- -
- 100%
- +
Что же касается собак, с которыми мы охотимся, то кто может восславить их за непревзойденное мастерство так высоко, как они этого заслуживают?! Насколько безупречный нюх надо иметь, чтобы никогда не терять след, держать его среди множества других запахов, даже под водой и под землей?! Какой музыкой кажется лай своры охотничьих собак любому мужчине, уши и сердце которого счастливы внимать этому музыкальному инструменту?! А как опытная борзая впивается своими глазами в лучшую антилопу из стада, отбивает ее от остальных и преследует до тех пор, пока не завалит?! Что касается моих собственных собак, то я знаю их голоса, а они знают голоса друг друга так же хорошо, как мы знаем голоса своих близких. Я мог бы рассказать об охоте еще больше, особенно о благородных собаках, а также о подземных существах, которые по образу, телосложению, фигуре и совершенству очень полезны при изучении природы человека, а также о созданиях, которых Моисей в Законе разрешал евреям употреблять в пищу, то есть о тех, которые имеют раздвоенные конечности и жуют жвачку, но я не буду их перечислять, потому что не хочу прослыть невоспитанным, не дав мистеру Пискатору времени для восхваления рыбной ловли, которую он называет искусством, хотя я сомневаюсь, чтобы это было слишком уж сложное искусство. Уверен, что сейчас мы услышим водянистую лекцию на эту тему, однако надеюсь, что она не будет слишком долгой.
А у ц е п с. И я надеюсь на это, но боюсь, что мы оба ошибаемся.
П и с к а т о р. Джентльмены, не поддавайтесь предубеждению. Я признаюсь, что мой рассказ будет подобен моему увлечению, тихому и спокойному, и прошу помнить, что никого не порицаю, ибо какую бы водянистую лекцию я вам ни предложил, я бы не стал класть в эту воду слишком много уксуса, то есть не стал бы укреплять репутацию моего искусства, бесчестя и принижая другие искусства. Это все, что я был намерен сказать в качестве вступления. А теперь о Воде – стихии, которую я представляю. Вода – старшая дочь Создателя. Это стихия, над которой впервые появился Святой Дух, стихия, которой Бог повелел обильно породить живых существ и без которой все те, кто населяет землю, включая и всех существ, дышащих ноздрями, превратятся в ничто. Моисей, хранитель Закона и величайший философ, умудренный всеми знаниями египтян, Моисей, которого Бог нарек своим другом и которому были известные помыслы Всевышнего, назвал эту стихию главной стихией в Мироздании и главной составной частью самого Мироздания. Многие философы уверены, что Вода включает в себя все остальные стихии, и большинство из них считает ее источником всех живых существ. Есть и такие, которые утверждают, что все тела произошли из воды и когда-нибудь превратятся обратно в воду. Они пытаются доказать это следующим образом: возьмите иву или любое другое быстрорастущее растение и посадите его в бочку, заполненную землей. Как только дерево укоренится, взвесьте его вместе с бочкой. Через некоторое время, когда дерево вырастет, взвесьте его еще раз. Вы обнаружите, что оно стало, например, на сто фунтов тяжелее, и это приращение веса дерева произошло, несмотря на то, что вес земли в ящике не уменьшился ни на драхму. Отсюда они делают вывод, что это увеличение веса дерева происходит за счет воды, дождя или росы, а не за счет какого-то другого элемента. Они утверждают, что могут превратить дерево в воду, и уверены, что подобное может быть сделано с любым животным или растением. Все это я считаю абсолютным доказательством превосходства Воды над всеми прочими стихиями.
