Альфа-король однажды убил меня
- -
- 100%
- +
Она достала его из внутреннего кармана.
У стекла не было зубцов — только кольцо из чрезвычайно мелкой древней письменности Весперов.
— Ты оставил его, не сказав никому, что он открывает.
— Если бы ты знала, обязательно приехала бы.
— Я приехала и без знания.
— Значит, я не совсем ошибся в оценке.
Гидеон протянул руку. Эллара не отдала ключ.
— Сначала расскажи.
Наконец он указал на самый глубокий уровень карты.
— Он открывает старое разрешение исполнителя для доступа в Хранилище Крови Предков.
— Ты отвечал за него?
— За часть.
— Исполнители хранят кости?
— Исполнители не только убивают. — Гидеон сел рядом со столом. — Мы сохраняем смерти, которые нельзя сделать достоянием общества.
Эллара изучила подземный уровень.
— Ты вернулся ради хранилища?
— Отчасти.
— А остальное?
— Настоящая чёрная книга.
— Одну ты уже оставил.
— Там была только история перевозок. В настоящей книге записана каждая сделка между Весперами и семью стаями, которую нельзя было раскрыть.
— В том числе четырнадцать лет назад?
— Да.
— И кто открыл Мункип?
— Да.
— Ты её нашёл?
— Пока нет.
— Поэтому снова надел знак Чёрного Крыла.
— В некоторые запечатанные секции допускаются только бывшие исполнители.
— И Серафина тебе верит?
— Она никогда мне не верила. — Гидеон бросил взгляд на дверь. — Просто считает: что бы я ни делал, твоей жизнью рисковать не стану.
Это было его самой очевидной слабостью — и рычагом, которому Серафина доверяла больше всего.
Эллара посмотрела на ключ.
— Лунный колодец был лишь вторым этапом. Что ей нужно дальше?
Гидеон молчал.
— Хранилище Крови Предков — третий этап. Она должна перенести королевское право, полученное в Лунном колодце, внутрь хранилища.
— Каким образом?
— Во-первых, власть взрослого представителя Вейров, признанного Лунным колодцем.
Ронан.
Эллара посмотрела в сторону двери.
— Он должен войти в хранилище?
— Нет. После признания Ронана печать Орина, скрытая в твоей крови и костях, вновь активировалась. Через Лунный колодец королевское право Ронана связалось с этой печатью. Первое разрешение уже встроено в тебя.
Её пальцы сжались.
— Второе?
— Живая прямая кровь Весперов.
Она сама.
— Третье — тело, которое когда-то было запечатано королевской кровью Вейров, способно касаться следов смерти и открывать записи мёртвых для живых.
Снова она.
Эллара посмотрела на отца.
— Значит, после Лунного колодца именно я всегда была той, кто ей на самом деле нужен.
— Да.
— Ронан требовался только для активации королевской власти.
Гидеон сделал паузу.
— Для Серафины — да.
Признание Ронана Лунным колодцем не завершало план Серафины. Оно стало лишь первым ключом, которым снова открыли тело Эллары.
Ронан прошёл испытание. Печать Орина пробудилась в её крови. Теперь в ней одновременно существовали путь, оставленный королевской кровью Вейров, прямая кровь Весперов и способность касаться смерти.
Три условия не требовалось приносить в хранилище трём людям.
Серафина собрала их все в Элларе.
— Ты всегда знал, что я умею.
— Способность проявилась только один раз, когда тебе было девять.
— Поэтому ты использовал кровь Орина, чтобы подавить её.
— Без печати Исадора нашла бы тебя до десятилетия.
— Я спрашивала не об этом. — Голос Эллары похолодел. — Ты знал, что я слышу мёртвых.
Гидеон не стал отрицать.
— Да.
— И никогда мне не сказал.
— Я надеялся, что тебе никогда не придётся это узнать.
— Чтобы защитить меня?
— Да.
Эллара безрадостно рассмеялась.
— Ты, Ронан, Лунный совет — каждый из вас обожает решать, сколько мне позволено знать. А когда ущерб становится необратимым, вы объясняете, что делали это ради моей защиты.
— Некоторые истины превращают тебя в цель.
— Я уже цель.
— По крайней мере, ты жива.
— Это не даёт тебе права отнимать мой выбор.
