Альфа-король однажды убил меня

— По крайней мере, вы честнее большинства людей здесь.

— Я просто не вижу смысла красиво говорить перед мёртвыми.

Эллара протянула руку.

Она не коснулась самой кости. Сначала пальцы легли на край ящика.

Холод мгновенно поднялся по руке.

Неразличимые голоса взорвались ясностью.

На серебре накопилось слишком много смертей. Отголоски разных лет переплелись, словно сотни рук одновременно толкали одну дверь изнутри.

Эллара закрыла глаза.

По другую сторону стола Серафина ждала момента, когда она потеряет контроль.

Поэтому Эллара позволила ей увидеть такой момент.

Дыхание стало неровным. Плечи задрожали. Одно колено ослабло.

Серафина немедленно подхватила её.

— Что ты видишь?

Эллара не ответила. Вцепилась в край каменного стола, словно едва могла удержаться на ногах.

На самом деле она искала среди наложенных друг на друга смертей самую чёткую нить.

Кровь.

Чёрный стол.

Печать высокопоставленного учреждения Мункипа, вдавленная в документ.

Рука с кольцом, покрытым узором шипов, удерживала угол листа.

Лицо оставалось скрытым. Голос намеренно понизили, и сохранилась только одна фраза:

— После закрытия третьей линии обороны у вас будет семнадцать минут.

Другой человек спросил:

— А внутреннее королевское крыло?

— Я могу открыть только внешний слой. Кровь Вейров вам придётся получить самостоятельно.

Изображение задрожало.

Этот отголосок был яснее, чем воспоминание из футляра с иглами.

Четырнадцать лет назад предатель внутри Мункипа лишь отключил третью восточную линию обороны. До входа Чёрное Крыло не обладало кровью Орина. Внутренний королевский сектор прорвали уже после начала нападения.

Эллара проникла глубже.

Отголосок сменился.

То же подземное хранилище. Серафина стояла у длинного стола. Перед ней были расставлены охлаждённые контейнеры с кровью. На одном стояли инициалы:

О. В.

Орин Вейр.

— Разделите королевскую кровь на две части, — приказала Серафина.

— Первая останется здесь как исходный образец.

— Во вторую внесите отложенный узор Весперов и отправьте в Мункип по цепочке ритуальных поставок.

Человек рядом спросил:

— Когда узор активируется?

— Когда Лунный колодец признает следующего взрослого наследника Вейров.

— Это может занять годы.

— Кровь умеет ждать.

Голоса распались.

Вперёд насильно прорвалось другое воспоминание.

Гидеон стоял в Хранилище Крови Предков — моложе, в чёрной форме офицера-исполнителя и весь в крови. Он вырвал страницу из чёрной книги, сложил её и спрятал в пальто.

До сигнала тревоги он сказал человеку у двери:

— Этот список не должен остаться у Исадоры.

Другой человек не ответил.

Поверх сцены легла новая смерть.

Женщина упала рядом с металлическим шкафом. Костяная игла пронзила горло. Кровь стекала по двери, пока она смотрела, как уносят чёрную книгу.

Последняя мысль была не о собственной смерти.

Они взяли не ту.

Живот Эллары сжался.

Не ту — что?

Гидеон украл страницу, которая не была важной? Чёрная книга, позже вывезенная из Двора Багровой Ночи, с самого начала являлась подменой?

Она попыталась проследить мысль.

Изображение снова изменилось.

Предыдущий хранитель стоял на коленях перед открытым шкафом. Из груди торчал сломанный костяной клинок. Кровь падала на древний ритуальный документ — гораздо старше резни, с краями, запечатанными старым кровавым воском Весперов.

В последние мгновения хранитель попытался вернуть документ внутрь. Ладонь закрыла часть текста. Кровь растеклась по второй половине предложения.

Эллара смогла прочесть лишь:

Сначала Грейвбейн входит в кровь.

Клинок из стали Вейров рассекает…

Всё остальное исчезло под кровью.

Способность Эллары не скрывала ответ.

Сам умирающий больше не увидел оставшиеся слова.

Дыхание Эллары остановилось.

Церковь Холлоубон. Препарат Серафины. Меч Ронана, вошедший в её грудь.

Она всегда считала, что клинок убил её.

Но старый ритуальный документ ставил Грейвбейн первым.

Что именно рассекала сталь Вейров?

Жизнь? Кровный договор? Ритуальную метку? Уже открывающийся путь души?

Эллара попыталась отодвинуть кровь.

Все смерти хранилища закричали одновременно.

Тьма поглотила зрение. Из носа пошла кровь.

Серафина схватила её за подбородок.

— Что ты увидела?

Эллара не ответила.

— Эллара.

Впервые Серафина произнесла её имя. Не мягко — как предупреждение.

— Скажи мне.

Эллара вслепую протянула руку к ближайшему шкафу слева.

Серафина перехватила запястье.

— Не этот.

Эллара ничего не видела, но услышала, как повернулся другой замок.

Серафина, опасаясь, что она коснётся другого запечатанного предмета, сама открыла настоящий шкаф с книгами и ритуальными записями.

Сейчас.

Эллара позволила ключу из чёрного стекла выскользнуть из кармана в ладонь.

Под каменным столом находилась старая замочная скважина, почти скрытая засохшими остатками крови. Гидеон отметил это место на сложенной записке.

Ключ не был универсальным ключом хранилища.

Он активировал аварийное разрешение, которым когда-то пользовались исполнители для изоляции заражённых записей.

Эллара вставила ключ.

Повернула.

Кровавый контур ближайшей секции отключился.

Все костяно-белые огни погасли.

Шкаф, который только что открыла Серафина, потерял управление кровавым замком и больше не мог закрыться. Остальные остались запечатанными.

Одновременно по коридору разорвалась тревога заражения. Тяжёлые изоляционные двери начали опускаться. В стене открылся аварийный путь.

Лицо Серафины изменилось.

— Что ты сделала?

Эллара не ответила.

Опираясь на запомненное положение, она сунула руку в шкаф, который больше не запирался. Пальцы коснулись бумаги.

Времени на проверку не было.

Она вытащила верхний лист, сложила и спрятала под пальто.

Серафина схватила её за запястье.

— Верни.

Свободной рукой Эллара нажала вторичное подтверждение заражения рядом со столом.

Изоляционные двери стали опускаться быстрее.

— Ты думаешь, этот путь выведет тебя наружу? — потребовала Серафина.

— Если Гидеон оставил ключ, он не мог оставить лишь половину побега.