Кроме того – Вода более животворна, нежели суша. Земля без дождя или росы не плодоносит, растения, цветы и фрукты без воды не растут. Полезные ископаемые питаются подземными реками, выносящими эти ископаемые на вершины гор, что подтверждено многочисленными пробами и свидетельствами горняков. В этом можно убедиться на примере нескольких родников, бьющих высоко в горах. Существа, обитающие в воде, не только удивительны, но и очень полезны для человека и как пища, и как лекарство, ведь, по наблюдениям многих ученых- врачей, отказ от Великого поста и других рыбных дней является несомненной причиной многочисленных лихорадок, которым подвержена наша нация, в то время как жители более мудрых стран едят травы, салаты и огромное количество рыбы. Здесь полезно вспомнить, что именно рыбу Моисей назвал главной пищей, необходимой для достижения всеобщего благосостояния. Достойно внимания и то, что рыба, называемая китом, своими размерами в три раза превосходит могучего слона, который так жесток в битве, и что из этой рыбы готовились громадные пиры. Римляне, находясь на вершине своей славы, сделали рыбу царицей всех своих празднеств. У них была специальная музыка, посвященная осетрам, миногам и кефалям, которых они покупали по невероятно высокой цене. Тот, кто прочтет дневники Макробиуса или Варрона, сможет убедиться во всем этом, а также в том, что цена рыбы и рыбных прудов была необыкновенно высокой. Обо всем этом я узнал от ученого доктора и моего дорогого друга, который любит меня так же, как и искусство ужения. Но, джентльмены, я несколько отвлекся, что со мной часто бывает в философской беседе, а поэтому не буду более обращаться к косвенным доказательствам и перейду к наблюдениям, которые можно сделать самостоятельно, не боясь впасть в ошибку. Я никогда не отрекусь от Воды, приносящей нам столько пользы. И первое (кроме чудодейственного излечения в известных вам ваннах) – как полезна вода для наших ежедневных путешествий, без которых мы не могли бы прокормиться?! Вода обеспечивает нас не только едой и лекарствами для тела, но и пищей для ума, необходимой каждому любознательному человеку.
Если бы не водный путь, как мало знали бы мы о красотах Флоренции, монументах, гробницах и других древностях, которые до сих пор сохранились в старом и новом Риме. Говорят, что нужно потратить годы для того, чтобы все это осмотреть, уделяя каждой достопримечательности хотя бы несколько минут! И потому неудивительно, что такой мудрый и набожный отец церкви, как Святой Иероним, после того, как осуществились два его желания – увидеть Христа во плоти и услышать проповедь Святого Павла, загадал третье: увидеть Рим в его славе, и эта слава до сих пор утрачена не вся. Как приятно видеть монументы в честь выдающегося историка Ливия и великого оратора Туллия, как трогательны деревья, выросшие у могилы Виргилия! Это огромная радость для всех, кто любит узнавать новое! А как радует набожных христиан зрелище скромного дома, которым довольствовался Святой Петр, и множества прекрасных статуй, созданных в его честь! Как радостно видеть то самое место, где лежат погребенные вместе Святой Петр и Святой Павел! Это только то, что касается Рима и его окрестностей. А как счастливы верующие лицезреть место, на котором Блаженный Спаситель мира пожелал смирить себя и принять человеческий облик для того, чтобы говорить с людьми! Как счастливы верующие видеть гору Сион, Иерусалим и сам Гроб Господень! Как это усиливает рвение христианина – слышать молитвы, которые уже много столетий возносятся ко Христу в этом самом месте! Джентльмены, я, возможно, рассказываю слишком подробно, и сам тону в своих аргументах, но все же должен напомнить вам, что именно рыбе Всемогущий Бог поручил то, чего никогда не поручил бы животному – он сделал кита тем кораблем, который доставил пророка Иону невредимым до назначенного места. Об этом я должен был обязательно сказать перед тем, как умолкнуть, так как вдали уже виден Теобальдс. Прошу вас простить меня за слишком долгую речь и благодарю за терпение.
А у ц е п с. Сэр, пусть наградой вам будут мои извинения. Мне жаль, что возле этой парковой ограды я должен расстаться с вами, но поверьте, мистер Пискатор, я прощаюсь, полный самых добрых мыслей не только о вас, но и о вашем увлечении. Итак, джентльмены, храни вас обоих Бог!
П и с к а т о р. Ну что же, теперь вы, мистер Венатор, наверное, не захотите продолжать ваш рассказ об охоте?
В е н а т о р. Пожалуй, сэр! Вы сказали, что рыбалка – очень древнее и совершенное искусство, овладеть которым нелегко. Я так заинтересовался вашими словами, что жажду услышать подробности.
П и с к а т о р. Да, сэр, я сказал именно так, и не сомневаюсь, что если бы мы с вами побеседовали всего несколько часов, то вы были бы охвачены столь же высокими и счастливыми мыслями, какие присущи мне. Это были бы мысли не только о древности рыбной ловли и что она заслуживает всяческой похвалы, но и о том, что это искусство, которым действительно стоит овладеть каждому здравомыслящему человеку.