Гидеону нечего было ответить.
— Что Серафина хочет заставить меня открыть в хранилище?
— Я не могу быть уверен.
— Ты не знаешь или отказываешься говорить?
— Не знаю. Мне удалось выяснить только одно: она хочет использовать твоё тело, чтобы прочитать запись, к которой живые не могут прикоснуться напрямую.
— Запись, оставленную мёртвым?
— Возможно, кости. Возможно, старый кровный договор или фрагмент сознания, который так и не был по-настоящему погребён.
— Кого она хочет заставить меня призвать?
— Этого я не выяснил.
Эллара посмотрела на самую глубокую точку карты.
— Исадора знает?
— Она знает, что Серафина готовит открытие хранилища. Но может не знать, какую именно запись та ищет.
— И разрешает?
— Исадоре нужна твоя кровь и способность. Серафине нужно нечто более конкретное.
Эти женщины не были полностью заодно. Исадора хотела получить прямую наследницу Весперов, которую Двор сможет контролировать. Серафина хотела заставить Эллару открыть нечто, чего, возможно, до конца не понимала даже правительница Двора.
— Кровь Орина в Лунном колодце тоже была частью плана Серафины?
— Да. Но человек, который доставил её в Мункип и поместил в цепочку ритуальных поставок, находился внутри Мункипа.
— Кто?
— Имени у меня нет.
— У тебя никогда ничего нет.
Выражение Гидеона изменилось.
— Эллара.
— А четырнадцать лет назад? — наконец спросила она. — Ты убил Орина?
В архиве воцарилась тишина.
Гидеон посмотрел на дочь.
— Нет.
— Когда ты вошёл в подвал, он был жив?
— Да.
— Ранен?
— Да.
— Кто его ранил?
— Я не видел.
— Ты взял его кровь.
— Да.
— Зачем?
— Люди Серафины уже забрали часть. Я не мог позволить им получить всё.
— Поэтому взял ещё.
— Я верил, что смогу его спасти.
— А потом?
Гидеон не ответил.
— Что насчёт Мейв?
Молчание затянулось.
Наконец Гидеон сказал:
— Сейчас не время говорить о ней.
Взгляд Эллары стал холодным.
— Это твоя вторая ложь.
— Я не лгал.
— Ты всегда отвечаешь только наполовину. Обычно именно спрятанная половина оказывается самой важной.
Гидеон поднялся.
— Если я расскажу всё сейчас, сегодняшний план рухнет.
Он положил два пальца на ключ из чёрного стекла.
— Каждое запечатанное имя, которое я открываю, оставляет кровавый след в журнале хранилища. Если Серафина увидит, что я получил доступ к записи Мейв до пира, она перенесёт доказательства и всё равно заставит тебя войти, используя Хелену или Джулиана.
— Чей план? Мой или твой?
— Наша цель одна.
— Это не означает моего согласия на то, чтобы ты мной пользовался.
Снаружи раздался голос Ронана:
— Время.
Эллара не повернулась.
Гидеон достал из-под карты сложенный лист.
— Когда войдёшь в хранилище, не прикасайся к костям без осторожности. Серафина знает, что через предметы ты видишь смерть. Она не способна создать прошлое, которого не было. Но может выбрать, какие истинные фрагменты положить там, где ты обязательно их найдёшь.
Это соответствовало правилам отголосков смерти. Отголосок не мог выдумать историю, но никогда не обещал полноты. Истинный фрагмент, намеренно выбранный кем-то, всё равно мог привести к ложному выводу.
Эллара приняла лист.
— Что-нибудь ещё?
— Не доверяй изображению, которое увидела только один раз.
Дверь открылась. Ронан стоял снаружи. Первым делом он посмотрел на ключ из чёрного стекла.
— Закончили?
— Пока да.
— Что он рассказал?
Эллара прошла мимо.
— Семейные тайны, которые принадлежат мне.
Ронан последовал за ней.
— Ты собираешься войти в Хранилище Крови Предков.
— Да.
— Я иду с тобой.
— Ты не можешь войти.
— Тогда я снесу дверь.
Эллара остановилась.
— Вот поэтому я не позволила тебе слушать.
— Ты уже решила идти одна.
— Я всё ещё решаю.
— Когда ты лжёшь, глаза становятся спокойнее.
