразу в сторону небольшой комнатки, чтобы мы переоделись. Меня он отправил первую, а сам встал так, чтобы никто не вошёл сюда.

– Я частенько тут оставался на ночь, чтобы помочь Алишеру. Это сервис его дяди, и он здесь работает, а тот спокойно закрывает глаза, кто и когда здесь собирается.

– Дана – сестра Алишера? – интересуюсь, когда выпадает возможность.

Потому что она тоже здесь, других девушек нет, да и они похоже. Взгляды у них одинаковые, особенно те, что они бросали в мою сторону.

– Да, родная, она практически всегда с ним зависает. Парни её уже как свою воспринимают.

– Я всё, – сообщаю ему.

Арс поворачивается ко мне лицом, и его взгляд затмевает все зародившиеся чувства, вызванные этой девушкой. Если честно, теперь я рада, что пошла с ним. Мне не нравится то, как она на него смотрит. Так и хочется заявить на него права при ней, чтобы перестала надеяться. Хотя сам он её не замечает, но это ощущение ревности всё равно отвратительное.

– Тебе определённо нужно менять гардероб. Мужские вещи на тебе смотрятся даже лучше, чем женские. По крайней мере, мои, – добавляет, многозначительно играя бровями, а я улыбаюсь, отходя к тумбочке, на которую поставила свою сумку.

Сомневаюсь, потому что его кофта мне большая, но она пропитана его запахом, что так и хочется уткнуться носом в ткань.

Теперь очередь Арса переодеваться, но в отличие от него, я не отворачиваюсь, наблюдая за тем, как он стягивает с себя футболку и надевает другую. Он подтянут, спортивен, очень хорошо сложен. Я разглядываю его мышцы на спине, едва удерживая себя, чтобы не коснуться его кожи.

На этот раз у меня зарождается вопрос, откуда же он такой взялся, совсем не похожий на парня, чьи интересы заключаются только в мотоциклах, тусовках и прожигании времени. Арс умный и ответственный, а ещё он сам похож на того, кому будет неинтересно в подобной компании.

А может мне просто так кажется, потому что когда мы выходим и присоединяемся ко всем, он спокойно вписывается. Да и я бы не сказала, что сама чувствую огромную разницу между компанией моего брата и этой. Здесь восемь человек, включая нас. Все сидят вокруг низкого стола на диванах и креслах. Шутят, смеются, друг друга подкалывают, и порой ловлю себя на мысли, что они ведут себя приличнее Яра и Егора, его лучшего друга и нашего соседа. Я особо не участвую в разговорах, только когда ко мне обращаются на прямую, больше изучаю всех, но по итогу всё чаще и чаще останавливаю свой взгляд на Дане. Она нервирует меня видом, будто сидит на похоронах, даже ее брат, который явно изначально не был доволен моим присутствием, со временем расслабляется. Задаёт мне вопросы, а для его сестры это будто становится последней каплей. Она встаёт и просит его телефон. Уходит и довольно долго не возвращается, а я теряю связь с временем. Больших окон нет, чтобы увидеть, что давно стемнело, случайно натыкаюсь на настенные часы, когда понимаю, что меня скоро начнут искать.

Говорю Арсу, что отойду написать смс родителям, а когда захожу обратно в комнатку, застаю в ней Дану.

В довольно неудобной ситуации, потому что в этот момент она проводит пальцами по моей сумочке, и даже руку не отдёргивает, когда видит меня за своей спиной. Просто медленно отводит её, продолжая разглядывать меня с ног до головы. Её взгляд настолько ядовит, что уверена, у меня вполне могут по коже лица пойти волдыри.

– Тебя что, никогда не учили, что чужое трогать нельзя? – я задаю вопрос довольно спокойно.

Не собираюсь с ней разводить скандал, но обозначить, что я далеко не радужная девочка, явно выходит. Мое трогать нельзя, и это относится не только к сумочке.

Дана молчит, хотя и продолжает меня разглядывать, отходя от тумбочки. Садится на кушетку и откидывается на стену. Смотрит уже снизу верх, наблюдая, как я подхожу и достаю телефон, быстро набирая сообщение.

– Тебе никогда не вписаться в нашу компанию, – вдруг говорит она, далеко не тем милым, нерешительным голосом, которым она говорила с Арсом в тот первый вечер. – Парням надоест притворяться. Ведут себя так, будто к нам сама королева пожаловала.

Я дописываю сообщение и только после поворачиваюсь к ней, складывая руки на груди. Не могу ручаться, что она говорит неправду, но точно знаю, какие именно у неё намерения. Не выйдет, я не из тех, кого можно так просто обидеть или смутить.

– Что? Завидно, что они при тебе себя так не ведут, а давно воспринимают, как пацана? Удивлю тебя, но это нормально, когда при девушке парни стараются вести себя лучше. Задумайся, что ты делаешь не так.

Она багровеет, точно я надавливаю на то, что и так знает, хотя и прикрывает все свои чувства обиды резкой усмешкой.

– Ты просто зазнавшаяся кукла, думающая, что ей все должны. Нацепи на любую дорогие шмотки, и она будет уверена, что мир вертится вокруг её пустой оболочки.

Она снова думает, что смогла меня задеть. Но я столько раз слышала что-то подобное, что становится смешно. Проблема Даны в том, что она сама зарывает себя глубже.

– Дорогие шмотки не помогут, если девушка не знакома с такими банальными вещами, как душ и расчёска.