В е н а т о р. Умоляю, сэр, продолжайте, ведь нам осталось идти до Тэтчед Хаус еще пять миль, и пока мы их не преодолеем, я обещаю слушать вас с удвоенным вниманием. И еще, если вы утверждаете, что рыбная ловля – это искусство, которому обязательно стоит научиться, то умоляю позволить мне побывать у вас в гостях, чтобы два-три дня посвятить рыбалке и прикоснуться к искусству, которое вызывает у вас такое уважение.
П и с к а т о р. О, сэр, нет сомнений, что рыбная ловля – это искусство, и искусство стоящее того, чтобы ему научиться. Проблема только в одном: способны ли вы им овладеть? Ведь ужение подобно поэзии – рыболовом, как и поэтом, нужно родиться. Я имею в виду, что необходимо иметь особую склонность к рыбалке, и хотя эта склонность может быть развита практикой, тот, кто хотел бы стать настоящим рыболовом, должен не только иметь пытливый, ищущий и наблюдательный ум, но и потратить на служение этому искусству массу надежд, терпения, любви и страсти. И если вы хоть раз попробуете ловить рыбу, это, несомненно, покажется вам настолько приятным, что ужение станет одной из ваших добродетелей, а это уже само по себе награда.
В е н а т о р. Сэр, я в таком нетерпении, что прошу вас не делать пауз!
П и с к а т о р. Во-первых, немного о древности рыбной ловли: одни говорят, что она существует со времен Великого потопа, другие утверждают, что Бел, который изобрел многие благочестивые и добродетельные развлечения, изобрел также и рыбную ловлю. Третьи уверены (так как с давних времен известны трактаты об античной рыбной ловле), что Сиф, один из сыновей Адама, учил рыбной ловле своих сыновей и что через них это умение было передано последующим поколениям. Говорят, будто бы он выгравировал все, что знал об ужении рыбы, на воздвигнутых им колоннах, которые использовались для сохранения знаний о математике, музыке и других точных науках, а также о полезных искусствах, которые Божьим соизволением и его благородными стараниями были таким образом спасены от гибели в Ноев потоп. Все это, сэр, мнения нескольких человек, которые, возможно, стремятся объявить рыбную ловлю более древней, чем она есть на самом деле. Что же касается меня, то я скажу лишь, что рыбная ловля намного древнее, чем Рождество Спасителя, ведь еще пророк Амос писал об изготовлении рыболовных крючков, а в Книге Иова (которая существовала задолго до Амоса, так как считается, что она написана Моисеем) тоже упоминается изготовление крючков, и это позволяет предположить, что уже в те времена ловили рыбу удочкой. Но, мой уважаемый друг, я отношу себя к людям, которым скорее свойственны ум, смелость, выдержка, добропорядочность и общительность, нежели пустое бахвальство богачей, которые, из желания выглядеть благородными, кичатся добрыми качествами своих предков (хотя, конечно, если человек известен и древним происхождением и благородными поступками, то к такому человеку чувствуешь двойное уважение). Так и древнее происхождение рыбной ловли (которое я, по-моему, не преувеличивал) будет, как древний род человека, честью и украшением этого добродетельного искусства, полюбить которое я вас призываю.