Эллара приподняла бровь.
— Эллиот рассказал?
— Я заметил.
— Значит, ты действительно начинаешь меня понимать.
Это не было похвалой. Ронан знал.
Перед пиром Эллара пришла в западные гостевые комнаты Ронана. Публично они ещё не разорвали отношения, поэтому визит не вызвал бы подозрений.
Марек охранял внешний зал. Несса проверила линии наблюдения и подтвердила: Двор может видеть, кто проходит через дверь, но не слышит комнату.
На столе лежали настоящее кольцо, копия и внутренняя карта.
Эллара начала:
— Сегодня Исадора попросит меня остаться здесь.
— Ты согласишься.
— Да.
Ронан наблюдал за ней.
— Тогда отдай мне копию кольца.
— Чтобы они поверили, будто я вернула всё, что принадлежало тебе.
— Ты публично заявишь, что не доверяешь мне.
— Для этой части притворяться не придётся.
Он не ответил.
— Ты покинешь Двор вместе с Мареком и Серым Клыком, — продолжила Эллара. — Несса останется в гостевом медицинском крыле как целитель, следящий за реакцией моей крови.
Несса сказала:
— Мне не позволят свободно входить в восточное крыло.
— Оставайся максимально близко.
Эллара посмотрела на Ронана.
— После публичного ухода не возвращайся ко мне.
— Я останусь в месте, не охваченном их наблюдением.
— Ты не можешь снова войти в восточное крыло.
— Я не позволю наблюдению разрушить обман.
— Сигнал отхода остаётся прежним: «Лунный свет слишком яркий».
Ронан спросил:
— Что, если ты потеряешь память и забудешь фразу?
Эллара на один вдох замолчала.
— Тогда следуй плану и жди до рассвета.
— Я не стану ждать до рассвета.
— Серафине нужно, чтобы я открыла запись в хранилище. Она не убьёт меня раньше.
— Ты не можешь этого знать.
— Поэтому ты нужен мне на внешнем периметре.
Ронан посмотрел на кольца.
— Настоящее ты оставляешь себе.
— Да.
— Оно не открывает дверей и не командует Серым Клыком.
— Я знаю.
— Тогда зачем носить?
Эллара снова спрятала его в рукаве.
— Они должны поверить, что я вернула всё, связанное с Вейрами.
Настоящее кольцо не обладало властью. Оно доказывало только, что разрыв между ними не был полным.
Ронан понял.
— Ты действительно обязана войти одна?
— Да.
— Почему?
— Потому что Серафина считает меня женщиной, способной лишь ждать, пока другие расскажут правду. — Эллара встретила его взгляд. — Мне нужно, чтобы она продолжала так думать.
— Ты уверена, что останешься жива после того, как покинешь меня?
— Самая большая опасность часто угрожает мне не тогда, когда я одна, а когда отдаю свои решения другому человеку.
Ронан не отводил глаз.
— Ты считаешь, что я выберу за тебя неправильно.
— Я считаю, что так способен поступить любой.
— Включая меня?
— Особенно ты.
Недоверие было слишком глубоким, словно однажды Эллара отдала ему в руки самое важное и получила необратимый итог.
И всё же объяснения она не давала.
Спустя мгновение Ронан сказал:
— После пира я уйду, как мы договорились.
Эллара посмотрела на него.
— Обещаешь?
— Обещаю не позволить им узнать, что останусь поблизости.
— Это не одно и то же.
— Для меня одно.
Она не стала продолжать спор. По крайней мере, после публичного разрыва он не ворвётся в восточное крыло. Этого было достаточно.
Ронан подтолкнул к ней кольцо-копию.
— Надень.
Эллара надела.
— Сегодня сделай всё убедительно.
Он посмотрел холодно.
— Можешь не беспокоиться.
— Почему?
— Когда ты скажешь, что не доверяешь мне, притворяться не потребуется.
Глава 39. Она заняла место Весперов
Кровавый пир проходил в самом глубоком зале Двора Багровой Ночи. Обычных ламп не было. Сотни холодных огней горели вдоль стен в чёрных металлических рамах, отбрасывая тёмно-красный свет, в котором каждое лицо казалось бледнее.
Прямая линия Весперов сидела за высоким столом. Боковые ветви и офицеры Чёрного Крыла занимали столы ниже. Ронана и Серый Клык разместили на другой стороне — недалеко, но явно вне той же фракции.
