Альфа-король убил меня однажды

Вторая ложь Гидеона

Перед Кровавым банкетом Гидеон попросил поговорить с Элларой наедине. Не в её комнате в восточном крыле, а в архивном помещении, которым уже много лет никто не пользовался. Снаружи проходил лишь узкий коридор. Ронан проводил их до самого входа.

— Пятнадцать минут.

— Я не соглашалась на ограничение по времени.

— Это территория Багрового Двора.

— Я знаю, где нахожусь.

— Ты можешь не знать, что они встроили в стены.

Гидеон стоял внутри и выглядел недовольным.

— Здесь нет наблюдения.

— Я тебе не верю.

— Мне и не нужно твоё доверие.

Эллара вмешалась:

— Останься снаружи.

Ронан не двинулся. Она подняла на него глаза.

— Ты сказал, что я могу выбирать.

Через несколько секунд он всё-таки отступил.

— Дверь остаётся незапертой.

Эллара вошла.

— Как хочешь.

В старом архиве горела только одна лампа. Металлические шкафы покрывал тонкий слой пыли. С некоторых сорвали таблички, и на их месте остались светлые прямоугольники.

Гидеон развернул на столе внутреннюю карту Багрового Двора, затем посмотрел на пальто Эллары.

— У тебя есть ключ из чёрного стекла?

Она ответила не сразу. Гидеон оставил этот ключ перед исчезновением — рядом с транспортными журналами, картой маршрутов Чёрного Крыла и записками для семьи. Эллара привезла его из Грейхарбора в Мункип, а потом сюда. Она достала ключ из внутреннего кармана.

У чёрного стекла не было зубцов. Только тончайшее кольцо старинной письменности Весперов.

— Ты оставил его и никому не сказал, что он открывает.

— Потому что, узнай ты правду, обязательно приехала бы сюда.

— Я приехала и без неё.

— Значит, я всё-таки не совсем ошибся в тебе.

Гидеон протянул руку. Эллара ключ не отдала.

— Сначала расскажи.

Наконец он указал на самый глубокий уровень карты.

— Он открывает старый допуск палачей к Хранилищу Крови Предков.

— Ты отвечал за него?

— Частично.

— Палачи хранят кости?

— Палачи делают не только то, что убивают. — Гидеон сел рядом со столом. — Мы сохраняем смерти, которые нельзя предавать огласке.

Эллара изучила подземную часть карты.

— Ты вернулся ради хранилища?

— В том числе.

— А ради чего ещё?

— Ради настоящего чёрного реестра.

— Ты уже оставил один.

— Там была только история перевозок. В настоящем реестре записаны все сделки между Весперами и Семью стаями, которые нельзя было сделать публичными.

— Включая события четырнадцатилетней давности?

— Да.

— Включая то, кто открыл Мункип?

— Да.

— Ты его нашёл?

— Пока нет.

— Поэтому снова надел знак Чёрного Крыла.

— В некоторые запечатанные секции могут входить только бывшие палачи.

— И Серафина тебе верит?

— Она никогда мне не верила.

Гидеон бросил взгляд на дверь.

— Просто она уверена, что, что бы я ни делал, твоей жизнью я рисковать не стану.

Это было его самое очевидное слабое место. И рычаг, на который Серафина рассчитывала больше всего. Эллара посмотрела на ключ.

— Лунный колодец был только вторым этапом. Что ей нужно дальше?

Гидеон молчал.

— Хранилище Крови Предков — третий этап. Она должна перенести туда королевское право, завершённое у Лунного колодца.

— Каким образом?

— Первое условие — власть взрослого представителя королевской линии Вейров, признанного Лунным колодцем.

Ронан. Эллара посмотрела в сторону двери.

— Он должен войти в хранилище?

— Нет. После того как Лунный колодец признал Ронана, печать Орина, скрытая в твоей крови и костях, снова активировалась. Через Лунный колодец королевское право Ронана связалось с этой печатью. Первое разрешение уже находится внутри тебя.

Пальцы Эллары сжались.

— Второе?

— Живой прямой потомок Весперов.

Она сама.

— Третье: тело, которое когда-то запечатали королевской кровью Вейров и которое способно касаться следов смерти, открывая живым записи мёртвых.

Снова она. Эллара посмотрела на отца.

— Значит, начиная с Лунного колодца, по-настоящему ей всё время нужна была я.

— Да.

— Ронан требовался только для активации королевской власти.

Гидеон помолчал.

— Для Серафины — да.

Признание Ронана Лунным колодцем не было концом плана Серафины. Это был лишь первый ключ, которым она снова открыла тело Эллары.