Я бью всё ниже, но я не собираюсь выслушивать в свой адрес оскорбления только из-за того, что у этого мира устойчивый стереотип, а я родилась блондинкой. Себя защищать я умею, и мне для этого не нужны братья.

Дана выглядит злой и ущемлённой, челюсть стискивает и выпрямляется, дышит громко и часто, словно едва сдерживает слезы. Но мне её даже на этот раз не жалко, она сама начала, уверенная, что это сработает. А я уйти планирую, показав, что может больше не стараться, как тут мне в спину прилетает:

– Посмотрим, как быстро слетит твоя корона, – её голос подрагивает, но в нём столько отравы, будто она так и видит, как это уже происходит.

Я снова усмехаюсь, поворачиваясь, чтобы сказать, что она не первая, кто на это надеется, но Дана не даёт вставить и слова.

– Думаешь, такая особенная, раз выглядишь, как барби? Лучше выглядеть так, как я, которую уважают, чем быть той, от которой нужно только одно.

Ладно, она злит меня всё больше и больше. Серьёзно, эта девчонка пропитана ядом своей неуверенности в себе, прикрывающаяся шаблонами и не желающая видеть очевидных вещей.

– Господи, ты такая жалкая. Имей хотя бы уважение…

Меня прерывает её смех.

– Я жалкая? – спрашивает, но ответа не ждёт, всё ещё посмеиваясь, она лезет в телефон и что-то там ищет, прежде чем встать и ткнуть им мне едва ли не в лицо. – Вот, читай. Я же сказала, что ты – пустая кукла, с которой хотят просто развлечься. Возомнила о себе непонятно что. Или именно количеством тех, кто тебя имеет, возрастает самооценка?

Пока она говорит, я не свожу убийственного взгляда с её горящих глаз. Не помню я, чтобы меня кто-то так ненавидел ни за что. Но после… да, я всё же перевожу взгляд на экран, когда у меня точно что-то взрывается в груди. Стеклянное, потому что осколки впиваются в лёгкие, причиняя такую острую боль, что хочется закричать. Но я даже не дрогну, хотя и вижу сообщение Арса. Вижу все грязные комментарии в мой адрес, чувствуя себя так, будто я правда такая.

Девчонка, которую добиваются только потому что это весело.

У меня такое ощущение, что меня прямо сейчас вырвет, ком к горлу подбирается, но я не сдаюсь, когда перевожу обратно на нее взгляд.

И это первая в жизни улыбка, которая даётся настолько тяжело, что мне от неё больно.

– А кто тебе сказал, что я сама просто не хотела узнать, как целует парень, который выглядит, как ходячий секс? – тихо и заговорщицки лепечу, приближаясь к ней, будто делюсь с ней каким-то секретом. – Хочешь расскажу? А то мы то обе знаем, что тебе этого никогда не узнать. В конце концов, ему нравятся девочки.

Её глаза блестят, слёзы проскальзывают из уголков. Вот теперь я вижу, как меня можно ненавидеть, когда есть за что.

– Шлюха, – кидает она, прежде чем, толкнув, пройти мимо и убежать.

А я и бороться за равновесие не хочу. Непонятно, что меня держит на ногах. Что держит от желания начать всё крушить. Стою и оглядываю эту каморку, совсем не зная, что делать. Как выйти обратно к тем, кто писал про меня такое. Кто смотрел на меня сегодня и знал, из-за чего я здесь.

А я целовать себя позволяла при всех. Позволяла им убеждаться… из меня вырывается какой-то короткий, сдавленный звук, который быстро заглушаю рукой. Я не могу сейчас заплакать. Не могу убежать, когда эта обиженная на жизнь дрянь будет потом всем рассказывать, как уделала меня. Будет понимать, что меня это задело и что она победила.

И тут мой взгляд натыкается на сумку, которую она трогала своими руками. Я даже больше к ней прикасаться не хочу, домой забирать, и в этот момент вдруг как-то всё складывается. Как мне уйти. Как ответить каждому из них, особенно этой стерве.

Смеяться надо мной после такого точно уже никто не захочет. Сомневаюсь, что им вообще будет весело в ближайшее время.

Я набираю номер и звоню Еве. Той самой, чей папа главный прокурор области.

– Привет, твой папа сейчас дома?

Она отвечает мне «да», и мне даже притворяться не приходится, чтобы её отец сразу понял, что со мной что-то произошло. Мой голос ломается, как бы его ни контролировала. А когда кладу трубку, пишу в блокноте фразу, прежде чем сделать скрин и поставить его на заставку.

Я кладу телефон в карман Арса. По крайней мере, у него будет ответ, за что именно он заплатил.

За моё сердце.

Потом сумочку кидаю в большой женский рюкзак, скорее всего принадлежащий Дане. Она же хотела её, пусть получает.

Не помню, как оказываюсь на улице. Ливень всё ещё шпарит так, что можно расплакаться и никто не заметит, что я сдалась. Но мне не хочется лить слезы, потому что я как раз не сдалась.

На какой-то момент, мне кажется, что я поступила отвратительно низко, но стоит только задуматься, как всплывают перед глазами сообщения.

И самое главное его.

«Ходят слухи», так сказал мне Мир. Теперь я понимаю, что он имел в виду.

Знают все. И все бы знали, как жалко я убежала. А вот о том, что с ними произойдёт, мало кто захочет рассказывать.

Так что нет, я не жалею. Я сразу предупреждала Арса, что не так беззащитна, какой кажусь.

Когда по мне бьют, я отвечаю в два раза сильнее.