Исадора Веспер вошла последней.
Она выглядела немного старше Серафины. Серебристо-чёрные волосы были собраны на затылке, а глаза имели такой тёмный красный оттенок, что казались почти чёрными. Короны на ней не было — только подвеска из древнего кровавого камня.
Все вампиры поднялись.
Эллара — нет. Ронан тоже.
Исадора не показала недовольства. Сев, она первым делом посмотрела на Эллару.
— Ты похожа на Гидеона в молодости.
— Мама говорит, что я больше похожа на неё.
— Люди любят искать себя в собственных детях.
— Вампиры нет?
— Нас больше интересует то, что остаётся в крови.
Исадора подняла руку. Служитель выдвинул свободный стул справа от неё.
Место для прямой линии Весперов.
— Сядь.
Ронан посмотрел на Эллару. Она не ответила взглядом.
Эллара подошла к высокому столу, сняла чёрно-серебряное кольцо с правой руки, положила рядом со своим прежним местом и села рядом с Исадорой.
По залу прошёл тихий шёпот.
Кольцо, оставленное между Ронаном и домом Веспер, стало публичным заявлением.
Ронан не двинулся, хотя линия челюсти затвердела.
Исадора это заметила.
— Собственность Вейров.
— Я хранила её для одного человека.
— И больше не хочешь?
Эллара посмотрела на стол.
— Рано или поздно вещи должны возвращаться владельцу.
Ронан знал, что это ложь. Слишком хорошо помнил вес настоящего кольца и форму его краёв. В ту же секунду, когда Эллара положила копию, он увидел разницу.
Но расстояние в её глазах было настоящим.
Из-за этого представление становилось опаснее.
Исадора подняла кубок.
— Ты признаешь кровь Весперов?
Все ждали.
Эллара подняла взгляд.
— Я признаю, что она существует.
— И только?
— Кровь — факт. — Она посмотрела на Исадору. — Не право собственности.
Исадора улыбнулась.
— Как Гидеон.
Серафина сидела с другой стороны. Служитель передал ей чёрно-красный металлический футляр, и она поставила его перед ними.
Длиной с предплечье, весь покрытый плотной медицинской письменностью Весперов.
Эллара сразу его узнала.
Футляр с кровавыми иглами Грейвбейна.
В церкви Холлоубон Серафина вынула последнюю дозу из точно такого же. Эллара уже была отравлена и не могла стоять от холода, когда Серафина сказала:
— Ты умрёшь не сразу.
— Меч Вейров завершит последний этап.
Она даже вытерла кровь с губ Эллары.
В этой временной линии футляр ещё не использовали, чтобы её убить.
Серафина придвинула его к центру стола.
— Для подтверждения прямой крови Весперов требуется прикосновение к родовому инструменту.
Исадора не возразила.
— Открой.
Серафина подняла крышку.
Лекарства внутри не было. Только три полые костяные иглы и подкладка, почерневшая от слишком большого количества впитанной крови.
Эллара не сразу протянула руку.
— Каждый прямой наследник прикасается к этому?
— Ты необычная.
— Потому что я гибрид?
— Потому что твою кровь уже кто-то запечатал.
Серафина посмотрела на Ронана.
— Нам нужно понять, сколько Веспера в тебе осталось.
Ронан заговорил:
— Она не согласится на проверку.
Эллара положила руку на край футляра.
— Соглашусь.
Серафина следила за её пальцами. Губы медленно изогнулись.
— Я знала, что ты согласишься, — мягко сказала она, будто уже видела, как Эллара делает тот же выбор.
Одним пальцем она постучала по крышке.
— Прикоснись.
— Позволь мне увидеть, сколько смерти в тебе осталось.
Глава 40. Меч Вейров завершит последний этап
В ту же секунду, когда кончики пальцев Эллары коснулись подкладки футляра, собственная память разорвалась.
Церковь Холлоубон. Холодные каменные стены. Ритуальная кровь, ещё влажная на полу.
Серафина сидела перед ней с таким же чёрно-красным футляром на коленях.
Она открыла его, достала светлый стеклянный флакон и с невозмутимостью врача, готовящего обычное лекарство, вылила жидкость в чашку.