Ронан прошёл испытание. Печать Орина пробудилась в крови Эллары. Теперь внутри неё одновременно существовали проход, оставленный королевской кровью Вейров, прямая кровь Весперов и способность касаться смерти.

Все три условия вовсе не должны были войти в хранилище в трёх разных людях. Серафина собрала их в одной Элларе.

— Ты всегда знал, что я умею.

— Способность проявилась только один раз, когда тебе было девять.

— Поэтому ты использовал кровь Орина, чтобы подавить её.

— Без печати Изадора нашла бы тебя ещё до десяти лет.

— Я спрашивала не об этом. — Голос Эллары похолодел. — Ты знал, что я слышу мёртвых.

Гидеон не стал отрицать.

— Да.

— И никогда мне не сказал.

— Я надеялся, что тебе никогда не придётся об этом узнать.

— Чтобы защитить меня?

— Да.

Эллара рассмеялась без тени тепла.

— Ты, Ронан, Совет Луны — все вы обожаете решать, сколько правды мне дозволено знать. А потом, когда последствия уже невозможно исправить, сообщаете, что всё делали ради моей защиты.

— Некоторые истины превращают тебя в мишень.

— Я уже мишень.

— По крайней мере ты жива.

— Это не даёт тебе права отбирать мой выбор.

Гидеону нечего было ответить.

— Что Серафина хочет, чтобы я открыла в хранилище?

— Я не могу сказать наверняка.

— Ты не знаешь или не хочешь говорить?

— Не знаю. Я выяснил только, что она хочет использовать твоё тело, чтобы прочитать запись, к которой живые не способны прикоснуться напрямую.

— Запись, оставленную мёртвым?

— Возможно, это кости. Возможно, старый кровавый договор или фрагмент сознания, который так и не был по-настоящему похоронен.

— Кого она хочет, чтобы я вызвала?

— Вот этого я пока не выяснил.

Эллара посмотрела на самый глубокий участок карты.

— Изадора знает?

— Она знает, что Серафина готовится открыть хранилище. Но может не знать, какую именно запись та ищет.

— И всё равно разрешает?

— Изадоре нужны твоя кровь и твоя способность. Серафина ищет нечто более конкретное.

Их цели совпадали не полностью. Изадора хотела получить прямого потомка Весперов, которым Двор сможет управлять.

Серафина хотела, чтобы Эллара открыла что-то, чего даже правительница Двора могла до конца не понимать.

— Кровь Орина в Лунном колодце тоже была частью плана Серафины?

— Да. Но человек, который пронёс её в Мункип и ввёл в цепочку ритуальных материалов, находился внутри Мункипа.

— Кто?

— Имени у меня нет.

— У тебя никогда ничего нет.

Выражение лица Гидеона изменилось.

— Эллара.

— А что было четырнадцать лет назад? — наконец спросила она. — Ты убил Орина?

В архиве стало тихо. Гидеон посмотрел на дочь.

— Нет.

— Когда ты вошёл в подвал, он был жив?

— Да.

— Ранен?

— Да.

— Кто его ранил?

— Я не видел.

— Ты взял его кровь.

— Да.

— Зачем?

— Люди Серафины уже успели забрать часть. Я не мог позволить им получить всё.

— Поэтому забрал ещё и ты.

— Я думал, что смогу его спасти.

— А потом?

Гидеон не ответил.

— Что насчёт Мейв?

Молчание затянулось.

Наконец Гидеон произнёс:

— Сейчас не время говорить о ней.

Взгляд Эллары стал холодным.

— Вот твоя вторая ложь.

— Я не солгал.

— Ты просто всегда отвечаешь наполовину. И обычно важнее всего именно та половина, которую ты скрываешь.

Гидеон поднялся.

— Если я расскажу всё сейчас, сегодняшний план рухнет.

Он коснулся двумя пальцами ключа из чёрного стекла.

— Каждое запечатанное имя, которое я открываю, оставляет кровавый след в реестре хранилища. Если Серафина увидит, что я обращался к записи Мейв до банкета, она переместит доказательства и всё равно заставит тебя войти внутрь, используя Хелену или Джулиана.

— Чей это план? Мой или твой?

— Цель у нас одна.

— Это не значит, что я согласна, чтобы ты мной пользовался.

Снаружи прозвучал голос Ронана:

— Время.

Эллара не обернулась. Гидеон достал из-под карты сложенный лист.

— Когда войдёшь в хранилище, не прикасайся к костям бездумно. Серафина знает, что через предметы ты способна видеть смерть. Она не может создать прошлое, которого не было. Но может выбрать, какие реальные фрагменты положить именно там, где ты наверняка их найдёшь.