Это все, что я хотел сказать о древности искусства ужения, а теперь еще одно важное замечание: еще в незапамятные времена возник спор (и спор этот не окончен до сих пор) – в чем заключается счастье человека на этом свете – в действии или в созерцании? Одна из сторон этого спора придерживается мнения, что счастье – в созерцании. Сторонники созерцания утверждают, что чем ближе мы, смертные, приближаемся к Богу, уподобляясь ему, тем мы счастливее. А сам Бог, по их мнению, радуется только созерцанию своей собственной Бесконечности, Бессмертия, Силы, Доброты и тому подобное. Многие очень образованные и набожные монахи предпочитают созерцание действию, и многие из отцов церкви, кажется, одобряют это мнение, что находит подтверждение в их комментариях к обращению Спасителя к Марфе. С ними не согласны столь же достойные и равные им по власти и влиянию люди, которые считают действие более важным, чем созерцание. Сторонники действия приводят в пример медицинские опыты и использование их результатов для облегчения страданий и продления жизни человека, благодаря чему он может дольше творить добро, то есть служить своей стране и помогать другим людям. Они говорят, что действие – это доктрина, которая учит одновременно и искусству, и добродетели, а также является средством сохранения человеческого общества, и поэтому действие важнее созерцания. Мой глубокоуважаемый друг, я изучил эти два мнения и осмелюсь предложить третье, мое собственное, а именно: оба они наиболее точно подходят к достойному уважения, благородному и мирному искусству ужения. Для доказательства этого утверждения скажу вам, во-первых, о том, в чем убежден и я, и многие другие люди: берег реки является не только самым спокойным и наиболее подходящим местом для созерцания, но и побуждает удильщика к нему. Ученый Питер де Молина в своей книге об исполнении пророчеств, пишет, что когда Бог желал явить пророкам будущие события или объявить Божественную волю, он переносил их либо в пустыню, либо на берег моря, тем самым удаляя от других людей и мирских забот, погружая их разум в тишину и подготавливая его к откровению. Так же поступили и дети Израиля, которые, попав в беду, изгнали музыку и другие радости из своих скорбящих сердец и, повесив свои умолкнувшие арфы на ивы, растущие по берегам рек Вавилона, сели у воды, оплакивая руины Сиона и размышляя о своей ужасной судьбе. Один остроумный испанец сказал, что «реки и обитатели водной стихии даны умному человеку для созерцания, а глупцу для того, чтобы он не обращал на них внимания». И хотя я не стал бы относить себя к первым, все же позвольте мне не считаться и одним из вторых, если я предложу вам краткие лекции: сначала о реках, а затем о видах рыб. Я предлагаю их лишь для того, чтобы сообщить результаты наблюдений за природой, которые кажутся мне наиболее заслуживающими внимания. Они открылись мне (и усладили многие часы моей жизни), когда я тихо сидел на цветущем берегу медленно текущей реки и размышлял о том, что сейчас расскажу вам.
Начну с рек: о них и о существах, которые в них зарождаются и живут, рассказывают много невероятного, но все это описано авторами с такой высокой репутацией, что им невозможно не доверять. Например: река Эпир зажигает и гасит фонари, вода некоторых рек, подобно вину, делает людей безумными и невоздержанными, а некоторые из них, попробовав этой воды, смеются до тех пор, пока не умрут. В реке Селарус удилище или деревянный прут за несколько часов превращаются в камень; наш ученый Кэмден отмечает то же самое явление в Англии, Лочмире и Ирландии. В Аравии есть река, вода которой, если ее пьют овцы, делает их шерсть яркокрасной. Один из древних мыслителей с авторитетом не меньшим, чем у Аристотеля, рассказывает о «веселой реке» Элузине, которая «танцует»: как только зазвучит музыка, воды этой реки начинают бурлить и становятся мутными, и так продолжается до тех пор, пока музыка не стихнет, после чего река вновь становится спокойной и прозрачной. Кэмден пишет также о водоеме, расположенном около Кирби в Уэстморленде, который мелеет и вновь наполняется водой по нескольку раз в день, и о реке Мол в Суррее, которая, пробежав несколько миль от истока и поравнявшись с холмами, вдруг уходит под землю и выходит наружу уже далеко от этого места. Местные жители ею очень гордятся, так же как испанцы гордятся своей рекой Анас, которую они кормят пучками овечьей шерсти. Однако я не хочу более испытывать ваше терпение и завершу мой рассказ о необычных реках свидетельством уважаемого Иосифа, ученого иудея, который так пишет об одной из рек своей страны: она шесть дней в неделю быстро течет, а в субботу останавливается и отдыхает. На этом я отложу на некоторое время мой рассказ о реках и поведаю вам о монстрах или рыбах, называйте их как хотите, которые в этих реках обитают. Философ Плиний в третьей главе своей девятой книги пишет, что обитающая в Индийском океане рыба, называемая балаена или «водоворот», так длинна и толста, что занимает площадь более двух акров, и что там же обитает рыба длиной в двести локтей, а в реке Ганг водится угорь длиной в тридцать футов.