— Выпей, — сказала она и протянула чашку с мягкой улыбкой. — Это подавит непокорные силы в твоём теле. По крайней мере, ты останешься жива до конца ритуала.
К тому времени Лунный совет уже изолировал Эллару. Личность Гидеона стала известна. Ронан больше не доверял ей полностью. Все задавались вопросом, не заразит ли кровь Весперов Мункип.
Только Серафина сидела рядом.
Эллара выпила.
Сначала на языке появилась горечь, затем металлический вкус крови. Кончики пальцев похолодели. Дышать стало трудно.
Серафина держала её за руку и наблюдала, как тело теряет силу. Потом негромко вздохнула.
— О, ты действительно уже остываешь.
Она вытерла кровь с губ Эллары. Когда та упала, Серафина наклонилась ближе. В её глазах сияло наслаждение.
— Не смотри на меня так. Ты не умрёшь сразу. — Голос звучал почти ласково, словно она уговаривала упрямого ребёнка. — Было бы слишком жаль, если бы ты погибла от моей руки.
Серафина улыбнулась.
— Меч Вейров завершит последний этап.
Это не было отголоском смерти, оставшимся на футляре в нынешней временной линии. Эллара не видела, как Серафина готовит Грейвбейн или обсуждает дозировку.
Она видела только то, чему сама стала свидетелем и что слышала.
Тот же предмет вырвал пережитую смерть из самого глубокого слоя памяти.
Затем изображение изменилось.
Церковь Холлоубон исчезла. Рука Серафины растворилась. Теперь из футляра поднялся настоящий старый след смерти.
Запечатанная лаборатория. Женщина в белом халате стояла у рабочего стола. Чёрные перчатки закрывали руки, пока она всыпала серо-белый порошок в стеклянную трубку.
Футляр с иглами лежал открытым рядом.
Сзади прозвучал голос Серафины:
— Сначала Грейвбейн должен попасть в кровь объекта.
— Не позволяйте ей умереть сразу.
— До начала ритуала она должна лишь потерять способность сопротивляться.
Исследовательница остановилась.
— А после ритуала?
Серафина не ответила.
Изображение оборвалось.
Поверх первого отголоска насильно наложился другой.
Тот же футляр лежал в центре длинного стола. На крышке находился документ с печатью высокопоставленного учреждения Мункипа.
Рука с кольцом в форме шипов удерживала лист и дважды постучала по металлическому краю.
Лица не было видно. Только приглушённый голос.
— Третья восточная линия обороны закроется до полуночи.
Кто-то по другую сторону стола спросил:
— А внутреннее королевское крыло?
— Я могу открыть только внешний слой.
— С остальным справляйтесь сами.
Отголосок снова раскололся.
В лаборатории появился Гидеон. Он вскрыл внутреннюю подкладку и вытащил из-под металлической пластины лист с формулой.
Зазвучала тревога.
Женщина в белом халате бросилась к двери и попыталась остановить приближавшихся офицеров Чёрного Крыла.
Костяная игла вошла ей в шею сбоку.
Падая, она ударила ладонью по краю футляра. Кровь медленно растеклась по тёмно-красному металлу.
Предмет сохранил последний отголосок её сознания.
В нём не было страха.
Только глубокое сожаление.
Не о том, что она помогла Гидеону бежать. О том, что участвовала в создании препарата.
Эллара попыталась увидеть больше.
Из металла хлынули другие голоса мёртвых. Одни принадлежали людям, которые касались футляра в разные годы. Другие превратились лишь в боль и неразличимый плач.
Все они ворвались в её разум одновременно.
Перед глазами стало чёрно. Тело накренилось.
Когда зрение вернулось, Ронан уже держал её за руку. Их пальцы переплелись под столом — со стороны жест выглядел близким, хотя он лишь не давал ей упасть.
— Смотри на меня, — сказал он.
Эллара моргнула.
На столе лежало чёрно-серебряное кольцо. Она уставилась на него.
— Чьё это?
Пальцы Ронана сжались так сильно, что никому не было видно. Он будто естественным движением притянул её ближе.
— Моё.
Эллара не отрывала взгляда от кольца.
— Почему оно здесь?
— Ты хранила его для меня.
Через несколько секунд память встала на место.
Копия. Кольцо Вейров. Она сама положила его на стол.