Это соответствовало законам смертных отголосков. Отголосок не мог придумать прошлое. Но он и не обещал показывать его полностью.

Настоящий фрагмент, намеренно вырванный из контекста, всё равно мог привести к ложному выводу. Эллара взяла лист.

— Что-нибудь ещё?

— Не доверяй ни одному образу, который увидела только один раз.

Дверь открылась. Снаружи стоял Ронан. Первым делом он посмотрел на ключ из чёрного стекла.

— Закончили?

— Пока да.

— Что он тебе рассказал?

Эллара прошла мимо него.

— Семейные тайны, которые касаются только меня.

Ронан пошёл следом.

— Ты собираешься войти в Хранилище Крови Предков.

— Да.

— Я пойду с тобой.

— Ты не сможешь войти.

— Тогда я разнесу дверь.

Эллара остановилась.

— Именно поэтому я не позволила тебе слушать.

— Ты уже решила идти одна.

— Я всё ещё решаю.

— Когда ты лжёшь, твой взгляд становится спокойнее.

Эллара приподняла бровь.

— Эллиот рассказал?

— Сам заметил.

— Значит, ты и правда начинаешь меня понимать.

Это не было похвалой. Ронан знал. Перед банкетом Эллара пришла в его комнаты в западном гостевом крыле.

Публично они ещё не поссорились, поэтому такой визит не должен был вызвать подозрений.

Марек охранял внешний коридор. Несса проверила линии наблюдения и подтвердила: Двор видит, кто входит и выходит, но слышать разговор в комнате не может. На столе лежали настоящее кольцо, копия и внутренняя карта.

Эллара начала:

— Сегодня Изадора предложит мне остаться здесь.

— Ты согласишься.

— Да.

— Тогда отдай мне фальшивое кольцо.

— Чтобы все решили, будто я вернула тебе всё, что принадлежало Вейрам.

— И публично заявишь, что не доверяешь мне.

— Здесь играть не придётся.

Он ничего не ответил.

— Ты уходишь из Двора вместе с Мареком и Грейфангом, — продолжила Эллара. — Несса остаётся как целитель, который следит за реакцией моей крови, в гостевом медицинском секторе.

Несса сказала:

— В восточное крыло меня свободно не пустят.

— Останься как можно ближе.

— После того как ты публично уйдёшь, не возвращайся ко мне.

— Я останусь там, где не достаёт их наблюдение.

— В восточное крыло возвращаться нельзя.

— Я не позволю системе наблюдения разрушить спектакль.

— Сигнал отхода не меняется: «Лунный свет слишком яркий».

Ронан спросил:

— А если ты потеряешь память и забудешь фразу?

Эллара на мгновение замолчала.

— Тогда действуй по плану и жди до рассвета.

— До рассвета я ждать не стану.

— Серафине нужно, чтобы я открыла запись в хранилище. Пока она её не получит, меня не убьют.

— Ты не можешь знать это наверняка.

— Поэтому мне и нужен ты на внешнем периметре.

Ронан посмотрел на кольца.

— Настоящее ты оставляешь себе.

— Да.

— Оно не открывает дверей и не даёт права командовать Грейфангом.

— Знаю.

— Тогда зачем носить его?

Эллара снова спрятала кольцо в рукав.

— Они должны поверить, что я вернула всё, что связывает меня с Вейрами.

Настоящее кольцо не давало власти. Оно лишь доказывало: разрыв между ними не был полным. Ронан понял.

— Тебе действительно нужно войти туда одной?

— Да.

— Почему?

— Потому что Серафина до сих пор считает меня человеком, который умеет только ждать, пока другие решат, сколько правды ему рассказать. — Эллара встретила его взгляд. — Мне нужно, чтобы она продолжала так думать.

— Ты уверена, что сумеешь выйти живой, когда оставишь меня снаружи?

— Чаще всего мне опаснее не тогда, когда я одна. А когда отдаю право выбора кому-то другому.

Ронан продолжал смотреть на неё.

— Ты считаешь, что я выбрал бы за тебя неправильно.

— Я считаю, что любой может ошибиться.

— Включая меня?

— Особенно тебя.

Недоверие сидело слишком глубоко. Словно когда-то Эллара уже отдала ему самое важное, что у неё было, а взамен получила последствие, которое невозможно исправить. Но объяснять она всё равно не собиралась.

Через некоторое время Ронан сказал:

— После банкета я уйду, как мы договорились.

— Обещаешь?

— Обещаю не позволить им узнать, что останусь поблизости.

— Это не одно и то же.

— Для меня — одно.