Плиний пишет, что эти монстры являются только тогда, когда горячие ветры дуют против течения рек, впадающих в море, и все, что находится у подножья гор, всплывает к их вершинам. Он также пишет, что люди, живущие на Кадаре, острове, находящемся недалеко от этого места, строят свои дома из костей гигантских рыб и время от времени находят далеко в горах тысячи огромных угрей, сплетенных вместе и поднятых в горы огромными волнами. Тот же Плиний рассказывает, что дельфины не только могут плыть со скоростью стрелы, выпущенной из лука, но, по-видимому, любят музыку и приплывают на зов людей, которые их кормят. Многое из того, что говорят о дельфине и других рыбах, можно прочесть в книге доктора Коробана «Беседы о Легковерии и Недоверчивости», изданной им в 1670 году. Я знаю, что мы, жители Британских островов, неохотно верим во все эти чудеса, однако в них можно убедиться, увидев коллекцию диковинных вещей, в которой есть множество чучел странных существ. Часть их собрал Джон Традескант, часть добавил мой друг Элиас Эшмол, эсквайр, который теперь бережно и в идеальном порядке хранит все эти вещи в своем доме около Ламбета, недалеко от Лондона. Взглянув на эту коллекцию, вы наверняка поверите во все чудеса, о которых я говорил. Там есть рыба-свинья, дельфин, рыба-попугай, акула, ядовитая рыба, рыба-меч, саламандра, несколько видов рыб-прилипал, а также олуша, райская птица, несколько видов змей, птичьи гнезда самых разных форм, вызывающие изумление своей великолепной постройкой, а также сотни других редкостей, увидев которые, вы будете считать все прочие факты, о которых я говорил, менее невероятными. Но, главное, вы убедитесь, что Вода – это настоящая кладовая Матери Природы, в которой хранятся ее тайны. А чтобы этот рассказ не показался вам утомительным, добавлю к нему очаровательное рассуждение благочестивого поэта мистера Джорджа Герберта, его прекрасное «Размышление о Божьем Провидении»:
Господь! Среди взывающих к Тебе
Кому дано познать твои деянья?
Они так совершенны, что познанье
Нам не дано, их знаешь только Ты.
Мы, смертные, вкусив Твою любовь,
Безбрежную, прекрасную, святую,
Должны принять лишь истину простую;
Все бренно, бесконечен только Ты.
О, Дух Святой! Зачем я был рожден?
Молю, скажи, всего святого ради!
За что представлен я к такой награде?
Увы, и это знаешь только Ты.
Что же касается рыбы, то вам стоит прочесть псалом пророка Давида, в котором он по высокой поэзии и восхищению Мирозданием превзошел, кажется, самого себя – настолько блестяще выражено его поэтическое чувство в изысканных метафорах, касающихся моря, рек и живущих в них рыб, изумляя погруженного в созерание читателя! Великий натуралист Плиний писал: «Гигантская и удивительная сила природы более видна в море, чем на суше». Его слова подтверждаются существованием множества разнообразных живых существ, населяющих водную стихию и обитающих рядом с ней, о чем уже знают читатели Геснера, Ронделетиуса, Плиния, Аусониуса, Аристотеля и других. А мой рассказ я украшу размышлением божественного Дю Бартаса, который говорит:
Бог жизнь вдохнул и в реки, и в моря,
Он создал столько рыб, что под водою
Мы видим все творения Его,
И даже те, что водятся на суше,
Как будто мир в пучину погружен.
Там есть и небо, и луна, и солнце,
И точно так же, как прозрачный воздух
Скворцами полон, пенками, грачами
И так же, как обильная земля
Питает виноград, крапиву, розы,
Гвоздики, ягель, щавель и левкои,
Грибы и тысячи других растений,
Чудесных более, чем названные мною,
Так наравне с китами и ершами
Там есть ослы, телята и бараны,
Собаки, зайцы, волки, кабаны,
Ежи, медведи, мыши и слоны
И, наконец, девицы и мужчины,
Но чем я совершенно поражен:
Там есть епископ и монах в сутане,
Которых пару лет тому назад
Показывали принцу из Варшавы
Кажется невероятным, что все эти чудесные создания действительно существуют, но, получив столько свидетельств от ученых и авторитетных людей, вы можете в этом не сомневаться. Повадки рыб вызывают не меньшее изумление, чем их огромное число и бесконечное разнообразие видов. Как только каракатица, например, видит маленькую рыбку, проплывающую мимо нее, она, замаскировавшись среди камней, выбрасывает из своего горла длинную кишку, позволяя рыбке теребить и кусать ее кончик. Затем она, как удильщик свой шнур, постепенно втягивает кишку в себя, привлекая рыбку так близко к своей пасти, что может схватить ее и проглотить. Именно поэтому каракатицу назвали морским удильщиком. Есть еще одна рыба, называемая отшельником. Достигнув определенного возраста, она залезает внутрь умершей рыбы и, как отшельник, обитает там в одиночестве, внимательно следя за погодой и в зависимости от нее поворачивая свое убежище, чтобы оно избежало повреждений, которые ему могут причинить ветер и волны. Есть также рыба, которую Элиан в его девятой книге «О живых существах» называет Адонисом, или любимцем моря. Она названа так потому, что это самая добрая и мирная рыба, которая не причиняет вреда ничему живому и живет в мире со всеми многочисленными обитателями безбрежной водной стихии. Я искренне верю, что большинство рыболовов относятся к другим людям так же, как эта рыба. Далее – существуют любвеобильные и целомудренные рыбы. Дю Бартас, например, говорит о рыбе, называемой саргус, о которой лучше, чем сам Дю Бартас, не скажешь, а потому я приведу его собственные слова. Не думаю, что стихотворная форма его рассказа уменьшит ваше доверие к тому, что он говорит, так как он собрал эти и другие факты самостоятельно, независимо от других авторов, которые также были великими и усердными исследователями тайн природы:
Обманщик саргус любит всех
И каждый день жену меняет,
И с каждой по другой страдает,
Как будто горький мед любви
Огнем горит в его крови.