Эллара медленно сжала ладонь.
— Я вспомнила.
Ронан не отпустил.
— Уверена?
— Отпусти.
— У тебя холодная рука.
— Здесь у всех холодные руки.
Он ещё мгновение смотрел на неё, затем наконец разжал пальцы.
Исадора наблюдала за ними всё это время.
— Наследник Вейров заботится о тебе сильнее, чем ты признаёшь.
Эллара убрала руку.
— Это его проблема.
Серафина закрыла футляр.
— Что ты увидела?
— Женщину, умирающую в лаборатории.
— И?
— Больше ничего.
Во время лжи взгляд Эллары оставался совершенно спокойным.
Она не упомянула кольцо с шипами, третью восточную линию обороны или воспоминание о словах Серафины, что меч Вейров завершит последний этап.
Серафина явно не поверила полностью, но не стала давить. Новое прикосновение усилило бы последствия, а нужное подтверждение она уже получила.
Эллара могла читать отголоски смерти в футляре.
Могла выдержать воздействие родовых инструментов Весперов.
Пир продолжился.
Только Ронан понимал: Эллара потеряла не одну лишь силу. На несколько секунд она забыла кольцо.
В следующий раз она могла забыть что-то другое.
Глава 41. Мёртвые не станут лгать ради неё
Когда каменная дверь закрылась за ними, в Хранилище Крови Предков остались только две пары шагов.
Серафина шла впереди и не проверяла, следует ли Эллара. Она будто знала: человек, добравшийся так далеко, не повернёт назад у самого входа.
Подземный коридор уходил глубже, чем казалось снаружи. По обеим стенам в хронологическом порядке стояли чёрные двери шкафов. Их рамы были покрыты древней письменностью Весперов. В одни вставлены тёмно-красные кровавые камни. Другие закрывала выцветшая чёрная ткань и воск, высохший десятилетия назад.
Обычных ламп не было. Через каждые несколько ярдов в камне светился костяно-белый огонь — не пламя, а холодное сияние, заключённое за стеклом.
Чем дальше шла Эллара, тем больше голосов собиралось вокруг.
Они звучали неясно.
Прерывистое дыхание. Сдерживаемые рыдания. Короткий мерзкий хруст ломающейся кости.
Мёртвые не пробудились, но почувствовали человека, способного их услышать.
Серафина остановилась перед чёрным шкафом.
— Громко?
Лицо Эллары оставалось неподвижным.
— Очень тихо.
— В детстве Гидеон говорил то же самое.
— Вы знали его тогда?
— Разумеется. — Серафина провела пальцами по старому кровавому камню в центре двери. — Он принадлежал Весперам с рождения. Позже вообразил, что смена фамилии, брак с человеческой женщиной и двое детей превратят его в кого-то другого.
— Вам не решать, является ли он Веспером.
— Решает кровь.
— Кровь доказывает лишь происхождение.
— Для Весперов этого достаточно.
Серафина ногтем рассекла ладонь. Капля тёмной крови упала на камень. Замки тяжело повернулись внутри двери.
Полных останков за ней не было.
Только длинный серебристо-серый ящик с маленькой почерневшей фалангой пальца, вставленной в крышку.
Серафина поставила его на каменный стол.
— Останки последнего хранителя. До смерти он охранял все сделки, которые никогда не могли попасть в открытые записи.
Эллара не подошла.
— Если их нельзя было записывать, почему вы верите, что мёртвый мужчина сохранил их для вас?
— Потому что мёртвые не выбирают ложь.
— Зато живые выбирают, к какому мертвецу мне позволят прикоснуться.
Серафина улыбнулась.
— Гидеон хорошо тебя обучил.
— Он научил не доверять вам.
— Тогда почему ты здесь?
— Потому что ему я тоже не доверяю полностью.
Улыбка Серафины стала глубже.
Ей понравился ответ.
Женщину, которая не доверяет ни отцу, ни Ронану, легче изолировать, чем ту, у которой всё ещё есть место, где можно встать.
— Положи руку.
Эллара посмотрела на почерневшую кость.
— А если откажусь?
— Отправлю тебя обратно в восточное крыло.
— И всё?
— Разумеется. — Тон Серафины оставался почти мягким. — Пока я не пойму твою ценность, мне незачем причинять тебе вред.