Она не стала спорить дальше. По крайней мере после их публичного разрыва он не ворвётся в восточное крыло. Этого хватало. Ронан подвинул к ней копию кольца.

— Надень.

Эллара надела.

— Сегодня всё должно выглядеть убедительно.

Он холодно посмотрел на неё.

— Не волнуйся.

— Почему?

— Когда ты скажешь, что не доверяешь мне, притворяться мне не придётся.

ГЛАВА 39

Она заняла место Весперов

Кровавый банкет проходил в самом глубоком зале Багрового Двора. Обычных ламп здесь не было. Вдоль стен в чёрных металлических рамах горели сотни холодных огней. Тёмно-красный свет делал лица ещё бледнее.

Прямая линия Весперов сидела за высоким столом. Боковые ветви рода и офицеры Чёрного Крыла занимали столы ниже.

Ронана и Грейфанг посадили на другой стороне зала — не слишком далеко, но так, чтобы всем было ясно: они не принадлежат к той же стороне. Изадора Веспер вошла последней.

На вид она была немного старше Серафины. Серебристо-чёрные волосы были собраны на затылке, а глаза имели такой глубокий красный цвет, что почти казались чёрными. Короны на ней не было. Только подвеска, вырезанная из древнего кровавого камня. Все вампиры поднялись.

Эллара — нет. Ронан тоже. Изадора не выразила недовольства. Сев, первым делом она посмотрела на Эллару.

— Ты похожа на Гидеона в молодости.

— Мама говорит, что я больше похожа на неё.

— Люди любят искать себя в собственных детях.

— Вампиры нет?

— Нас больше интересует то, что остаётся в крови.

Изадора подняла руку. Слуга отодвинул пустой стул справа от неё. Место, предназначенное для прямой линии Весперов.

— Садись.

Ронан посмотрел на Эллару. Она не ответила взглядом. Подошла к высокому столу, сняла чёрно-серебряное кольцо с правой руки, положила его рядом со своим прежним местом и села рядом с Изадорой. По залу прошёл негромкий шёпот.

Кольцо, которое Эллара оставила между Ронаном и домом Веспер, превратилось в публичное заявление. Ронан не пошевелился, но линия его челюсти стала жёстче. Изадора это заметила.

— Вещь Вейров.

— Я хранила её для одного человека.

— И больше не хочешь?

Эллара опустила взгляд на стол.

— Рано или поздно вещи должны возвращаться к владельцам.

Ронан знал, что это ложь. Он слишком хорошо помнил настоящий вес кольца и потёртости на его краях. Стоило Элларе положить копию на стол, как он сразу увидел разницу. Но отстранённость в её глазах была настоящей.

Именно поэтому спектакль становился опаснее. Изадора подняла кубок.

— Ты признаёшь кровь Весперов?

Все ждали ответа. Эллара подняла глаза.

— Я признаю, что она существует.

— И только?

— Происхождение крови — это факт. — Она посмотрела на Изадору. — Не право собственности.

Изадора улыбнулась.

— Совсем как Гидеон.

Серафина сидела по другую сторону. Слуга передал ей чёрно-красный металлический футляр длиной примерно с предплечье. Вся поверхность была покрыта плотной медицинской письменностью Весперов. Эллара узнала его сразу. Футляр для кровавых игл Грейвбейна.

В церкви Холлоубоун Серафина достала последнюю дозу именно из такого футляра.

К тому моменту яд уже находился в теле Эллары, и от холода она едва могла стоять, когда Серафина сказала:

«Ты не умрёшь сразу». «Последний шаг завершит меч Вейров». Она даже вытерла кровь с губ Эллары. В этой линии времени футляр ещё не успел стать частью её убийства.

Серафина подвинула его в центр стола.

— Для подтверждения прямой крови Весперов нужно соприкоснуться с родовым инструментом.

Изадора не возразила.

— Открой.

Серафина подняла крышку. Лекарств внутри не было. Только три полые костяные иглы и подкладка, почерневшая от слишком большого количества впитанной крови. Эллара не спешила протягивать руку.

— Каждый прямой потомок должен этого касаться?

— Ты — особый случай.

— Потому что я гибрид?

— Потому что твою кровь уже кто-то запечатал.

Серафина посмотрела на Ронана.

— Нам нужно понять, сколько от Весперов в тебе осталось.

Ронан заговорил:

— Она не будет проходить обследование.

Эллара положила руку на край футляра.

— Буду.

Серафина следила за её пальцами, и уголки её губ медленно поднялись.

— Я знала, что ты согласишься, — тихо сказала она, словно уже однажды видела, как Эллара делает именно этот выбор.