И он не в силах устоять,
Ползет на берег соблазнять
Жующих коз, ну а козлы
На коз за это очень злы.
И тот же автор пишет о кантарусе:
Кантарус выбрал путь иной:
Весь век с единственной женой
Он крест супружеский несет
Без сожалений и забот,
И любит он всегда одну
Свою прекрасную жену.
Сэр, еще немного, и я закончу.
В е н а т о р. Сэр, продолжайте свой рассказ столько времени, сколько сочтете нужным, ибо он звучит для меня как очаровательная музыка.
П и с к а т о р. Тогда осмелюсь напомнить вам то, что известно о горлицах. Люди, которых так называют, хранят верность супругу, и если один из них умрет, то продолжающий жить подвергается насмешкам, как фракийские женщины, которые должны были умереть сразу после смерти своих мужей. И если переживший своего супруга или супругу вновь вступал в брак, то затем ему, не только живому, но и мертвому, отказывали в чести и звании верной горлицы. Проводя параллель с этими необыкновенно высокими качествами горлиц и для научения людей душевной стойкости, а также для порицания тех, кто много говорит о вере в Бога, но не может сравняться в верности с рыбами и птицами, в назидание мужчинам, нарушающим закон, который утвержден Св. Павлом и должен быть прописан в их сердцах, за что в Судный День Спаситель будет выносить им приговоры и отказывать им в спасении, – я прошу послушать Дю Бартаса. Музыкой для верных супругов звучат его стихи о кефали:
Верней кефали рыбы нет,
И нас уже не удивляет,
Когда она в садок вползает,
Увидев, что супруг в сачке;
Иль терпит муку на крючке,
Считая счастием своим
Погибнуть только вместе с ним,
Как будто некий жрец морской
Сковал их цепью золотой.
С другой стороны, что можно сказать о домашнем петухе, который топчет любую курицу? А о лебедях, куропатках, голубях, которые высиживают, выкармливают и защищают своих птенцов, но совершенно бесчувственны, когда те погибают. Заслуживает внимания также и то, что от курицы, принимающей ухаживания любого петуха, никто не ожидает, что она сможет отличить своих цыплят от чужих, а она все же сохраняет привязанность к собственным цыплятам более, чем к похожим на них чужим, даже если они того же возраста. Наш Спаситель, выражая свою любовь к Иерусалиму, говорит о курице как о примере нежной материнской привязанности, подобно тому, как Его Отец называет Иова образцом терпения. Существуют рыбы, которые, подобно беспутному петуху, мечут свою икру в корни прибрежной травы или камни, и затем оставляют ее непокрытой и беззащитной перед хищниками или другими рыбами. Но есть и другие рыбы, например усач, которые заботятся о защите своего потомства: самец и самка (в отличие от петуха и кукушки) трудятся сообща, закапывая икру в песок и охраняя ее, или укрывают ее в тайном месте, редко посещаемом хищниками и другими рыбами, кроме них самих. Сэр, эти примеры могут показаться вам странными, но они подтверждены – одни Аристотелем, другие Плинием, третьи Геснером и многими другими уважаемыми исследователями, они проверены и известны ученым и исследователям – это действительно правда, которая, как я говорил в начале, достойна изучения самыми серьезными и благочестивыми людьми.