Она коротко постучала пальцем по крышке.

— Коснись.

Её голос стал мягче.

— Покажи мне, сколько смерти всё ещё осталось внутри тебя.

ГЛАВА 40

Последний шаг завершит меч Вейров

Стоило кончикам пальцев Эллары коснуться внутренней подкладки футляра, как собственная память разорвалась перед ней. Церковь Холлоубоун. Холодные каменные стены. Ритуальная кровь, ещё не высохшая на полу.

Перед Элларой сидела Серафина, держа на коленях точно такой же чёрно-красный футляр.

Она открыла его, достала светлый стеклянный флакон и с безмятежностью врача, готовящего обычное лекарство, вылила жидкость в чашку.

— Выпей, — сказала она и протянула чашку с ласковой улыбкой. — Это подавит то, что разбушевалось в твоём теле. По крайней мере ты останешься жива до конца ритуала.

К тому времени Совет Луны уже изолировал Эллару. Происхождение Гидеона стало известно. Ронан больше не доверял ей полностью. Все гадали, не заразит ли кровь Весперов Мункип.

Только Серафина сидела рядом. Эллара выпила. Сначала на языке появилась горечь, затем металлический вкус крови. Кончики пальцев похолодели.

Стало трудно дышать. Серафина держала её за руку и наблюдала, как силы покидают тело. Потом тихо вздохнула.

— Ох… ты и правда уже холодеешь.

Она стёрла кровь с губы Эллары. Когда та рухнула, Серафина наклонилась ближе. В её глазах сияло удовольствие.

— Не смотри на меня так. Ты не умрёшь сразу. — Голос звучал почти ласково, словно она уговаривала упрямого ребёнка. — Было бы ужасно расточительно, если бы ты умерла от моей руки.

Серафина улыбнулась.

— Последний шаг завершит меч Вейров.

Это не был смертный отголосок, оставленный на футляре в нынешней линии времени. Эллара не видела, как Серафина готовит Грейвбейн или обсуждает с кем-то дозировку. Она видела только то, чему сама была свидетелем. Тот же предмет вытащил её собственную смерть из самой глубины памяти.

А потом картина изменилась. Церковь Холлоубоун исчезла. Рука Серафины растворилась. Теперь из футляра вырвался настоящий старый след смерти.

Запечатанная лаборатория. Женщина в белом халате стояла у рабочего стола. На руках — чёрные перчатки. Она всыпала серо-белый порошок в стеклянную пробирку. Рядом лежал открытый футляр с иглами.

Позади прозвучал голос Серафины:

— Грейвбейн должен сначала попасть в кровь объекта.

— Не позволяйте ей умереть сразу.

— До начала ритуала нужно лишь лишить её способности сопротивляться.

Исследовательница остановилась.

— А после ритуала?

Серафина не ответила. Картина оборвалась. Поверх первого отголоска силой наложился другой. Тот же футляр лежал в центре длинного стола. На крышке — документ с печатью одного из высокопоставленных подразделений Мункипа.

Угол листа удерживала рука с кольцом, украшенным узором шипов. Пальцы дважды стукнули по металлическому краю. Лица видно не было.

Только намеренно приглушённый голос:

— Третья восточная линия обороны закроется до полуночи.

Кто-то по другую сторону стола спросил:

— А внутренний королевский сектор?

— Я могу открыть только внешний слой.

— С остальным разбирайтесь сами.

Отголосок снова разлетелся. В лаборатории появился Гидеон. Он поддел внутреннюю подкладку футляра и вытащил из-за металлической пластины страницу с формулой. Завыла тревога.

Женщина в белом халате бросилась к двери, пытаясь преградить путь приближающимся офицерам Чёрного Крыла. Костяная игла вошла ей сбоку в шею. Падая, она ладонью ударилась о край футляра. Кровь медленно растеклась по тёмно-красному металлу.

Предмет сохранил последний отголосок её сознания. Там был не страх. Глубокое сожаление. Не о том, что она помогла Гидеону сбежать.

О том, что участвовала в создании препарата. Эллара попыталась увидеть больше. Из металла хлынули другие голоса смерти — от разных людей, когда-то прикасавшихся к футляру. Некоторые уже распались до одной боли и неузнаваемого плача. Все они ворвались ей в голову одновременно.

В глазах стало чёрно. Тело качнулось. Когда зрение вернулось, Ронан уже держал её за руку.

Их пальцы переплелись под столом. Со стороны жест казался интимным, но на самом деле так он удерживал Эллару в сознании.

— Смотри на меня, — сказал он.

Эллара моргнула. На столе лежало чёрно-серебряное кольцо. Она уставилась на него.